Текст книги "Ну какой же ты мерзавец! (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава 5. Мой сын в беде…

Лиза сидит на коленях у Демьяна

Верхние пуговицы её блузки расстёгнуты, и я вижу край кружевного бюстгальтера. Её волосы растрёпаныю. Нюдовая помада на её губах безнадёжно смазана, контур поплыл, и я понимаю, что Демьян успел её засосал. Смачно, глубоко, по-хозяйски

Его правая рука скрыта под тканью блузки, и я вижу, как очертания его пальцев жадно и крепко сжимают правое “яблочко” Лизы.

Вторая рука Демьяна спокойно и тяжело покоится на её бедре

Господи

Этот козёл не изменился. Совсем

Сколько раз в школе я заставала его за тем же самым? Десятки раз. Он зажимал девчонок в пустых классах, в раздевалке, библиотеке, под лестницей…

И после таких случайных встреч мне всегда крупно прилетало

Потому что я, как он сам выражался, портила ему весь кайф своей унылой рожей

Я смотрю на него и сжимаю холодную металлическую ручку двери. В висках пульсирует кровь

Он медленно переводит на меня взгляд. Тяжёлый, тёмный. Веки чуть прищурены, ноздри раздуваются, а уголки губ дёргаются в едва сдерживаемой ярости.

Лиза вздрагивает, чувствуя мой взгляд. Она пытается приподняться с колен босса, дёргается в сторону, но Демьян одним резким движением возвращает её на место. Его рука уже не лежит на бедре, а сжимает его

– Я тебя не отпускал, – глухо, почти рычит он, глядя при этом прямо на меня

Лиза замирает. Её лицо вспыхивает густым, болезненным румянцем, она отворачивается, пряча глаза, и я вижу, как дрожат её ресницы

– Горошкина, – медленно, по слогам выплёвывает он мою фамилию, и его взгляд становится абсолютно пустым и холодным. – Закрой дверь с той стороны. Ты отвлекаешь меня от обсуждения с моим новым секретарём о её прямых обязанностях

– Но ведь Емельянова..

Демьян прищуривается ещё сильнее, на скулах играют желваки, и он цедит сквозь крепко стиснутые зубы, не сводя с меня глаз:

– Для меня она всегда будет Горошкиной

От его слов по моим плечам, груди, спине бегут холодные мурашки и оставляют после себя липкий озноб. Я сглатываю вязкую слюну.

Я почти готова бежать. Прямо сейчас. Не оборачиваясь. Если я для него навсегда останусь Горошкиной... то бедная я, но мой сын в большой беде

Я делаю шаг вперёд, захожу в кабинет и закрываю за собой дверь.

– Я никуда не уйду, – говорю тихо, но твёрдо, глядя прямо в потемневшие глаза Демьяна. В горле моментально пересыхает. – Это вопрос жизни и смерти

Демьян смотрит на меня несколько секунд. Потом он медленно, с ленивой грацией вытягивает руку из декольте Лизы. Та вздрагивает, торопливо, трясущимися пальцами начинает застёгивать пуговицы. Демьян собственнически хлопает её по бедру и заглядывает в её раскрасневшееся, смущённое лицо

– Сбегай, милая, сделай мне кофе.

Лиза торопливо кивает, вскакивает с его колен и на носочках, суетливо поправляя узкую юбку на бёдрах, бежит к двери. На бегу она кидает на меня быстрый взгляд и закусывает губу.

Мы остаёмся одни

Демьян вальяжно откидывается на спинку кожаного кресла и неторопливо ноги на полированную столешницу.

– У тебя пять минут на вопрос жизни и смерти, – говорит он, поигрывая запонкой из белого золта на манжете. – Даже любопытно, что у тебя стряслось, Горошкина, за эти полчаса

Я делаю шаг к его столу, и моя решительность даёт трещину. Голос мой вздрагивает, предательски срываясь на сиплый шёпот

– Мне... мне не нужно повышение. – Я сглатываю, – мне нужны деньги

– Как тривиально, Горошкина, – он недовольно кривится, – деньги всем нужны…

Поможет ли он мне?

Не знаю, но кредит мне не одобрят, ведь после смерти моего мужа я по уши в долгах. Я хотела спасти Николая, но иногда даже деньги бессильны перед жестокой смертью.

– Мой сын в беде…

– Господи, ты ещё и сына родила, – Демьян вскидывает бровь, – Горошкина, даже думать не хочу, кто у тебя там в итоге получился…

Меня начинает тошнить

Но мне не к кому идти. Не к кому.

Проклятье! В мою жизнь опять вернулся страх и липкая беспомощность

– И сколько? – коротко спрашивает Демьян

– Десять… десять миллионов рублей…

Глава 6. Я пришла к самому дьяволу

– Десять миллионов? – спокойно переспрашивает Демьян

А мне от его спокойствия становится ещё страшнее. Если Соколов не удивляется, то дело – дрянь.

Я медленно киваю. Мне кажется, что от перенапряжения даже хрустят мои шейные позвонки

Демьян продолжает раскачиваться в кожаном кресле. Он не сводит с меня тяжёлого и изучающего взгляда

В его карих глазах горят дьявольские искорки, и я не могу понять – смеётся он надо мной или прикидывает, как выгоднее использовать моё отчаяние

Мне в его кабинете жутко неуютно

Белые стены, белая мебель, белый кожаный диван у стены.

Даже стеллажи с папками – и те белые, матовые. Ни одной лишней детали, ни одной фотографии на столе, ни одного сувенира. Только ноутбук.

Мне кажется, что я попала в операционную или в морг и Демьян отлично в этот холодный интерьер вписался

Демьян резко подаётся в мою сторону и встаёт. Кресло скрипит

Я дёргаюсь всем телом и отступаю на шаг назад.

Демьян коротко и презрително хмыкает.

Выходит из-за стола и начинает расхаживать вокруг меня. Медленно, вальяжно, заложив руки в карманы идеально сидящих брюк.

Я чувствую его взгляд кожей: он разглядывает меня с головы до ног, будто какую-то рабыню на невольничьем рынке. Оценивает товар. Прикидывает цену

– Наличными запросили? – спрашивает он, останавливаясь у меня за спиной

Я торопливо качаю головой. Оглядываюсь через плечо. Он стоит в полуметре от меня и прищуривается. Я почти не дышу

– Мне дали инструкцию, – с усилием выталкиваю я воздух из лёгких

Лезу трясущимися пальцами в карман пиджака. Выуживаю мятый, сложенный вчетверо листочек. Протягиваю его Демьяну. Рука дрожит в воздухе, и я ненавижу себя за эту дрожь

Он же всё видит и наслаждается каждой секундой моего страха и обречённости

– Несколько криптосчето, – говорю сипло, не узнавая собственный голос. – Заппросили сумму частями на разные счета

Демьян выхватывает листок из моих пальцев. Бумага тихо шуршит, когда он раскрывает её. Он недовольно и коротко выдыхает

Он делает ещё один шаг ко мне

Я неосознанно, машинально пячусь от него к столу. Демьян поднимает взгляд от бумажки. Несколько секунд испытующе смотрит на меня исподлобья

А потом скалится в улыбке:

– Боишься, Горошкина?

Я не осознаю своих реакций. Просто коротко киваю и замираю

– Это ты правильно делаешь, – скалится он ещё шире. Мне кажется, что сейчас он вопьётся мне в горло, как голодный вампир. – Всё-таки в школе я тебя научил страху, да?

– Научил, Демьян, – едва слышно признаюсь я

И прикусываю язык. Отвожу взгляд

Я назвала его только по имени без отчества и вышло слишком интимно, слишком покорно… слишком по-горошкински

В ушах шумит кровь.

Демьян ещё несколько секунд изучает моё лицо. Я чувствую его липкий и осязаемый взгляд на своих щеках, на губах, на шее. Потом он возвращается к инстуркции, которую я торопливо записала со слов незнакомца, обещавшего убить моего сына

– Ох уж эти технологии, – вздыхает он и складывает листок обратно вчетверо. – Напридумывали всякого дерьма лишнего… Раньше в сумках возили выкупы, а сейчас… крипта…

Я смотрю на его руки. Крупные, сильные, с коротко подстриженными ногтями и четкими суставами. На фалангах растут седые волоски

– В театральном агентстве за то, чтобы сыграть мою мамулю перед моим папулей в маразме, – Демьян прячет инструкцию в карман брюк. – Просят за три часа пятьдесят тысяч

Я перевожу на него отчаянный взгляд

– За три пятьдесят тысяч, – повторяет он и расплывается в жуткой, надменной улыбке. – И я уверен, что если я накину несчатсной актрисульке ещё тысяч пятьдесят, то она согласится даже переспать с моим отцом. Итого, – он клонит голову немного набок, – за подарок папуле с расширенными услугами – сто тысяч

Усмехается невесело и разочарованно

– А ты, – он вновь подаётся в мою сторону, и его лицо теперь очень близко к моему, – ты, Горошкина, себя оценила в десять мультов

Я вижу каждую тонкую морщинку в уголках его глаз, каждую пору на лбу.

– Вот это у тебя самомнение, Горошкина, – он издаёт короткий смешок. – Вроде бы скромница и серая мышь в уродливых очёчках, а запросы…

– Демьян, – всхлипываю я обречённо и перебиваю его. Глаза начинает жечь, но слёз нет. – Они его убьют. У тебя же у самого дети есть и внуки

Демьян кривится, словно я сказала какую-то глупость

– Мои дети знают, – выдыхает он мне прямо в лицо. Я чувствую тепло его дыхания, и меня подташнивает от запаха ментола. – Что если они встрянут в подобную историю, то я их потом сам расчленю и скормлю бездомным собакам. Мои дети знают, что вот так меня позорить нельзя

– Мне больше не к кому обратиться, Демьян, – шепчу я сипло. Голос срывается, превращаясь в хрип. – Я пришла к самому дьяволу

О резко отстраняется. Отходит на несколько шагов и встаёт у панорамного окна, за которым грустит пасмурный день

Демьян стоит, сунув руки в карманы брюк, и задумчиво смотрит поверх высоток. Свет из окна падает на его профиль, очерчивает резкую линию челюсти, тени под скулами и глазами, седину на висках.

Слишком опасно он затих. Понимаю, что я серьёзно встряла со своей просьбой помочь мне с деньгами

– Демьян, – повторяю я его имя как заклинание.

Как молитву. Как проклятие. Как предсмертное последнее слово

– На колени, – коротко приказывает он и даже не смотрит на меня. – Повторять не буду.

Глава 7. Утомила меня

Скатываются две крупные горячие слезы унижения

Во мне не осталось ни капли гордости

Я прекрасно знала, что Демьян за десять миллионов будет унижать и давить меня. Знала и все равно пришла. Так что, нечего удивляться его приказу

Демьян стоит у окна и продолжает смотреть на пасмурное небо. Спина прямая, руки в карманах. Даже не оборачивается

Делаю глубокий вдох и выдох, а затем медленно опускаюсь на колени

Сначала опираюсь на правое колено. Потом опускаю левое, а Демьян так на меня и не смотрит

Молчу. Смотрю на его широкую прямую спину и жду приговора. Ниже падать мне некуда

Оказывается, в школе я не достигла дна. Достигла дна я сейчас спустя тридцать лет. Он добился своего. Окончательно лишил меня достоинства.

По лицу катятся новые слезы, и Демьян наконец оглядывается. Хмурится и выдерживает паузу в несколько бесконечных секунд, наслаждаясь моим унижением. Я вижу это в его глазах, в том, как чуть дрогнули ноздри, как приподнялся уголок рта

А затем неторопливо подходит. Останавливается в шаге от меня

Я смотрю на его туфли. Черные, дорогие, с отполированным носком. На них нет ни пылинки.

– На меня смотри, – следует тихий приказ.

Я сглатываю и медленно поднимаю лицо

Наши взгляды встречаются

Демьян криво усмехается левым уголком рта. Прищуривается, как тогда, в школе, перед тем, как толкнуть в стену и сказать, что я шмара позорная

– А теперь умоляй меня, Горошкина

Я знала, что иду просить помощь у дьявола. Знала.

Выдыхаю через нос и дрожащим голосом говорю:

– Я умоляю тебя, Демьян..

Не моргаю и взгляда не отвожу

– Спаси моего сына

И в этот момент дверь в кабинет открывается. Лиза заходит с подносом в руках. На подносе дымится чашка кофе, запах которого заполняет кабинет. Она замирает на пороге, настороженно смотрит в мою сторону

Я не дергаюсь. Не пытаюсь встать, ведь уже поздно дергаться и поздно прятаться

Лиза переводит взгляд на Демьяна, потом опять на меня. Ее пухлые губы приоткрываются. Глаза расширяются

– Неси сюда, – властным жестом Демьян подзывает ее к себе

Он не сводит с меня взгляда

Лиза на носочках, тихо на цыпочках подплывает к нему. Я слышу только легкий шелест ее юбки. Она вновь кидает на меня растерянный и испуганный взгляд и протягивает поднос Демьяну

Тот ловко подхватывает чашку за фарфоровое ушко. Делает глоток кофе, продолжая внимательно вглядываться в мои глаза

Лиза задерживается на секунду, а затем так же бесшумно исчезает за дверью. Она своей женской чуйкой понимает: сейчас лучше не вклиниваться между нами.

Но я знаю, что теперь по офису пойдут слухи. Лиза не сможет сдержать язык. Конечно, воспользуется этой ситуацией, чтобы мне отомстить за то, что я застукала ее на коленях Демьяна

Мне все равно.

– Запомни этот момент, Горошкина, – Демьян делает еще глоток кофе. – И вспомни о нем, когда увидишь сына

Он вальяжно проходит к столу, опускается в кресло. Откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу. Чашка в его руке кажется игрушечной. Она слишком маленькая для его крупных ладоней

Я закрываю глаза.

– Денег я тебе не дам

Я распахиваю глаза. Возмущенно смотрю на него и не могу ни слова сказать. Только задыхаюсь

– Я в игры с шантажом не играю, – поясняет он строго. – Я найду твоего сына. И найду того, кто решил поиграть в мамкиных гангстеров. Найду. Но ни копейки не дам

Он прищуривается с хищной угрозой.

– Я не тот, кто разбрасывается деньгами

Я поднимаюсь на ноги

Ноги затекли, колени ноют. Движение выходит неловким, дерганым. Когда делаю разъяренный шаг, то спотыкаюсь о собственные туфли, но не падаю. Ловлю равновесие в последний момент

Хоть за это спасибо

– Должны же быть хоть какие-то границы твоего козлячества! – рявкаю я на Демьяна, забыв, кто он такой. Забыв все. Забыв, что нас связывает. Забыв страх

– Я тебе сказал. Я найду твоего сына

Демьян со стуком отставляет чашку на стол,но не рассчитывает силу. Часть кофе выплескивается через край. Темная жидкость растекается по белой столешнице.

Я понимаю: он в сильном гневе

– Найди живым, – выдыхаю я судорожно, вглядываясь в его черные глаза. Воздух застревает в горле. – Ты должен найти его живым

– Я найду его живым, – Демьян кивает

– И невредимым, – шепчу я

Демьян не сводит с меня глаз.

– Найду целым и невредимым. Обвяжу ленточкой и вручу тебе в твои заботливые ручки

На меня резко накатывает волна слабости

Такая сильная, что ведет в сторону. Пол уходит из-под ног. Я пошатываюсь, отступаю, отворачиваюсь от Демьяна и закрываю нижнюю часть лица дрожащей ладонью

– А ты готовься, Горошкина, радовать сегодня вечером моего отца-маразматика, – Демьян недовольно вздыхает. – Я попрошу жену, чтобы приехала и ввела тебя в курс дела

Застываю. Резко оборачиваюсь

– Жену?

– Именно, – Демьян равнодушно и отстраненно кивает. – Она тебя подготовит к сегодняшнему вечеру. – А теперь иди. Ты меня утомила

Я стою. Ноги не слушаются.

– Иди, Горошкина, – повторяет он жестче

Я делаю шаг к двери.

– И позови Лизу обратно, – безразлично говорит мне в спину. – Мы с ней не закончили.

Глава 8. Безупречная

Варвара Михайловна, начальница отдела, что-то бубнит себе под нос, перебирая бумаги. Влада красит губы перед маленьким зеркальцем, то и дело бросая на меня колючие взгляды

Остальные сотрудники отдела делают вид, что работают. Кто-то шелестит отчётами, кто-то клацает мышкой и грустно смотрит в экран

Я вдруг отчётливо слышу чёткий и беспощадный звук каблуков за дверью нашего кабинета. Это зловещее цоканье приближается

Я замираю

Дверь в наш отдел распахивается без стука и входит она… жена Демьяна

Я понимаю это сразу без лишних вариантов и без сомнений

Она входит так, будто это не отдел делопроизводства средней руки, а её личная гостиная

Будто она здесь хозяйка. Владелица. Императрица. Римская рабовладелица, заглянувшая проверить своих рабов

В нашем кабинете мгновенно становится тесно. Воздух будто густеет от её присутствия

Она останавливается на пороге. Медленно, по-хозяйски окидывает помещение взглядом. Скользит глазами по моим коллегам, по стопкам бумаг, по пыльным фикусам на подоконниках. Брезгливо кривит губы

И я не могу отвести от неё взгляд

Она потрясающая. Нет, не так… Она – безупречная

Светлые, пшеничные волосы собраны в тугой, идеально гладкий пучок на затылке. Ни одного выбившегося локона, ни одной неровности, ни одной торчаще волосинки. Лицо с правильными, чёткими пропорциями: точеный нос, высокие скулы, чёткая линия челюсти. Ни единого изъяна на коже

Тон – едва заметный, будто его и нет, только подчёркивает естественную бархатистость кожи. Ресницы чуть тронуты тушью

Глаза – серые и абсолютно равнодушные

На ней строгий, но очень женственный брючный костюм цвета темный беж. Пиджак с широкими, чуть завышенными плечиками сидит идеально, подчёркивая тонкую талию. Рукава небрежно закатаны, открывая изящные запястья. На правом надет внушительный золотой браслет-цепь

Он тяжёлый, массивный, но на её руке смотрится изысканным украшением, а не кандалами

Она делает несколько шагов вглубь кабинета

Каблуки её туфель вновь отбивают четкий стук

Наш отдел замирает

Сотрудники переглядываются в полном недоумении. Кто-то перестаёт дышать. Влада застыла с открытым тюбиком помады. Варвара Михайловна замирает за своим столом в конце кабинета

Гостья останавливается ровно посередине кабинета. Делает зловещую паузу, обводя всех ледяным взглядом и строго командует:

– Все немедленно встали и вышли

Тишина

Никто не шевелится

Она вновь медленно и внимательно проходит взглядом по лицам сотрудников

– Кроме... – она делает паузу и чеканит, – Горошкиной. Кто из вас Горошкина?

Наташа, одна из наших менеджеров, тихо, растерянно шепчет:

– У нас нет Горошкиной..

Её взгляд продолжает скользить по лицам и вдруг наши глаза встречаются

– Я Горошкина, – говорю с напряжением в голосе. – В девичестве

Она смотрит на меня ещё несколько секунд. Оценивает

– Ну вот, – она переводит взгляд на остальных и делает небрежный жест рукой, будто отгоняет мух. – Все, кроме тебя, быстро вышли. В темпе

Варвара Михайловна привстаёт со своего места. Её лицо наливается румянцем гнева. Она строго щурится на гостью:

– А вы, простите, кто?

Жена демьяна делает ещё несколько медленных, грациозных шагов. Поворачивается к Варваре Михайловне. Смотрит на неё сверху вниз

– Я, милочка, – в её голосе проскальзывают нескрываемые нотки презрения к Варваре Миахйловне, – жена вашего нового генерального директора

Варвара Михайловна открывает рот, но гостья не даёт ей и слова сказать. Она поднимает изысканный, ухоженный палец и грозит им моей начальнице

– И я не советую со мной сейчас спорить и действовать мне на нервы. Я такое не прощаю

Повисает тяжёлая пауза

Варвара Михайловна багровеет ещё сильнее. Я вижу, как у неё дёргается глаз. Она хватает со стола папку, сжимает её так, что бумаги жалобно хрустят

– Не, ну это уже совсем хамство, – бурчит она себе под нос, но достаточно громко, чтобы все слышали. Она распрямляется во весь свой невеликий рост. Бросает злой, испепеляющий взгляд в мою сторону

– То сначала меня подсидеть хотят и с этим самым генеральным директором секретничают против меня, – шипит она, – а теперь из моего же отдела меня и выгоняют!

Она торопливо семенит к выходу, на ходу одёргивая ворот своей цветастой блузки. Остальные сотрудники молча, как нашкодившие школьники, встают из-за столов и покорно тянутся за начальницей

Влада на выходе тайком оборачивается на жену Демьяна. В её взгляде вспыхивает зависть и восхищение

Дверь закрывается. Мы остаёмся одни с той, кто родила Демьяну детей..

– Что же, давай посмотрим на тебя, – говорит она с негодующей усталостью.

Глава 9. Сюрприз

Сижу, молчу и не спускаю взгляда с жены Демьяна. Пытаюсь прочитать её, что за человек передо мной. По её внешнему виду, по её ауре, по этой королевской я делаю неутешительные выводы

Ко мне заявилась не добрая, милая женщина, с которой я могла бы подружиться за чашкой чая. Ко мне явилась высокомерная, холодная стерва, которая, вероятно, за всю свою сознательную жизнь сожрала не одного врага

Хотя чему я удивляюсь?

Только такая могла выжить рядом с Демьяном. Только такая могла сохранить разум и твёрдую память будучи в браке с моральным инвалидом.

Как говорится, в волчьей стае выживают только волки

Жена демьяна делает несколько уверенных шагов к моему столу. Останавливается. Окидывает меня изучающим, пристальным взглядом. С головы до ног. Медленно, будто я экспонат в музее. она тоже сейчас читает меня и тоже, наверное, делает неутешительные для себя выводы

Она скрещивает руки на груди. Поджимает губы. Несколько секунд молчит и приказывает:

– Поднимись, будь добра. Хочу на тебя посмотреть со всех сторон

Для убедительности она делает ленивый, небрежный жест ладонью, показывая, что я должна встать и покрутиться. Золотой браслет на ее запястье красиво играет желтыми переливами

Во мне закипает глухое раздражение, но я его сглатываю. Напоминаю себе: она жена Демьяна и она пришла помочь мне сегодня спасти сына

– Меня зовут Вика, – говорю я, поднимаясь на ноги

Она щурится и снисходительно хмыкает

– Вот честно, – мне глубоко фиолетово, как тебя зовут. Да и сегодня ты для меня не Вика, а Марина. И даже... – она криво усмехается, – мама.

Я выхожу из-за стола. Встаю перед ней. Медленно, чувствуя себя полной дурой, поворачиваюсь вокруг своей оси

Она смотрит. Оценивает и молчит

Я заканчиваю оборот и вновь смотрю в её равнодушные серые глаза

– Если я для вас сегодня мама, – тихо спрашиваю я, – то мне бы, наверное, стоило знать, кто вы для меня

Она медленно, с лёгким недовольством моргает

– Дашуля, – цедит она сквозь зубы. – Я для Марины была Дашулей.

В её глазах на мгновение вспыхивает резкое отвращение, которое чувствую кожей.

– А Демьян Аркадьевич? – решаюсь спросить я тихо. – Кем он для мамы был?

– Демьян Аркадьевич, – она усмехается, и в этой усмешке проскальзывает женская ревность, – был для неё Чертёнком

Я недоверчиво пересматриваю:

– Чертёнок? Так его называла мама?

– Да

Она медленно кивает, не сводя с меня внимательного взгляда

– Чёртёнок и Дёмушка, – добавляет она. И поднимает указательный палец вверх. – Но важно… Дёмушкой он был только в те моменты, когда она злилась на него или обижалась

Я мысленно примеряю эти ласковое “Чертёнок” и “Дёмушка” к тому чудовищу, которое тридцать лет назад плевало мне в лицо и давало пощёчины. К тому, кто сегодня приказал мне встать на колени

Хотя...

Я прикусываю губу и отвожу взгляд. Я тоже грешила ласковыми прозвищами для сына. Боренька. Боська. Мой маленький зайчик, сыночек… А сыночек встрял в какую-то криминальную историю

– Там ещё будет Глебушка и Адамушка, – устало вздыхает Дарья

Я вопросительно смотрю на неё

– Младшие братья Демьяна, – поясняет она. – Глеб и Адам

Точно. У Демьяна же было два младших брата, но я мало что о них слышала и знала. Глеб вроде учился на класс младше нас, а Адам ходил в другую школу

– Поняла? – Дарья смотрит на меня испытующе

– Да, – киваю я

Она неторопливо обходит меня по кругу. Вновь встаёт напротив. Протягивает руку к моему лицу и бесцеремонно снимает очки

Я промаргиваюсь, жмурюсь от непривычки, а потом открываю глаза

Жена Демьяна приближает своё идеальное лицо к моему. Её глаза сканируют каждую мою чёрточку, каждую морщинку, каждую пору на лице

– Есть что-то общее с Мариной, – задумчиво хмыкает она. – Не скажу, что внешне вы похожи. Но... – она прищуривается, – настроение от тебя похожее. Как от Марины

Она возвращает мне очки. Я нацепляю их обратно, чувствуя себя голой без них

Дарья постукивает пальцем по подбородку, продолжая разглядывать меня

– Знаешь, – говорит она задумчиво, – я таких женщин не особо люблю

Она прищуривается. И выдаёт:

– Марину хоть и все считали милой и ласковой дурочкой, – её голос становится чуть тише, интимнее, – но дурочкой она никогда не была

Пауза

– Марина была та ещё стерва.

Она цыкает и безо всякого стеснения, выдвигает из-за соседнего стола крутящееся кресло. Плюхается в него. Закидывает ногу на ногу и смотрит на меня снизу вверх, презрительно и оценивающе

– Милая, добрая, слезливая, – Дарья расплывается в зловещей улыбке, – а вертела Аркадием направо и налево

Она делает паузу, смакуя следующую фразу:

– Милая наивная овечка женила на себе льва

Я молчу. Перевариваю информацию

– Ну... – мой голос звучит неуверенно даже для меня самой, – может быть, он её заставил? Вынудил?

Дарья холодно смеётся.

– Да я тебя умоляю, – отмахивается она. – Такие мужчины, как Аркадий, прекрасно знают, на каких женщинах выгодно жениться. И прекрасно осознают, какие женщины укрепят их семью и благополучие

Она качает головой. Серьёзно, без тени улыбки

– Нет. Аркадий не заставлял Марину быть его женой

Она кривится. В её голосе проскальзывают неприязненные нотки:

– Но она мастерски играла бедную и жертвенную овцу, которую все кругом обижали

Цокает языком

– А потом и вовсе сбежала. Десять лет назад

Она неодобрительно поджимает губы

– Сбежала в тот момент, когда Аркадий был особенно слаб и уязвим. Когда ему врачи поставили нехороший диагноз. И смысл этого побега на старости лет? Напоследок решила подгадить мужу и детям и вновь быть бедной несчастной. И если никто не понял этого, то цель была одна, – она мрачно прищуривается, – рассорить сыновей с отцом. Наказать его, унизить…

Я слушаю и у меня начинают волосы шевелиться от этой семейки.

Я замираю

– У них, конечно, были своеобразные отношения, – Дарья вздыхает и начинает медленно покачиваться в кресле.

Туда-сюда. Туда-сюда

Я возвращаюсь за свой стол, сажусь. Открываю ежедневник и машинально рисую на полях какую-то схему “Доминант-жертва-месть”.

– Попробую объяснить, – говорит Дарья

Я поднимаю напряжённый взгляд и задерживаю дыхание

– Аркадий, конечно, в маразме, – она чеканит слова, будто читает лекцию, – но он скучает не просто по бабе-мямле рядом. Он скучает по этим извращенным токсичным отношениям, где он через унижение и власть сам приходит к подчинению женщине.

Я едва слышно, растерянно выдыхаю:

– Всё очень сложно и запутано

– Ну, элементарно, моя дорогая, – фыркает Даша. – В громкой ссоре раз в месяц придушил, накричал, дал пощечину… она испугалась, расплакалась, убежала, а потом он, например, ночью, когда она заснула, сидит перед кроватью на коленях и целует ее ладони.

– Я… не знаю, что сказать… кроме того, что это страшно…

– Марине нравилась эта игра, – Даша прищуривается, – она прожила с Аркадием до шестидесяти пяти лет.

– Но в шестьдесят пять лет сбежала? – сглатываю я и вспоминаю слова Демьяна, – по официальной версии, а не по официальной?

– Есть только версия о том, что Марина сбежала, – строго отрезает Дарья. – Поняла

Мне остается только кивнуть. Закрываю ежедневник. Дарья вдруг резко распрямляется в кресле. Смотрит на меня напряжённо, прищурившись

– Значит, Горошкина в девичестве... – тянет она задумчиво. – Что-то знакомое..

И вдруг её глаза расширяются

– Ты что, – она не моргает, – его одноклассница?

Я молчу дальше

– Да, – она медленно кивает собственным мыслям. – В школьном альбоме Демьяна... да-да..

Она прищуривается ещё сильнее, и мне становится морозно

– Это твоя фотография на школьной виньетке была зачеркнута..

В её взгляде вспыхивает холодное предостережение и жгучее подозрение

– Вот так сюрприз, – выдыхает она.