Текст книги "Ну какой же ты мерзавец! (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава 10. Жуть

И вновь я в переговорной

Только теперь я сижу во главе длинного стола. Стеклянная столешница холодит локти, а кресло кажется слишком глубоким и неудобным

Рядом со мной стоит Дарья. От нее пахнет холодной роскошью: свежий ландыш и тонкие нотки влажного камня.

Её отстранённый взгляд устремлен на мужчину, который сидит по левую сторону от меня

Он почти копия Демьяна. Почти

Тот же разворот плеч, та же массивная фигура в идеально сидящем пиджаке, но лицо чуть мягче: овал плавный и спокойный.

В нём нет той хищной, звериной заточенности, которая есть в Демьяне. Он красивый, и эта красота флегматичная и породистая. Седины в темных коротких волосах не так много, только виски тронуты серебром

Это Глеб. Средний из трёх братьев

– Спасибо, что приехали, – произносит Дарья, и её голос сочится наигранной вежливостью. – Я сама немного в шоке

Глеб на меня не смотрит. Его взгляд направлен на потолок из белой матовой плитки. Он сердито, с хрустом, поправляет ворот белой рубашки и раздражённо разминает шейные позвонки. Я слышу сухой щелчок

Я сглатываю вязкую слюну и сама не узнаю свой голос, когда тихо, почти про себя, говорю:

– Глебушка…

Я же должна уже вживаться в роль трёх сыновей. Господи, я-то с одним сыном не справилась, а тут сразу трое

Медленно Глеб поворачивает ко мне лицо. Его глаза, тоже карие, но чуть светлее чем у Демьяна и без дьявольского огонька, с угрозой прищуриваются, но в этом взгляде нет ненависти.

Только холодное недоумение

– Милый, – раздается тихий, мягкий шепот справа от Глеба

Женщина, которая сидит рядом с ним, касается его руки. Её пальцы тонкие, унизанные массивными кольцами, ложатся на его запястье:

 – Так тебя мама называла

Это Анастасия. Жена Глеба

Ей тоже за сорок. Рыжеватые волосы уложены в лёгкие, небрежные локоны, которые падают на плечи. Они переливаются медью и золотом под светом ламп.

У неё светлая, чуть прозрачная кожа, а на переносице и скулах проступают легкие, бледные веснушки. Она совсем не похожа на Дарью. В ней нет ледяной скульптурности. Она кажется… живой и испуганной?

Или она только играет? Я тут никому не верю

Глеб криво усмехается, но руку не убирает. Наоборот, накрывает ладонь жены своей. Жест собственнический и… защищающий

– Мама, – цедит он мне сквозь зубы и криво усмехается.

Я чувствую, как под его взглядом у меня немеют кончики пальцев. Холодок пробегает по спине, но я заставляю себя улыбнуться слабо и вымученно. Так, как, наверное, улыбалась его мать, когда её обижали сыновья или муж

– Сынок, – выдыхаю я

Глеб проводит свободной рукой по лицу от лба до подбородка, будто стирает неприятное видение.

Фыркает и вновь демонстративно переводит взгляд на потолок

– Жуть какая, – бормочет он себе под нос.

– Я напоминаю, что это была твоя идея, – подаёт мрачный голос Демьян

Вздрагиваю всем телом.

Демьян замер у окна переговорной тёмной и зловещей тенью на фоне свинцового неба. Он стоит неподвижно

– Демьян, – терпеливо, но с нарастающей досадой в голосе, говорит Глеб, продолжая буравить недобрым взглядом потолок. – Когда я говорил, что день рождения отца нужно встретить в семейном кругу, то я не подразумевал…

– А ещё… – Демьян перебивает брата. Медленно, с расстановкой выдыхает Демьян через нос. – Ты сказал: тебе жаль, что с нами опять не будет мамы

– Ты, – голос Глеба вибрирует сталью, – как всегда, етить тебя за ногу, Демьян, понимаешь всё слишком буквально

Он медленно оглядывается на спину брата. В его голосе проскальзывает горькая усмешка:

– Или это твоя очередная наглая и бессовестная провокация?

Демьян медленно оборачивается через плечо. Хмурится. Его брови сходятся на переносице, делая взгляд ещё тяжелее и угрюмее

– Ты просто в следующий раз будешь следить за языком, – тихо, почти ласково заявляет он. – Ты мне обрисовал проблему, и я эту проблему решил

Он резко, размашисто вскидывает в мою сторону руку. Платиновая запонка вспыхивает холодной искрой, а стискиваю зубы. В этот раз я уже не дёргаюсь от его окрика

– Ты хотел мамку на дне рождения отца, – чеканит Демьян. – Вот она! Чем она тебе не нравится?!

Глава 11. Заинтриговал

Воздух в переговорной начинает искрить от нарастающего напряжения и мужского тестостерона. Я мгновенно улавливаю терпкие едкие нотки агрессии

Демьян же в свое время выдрессировал во мне чутье на его злость и враждебность, и сейчас я понимаю – пахнет жареным.

– Да не обрисовывал я тебе, мать твою, – Глеб медленно, с угрожающей грацией поднимается со своего кресла, которое облегченно скрипит, – Никакой проблемы! – Голос Глеба набирает силу, разносится под высоким потолком басом. – Ты эту проблему сам придумал! Как обычно!

Настя закусывает губы, её пальцы судорожно сжимают ремешок сумочки. Она переводит испуганный взгляд с мужа на Демьяна и обратно. И все она какая-то слишком театральная в своей милой и трогательной боязливости перед мужской ссорой

Или я ошибаюсь?

– Я просто вспомнил о нашей матери! – Глеб делает шаг от стола к Демьяну. – Просто её вспомнил!

– Ну и зря, что вспомнил, – клокочет Демьян. Голос его звучит глухо, с вибрацией, что поднимается из самой глубины лёгких.

Он тоже медленно разворачивается всем корпусом к брату, вынимает руки из карманов. Прищуривается. В этот момент он пугающе похож на ощетинившегося волка перед атакой.

– Я вам вечно сопли подтирал, подтирал и подтирал, когда вы ныли! – каждое слово падает бьет по барабанным перепонкам. – И ты опять разнылся! И я, опять я, решил утереть тебе сопли и нашему папочке сопли!

Дарья флегматично наблюдает за этой перепалкой, скрестив руки на груди. В её глазах читается лишь лёгкое любопытство

Я под столешницей сжимаю кулаки. В горле пересохло. Настя замерла и боится дышать

– Ты посмотри-ка, – Глеб широко и размашисто разводит руки в стороны и зло и прерывисто смеётся, – ты у нас, оказывается, великий подтиратель соплей?!

– Ну-ка, повтори, – тихо просит Демьян

Глеб делает напряжённый, пружинистый шаг к брату. Между ними сейчас не больше трёх метров. Я вижу, как напряглись мышцы на шее Глеба, как побелели костяшки сжатых в кулаки рук Демьяна.

Нить натянута до предела. Сейчас лопнет. Они подерутся, и это будет оченб жестокая и кровавая драка

Я не осознаю, что делаю. Тело срабатывает быстрее разума

Я резко вскидываю голову в сторону Демьяна и Глеба, громко и хлёстко хлопаю ладонью по столешнице.

Боль отдаёт в запястье. Слишком сильно ударила

– Мальчики! – мой голос срывается на воспитательный материнский крик. – Хватит ссориться!

Резко воцаряется тишина

Демьян и Глеб замирают. Медленно они поворачивают ко мне удивлённые лица, и в их взглядах я вижу одинаковое, почти детское изумление

Они прищуриваются на меня. Мое сердце подпрыгивает и учащает бег

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Под прямыми взглядами Демьяна и Глеба я вновь чувствую себя слабой тихоней

– Не хочу этого говорить, – лениво нарушает тишину Дарья, поправляя золотой браслет на запястье. Он тихо звенит. – Но… она справится

Я сглатываю. Перевожу взгляд на Демьяна. Я, что, жду от него похвалы? Одобрения?

Демьян смотрит на меня пару бесконечных секунд. Потом его губы кривятся в улыбке

– Вот это, Горошкина, – хмыкает он, и в его голосе проскальзывает удивление, – и правда было жутко. Папуля оценит наш подарок

– А мне просто любопытно, чем всё это закончится, – усмехается Дарья рядом со мной. Она тоже смотрит на Демьяна, и в её глазах впервые за всё время появляется живой блеск. – Я была настроена скептически, Дем, но теперь мне стало любопытно

Демьян, не глядя больше на брата, шагает к выходу

Когда он равняется с Дарье, происходит нечто, отчего у меня перехватывает дыхание

Демьян приобнимает её за плечи своей огромной рукой и целует в висок. Коротко и почти невесомо, но в этом жесте столько ленивой, привычной нежности, что у меня внутри всё вспыхивает острым возмущением

Оказывается, он может быть и таким?! Беззаботно ласковым?! Лениво нежным?!

– А твое любопытство должно меня насторожить? – шепотом спрашивает Демьян, касаясь губами виска Дарьи

– Возможно, – хмыкает она и легко, по-хозяйски приглаживает его безупречно уложенные седые волосы на затылке. – Давно ты так меня не интриговал.

Глава 12. Ох, зря…

Стою перед зеркалом и не узнаю себя

Строгое платье-футляр из тонкой шерсти цвета пыльной розы облегает фигуру, заканчивается ровно на колене. Ткань мягкая и плотная

Дарья появляется в отражении у меня за спиной. Поправляет нитку жемчуга на моей шее. Прохладные, тяжелые бусины скользят по ключицам

В уши она уже вставила серьги – тоже жемчужные, каплевидные. Они слегка покачиваются от каждого моего робкого движения

Волосы убраны в легкий, небрежный пучок на макушке. Несколько прядей выпущены на свободу. Они касаются висков, щекочут кожу

– Неплохо, – Дарья отступает на шаг, окидывает меня оценивающим взглядом

– Причёска… – возражаю, – не слишком ли молодежная для женщины… сколько ей сейчас должно быть? Семьдесят пять?

– Марина никто не была бабкой, – Дарья пожимает плечами. – и элегантность не знает возраста. Это, может, в твоём мире нищих женщины после пятидесяти стригутся коротко, одеваются в жуткие дешёвые цветастые мешки и кутаются в старые шали

Ксюша, помощница Дарьи, возится с косметичкой на журнальном столике. Ей лет двадцать пять, может, меньше. Худенькая, вертлявая, с коротким каре пепельного цвета. Она накрасила меня по старому фото матери Демьяна

Она убирает косметику и молча выходит из комнаты отдыха

Я вновь смотрю в зеркало. Смотрю долго, вглядываясь в каждую черту

Я узнаю себя и не узнаю одновременно

– Придется очки снять, – Дарья подходит вплотную. От нее пахнет холодной роскошью и уверенностью. – Дорогуша

Она быстро и беспардно снимает очки

Я жмурюсь. Мир вокруг расплывается в цветные пятна. Очертания теряют четкость, превращаются в акварельные разводы

Дарья лезет в карман своего пиджака и остает два блистера с контактными линзами

– Знаешь, мам, это очень странно, – раздается низкий, чуть насмешливый голос

Это Арсений, сын Демьяна

Он стоит у дверей комнаты отдыха. Ему двадцать пять лет. Высокий, широкоплечий, в серой рубашке с короткими и светлых брюках. На руках он держит полуторогодовалую девочку в желтом платьице с пышными зелеными рюшами

– Все вопросы к отцу, – фыркает Дарья. Оглядывается на сына. – Это его идея

Девочка на его руках задумчиво ковыряется в носу и не спускает с меня взгляда

– Папа серьезно хочет, чтобы я называл эту женщину бабулей? – голос Арсения звучит ровно, без эмоций

Он хмурится. В нем все же больше материнской холодной красоты и высокомерия, чем хищной агрессии отца, но в линии носа, в скулах и углах челюсти я узнаю Демьяна

А вот и сам Демьян возвращается в комнату отдыха вместе с внуком Аркадием, которому ходил и показывал свои владения. Все умилялись внуку Демьяна, а он на них смотрел с угрюмой молчаливостью

Да, мальчик был назван в честь отца Демьяна

Аркаше четыре года. Темноволосый и насупленного мальчик. Одет в милые вельветовые штанишки приятного горчичного оттенка и бледно зеленую рубашку. Он сердито смотрит себе под ноги

Я отворачиваюсь к зеркалу. Вскрываю блистеры, выуживаю линзы, которые через несколько секунд прилипают к глазному яблоку. Я промаргиваюсь несколько раз и мир обретает резкость

– Твой папа опять ругается, – вздыхает Демьяна

Он говорит с мальчиком, и в его тоне проскальзывают непривычные, почти нежные нотки

Я смотрю в отражение. Демьян стоит у входа, держит мальчика за руку и смотрит на него сверху вниз. Мальчишка поднимает сердитую мордашку

– Ты точно мне построишь дом на дереве? – спрашивает он угрюмо

Демьян расплывается в улыбке. Он садится на корточки перед внуком. Пиджак натягивается на плечах, брюки – на бедрах

Огромный, матерый, седой хищник сидит на корточках перед четырёхлетним пацаном и улыбается, как ребенок

– Только не я построю, а профессионалы своего дела… Понимаешь? Я делаю деньги, а кто-то за эти деньги построит тебе шикарный дом на дереве, – Демьян прищуривается, – но сначала ты должен выполнить свою часть сделки, Аркаша

Он что, и с внуками заключает сделки?! Вот же… Рано я решила умиляться его дедовской любви к внуку!

Мальчик шмыгает носом. Сопит. Медленно, очень медленно разворачивается в мою сторону. Смотрит исподлобья. Точно так же его дед смотрел на меня тридцать лет назад, перед тем как толкнуть в стену и плюнуть в лицо

У меня внутри все леденеет

А потом Аркаша срывается с места

– Бабуля! – орет он на всю комнату. – Бабуля-а-а!

Он врезается в меня на полном ходу. Обхватывает руками мои ноги, утыкается лицом в нижнюю часть ребер. Я не знаю, что делать

Руки замирают с пустыми блистерами из-под линз. Я смотрю сверху вниз на черную макушку, на вихрастый затылок, на маленькие уши

– Бабуля, – мычит Аркаша, не отлипая от меня

Дарья смотрит на Демьяна. В пальцах она все еще держит мои очки Ее лицо – идеальная маска, но я успеваю уловить в её глазах темную искру

Это чистая, холодная, женская ревность

– Но, бабуля, здесь я, – говорит она Демьяну. Голос ровный, но в нем проскальзывают иголочки. – А она… пра-бабуля

Она ревнует! И я должна испугаться этой ревности, ведь я не хочу враждовать с Дарьей, но… я чувствую женское удовлетворение, будто Даша стала для меня противником

И чтобы усугубить ситуацию, я опускаю руку на голову Аркаши. Волосы у него мягкие и шелковистые.Я глажу его по макушке

– Ты же мой хороший, – говорю я ласково

Ох, зря я сейчас дразню Дарью.

Глава 13. В шоке

– Прабабуля, – вновь поправляет Дарья внука

Она смотрит на Аркашу, который всё ещё вцепился в мою ногу В её серых глазах горит холодное предостережение. Она ревнует

И это так дико, так нелепо для её роли холодной стервы, что я едва сдерживаю нервную усмешку

Аркаша неохотно отрывает раскрасневшееся лицо от меня. Медленно, с хмурым и серьёзным видом, оглядывается на Дарью

– Говорить «прабабуля» слишком сложно и долго, – заявляет он очень по-взрослому

Кожей чувствую, как напряжение в комнате становится осязаемым. Ужин еще впереди, а обстановочка уже накаляется

Девочка на руках у Арсения наконец-то оживает. Она протягивает ко мне пухлую ручку, растопырив пальчики, и требовательно говорит:

– Ба!

– Всё верно, Ариша, – Демьян хмыкает. – Сегодня это твоя ба. Печально, что ты настоящую мою мать не видела, а она тебя, но что ж поделать

Я смотрю на эту маленькую ладошку. Я вспоминаю Борьку в этом возрасте. Точно так же тянулся ко мне, точно так же требовал внимания и защиты, а я не уберегла. Не смогла защитить

Арсений мрачно переводит взгляд на мать

– Мам, – в его голосе сквозит ледяная вежливость и плохо скрываемое раздражение. – Останови отца. Это уже переходит все границы

– Видишь, сынок, в чём дело? – Демьян неторопливо поднимается с корточек. Он проходит мимо Арсения, даже не взглянув на него, и уверенно шагает ко мне. – У Аркаши будет дом на дереве. – Он с лёгкостью подхватывает внука на руки, и Аркаша тут же собственнически обвивает руками его шею. – А у твоей мамы будет новая клиника. Я бессовестно всех подкупил

Демьян встаёт напротив меня. Он щурится, вглядываясь в мои глаза с каким-то новым, пугающим интересом:

– Поэтому я очень люблю сделки. Они урощают жизнь

– Как и дьявол, – говорю я вслух

– Горошкина, – Демьян хмыкает, – сколько в тебе драматизма. В школе это было простительно, а сейчас ты уже взрослая тётка. Приземлись и успокойся

Несколько секунд молчания, которое нарушает сын Демьяна

– Ну, раз я сегодня должен называть незнакомую мне тётку бабулей... – Арсений поудобнее перехватывает дочку

Арина, не получив моего внимания, обиженно сопит

Арсений сверлит Демьяна тяжёлым взглядом:

– То покажи, папа, мне мастер-класс. У тебя-то самого выйдет назвать чужую женщину родной мамой? Язык-то повернется?

Демьян молчит. Медлит. Он продолжает цепко, неотрывно смотреть мне в глаза

Я должна играть свою роль. Я должна спасти Борьку

– Сынок, – говорю я, и мой голос звучит с ласковой укоризной. – Ты опять с Сеней поссорился? Что вы опять не поделили?

Я смотрю прямо в глаза Демьяну. Крылья его носа напряжённо вздрагивают. Он прищуривается ещё сильнее. На скулах играют желваки

Не спуская с меня этого странного, тяжёлого взгляда, он обращается к Дарье:

– Ты Алёне всё разъяснила?

– Разъяснила, – Дарья с тихим, почти неслышным стуком откладывает мои очки на консоль перед зеркалом. – Она сказала, что уже прямо на ужин заедет. И там же, на ужине, лично познакомится… с фальшивой бабулей

– Это ваша дочка? – Я всё же решаюсь разорвать этот зрительный контакт. Перевожу взгляд на Дарью

Та задумчиво кивает

– Ну, с ней проблем не будет, ты не переживай. Она не особо на семейных празднествах как-то активно участвует. Отсидит положенный час и уезжает. – Дарья кривит губы. – Отбывает повинность. С тобой в лишние диалоги вступать не будет

– Да я бы, знаете ли, тоже вот этот семейный ужин с удовольствием пропустил, – недовольно заявляет Арсений

Арина тем временем начинает жамкать отца за ухо

Демьян резко поворачивает к нему голову. Движение хищное, мгновенное. Он одёргивает сына ледяным тоном, не терпящим возражений:

– Потерпишь ради наследства!

– Дёмушка, – говорю я

Я вспоминаю слова Дарьи о том, что «Дёмушкой» он бывал только тогда, когда мать на него обижалась

– Не кричи на Сеню. Ты меня расстраиваешь

Демьян снова смотрит на меня

И теперь его ноздри не просто вздрагивают. Они раздуваются, как у разъярённого быка, готового к атаке

Арсений шокированно моргает, прижимает дочку к себе покрепче и шепчет ей в ушко:

– Вот наша мама обалдеет, Ариша… Она и так нашу семейку называет чокнутой, а сегодня мы точно возьмем первенство в категории “мы все здесь тронулись умом”

Аришка печально вздыхает, выпячивает нижнюю губу и сочувствующе обнимает отца за шею

– Дем, – Дарья нарушает милую идиллию, и в её голосе впервые проскальзывает неуверенность. Она смотрит на мужа, и я слышу в её шепоте надежду. – Может быть, это и правда плохая идея?

Она боится. Она боится этого ужина. Она начала опасаться меня. Холодная стерва теряет власть над ситуацией

Лицо Демьяна медленно растягивается в жуткой, зловещей и торжествующей улыбке

– Нет, – говорит он, не сводя с меня глаз. – Это отличная идея

Он вновь переводит взгляд на Арсения, покрепче прижимая к себе насупленного и молчаливого Аркашу

– Бабушку повезёшь ты, – Он кидает на меня быстрый, оценивающий взгляд. – А твоего сына, Горошкина, мои люди вытащат уже к ночи

Сердце перестаёт стучать на несколько бесконечных секунд. Руки немеют, кровь отливает от лица, и я чувствую, как подмышками выступает липкий, холодный пот

– Ты его нашёл?

Демьян самодовольно вскидывает бровь. В его глазах пляшут дьявольские искорки

– А ты во мне сомневалась?

Дарья переводит хмурый взгляд с меня на Демьяна и обратно. В её глазах вспыхивает женская растерянность, которая мгновенно сменяется гневом

– Бабуля злится, – громким шёпотом сообщает Аркаша Демьяну на ухо. – Та бабуля, за которую ты не подаришь дом на дереве. Бабуля-просто-так

Ресницы Дарьи вздрагивают

Она приглаживает волосы на виске. Разворачивается и шагает прочь. Выходит. Демьян провожает ее удивленным взглядом, и зачем-то шепчу:

– Иди за ней

– Зачем? – недоуменно спрашивает Демьян

– Затем, что она обиделась, – говорю тише и пристально вглядываюсь в его глаза. – Иди и побудь рядом

– Успею я побыть рядом

– Да что ты за человек такой? – охаю я. – Столько лет быть мужем и не понимать элементарных вещей… Ладно в школе, – возвращаю ему его слова о школе, – ты мало, что понимал… но сейчас…

Сердито забираю молчаливого Аркашу из рук Демьяна

– Тебе-то какое дело? – спрашивает Демьян, и я понимаю, что он полный дурак без сердца и мозгов

– Ужин, Демьян, – зло поддаюсь в его сторону. Аркаша обнимает меня за шею и зло сопит в щёку, – он и от твоей жены зависит. Я – просто декорация для твоего папы-маразматика, а она… часть вашей семьи.

Демьян медленно моргает, хмурится и говорит:

– А это резонно, согласен, Горошкина

Он выходит, а его сын в угрюмом молчании смотрит на меня, а затем заявляет:

– Я в шоке

– Дедуля никого не слушает, – Аркаша хмурится на меня, – а тебя послушал… Значит, – он тяжело вздыхает, – и мне тебя придётся слушаться?

– Я в шоке во второй раз.

Глава 14. Помнишь?

Я выхожу из лифта на подземную парковку из второго лифта.

Дарья идет впереди. Я вижу ее прямую спину, идеальную осанку, высокомерный изгиб шеи. Каблуки ее туфель ровно и ритмично цокают по серому бетону – ровно, ритмично, без единой запинки. Она не оборачивается

В груди разгорается глухое, горячее раздражение

Я не люблю, когда женщины капризничают. Дарья это знает, а я побешал за ней, как провинившийся мальчишка

Мои шаги тяжелые и гулкие. Я догоняю ее у ряда пустых машин. Черный внедорожник, серый седан, белая электрокар…

– Какая муха тебя укусила, Дарья? – спрашиваю я в спину жены

Она не оглядывается. Только грациозно и плавно пожимает плечами:

 – Я с твоей Горошкиной закончила, – голос ровный, без эмоций. – Теперь мне нужно вернуться домой, привести себя в порядок перед ужином с твоим отцом

Она продолжает идти. Я тоже иду, но теперь мы рядом. Она не смотрит на меня

– Даша, – голос выходит жестче, чем я планировал. – Ты можешь мне пообещать, что будешь на ужине хорошей девочкой?

Она резко останавливается. Я тоже торможу, в шаге от нее. Взгляд у нее серый, прозрачный и опасный. Если бы он мог быть лезвием, она бы сейчас перерезала мне горло

– Демьян, – ее голос тихий, почти ласковый. – Оставь, пожалуйста, всех этих «хороших девочек» для своих потаскух

Она разворачивается всем телом ко мне. Теперь мы стоим друг напротив друга, и я вижу каждую деталь ее лица: идеальную кожу без единого изъяна, тонкие морщинки в уголках глаз, четкую линию губ и едва заметную родинку на подбородке

– Не смей меня так называть, – чеканит она. – Я тебе не шлюха. Я – жена

Мне хочется усмехнуться, но я сдерживаюсь.

– Ладно, – киваю. Соглашаюсь, хотя внутри все кипит. – Это была моя ошибка

Она не отводит взгляда.

– Забыл, что ты не любишь нежности, – добавляю я, и в голосе проскальзывает усмешка, которую я не смог спрятать

Дарья делает шаг ко мне. Теперь между нами меньше полуметра.

– Это не нежности, – поправляет она. – Это пошлости

– Ты че так завелась? – спрашиваю я, и шутливость из моего голоса испаряется. Я смотрю на нее в упор, давая понять, что терпение начинает заканчиваться. – Из-за моей новой секретарши?

Я прищуриваюсь, глядя на Дарью. Она стоит неподвижно, только пальцы чуть сжимаются на ремешке сумки.

– Да сколько у тебя таких было? – она хмыкает, дергает надменно плечом. – Там счет уже пошел даже не на десятки, а на сотни

Пауза

– Дело не в твоей секретарше, – Дарья смотрит мне прямо в глаза

Я не отвечаю. Молча смотрю на нее, пытаясь понять, что на самом деле происходит

Дарью никогда не волновали мои шлюхи. С первого года нашего брака она не проявляла ни малейшего интереса к моим загулам. Ей было все равно. Ведь в браке со мной она искала не мою верность

И не любовь, и не близость

Мы позволяли себе быть физически единым целым только тогда, когда стоял вопрос о рождении детей. Она и я согласились, что в браке у нас должно родиться двое – мальчик и девочка. И как только родилась дочка, наши унылые коитусы были окончены

Никто из нас особо не расстроился. Таков был наш брак. Таковы были договоренности. Я добирал свое на стороне.

А Дарья... Дарья из тех женщин, которые совершенно не заинтересованы в горизонтальных игрищах под одеялом. Она фригидная. Она, как сказала однажды, не видит никакого смысла во всех этих неуклюжих и неловких телодвижениях, кроме как рождения детей.

– Меня волнует не твои одноразовые шлюшки, Демьян, – она подается ко мне ближе и почти ласково улыбается

– Тогда объясни

– Тогда кто тебя волнует? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ

– Меня волнует твоя Горошкина, – ее пальцы касаются лацканов моего пиджака.

Она расплывается в жуткой предостерегающей улыбке.

Ее руки поднимаются выше, ложатся мне на плечи. Мне кажется, они невероятно тяжелые, хотя на вид – изящные, аристократичные, с длинными пальцами и идеальным маникюром

– Демьян, – она подается ближе, и я чувствую ее дыхание на своей щеке. Терпкое, с нотками кофе. – Ты мне не обещал верности и любви. Этого всего мне и не было нужно, но ты обещал, что всегда будешь моим мужем

Она улыбается еще шире. На грани безумия

– Помнишь?