Текст книги "Ну какой же ты мерзавец! (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Арина Арская
Ну какой же ты мерзавец!

Глава 1. Повышение хочешь?

– Виктория Александровна, задержитесь на пару минут, – строго и официально просит наш новый генеральный директор

Я сижу и не шевелюсь

И не моргаю

И не дышу

Смотрю перед собой, сцепив ладони под столешницей

Этого просто не может быть. наш новый генеральный просто однофамилец того, кто мне тридцать лет сниться в кошмарах

Да, просто так совпало: одинаковая фамилия, одинаковое имя, одинаковое отчество

И одинаковый маленький шрам от удара камня на виске. Он едва заметен, но я его вижу

Главы отделов с вежливыми прощаниями расходятся. Мужчины жмут руку новому генеральному директору, женщины кокетливо улыбаются и обещают удивить его новыми рекордами

А еще благодарят за то, что он спас нашу компанию от банкротства

Да лучше бы банкротство и безработица, чем опять сидеть в одном помещении с тем, кто доводил меня до истерик и из-за кого я люто возненавидела школу

Нет, это всё же не тот Соколов

Тот Соколов должен был в итоге сгнить в тюрьме или помереть в очередной драке за гаражами

– Хорошего вам дня, Демьян Аркадьевич, – лучезарно улыбается главная бухгалтерша Золотова Диана Александровна и исчезает за стеклянной матовой дверью

В конференц-зале остаемся только я и он: он в кресле у скругленного торца длинного овального стола, а почти напротив. Сижу по левую сторону у дальнего окна

Во мне просыпается давно забытый страх. Ледяными камешками заполняет желудок до самого горла

Я чувствую его взгляд на своем профиле. Постукивает пальцами по столешнице и выдает:

– Выдыхай, а то ты сейчас копыта откинешь, Горошкина

Я медленно поворачиваю лицо к моему мучителю из прошлого и хочу сказать, что нам стоит вернуться к обсуждению рабочих моментов, но Соколов не позволяет мне и слова сказать

– Горошкина, это же ты? – усмехается новый генеральный директор

Всё-таки он. Соколов Демьян. Организатор всех жестоких кровавых драк после школы, страх учителей и мой личный палач

Я так и не знаю чем я провинилась перед ним в конце девятого класса, что в десятом и одиннадцатом он устроил мне самый настоящий ад, о котором я до сих пор со слезами вспоминаю

Мне так жалко ту испуганную тихую отличницу Горошкину, которой я была, что каждый раз от бессилия перед прошлым становится горько

Никто меня тогда не защитил от Соколова и его своры

– Да уж, Горошкина, – хмыкает, – Время тебя совсем не пощадило

Окидывает меня разочарованным взглядом и вновь смотрит в глаза:

– Почему ни на одной встрече одноклассников не была?

В карих глазах вспыхивают знакомые злые огоньки ненависти

– У вас будут ко мне вопросы как главному специалисту делопроизводства? – стараюсь говорить спокойно и отстраненно, но когда на носу поправляю очки, пальцы дрожат

– Уверен, – поддается в мою сторону, – ты сейчас разревёшься и уволишься, Горошкина. Ты такой же нюней и осталась?

– Емельянова, – тихо поправляю я Соколова, – не Горошкина, а Емельянова

– Только не говори, что тебя такую еще кто-то замуж взял?

Глаза начинает жечь

Неужели я и в сорок семь лет расплачусь перед мерзавцем Соколовым, которого время тоже коснулось сединой на висках?

Когда он прищуривается в ожидании, то в уголках глаз морщины становятся отчетливее и глубже и из-за этого в нем будто становится еще больше угрозы и опасности

Да, замуж меня взял милый и скромный парень Емельянов Николай, с которым мы познакомились на втором курсе в библиотеке

Но он умер. Пять лет назад от лейкоза

Я – вдова

Я думала, что пережила смерть мужа, но слова Соколова пробили мой панцирь, и я опять вспомнила моего Коленьку, который оставил меня

– Демьян Аркадьевич, – медленно проговариваю я и сжимаю кулаки под столешницей до боли в костяшках, – моя личная жизнь…

– Дай угадаю, – Соколову всё равно на мои попытки образумить его, – вышла замуж за какого-нибудь слюнтяя

Я не разревусь

И я не сбегу

И тем более не стану увольняться

А иначе Соколов будет прав: я осталась всё той же нюней, которую можно опять довести до истерики от скуки и посмеяться

– Мой муж был достойным человеком…

– Был? – Соколов перебивает меня и хмыкает. – Помер, что ли? Не выдержал такого счастья как ты, Горошкина?

Чудовище. Он как был чудовищем так им и остался

Годы не воспитали в нём мудрости. Не исправили его жестокость. Не научили сочувствию

Он всё такой же козёл, которого я всё также хочу бить по голове чем-нибудь тяжелым

Ненавижу его, и эта ненависть жила со мной все эти годы. Сейчас она опять разгорается с новой силой вместе с обидой, которая вот-вот польется из меня ручейками слёз

– Пять минут, – Соколов смотрит на массивные наручные часы на запястье, резко одернув манжет белой рубашки с платиновой квадратной запонкой, – ты уже продержалась без слёз, Горошкина, пять минут

На безымянном пальце вспыхивает золотой искрой кольцо. Вот так сюрприз. Соколов женат?

ЖЕНАТ?!

Серьезно?! Кто-то вышел за него замуж? Или он заставил? Наверное, заставил угрозами и шантажом. Бедная женщина его жена

Демьян поднимает на меня насмешливый тёмный взгляд:

– Ты удивляешь, Горошкина

И вот теперь он смеётся, раскачиваясь в кресле. Раньше раскачивался на школьном стуле, а теперь в кожаном кресле

Только смех стал ниже и с глубокой хрипотцой, которая поднимается будто аж из легких

– Вопросы ко мне, как к главному специалисту делопроизводства будут?

Соколов резко перестаёт смеяться. Не моргая смотрит на меня исподлобья, и сейчас я могу его сравнить лишь с бешеным бойцовским псом псом за секунду до атаки

Разорвёт на части

Этот взгляд меня преследовал в кошмарах все эти годы

– Повышение хочешь? – неожиданно спрашивает Соколов.

Глава 2. Что?!

Я на секунду теряю дар речи

Я ожидала чего угодно, но не предложение повышения

– А куда вы денете Варвару Михайловну? – задаю я вопрос

– Какую еще Варвару Михайловну? – вскидывает бровь Соколов

– Начальницу отдела делопроизводства, – неуверенно говорю я. – Если мы говорим про мое повышение, то… я, выходит, займу место Варвары Михайловны…

– Господи, Горошкина, ты всё так же мямлишь, – Соколов цыкает и сердито откидывается на спинку кресла и резко повышает голос. – Ты можешь прямо ответить на вопрос?!

Я вздрагиваю, а он опять смеётся. Ему весело. Он опять издевается и ловит от моих неконтролируемых реакций садистское удовольствие

– Допустим, я хочу повышение, – отвечаю я

Чёрт!

Он подцепил меня на крючок. Мастерски вынудил принять правила его игры, итог которой я не могу предугадать

– Как думаешь, что я потребую? – с ухмылкой спрашивает

И у меня тут же в голове всплывают все эти сюжеты с начальниками и подчиненными, в которых уже на первых страницах творится такое непотребство, что при чтении краснеют даже самые смелые и отвязные женщины

Короче, я краснею

Наверное, Соколов этого и добивался, потому что он хмыкает

– Я думаю, что ты не угадала в своих предположениях, Горошкина, – цыкает Демьян и медленно поднимается из кресла

Похрустывает шейными позвонками и со вздохом распрямляет плечи:

– Я жду, когда вы проясните ситуацию

Обходит переговорочный стол, шагает мимо стульев в направлении меня. Походка вальяжная, расслабленная и уверенная. Соколов из тех, кто никогда не суетится и торопится

Даже из комнаты, охваченной пожаром, он выйдет неспешно и самодовольно, а огонь подождёт, пока Соколов не покинет помещение

Вот он подходит и резко за спинку разворачивает мой стул в свою сторону. Наклоняется, опершись руками о подлокотники и заглядывает в глаза

Терпкий густой парфюм с нотками острого мускуса накрывает меня мощной волной. Я задерживаю дыхание

Лицо Демьяна близко

Если бы сейчас кто-нибудь зашел, то подумал бы, что босс решил поцеловать подчиненную, но у Соколова никогда таких намерений не было и не будет

Он всегда нарушал мои личные границы тем своими физическим присутствием

Дергал за волосы, толкал, когда проходил мимо, зажимал в углу, чтобы налепит жвачку на волосы, душил, если я пыталась дать сдачи, а однажды плюнул мне в лицо и дал звонкую пощечину, когда я попыталась в отчаянии пнуть его между ног

И это была такая пощечина, что звон в ушах стоял несколько дней

Тогда я поняла, что давать сдачи себе дороже

– Помнишь моего отца? – спрашивает он строго и прищуривается

В его дыхании улавливаю нотки кофе и мятного леденца, и меня опять память отшвыривает, как он нахально чавкал жвачкой мне в лицо и говорил “Чо опять развесила нюни, горошкина? Сопли подбери и домашку мне сделай.”

– Какая же ты тугодумка, Горошкина, – Демьян тяжело вздыхает. – Ладно я повторю вопрос. отца моего помнишь?

– Не особо

Пару раз отец Демьяна появлялся в школе после кровавых и жестоких драк сына, в которых он бессовестно ломал носы, выбивал зубы и как-то раз в девятом классе помочился на избитого одиннадцатиклассника, который посмел его на перемене толкнул

Его отец в своих визитах в школу тоже отличался агрессивностью, наглостью и кричал директору, что его сын растёт нормальным мужиков среди соплежуев

А мать Демьяна… была тихой, незаметной и всегда за сына извинялась, но по итогу Соколов продолжал буйствовать и держать в страхе всю школу

Его хотели перевести, но его отец явился в последний раз в школу, заперся на несколько часов с директором в кабинете. После вопрос о переводе Соколова Демьяна не поднимался

Мои одноклассники шёпотом делились, что папа Демьяна устроил пытки директору. Лично я верила

– У него сегодня юбилей, – Демьян зевает и садится на соседний стул. – Ему будет восемьдесят

– Поздравляю, – отстраненно заявляю я и смотрю перед собой

– У него беда с головой, – потягивается. – Причём очень серьезные

– Я не удивлена, – тихо отвечаю я под нос

За моим шёпотом следует тишина. Я чувствую на моём профиле пристальный взгляд карих, почти черных глаз

– А ещё он умирает, – мрачно добавляет Демьян

Я вздрагиваю и поворачиваю лицо к Соколову. Неужели я сейчас увижу в его глазах человеческую скорбь и страх перед потерей близкого человека, но… нет

Нет в его злых глазах скорби

– Он меня уже достал, Горошкина, – кривит губы. – там него уже не мозги, а протухшее желе, но у него сегодня день рождения. Последнее день рождение и моему брату с его тупой женой пришла идея отпраздновать это день рождения в семейном кругу. Порадовать старика…

– А я думаю… что это очень мило… и грустно…

Демьян расплывается в жуткой и зловещей улыбке, от которой по спине прокатывается ледяной озноб. Понимаю, что мне стоило молчать

Я не моргаю

– Я так и думал, – он смеется, обнажая белые зубы. – Это же, можно сказать, божье провидение, Горошкина, что в этой шарашке, – он обводит взглядом переговорную и вновь смотрит на меня, – работаешь именно ты

– Я еще ничего не понимаю, Демьян… – пауза и добавляю его отчество, что очертить наши деловые отношения, – Аркадьевич

– Сегодня вечером ты сыграешь для моего отца его жену, – он хмыкает, – сыграешь для него мою маму

Поперхнувшись собственными слюнями, я кашляю и сиплю:

– Что?!

Глава 3. Сыночку по корзиночкам

– У вас один типаж тихой и мягкой овцы, – поясняет Соколов Демьян и смотрит на меня не моргает. – А отец сейчас начал по ней скучать. Понимаешь? Никакого юбилея не выйдет, если сегодня рядом не будет его жены. Он будет орать, кидаться едой и требовать, чтобы немедленно привели его Марину. Будут попытки сбежать, но бегать он уже не умеет, поэтому раз за разом он начнёт падать из инвалидного кресла и с матами и угрозами ползти на поиски моей матери

Я не дышу

Не моргаю

Не шевелюсь

Демьян рассказывает сейчас мне какой-то ужастик с безумным стариком, который лишь перед смертью понял, что любил свою тихую овцу-жену

Или я опять ошибаюсь?

– А зачем он хочет искать твою маму?

– Чтобы придушить, – Демьян прищуривается, – за то, что посмела сбежать

– А она сбежала?

– Это официальная версия, Горошкина, – усмехается, а потом резко мрачнеет, – но ты не отвлекайся. Я не хочу опять видеть весь этот цирк и я не хочу, чтобы мои дети и мои внуки, тоже были свидетелем того, как обосратый дед в маразме, обещает всех порешить, если ему не приведут его Мариночку. Это всё же вопрос уважения, Горошкина. Понимаешь?

Я лишь сглатываю

– Нет, не понимаешь, – разочарованно качает головой. – Вот и мама моя тоже многого не понимала. Я же говорю, – он откидывается, – вы похожи. Ты отлично справишься с этой ролью

Он серьёзен.

Это не шутка

Демьян предлагает мне сыграть на юбилее для отца его маму. Это не розыгрыш

– Это будет моим подарком для папули перед его скорой смертью, – Демьян сидит широко расставив ноги. – Ты же, добрая душа, должна понимать как важно успокоить сердце сумасшедшего старика. Ты подаришь ему… – зловещая пауза, – прощение от жены

Я всё ещё не могу моргнуть. В горле пересохло, а в кабинете стало будто холоднее

– Хотя я сам в прощение не верю, – Демьян пожимает плечами, – но хочу себе немного упростить сегодняшний вечер

– Это какой-то абсурд. А как же другие? Они…

– Я думаю им очень понравится идея порадовать старика, который скоро отойдёт в мир иной. Все хотят свою совесть заткнуть и вину заглушить

– Это неправильно, – подытоживаю я и бесшумно поднимаюсь, – я не могу

Чую, что я зря отказываю Соколову Демьяну. Он может сейчас затаить на меня зло и даже если я уволюсь, то я всё равно пожалею

Не смогу найти работу. Это урод устроит мне травлю уже на профессиональном поприще за то, что не вписалась в его планы подарить отцу вечер с женой, которая по официальной версии сбежала

А не по официальной?

– Простите, Демьян Аркадьевич… но я не смогу…

Он смотрит на меня снизу вверх, немного прищурившись

Сейчас, вероятно, он начнёт закидывать меня угрозами и устроит шантаж, ведь он всегда так со мной поступал

Не дала списать контрольную, то жди потом на голове тарелку горохового супа из столовки

Но Демьян неожиданно широко улыбается:

– Понял, – улыбка становится еще шире, – найду другую жертвенную овцу на сегодня. Позвоню в театральное агентство. Там за деньги для папули устроят настоящее шоу. Можешь идти

Я застываю. В сомнении вглядываюсь в глаз Соколово, выискивая в них злую обиду и предостережение, что если я сейчас выйду, то пожалею

Но ничего не нахожу. Глаза холодные и пустые

– Правда, могу идти?

– Иди, – кивает

Осторожно подхватываю с пола мою сумочку. Двигаюсь медленно, будто перед голодным хищником, которого не хочу провоцировать на агрессию и жестокую атаку

Вешаю сумку на плечо, медленно разворачиваюсь на носках туфель и иду по направлению матовой стеклянной двери

– Горошкина

Резко останавливаюсь у двери и оглядываюсь

Демьян усмехается

– Всё-таки ты так и осталась Горошкиной, раз так и отзываешься на Горошкину. Никакая ты не Емельянова

Подловил

Поджимаю губы, нажимаю на ручку двери и выхожу без прощаний. Несколько шагов. Колени дрожат, ноги почти не держат, а на тело наваливается тяжелая слабость

Понимаю, что до лифта не дойду, поэтому на выдохе приваливаюсь в коридоре спиной к холодной стене

Делаю глубокий вдох и закрываю глаза

Напоминаю себе, что я уже давно не забитая школьница, а взрослая женщина, которая пережила смерть любимого мужа

В сумочке вибрирует телефон

Не открывая глаз, лезу внутрь, нащупываю смартфон и через секунду прикладываю его к уху

Тихо говорю:

– Слушаю

– Мам, – испуганный голос моего сына Бориса

Ему двадцать три и он себя до сих пор ищет в жизни

Несколько раз поступал в университет. Сначала на архитектора, потом он решил быть юристом, а затем его привлекла сфера программирования

Мне с ним было тяжело пока его отец болел, а после смерти и похорон я боялась, что сын совсем с катушек слетит

– Мам…

Я резко распахиваю глаза. Чую в голосе Бориса настоящий и не наигранный страх. Отталкиваюсь от стены спиной и спрашиваю:

– Что случилось?

– Дай сюда, – раздается вместо голоса сына мужской грубый тембр, – привет, мамочка

– Кто это?

– Тот, кому твой сыночка-корзиночка задолжал, – мрачно отвечает незнакомец. – и твой сыночка-корзиночка сказал, что ты деньги найдёшь

Из переговорной выходит Соколов и неторопливо проходит мимо. Меня не замечает, смотрит на экран своего смартфона, а там – какая-то блондинка с голыми прелестями

Провожаю его загнанным взглядом

– Ну что, мамочка, денюжки найдёшь? Хотя выбора-то у тебя нет, а то получишь сыночку в корзиночке по частям. В одной очень большой корзиночке, а то он у тебя разожрался, свинота.

Глава 4. Опытная женщина

Стою в комнате отдыха у кулера с водой и в очередной раз набираю номер сына, но он в очередной раз мне не отвечает

Холодные руки дрожат, на лбу выступила испарина, и я всё никак не могу выровнять дыхание

Прячу телефон в карман пиджака и делаю глоток холодной воды из пластикового стаканчика. Вода обжигает ледяным спазмом пищевод

Во что вляпался мой Борис? Во что?!

– Виктория Александровна!

Резко с хрустом сжимаю стаканчик, и вода выплескивается на пол

– Виктория Александровна!

Я напряженно оглядываюсь. Ко мне подходит младший менеджер Влада из моего отдела. Улыбается

Ей двадцать пять, полненькая, хорошенькая блондинка с ангельскими голубыми глазами, курносым носиком и пухлыми губами, которые она сегодня покрыла прозрачным блеском

– Вот вы где! – щебечет она, тоже подходит к кулеру, выхватывает из стопки новенький ребристый стаканчик из белого пластика, наливает воды на треть и разворачивается ко мне с хитрющей улыбкой. – О чем вы беседовали с нашим новым генеральным директором? Чего хотел от вас этот седой красавчик?

Моего сына обещали по частям сложить в большую корзину, и я буду вынуждена просить помощи у другого чудовища, которого я ненавижу всей мой маленькой и слабой душой

– Да, так… – отмахиваюсь я, пытаясь придать голосу безразличие. – Ничего интересного. Реструктуризация отдела

Влада подозрительно прищуривается. Её пухлые губы складываются в обиженную линию

– А почему он с вами обсуждал реструктуризацию нашего отдела, а не с нашей Варварой Михайловной? – в её голосе проскальзывают ядовитые нотки. – Она ведь у нас начальница отдела, не вы… Хотя вы давном етите на её место… Верно?

– Демьян Аркадьевич это обсудит и с Варварой Михайловной, – терпеливо вздыхаю я

Выкидываю пустой стаканчик в урну под раковиной. Пластик глухо стукает о металлическое дно. Хочу выйти, но любопытная и наглая Влада хватает меня за предплечье. Её пальцы цепкие и теплые

Она подается вперед, и я чувствую терпковатый запах её духов

– Ну скажите же, – переходит на восторженный шепот, – красавчик, да? – она расплывается в хищной, голодной улыбке. – Он такой… такой… матерый мужик… Аж мурашки…

– Влада, староват он для тебя, – тихо отвечаю я, пытаясь высвободить руку. – Он тебе в отцы годится

– Ну и что? – Влада не теряется, её ничего совершенно не смущаетв моих словах. – Да и зрелые мужики, такие как наш Демьян Аркадьевич, – она подмигивает мне, словно мы заговорщицы, – как хорошее, дорогое, выдержанное вино. И со мной все девочки согласны, все на него глаз положили

Она издает короткий смешок, делает новый глоток воды, смеется и прикрывает пухлой рукой губы

– Лишь бы не передрались мы, – игриво добавляет она, блестя глазами

Я смотрю на неё и проваливаюсь в прошлое. В школе все девчонки тащились от Соколова Демьяна: и в нашем классе, и в параллельном, и в младших классах

Даже ходили слухи, что молодая учительница рисования была в него влюблена, когда мы заканчивали одиннадцатый класс

А я его боялась. Боялась до дрожи в коленях, до ледяного пота на спине. Он был жестоким монстром, который унижал меня пощечинами, плевками в лицо, подножками и глумливым смехом

– Жаль только, что женат, – говорю я, надеясь остудить пыл Влады. – Неужели никто из вас не приметил кольцо на пальце?

Влада замирает с поднесенным ко рту стаканчиком. В её ангельских глазах вспыхивает неподдельное разочарование, а затем она медленно и недоверчиво моргает и как-то вся сникает

Влада вздыхает, залпом выпивает остатки воды, зло сминает стаканчик и швыряет в мусорку. Промахивается. Стаканчик падает на пол. Влада даже не наклоняется

– А чего ты хотела? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Мужики в его возрасте обычно женаты

Влада оглядывается на меня через плечо. Её взгляд скользит по моему лицу, задерживается на глазах

– А ты смотри-ка, всё успела разглядеть, – тянет она с какой-то новой, изучающей интонацией. – Знаете, куда смотреть, да? Какая опытная женщина…

Я пожимаю плечами и выхожу из комнаты отдыха

Иду по коридору. Ноги ватные, внутри противная пустота и страх, который выедает все остальные чувства. Кусаю губы до боли, щелкаю суставами пальцев

Единственный, кто мне сейчас может помочь… это Демьян. Мысль дикая, абсурдная. Мой личный палач должен стать моим спасителем

Меня предупредили, чтобы я даже не думала обращаться в полицию, а то моему сыну отрежут сначала уши, а потом пальцы

Лифт поднимается медленно, с противным гудением. На табло загорается пятнадцатый этаж. Двери бесшумно разъезжаются, и я попадаю в пустую приемную

Растерянно оглядываюсь по сторонам в поисках Лизы. Но нигде её не нахожу. Стол секретаря пуст, монитор погашен

Делаю шаг

И слышу, как из-за приоткрытой двери кабинета Демьяна доносится приглушенный и смущенный смех Лизы

– Демьян Аркадьевич, пустите… Мне надо вернуться…

– Ох, если бы я знал, что здесь такая девочка работает… – низко рычит ей в ответ Демьян с бархатистыми нотками, – то я бы раньше купил эту богадельню… Так, Лизонька, – урчит он, как большой сытый кот, – покажи, что у тебя под блузочкой. Не стесняйся, малая, кусаться не буду… может быть…

Лиза опять смеется, а потом следует сдавленный и чуть удивленный стон

Похоже, Демьян её всё же укусил

Мне бы уйти. Дождаться, когда Демьян «покусает» и «полижет» Лизу во всех местах

Я не могу ждать. Там моему сынку готовятся уши отрезать с пальцами

Решительно шагаю к приоткрытой двери и одним возмущенным рывком распахиваю её настежь

На выдохе громко говорю:

– Демьян Аркадьевич! Мы должны вернуться к нашему… рабочему разговору!