Текст книги "Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Глава 12 Медицинские познания

Профессор Уваров чуть подался вперёд, и его выцветшие глаза задержались на мне дольше, чем взгляды остальных. Другие доктора были исполнены злости и предвкушения моего позора, но в глазах доброго старика я видела только искреннее сочувствие.

– Скажите-ка мне, Анна Александровна, – начал он неспешно, своим скрипучим голосом, – что есть жар у человека?

– Повышение температуры тела! – ответила я почти автоматически. – Симптомы борьбы организма с воспалением или заражением…

В комнате весьма неуместно раздался негромкий смешок.

– Ох, как заумно сказала! Вызубрила, небось.

– Ладно, – продолжил Уваров. – А чем бы вы сбили повышенную температуру?

Я замерла. В голове мгновенно вспыхнул список лекарств, которые я обычно назначала пациентам: парацетамол, ибупрофен, аспирин… Чёрт, а ведь их ещё не изобрели, скорее всего. Я опустила глаза, и это сочли за заминку.

– Видите, – ехидно бросил долговязый доктор, который, кажется, особенно меня ненавидел. – Она и двух слов связать не может.

Я подняла взгляд и спокойно ответила:

– Больному нужны травы. Отвар ивы, настой малины, холодное обтирание, покой и обильное питьё.

Окружающие стихли, но ненадолго. Один из докторов, кажется, хирург, фыркнул:

– Это знают абсолютно все. Любая бабка в деревне расскажет подобное.

– Именно! – вдруг вмешался профессор Уваров, и в его голосе послышалась суровость по отношению к своим коллегам. – Все это знают. Все! А вы унижаете девушку, которая отвечает вам совершенно верно!!!

Я почувствовала благодарность. Похоже, он действительно на моей стороне. Снова повернувшись ко мне, старик продолжил:

– Хорошо. Расскажите-ка мне, дорогая барышня, как остановить сильное кровотечение?

– Нужен жгут, – поспешно выпалила я, – давящая повязка. Следует прижать артерию выше раны.

Он удовлетворённо кивнул.

– А если рана гноится?

– Чистка раны, полоскание раствором карболовой кислоты, можно использовать порошок йодоформа. А после – тщательный уход…

– Неплохо, – протянул профессор. – Кажется, именно этим вы обработали рану того мужчины в отделении, не так ли?

Я кивнула.

Но в этот момент чей-то голос насмешливо заметил:

– Ну, разве вы не слышите, а? Она тараторит слово за словом, потому что заранее всё вызубрила. Нахваталась каких-то обрывков и умничает!

– Да, она и сама, как этот обрывок, – насмешливо поддержал кто-то другой. – Подслушала, о чем мы между собой говорим, и вообразила себя медиком!

Я заставила себя удержать равнодушие на лице. Главное – не поддаваться на провокации. Они не должны видеть, насколько мне всё это противно.

Профессор же, словно не обращая внимания на подначки, спросил меня:

– Ладно, а если больному трудно дышать? Скажем, у него скопилась жидкость в лёгких. Что вы сделаете?

Я отметила про себя, что вопросы становятся всё сложнее и сложнее: профессор повышал ставки.

В голове всплывало обычное для моего прежнего мира: дренирование, антибиотики, отхаркивающие средства… кислородная маска, в конце концов!

Но в этой реальности кислорода не добудешь даже за все богатства мира, вместе взятые.

– Нужно усадить больного полусидя, – медленно ответила я. – Открыть окна, дать доступ воздуха. Сделать всё, чтобы облегчить дыхание… – немного помолчала и добавила: – Иногда при таких случаях вскрывают грудную клетку, чтобы выпустить жидкость.

Неожиданно раздался взрыв смеха.

– Она возомнила себя хирургом! – громко сказал долговязый. – Высоко метит, выскочка!

Душу затопило гневом. Как же сильно они желали выставить Анну глупой! Цеплялись, придирались безо всякой причины, унижали с удовольствием, а ведь отвечала я совершенно правильно. Предвзятые, лицемерные… тошнит! Но негативно реагировать нельзя, они специально выводят меня из себя.

Бросила быстрый взгляд на Романа Михайловича. Он выглядел задумчивым, но презрения как у всех, в его глазах я не заметила. Главврач Геннадий Иванович смотрел на меня очень внимательно. И в его взгляде мелькало однозначно что-то позитивное. Да, это было удивление. Удивление и интерес, но вовсе не насмешка!

– Хватит! – резко перебил профессора Уварова молодой доктор. – Мы теряем время. Девица нахваталась каких-то обрывочных знаний и уже вообразила себя великим врачом. Что мы здесь сидим, господа? Это же глупое тщеславие. Пусть она лучше освободит место для какой-нибудь смирной горожанки, которая молча и без возражений будет таскать тряпку и не полезет не в свои дела!

Слова его были пропитаны таким ядом, что окружающие одобрительно загудели.

Я не шелохнулась. И не потому, что была уверена в себе. Внутри всё дрожало от негодования и отвращения. Но я не позволю им насладиться своей слабостью.

Но снова удивил профессор Уваров.

– Прекратите паясничать! – гаркнул он так жёстко, что окружающие тут же замолчали, и их глупые улыбки потухли. – Многое я повидал на своём веку, но ещё никогда не видел, чтобы столько почтенных мужей вели себя как бабы базарные!

Он знатно всех пристыдил, потому что многие смутились. Видимо, этот старик обладал непререкаемым авторитетом среди них. Да, нашлись и те, которые посмотрели на него с осуждением, но и они ничего не сказали.

– Ладно, я хочу поговорить с девушкой. Прекратите вставлять свои глупые комментарии! Предупреждаю вас, подобного больше не потерплю!

Когда воцарилась полная тишина, профессор снова обратился ко мне уже спокойным тоном:

– Анна, если у больного рана и он потерял много крови, чем вы его напоите?

Физиологический раствор, переливание… стучало в голове, но ответила я другое:

– Вода, отвар трав. Можно тёплое молоко, если нет ничего другого. Главное – не давать крепкий алкоголь, он только ухудшит состояние.

– Хорошо. А если больной долго лежит без движения, что нужно сделать, чтобы он не умер от язв на коже?

Эх, сюда бы специальные матрасы, но их нет.

– Обязательно нужно переворачивать, менять его положение, протирать кожу спиртом или хотя бы уксусом. Тело больного держать абсолютно сухим и чистым.

Старик удовлетворённо кивнул.

– Прекрасно, прекрасно. Скажите, где у человека находится печень, с какой стороны?

– Справа, под рёбрами.

Об этом меня можно спрашивать даже во сне: отвечу без запинки!

– Как отличить обычное отравление от, скажем, холеры?

В голове вспыхнули слова: «анализы, бактериология», но ответ для всех этих людей, естественно, был совершенно другим.

– При холере стул обильный, водянистый, похож на рисовый отвар. У человека сильная жажда, он быстро теряет силы, кожа становится серой, глаза западают.

– Прекрасно, – снова прервал меня профессор Уваров. – Давай ещё пару вопросов, и я оставлю вас в покое. Но это будет самый сложный экзамен: как узнать, что у больного тиф, а не просто горячка?

– При тифе особая сыпь на животе и боках, – без раздумий ответила я. – Больной бредит, путается в словах. У него не только жар, но и помутнение рассудка.

– Ладно, Анечка… – профессор Уваров, кажется, окончательно ко мне смягчился. – Последний вопрос оставлю при себе. Вы достаточно доказали всем нам, что обладаете большой базой медицинских знаний. Конечно, заметно, что вы в них не уверены, но налицо ошибочное мнение о вас. Поэтому, коллеги… – он обвёл окружающих взглядом. – Я предлагаю этот вопрос закрыть. Девушка не могла причинить больному вреда, потому что она не обычная полотёрка. Всё-таки тот факт, что её отец был знаменитым профессором, не мог не отразиться на ней. У неё талант, и вы должны это признать!

Молодой врач, сидящий рядом, презрительно фыркнул:

– Зубрёжка. Всего лишь зубрёжка…

Но профессор так на него посмотрел, что тот тут же замолчал.

– Если вы хоть немного уважаете меня, – продолжил старик, – то прислушайтесь ко мне. Никакого наказания! Более того, я желаю взять за неё полную ответственность и лично отправляю Анну Александровну Кротову на курсы медсестёр!

Сперва воцарилась изумлённая тишина. Потом раздался гул голосов. Кто-то пытался возмущаться, но возмущения быстро затихли.

– Прекрасно, – на ноги поднялся Роман Михайлович. – Думаю, что мы можем на этом закончить. Спасибо всем присутствующим. Если профессор Уваров берёт на себя ответственность, значит, мы больше ни о чём не должны волноваться.

С этими словами он повернулся ко мне и дал знак уходить. Причём быстро.

Я послушалась мгновенно и уже через секунд десять стояла в коридоре, тяжело дыша от волнения.

Меня не только не выгонят, но и отправят на курсы медсестёр? Неужели это правда?

Душу затопило облегчением. Спасибо профессору Уварову. Он просто спас меня – это очевидно. Я сложила руки на груди и поклялась самой себе: обязательно отплачу ему за это. Отплачу добром и преданностью…

Глава 13 Общежитие

Я снова была в кабинете Романа Михайловича в этот же день вечером. Стояла и смотрела на него любопытным взглядом.

Опять отругает? Снова будет упрекать? Но Роман Михайлович был сегодня гораздо более тих, чем всегда. Что удивительно. Я уже так привыкла к его язвительности, что стало как-то даже не по себе.

Шучу, конечно. Хотелось бы, чтобы меня и вовсе перестали упрекать. Может быть, именно сейчас для меня начнётся новая жизнь…

Но я жестоко ошиблась – без лекции из его кабинета всё-таки не ушла.

– Итак, Анна, могу сказать, что вам крупно повезло, – начал он, откидываясь на спинку кресла. – Очень повезло, что профессор Уваров, лучший друг вашего отца, оценил ваши способности. У меня только один вопрос: почему вы скрывали их раньше?

Посмотрел мне в глаза пытливо, с каким-то недоверием, что ли. Я пожала плечами.

– У меня нет привычки хвастаться и говорить на каждом углу о том, что я чем-то там обладаю. Кажется, это не скромно…

Роман Михайлович недовольно поджал губы.

– Что ж, пусть будет так. Однако, по просьбе профессора, а он очень-очень просил за вас, я найду для вас место в этом отделении. Если вы хорошо покажете себя на курсах, принесёте хорошие отзывы, оценки и прочее, если не будете лениться и устраивать проблемы… – он посмотрел на меня многозначительно, – я дам вам место хирургической медсестры…

Молодой человек замолчал, ожидая, наверное, что я сейчас в ноги ему упаду и буду плакать от счастья. Но я снова пожала плечами.

– Как вам угодно, – ответила холодно. – Спасибо за проявленное внимание.

Голос мой, конечно, выдал раздражение. Ещё бы! Кажется, уже давно пора увидеть, что Анна Кротова изменилась, что она уже не половая тряпка, об которую так удобно вытирать ноги. Неужели он не может проявить хоть немного уважения? Или его предубеждение никогда не закончится?

Наверное, Роман Михайлович заметил моё недовольство, из-за чего помрачнел. Прохладным тоном он ответил:

– Что ж, не смею вас задерживать. Всё необходимое для обучения вы можете найти у администратора нашего больничного комплекса. Курсы и общежитие, в котором вы будете жить, находятся буквально в соседнем здании. Будьте внимательны! Ещё раз предупреждаю: за вас поручился профессор Уваров. Да и я не стою в стороне. Любой ваш промах, любое замечание, и уж тем более любые похождения, – он подчеркнул последнее слово, – отразятся не только на вашей репутации отныне, но и на нашей. Если не хотите нас подставлять – ведите себя прилично!

Но вот опять. Всё-таки он сказал это!

– Я вас поняла с первого раза, – произнесла жёстко. – Похождений не будет.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и вышла из кабинета, тяжело дыша. Чувствовала, как всё внутри клокочет. И всё-таки этот молодой человек непробиваемо меня презирает. Да, я понимаю, что Аня могла что-то учудить. И учудила, похоже, очень серьезно. Но ведь уже пора об этом забыть, не так ли?

В Писании сказано: «Кто напоминает о проступках, тот удаляет друга». Да, с Романом Михайловичем мы не друзья, но это вечное напоминание о проступках, которое вообще не заканчивается, вызывает огромное желание просто с ним больше не встречаться. Он мне становится поперёк горла этот высокомерный красавчик.

Всё, забыли! Если захочу, с документом об образовании медсестры смогу получить работу в другом месте.

Эта мысль меня успокоила, и я широким шагом направилась искать администратора. Мне ещё нужно было получить форму и ключи от новой комнаты в женском общежитии…

* * *

Новенькая форма, отличающаяся от формы хирургического отделения только цветом, была тёмно-синей и мне очень понравилась. Ткань, конечно, грубоватая, пошив довольно бесформенный, но пахла она новой жизнью или чем-то подобным… не могу объяснить. И я чувствовала радость.

Собрав свой нехитрый скарб и держа в руках форму, я направилась в общежитие. Четырёхэтажное здание встретило меня некрашеными окнами и потёртой деревянной дверью. Да уж, здесь отчаянно не хватало ремонта.

Поднялась по широкой лестнице на третий этаж. Именно там жили будущие медсестры. Нашла комнату под номером четырнадцать, постучала и, услышав разрешение, вошла.

Комната оказалась просторной, но обставленной скромно и утилитарно. По углам стояли четыре деревянные кровати, покрытые грубыми серыми одеялами. Возле каждой – небольшой шкафчик и табурет, а посередине находился длинный стол, за которым явно учились и ели. На стенах было пусто (в смысле, без украшений), только старые гвозди, на которых висели полотенца да чепцы, привлекали взгляд. Окно с тяжёлыми занавесками пропускало мало света, поэтому внутри царил полумрак.

Три девушки, сидевшие у стола, одновременно подняли на меня глаза. Их взгляды были холодными, недоверчивыми. Лица замкнутые, губы поджаты. Я сразу ощутила их отторжение, словно они заранее знали обо мне что-то плохое.

– Это ещё кто? – буркнула невысокая, черноволосая, с круглым лицом девица. – Нам никто ничего не говорил о новенькой!

– Верно, – подхватила вторая, сухощавая шатенка с тонкими губами и колким прищуром. – Набор на курсы закончился ещё неделю назад. Откуда она взялась?

Третья, самая старшая на вид, с пышными светлыми волосами, скрученными в тяжёлый узел, усмехнулась, глядя на меня снизу вверх. – Эй, может ты комнатой ошиблась? Мы и так втроём едва помещаемся.

– Нет, не ошиблась, – ответила я максимально бесстрастно. – Меня направили в комнату под номером четырнадцать. Ошибки нет.

Они переглянулись с такими физиономиями, будто только что наелись незрелых помидоров, и я почувствовала, что снова становлюсь объектом чужого презрения. Ну вот как такое вообще возможно? Куда ни плюнь, везде гонят! У них тут эпидемия высокомерия, что ли???

Вдруг шатенка сощурилась, рассматривая меня внимательнее, её лицо изменилось, вытянулось, будто она узнала обо мне нечто новое.

– Это же Кротова! – ошеломлённо воскликнула она. – Да-да, та самая!

Лица остальных изменились: настороженность уступила место откровенному презрению. В глазах светловолосой мелькнуло отвращение, а полная черноволосая девица скривилась.

– Та самая потаскуха, – процедила она. – Фи, я не позволю ей с нами жить!

Я вздрогнула. Слухи, выходит, уже гуляли по всему комплексу.

Я застыла на пороге, крепче прижимая к себе свёрток с формой и чувствуя, как обжигает изнутри уже знакомое ощущение – смесь унижения и злости…

Очередной вызов попаданке? Что ж, это становится привычным. Вперед, Аня, вперед!

Глава 14 Хорошо быть доктором

Я не стала отвечать ни на какие вопросы, сделала лицо кирпичом, закрыла за собой дверь и подошла к свободной койке. Положила на неё свой нехитрый скарб и присела, мрачно оглядывая неприветливых соседок.

– Эй, ты что, глухая? – бросила пышнотелая. – Уходи отсюда! Иди к коменданту и требуй, чтобы тебе дали другую комнату.

– Не хочу, – произнесла я максимально спокойно. – Я имею такое же право находиться здесь, как и вы. Чем вы лучше меня?

Девицы опешили. Одна из них, та самая толстощёкая, начала краснеть от ярости. Я невольно отметила её как лидера этой компании.

– Ну ладно, – вскинулась девица и встала на ноги. Наверное, чтобы выглядеть внушительнее. – Я пойду нажалуюсь, скажу, что ты украла у нас… деньги, и вылетишь отсюда как миленькая!

Я криво усмехнулась.

– Ну попробуйте. Только доказательства не забудьте приложить. А я им обстоятельно расскажу, как это я, такая умелая, умудрилась обокрасть вас через пять минут знакомства, когда вы находились при мне в комнате. Интересно, в это кто-то поверит?

Толстощёкая нахмурилась и села обратно.

– Да кто ты вообще такая, чтобы..?

– А кто вы такие, чтобы меня выгонять? – перебила её я. – Давайте вы прекратите вести себя настолько по-хамски. Меня направили сюда для учёбы, и я собираюсь учиться. Если вы будете мне мешать, я подам на вас жалобу!

С этими словами я отвернулась и стала доставать из сумки чистую простынь и наволочку, которые забрала из своей прежней комнаты. Девицы отвернулись и начали шушукаться.

Я же больше не обращала на них никакого внимания. Да, очень жаль, что мне снова не повезло. Не представляю, какие гадости они могут мне устроить, пока я буду отсутствовать. Но выбора у меня нет. Я хочу учиться. И я хочу закончить эти курсы максимально успешно.

Думаю, с учёбой будет легко. Знаний в голове у меня предостаточно. Скорее меня ждёт битва с людьми – в очередной раз.

Всю оставшуюся часть дня соседки меня стойко игнорировали. Вместе ужинали, смеялись, переговаривались, делая вид, что я пустое место. Меня это вполне устраивало.

Я застелила свою постель, нашла место для свёртка с одеждой, повесила полотенце на крючок, а принадлежности – щётку для волос, зубную щётку и зубной порошок – убрала в тумбочку. У меня было с собой немного еды – привычка оставлять кусочек на ужин. Я перекусила хлебом и запила водой.

Спать легла пораньше, совершенно игнорируя болтовню и нарочито громкий смех. Мне было всё равно. На самом деле я никогда не была избалованной, и мне не нужны были какие-то особенные условия для жизни.

Проснулась посреди ночи от громкого храпа.

О Боже, что это такое?

Храпела толстощёкая. Пока днём они болтали между собой, я успела узнать их имена. Пышку звали Клава, высокую и худую девицу с острым носом – Сашка, а третью, блондинку с тяжёлым взглядом и вечно скривленным ртом – Мари́я.

Я невольно уставилась на Клавдию.

«Храп, – подумала я сонно, – всегда говорит о том, что воздух не проходит свободно. Значит, или горло слишком расслаблено, или перегородка в носу искривлена, или же в носу есть полипы. Иногда бывает из-за ожирения – и тут сомневаться не приходится, у Клавдии тело тяжёлое. Да и её красное одутловатое лицо выдаёт не только склонность к полноте, но и, возможно, проблемы с сердцем или сосудами».

Я повернулась на бок, укрывшись одеялом до подбородка, и продолжила размышлять.

«Что бы я сделала, если бы это был мой пациент? В идеале нужно обследовать носоглотку, горло. Но здесь всё могло оказаться проще: не наедаться на ночь, спать не на спине, а на боку, подложив повыше подушку. Можно попробовать промывать нос солёной водой или настоями трав, чтобы снять отёк. Ещё – отвары ромашки, шалфея, чтобы успокоить горло. Хотя кто её заставит? Скорее она рассмеётся мне в лицо, если я скажу о чем-то подобном. Да и какое моё дело? Только адски мешает уснуть…»

Я тяжело вздохнула и повернулась к стене.

Да, во мне отчаянно просился наружу доктор…

С этими мыслями я попыталась снова уснуть, но Клавдия храпела так оглушительно, что это оказалось делом непосильным.

Я долго ворочалась и наконец решилась: тихонько поднялась, на цыпочках подошла к койке Клавы и осторожно подложила ей вторую подушку под голову. Девица чуть повернулась, пробормотала что-то сквозь сон, но почти сразу замолкла. Тишина воцарилась моментально, словно в комнате выключили мучительный гул.

Я облегчённо выдохнула и уже собиралась вернуться на своё место, когда на самой близкой ко мне кровати кто-то зашевелился. Мария приподнялась, потом присела, сонно протёрла глаза и тихо, едва слышно прошептала:

– Спасибо…

После чего снова рухнула на подушку, мгновенно уснув.

Я замерла на месте, а потом невольно усмехнулась. Вот это да! Значит, этот храп давно испытывал чужие нервы на крепость, и, похоже, я только что спасла всех от мучительной ночи. Даже получила благодарность – после такой-то встречи днем!

«И всё-таки хорошо быть настоящим доктором. Знания – вещь драгоценная, если уметь ими распоряжаться», – с улыбкой подумала я, возвращаясь в свою постель. Улеглась и на удивление сладко уснула, будто впервые за долгое время позволила себе расслабиться.

Наутро Мария немного смущенно мне улыбнулась.

Кажется, всё не так уж плохо на сегодняшний день…

Глава 15 Обучение

Утро началось хорошо, если не считать злобных взглядов, которые бросала на меня Клава. Она поднялась в отвратительном настроении, зато Мария мне даже улыбнулась и выглядела свежей и отдохнувшей. И ещё бы – мы бы тут все остались с синяками под глазами, если бы Клавдия продолжала храпеть.

Девчонки быстро взяли свои принадлежности для умывания и упорхнули на утренние процедуры, и я поспешила за ними, потому что не знала, где находится умывальная комната в этом здании. Она оказалась довольно большой, но здесь уже собралась очередь.

Дождалась своей, умылась, почистила зубы и спокойно вернулась в комнату.

Соседок уже не было. Я даже удивилась, что они не устроили мне какую-нибудь гадость перед уходом, но, наверное, просто спешили, потому что до начала занятий оставалось всего пару минут.

Я едва успела. Бежала буквально бегом и вошла в классную комнату в тот момент, когда преподавательница, невысокая хрупкая женщина в круглых очках, зачитывала фамилии с исписанного чернилами листка.

Прервавшись, она повернулась ко мне и взглянула из-под очков вопросительно.

– Здравствуйте! – поздоровалась я, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и дружелюбно. – Мое имя Анна Кротова. Вчера меня определили на эти курсы. Простите за небольшое опоздание: я ещё не совсем сориентировалась, где что находится.

Женщина недовольно поджала губы, но не стала меня отчитывать.

– Проходи. Вон там, в последнем ряду, свободный столик.

Я направилась туда под внимательными взглядами барышень. И, на удивление, среди неприязненных взглядов нашлись и просто любопытные.

Я уселась за пустующую парту, которая стояла впритык к другому столу. За ним сидела миниатюрная девица лет семнадцати на вид, не больше. Рыжеволосая, веснусчастая, прямо как Пеппи Длинныйчулок. Она смотрела на меня такими изумлёнными глазами, что я даже смутилась.

– Слушай, ты новенькая, правда? – зашептала она, наклонившись ко мне поближе. – Давай дружить, а?

Опешив от этого очевидного ребячества, я тем не менее не спешила отказываться. Подруг, так сказать, и так не хватает. Хоть будет с кем поболтать.

– Хорошо, давай, – произнесла я со слегка натянутой улыбкой.

– Здорово! – радостно зашептала девица. – Меня зовут Катя. Катя Лозовая.

– Эй! Хватит шуметь! Новенькая! Немедленно прекрати шушукаться с соседкой! – бросила недовольная преподавательница, и я поспешно выпрямилась.

Взгляд этой женщины мне не понравился. Она продолжила рассказывать о преимуществах какого-то лекарства, а Катя наклонилась ко мне ещё раз.

– Если что, имей в виду: Матрёна Ивановна – человек сложный. Она родная тётка Клавдии, той самой, с большими щеками. Эта Клавдия уже успела рассказать о странной новенькой в их комнате. Наверное, речь шла о тебе. После этого она подходила к тётке и о чём-то шушукалась. Просто на всякий случай имей в виду: тебя могут сегодня вызвать и допрашивать на предмет знаний. Матрёна Ивановна любит устраивать такие словесные порки всем тем, кто по какой-то причине не понравился её племяннице. А Клава злостная и завистливая. Будь осторожна!

Я кивнула, удивлённо рассматривая Катю. Она мне уже пригодилась, так сказать – уже помогла. Допроса я не боялась. А вот быть предупреждённой – это было здорово.

Догадки моей новой соседки оказались совершенно справедливыми, потому что не успела я настроиться на урок, как преподавательница вдруг посмотрела на меня в упор и произнесла:

– А сейчас мы проверим, что знает наша новенькая и стоит ли мне устраивать ей дополнительные занятия. Она ведь пропустила больше двух недель. Вставай!

Я поднялась из своего места, чувствуя десятки взглядов, впившихся в мою спину. Сердце гулко билось в груди – не потому, что я волновалась, а потому, что чувствовала предвкушение. Да, мне начинало нравиться принимать вызов один за другим.

Матрёна Ивановна поправила очки, стиснула губы в тонкую линию и ледяным тоном произнесла:

– Ну что ж, Анна Кротова, сейчас мы узнаем, на что ты способна. Начнём с простого. Скажи-ка нам, что нужно делать в первую очередь при небольшом ожоге кожи?

Я ответила, даже не задумываясь:

– Охладить место ожога прохладной водой или чистой влажной тканью. Не мазать жиром и не трогать пузыри, если они появились.

В классе зашептались, но это был слишком простой вопрос, чтобы кто-либо удивился. Я даже заметила на лицах некоторых снисходительные улыбки – мол, это знает любой дурак.

Матрёна Ивановна выдохнула, будто устала уже от моего присутствия.

– Ладно, – протянула она с нажимом. – Второй вопрос. Пациент упал в обморок. Что следует предпринять в первую очередь?

– Уложить его на спину, – спокойно произнесла я. – Поднять ноги, чтобы кровь прилила к голове. Освободить дыхательные пути, расстегнуть тесную одежду. Обязательно дать доступ свежего воздуха в помещении, если это случилось в доме.

Я, наверное, говорила очень чётко, будто читала из книги, потому что по классу пробежала волна удивления. Несколько девушек с первых рядов переглянулись, а я заметила краем глаза, что Клавдия раздражённо фыркнула, пытаясь скрыть своё недовольство под пренебрежением.

Матрёна Ивановна кивнула, и лёд в её глазах сменился любопытством.

– Неплохо. Третий вопрос. Что нужно сделать при сильном носовом кровотечении?

«О, это легко», – подумала я.

– Посадить пострадавшего так, чтобы голова была слегка наклонена вперёд, – ответила я, чувствуя удовольствие от этого диалога. – Прижать ноздри пальцами. Можно приложить холод к переносице. Главное – не запрокидывать голову назад, чтобы кровь не текла в горло.

По классу пронёсся явственный вздох. Матрёна Ивановна удивлённо приподняла тонкие брови, но быстро справилась со своими эмоциями.

– Замечательно, – сказала она с лёгким одобрением.

Похоже, я начинала ей нравиться. Чувство торжества затопило душу.

– Допустим, у человека высокая температура и бред. Каковы твои действия?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Утро началось хорошо, если не считать злобных взглядов, которые бросала на меня Клава. Она поднялась в отвратительном настроении, зато Мария мне даже улыбнулась и выглядела свежей и отдохнувшей. И ещё бы – мы бы тут все остались с синяками под глазами, если бы Клавдия продолжала храпеть.

Девчонки быстро взяли свои принадлежности для умывания и упорхнули на утренние процедуры, и я поспешила за ними, потому что не знала, где находится умывальная комната в этом здании. Она оказалась довольно большой, но здесь уже собралась очередь.

Дождалась своей, умылась, почистила зубы и спокойно вернулась в комнату.

Соседок уже не было. Я даже удивилась, что они не устроили мне какую-нибудь гадость перед уходом, но, наверное, просто спешили, потому что до начала занятий оставалось всего пару минут.

Я едва успела. Бежала буквально бегом и вошла в классную комнату в тот момент, когда преподавательница, невысокая хрупкая женщина в круглых очках, зачитывала фамилии с исписанного чернилами листка.

Прервавшись, она повернулась ко мне и взглянула из-под очков вопросительно.

– Здравствуйте! – поздоровалась я, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и дружелюбно. – Мое имя Анна Кротова. Вчера меня определили на эти курсы. Простите за небольшое опоздание: я ещё не совсем сориентировалась, где что находится.

Женщина недовольно поджала губы, но не стала меня отчитывать.

– Проходи. Вон там, в последнем ряду, свободный столик.

Я направилась туда под внимательными взглядами барышень. И, на удивление, среди неприязненных взглядов нашлись и просто любопытные.

Я уселась за пустующую парту, которая стояла впритык к другому столу. За ним сидела миниатюрная девица лет семнадцати на вид, не больше. Рыжеволосая, веснусчастая, прямо как Пеппи Длинныйчулок. Она смотрела на меня такими изумлёнными глазами, что я даже смутилась.

– Слушай, ты новенькая, правда? – зашептала она, наклонившись ко мне поближе. – Давай дружить, а?

Опешив от этого очевидного ребячества, я тем не менее не спешила отказываться. Подруг, так сказать, и так не хватает. Хоть будет с кем поболтать.

– Хорошо, давай, – произнесла я со слегка натянутой улыбкой.

– Здорово! – радостно зашептала девица. – Меня зовут Катя. Катя Лозовая.

– Эй! Хватит шуметь! Новенькая! Немедленно прекрати шушукаться с соседкой! – бросила недовольная преподавательница, и я поспешно выпрямилась.

Взгляд этой женщины мне не понравился. Она продолжила рассказывать о преимуществах какого-то лекарства, а Катя наклонилась ко мне ещё раз.

– Если что, имей в виду: Матрёна Ивановна – человек сложный. Она родная тётка Клавдии, той самой, с большими щеками. Эта Клавдия уже успела рассказать о странной новенькой в их комнате. Наверное, речь шла о тебе. После этого она подходила к тётке и о чём-то шушукалась. Просто на всякий случай имей в виду: тебя могут сегодня вызвать и допрашивать на предмет знаний. Матрёна Ивановна любит устраивать такие словесные порки всем тем, кто по какой-то причине не понравился её племяннице. А Клава злостная и завистливая. Будь осторожна!

Я кивнула, удивлённо рассматривая Катю. Она мне уже пригодилась, так сказать – уже помогла. Допроса я не боялась. А вот быть предупреждённой – это было здорово.

Догадки моей новой соседки оказались совершенно справедливыми, потому что не успела я настроиться на урок, как преподавательница вдруг посмотрела на меня в упор и произнесла:

– А сейчас мы проверим, что знает наша новенькая и стоит ли мне устраивать ей дополнительные занятия. Она ведь пропустила больше двух недель. Вставай!

Я поднялась из своего места, чувствуя десятки взглядов, впившихся в мою спину. Сердце гулко билось в груди – не потому, что я волновалась, а потому, что чувствовала предвкушение. Да, мне начинало нравиться принимать вызов один за другим.

Матрёна Ивановна поправила очки, стиснула губы в тонкую линию и ледяным тоном произнесла:

– Ну что ж, Анна Кротова, сейчас мы узнаем, на что ты способна. Начнём с простого. Скажи-ка нам, что нужно делать в первую очередь при небольшом ожоге кожи?

Я ответила, даже не задумываясь:

– Охладить место ожога прохладной водой или чистой влажной тканью. Не мазать жиром и не трогать пузыри, если они появились.

В классе зашептались, но это был слишком простой вопрос, чтобы кто-либо удивился. Я даже заметила на лицах некоторых снисходительные улыбки – мол, это знает любой дурак.