Текст книги "Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Глава 64 Княгиня

Хорошо, что я всё это время работала над своим самообладанием. Потому что, поднявшись на этаж, где находился Роман Михайлович, я лицом к лицу столкнулась с женщиной, которую боялась до чёртиков.

Прямо посреди коридора мне повстречалась великая княгиня Александра Иосифовна Гаврилова.

Кстати, небольшое пояснение к местной истории. Причина, по которой Роман Михайлович все эти годы так и не был уличен в том, что является княжичем, заключалась также в его отчестве. Его называли Михайловичем, тогда как князя знали как Всеволода.

На самом деле всё объяснялось очень просто. Настоящее имя князя Всеволода – Михаил. Михаил Петрович Гаврилов. С этим именем он родился и взошёл на путь власти. Однако, когда занял престол, чинами местной религии ему было присвоено второе, княжеское имя – Всеволод. Дети же при рождении получили отчество по его первому имени – Михайловичи…

На княгиню такое правило не распространялось, поэтому как родилась она Александрой, так ею и оставалась до сего дня.

Выглядела женщина ярко и угрожающе: невысокого роста, изящная, миниатюрная, натуральная блондинка, но строгая и непримиримая. Она смотрела на меня так, будто узнала. Впрочем, то, что она поняла, кто я такая, стало ясно сразу же.

За её спиной мялся не кто иной, как Степан Павлович – незаменимый, когда дело касается неприятностей, кузен этой самой великой княгини. Он-то, скорее всего, на меня и указал.

Госпожа смотрела на меня крайне сурово. Нет, не оценивающе. Оценивать она, похоже, и не собиралась. Оценка уже была сделана.

Я промо слышу её мысли в своей голове: «Низкопробная медсестра. Да как ты вообще посмела подойти к моему сыну!»

Это отчётливо читалось в её взгляде. И именно этого я боялась больше всего.

Вовремя спохватилась и поклонилась, как подобает. Как учил меня Роман Михайлович, готовя ко встрече с матерью. Правда, я надеялась, что это произойдёт в другой обстановке.

А ведь я сейчас в одежде медсестры, немного взмыленная после последнего происшествия. Боже, я даже не знаю, что у меня на голове! Но тянуть руки к волосам и пытаться поправить их было бы сейчас крайне неуместно.

А ещё, кажется, у меня горят щёки. От волнения, которое я только что пережила и продолжаю переживать до сих пор.

Наконец княгиня Александра выпрямилась, посмотрела на меня снизу вверх – да, я была чуть-чуть выше её – и строго произнесла:

– Так это вы – Анна Кротова?

– Да, это я, – произнесла я и скромно потупила взгляд, а ещё осторожно сцепила руки перед собой в замок, чтобы выглядеть кротко и смиренно.

– Вот интересно, – усмехнулась Александра, и этот смешок мне не понравился. – Чем же вы могли его привлечь? Я думала, вы невероятная красавица, но что-то не сходится. Самая обычная, ничем не примечательная…

А вот это уже было крайне невежливо. Но у княгини и была задача – меня задеть. Думаю, она меня проверяла. Хотела посмотреть, сколько во мне гордости.

Но я не поведусь. Я же не дура.

– Да, вы правы, Ваша Светлость, – произнесла я осторожно. – Во мне действительно нет ничего примечательного…

И замолчала, не собираясь ни оправдываться, ни что-либо объяснять.

Я быстро подняла на неё взгляд и заметила удивление на её лице. Несколько секунд она разглядывала меня, а потом скривилась в некоем подобии улыбки.

– М-да. Мне бы, конечно, хотелось пообщаться с вами поплотнее. Честно говоря, вы мне не нравитесь. И я постараюсь отговорить Романа от этой свадьбы.

Это был ещё один вызов. Ещё более дерзкий и болезненный, как она, вероятно, надеялась. Но я снова не повелась.

– Вы в своём праве, Ваша Светлость, – произнесла я и сделала лёгкий поклон, не добавив больше ничего.

Похоже, она ожидала возмущения, недовольства, оправданий. Возможно, думала, что я стану умолять её, но я не стала.

Княгиня сделала несколько шагов вперёд, затем обошла меня вокруг, словно коня на рынке.

– Ишь ты, какая скромная невеста получилась! – произнесла она наконец с неприкрытым ехидством. – Вот только за этой скромностью, скорее всего, прячется хитрая и коварная натура! Хорошо устроилась: целого княжьего сына под венец тянешь! Немногим такое возможно, но ты, наверное, всех приживалок переплюнуть можешь!

Вот тут-то я уже не промолчала.

Выпрямилась, подняла на неё спокойный взгляд и с достоинством произнесла:

– Я не буду защищаться перед вами, Александра Иосифовна, потому что ни в чём не виновна. Если вы считаете меня недостойной – значит, так тому и быть. Я приму это. Более того, я вас понимаю. Если бы я была на вашем месте, мои подозрения и недовольство, возможно, были бы даже сильнее ваших. Но прошу – не делайте поспешных выводов на пустом месте. Если вы поймаете меня на хитрости, лукавстве или обмане, можете поставить на мне крест. Это будет справедливо. Но если ничего из этого нет и не существует, прошу не приписывать мне извращённых черт!

Княгиня несколько мгновений смотрела мне в лицо в диком возмущении, однако этот поток эмоций быстро схлынул.

Она прищурила глаза и произнесла:

– Кажется, я догадываюсь, чем ты его взяла. Мой младший сын – бунтарь. Ему всегда хотелось, чтобы всё было не по правилам. Учиться пошёл не по правилам. Работу выбрал не по правилам. Он всегда делал не так, как хотели его родители. Думаю, к тебе он привязался по той же причине. Ему хотелось насолить нам с отцом! Вот и невесту выбрал такую же – бунтарку…

Я едва заметно пожала плечами.

– Вы должны лучше знать своего сына, – произнесла я твёрдо. – Я не знакома ни с его детством, ни с юностью. Я знаю Романа Михайловича только сейчас. И могу сказать, что он очень искренний и прямолинейный человек. На редкость благородный и храбрый. Это те качества, которые я люблю в нём больше всего. Об остальном судить не мне. Поэтому прошу простить меня. У меня ещё много обязанностей на сегодня.

Поклонившись, я решительно направилась прочь.

Но в этот момент из-за ближайшего поворота кто-то выскочил, и я едва не налетела на него.

Честно говоря, испугалась. После недавнего нападения нервы у меня однозначно шалили. Но руки, схватившие за плечи и притормозившие мой бег, оказались мягкими и осторожными.

Это был Эдуард Михайлович.

Он разглядел моё, наверное, раскрасневшееся лицо и улыбнулся. Потом заглянул мне за плечо и заметил мать. Напрягся.

Это напряжение заметила только я – и оно тут же исчезло, сменившись ярким проявлением радости. Подозреваю, что в этом было немало актёрского мастерства.

– Дорогая матушка, значит, вы всё ещё здесь? А я спешил к брату, надеясь и вас застать!

Александра Иосифовна сразу смягчилась, но всё же упрямо поджала губы.

– Я уже собиралась уходить, ты вовремя.

– О, вижу, вы уже познакомились с невестой Романа! – Эдуард Михайлович всеми силами демонстрировал своё ко мне расположение. – Очень милая девушка, не находите? А какая она умная, я бы даже сказал – гениальная. Роман нашёл себе невесту под стать…

Княгиня помрачнела, но больше на меня категорично не смотрела.

– Проводи меня к карете, – попросила она сына.

Он с готовностью подал ей руку, которую она тут же приняла, и повёл по коридору, оставив меня с ощущением полного раздрая в душе.

Это было тяжело. Из огня да в полымя. Сразу после нападения встретить такого человека и выслушать столь болезненную критику – настоящее испытание.

Поэтому я развернулась и поспешила к Роману Михайловичу. Отчаянно хотелось его увидеть и просто отдохнуть душой, будто сбросить с себя тяжёлый груз.

Однако, когда я влетела в его палату, та оказалась пустой…

Глава 65 Нервный срыв

Первой мыслью после того, как я не нашла Романа Михайловича на месте, была: его похитили.

Но это же полная чушь! Крыло лечебницы тщательно охраняется. Здесь только что была княгиня. Заходил старший брат, наследник…

Нет. Рома просто вышел – это факт.

Ужасно взвинченная, я заставила-таки себя выдохнуть и успокоиться. Пойду и найду его. Может, вышел в процедурную. Или пошёл поговорить с доктором. Он ведь фактически здоров.

Вытерла вспотевшие ладони об платье и вышла из палаты.

Блуждала коридорами почти бесцельно, наверное, минут десять. Мысли улетали куда-то не туда, всё время возвращаясь к нападению, к неприятной встрече с княгиней. Мне приходилось сосредотачиваться на собственной цели, но я снова куда-то «проваливалась».

Со мной здоровались, но я не отвечала. Внутреннее напряжение неожиданно достигло предела.

Наконец я вышла в большой холл и замерла, заприметив любопытно переговаривающихся между собой медсестёр. Они толпились неподалёку от регистрационного стола и с удовольствием глазели на молодую пару, стоящую чуть в сторонке.

Это был Роман Михайлович – и очень красивая, шикарно разодетая барышня.

Они были примерно одного роста. Только, в отличие от княжича, девушка была натуральной блондинкой. Одетая в меховой плащ, с высокой причёской и поблёскивающими в ней драгоценными заколками – она выглядела просто сногсшибательно. Таких красавиц я вообще никогда не видела.

Девица очень мило улыбалась Роману Михайловичу, держа его под руку. Это обстоятельство меня буквально пришибло.

А ещё добавили напряжения шепотки медсестёр, которые тоже меня заприметили:

– Смотрите-ка, Кротова пришла!

– Ух, как она разглядывает эту аристократку. Наверное, ревнует…

И смешки – один за другим. Презрительные, самодовольные. Месть завистниц для слишком удачливой простушки.

На самом деле в этой ситуации не было ничего особенного. Ну, подумаешь, Роман Михайлович разговаривает с какой-то своей знакомой. Ну, подумаешь, глупые сороки трещат непонятно о чём.

Но пережитое некоторое время назад давно выбило меня из равновесия. Внутри накопилось столько негатива, боли, невыплаканных слёз, что меня начало по-настоящему потряхивать.

Роман Михайлович стоял ко мне спиной и меня не видел. Девица пару раз скользнула по мне взглядом, но не обратила никакого внимания. Они весело болтали, улыбались друг другу. Когда она смеялась, то прикрывала рот изящной ладошкой.

На меня навалился шквал безумных мыслей.

А может, княгиня права? Ну куда мне за него замуж? Я же посмешище. Даже сейчас, имея статус невесты княжича, я подвергаюсь нападкам и унижению. Дальше будет только хуже.

Я всю жизнь буду жить с клеймом выскочки, которая дорвалась до власти обманом. Мне-то это зачем? Я просто хочу заниматься медициной!!!

А эта девица… она явно подходит Роману Михайловичу куда больше. Возможно, княгиня злится именно из-за того, что он не выбрал её, а выбрал меня. Она видит во мне досадную помеху.

И что-то отчаянно требовало в это поверить.

Чувствуя, что проигрываю шквалу бурных эмоций, я пошатнулась и медленно развернулась, пытаясь как можно скорее отсюда сбежать. Ноги едва шевелились. Мне хотелось улететь прочь, но я едва-едва могла идти. Будто плыла, будто барахталась в волнах какого-то липкого отчаяния.

Боже, я что – переработала? Дожилась до нервного срыва? Кто бы мог подумать, что такое возможно!!!

Чувствовала, как подгибаются ноги, но упрямо шла вперёд, отчаянно мечтая не свалиться где-нибудь в обморок. Мне бы дойти. Дойти – только куда?

Бесцельно пытаясь убежать от самой себя и от той каши, которая образовалась в голове, я шла вперед буквально целую вечность. Всё расплывалось перед глазами, как вдруг… кто-то схватил меня за руку и заставил развернуться.

Это был Роман Михайлович. Он смотрел на меня во все глаза, что-то говорил, а я почти ничего не слышала. Вдруг он подхватил меня на руки и куда-то понёс.

Через несколько мгновений меня усадили в кресло и подали стакан холодной воды. Я сделала несколько глотков, и шум в голове начал рассеиваться. Роман Михайлович уселся рядом, схватил меня за руку, начал поглаживать её и тревожно спрашивать:

– Анечка, что случилось? Тебе плохо? Ты такая бледная! Что произошло? Я слышал, что ты заходила в холл, но мне сказали, что ты уже ушла.

Я смотрела на него и чувствовала какую-то звенящую пустоту внутри. Ещё не истерика, но и далеко не облегчение. Просто пустота, апатия. Пережитое перемешалось в голове. Я вообще не понимала, что сейчас чувствую.

Роман Михайлович, видя, что я не отвечаю и почти не реагирую, явно испугался. Он подсел ближе, начал поглаживать меня по волосам, потом наклонился, поцеловал в щёку и всё время заглядывал в глаза:

– Ну же, скажи, что с тобой происходит? Может быть, позвать доктора? Или тебе нужно поспать, отдохнуть? Скажи, пожалуйста, не молчи…

А потом он как будто догадался.

– Стоп. Ты, наверное, видела меня с Катериной? Может, из-за этого ушла? Может, что-то не то подумала?

Он встрепенулся и поспешно начал объяснять:

– Катюша – моя кузина. Дочь дяди по матери. Любимая сестра. Мы с ней с детства вместе. Она приехала проведать меня. Ты ни в коем случае ничего не думай, слышишь? Аня, посмотри на меня!!!

Его слова долетали ко мне как через вату. Я смотрела и не имела сил ответить. Даже думать не могла. Кузина, не кузина – всё равно. Мне уже вообще всё равно…

И вдруг он привлёк меня к себе и обнял. Я уткнулась лицом в горячую грудь и почувствовала укутывающее меня тепло.

– Анечка, милая, ну скажи же что-нибудь…

В голосе Романа Михайловича послышалось отчаяние.

– Ты же знаешь, я люблю только тебя. Ты для меня центр всего мира. И это никогда не изменится, слышишь? Никто не сравнится с тобой. Что бы ни было, ты можешь мне доверять. У нас всё будет хорошо!!!

Он говорил много всего – нежного, ласкового, признавался в любви и так, и этак. И с каждым его словом что-то внутри меня ломалось. Мне так отчаянно хотелось ему верить. Верить до самого конца. Я даже верила… просто почему-то силы закончились полностью.

– Никто больше не посмеет тебя обидеть. Я всё устрою, не волнуйся. Мы скоро пойдём к родителям. Я тебя с ними познакомлю. Ты им понравишься, обещаю!

Когда он произнёс эти слова, что-то во мне надломилось окончательно. Я даже не поняла, когда начала рыдать. Не просто плакать – рыдать, захлёбываться, выть, как безутешная вдова.

Я цеплялась за одежду Романа Михайловича и не могла успокоиться, а он обнимал меня и от отчаяния дрожал. Я не знаю, сколько это длилось – может, минуту, а может, час, – но в конце концов я просто устала. Не успокоилась, нет, а провалилась в какой-то странный, безумный сон, из которого вынырнула, наверное, через миллион лет.

Когда открыла глаза, поняла, что до сих пор лежу в тех же объятиях, в которых мне стало жарко. Рука по-прежнему поглаживала мои волосы, а голос шептал нежности, которые, кажется, я теперь знала наизусть.

– Обещаю, Анюта, я найду тех, кто подослал к тебе этого человека. И с матерью обязательно поговорю. Ты для меня важнее всех, слышишь? Я ни за что на свете не расстанусь с тобой!!! Лучше умру, чем буду жить без тебя…

Я выдохнула – самопроизвольно, и Роман Михайлович радостно встрепенулся…

Глава 66 Роман Михайлович разбушевался

Роман Михайлович буквально влетел в темничный двор, но был остановлен крепкими руками наследника.

– Эй, не торопись ты так! – Эдуард Михайлович жёстко развернул брата к себе.

Роман Михайлович едва не скрипнул зубами.

– Отпусти, – процедил он. – Я должен сам допросить этого подонка!

– Остановись, – ещё жёстче приказал Эдуард. – Он уже раскололся. Я всё выведал.

– Правда? – слегка успокоился Роман Михайлович. – И кто они? Кто заказчик?

– Пойдём. – Наследник обнял брата за плечи и повёл за собой. – Тебе нужно успокоиться.

– Как я могу быть спокойным? – продолжал возмущаться Роман Михайлович, но всё же пошёл следом. – Аня едва не погибла! Чудом избежала смерти!!!

Эдуард Михайлович хмыкнул.

– Твою Аннушку попробуй пришиби! Она ведь справилась с ним голыми руками – всего лишь с помощью шприца. Поразительно находчивая девушка. Тебе очень повезло…

Роман Михайлович слегка расслабился.

– Да, повезло… и мне страшно, что я могу её потерять, – прошептал он приглушённо.

Резко остановился и заставил наследника сделать то же самое.

– А что там с матерью? Она приходила? Почему я её не видел? И как так получилось, что она нагрубила Анне?

Эдуард Михайлович слегка смутился.

– Маму привёл я, извини… Она очень хотела тебя увидеть. Да и кузине Катрин… – он запнулся, – Катрин не терпелось увидеть тебя. Предупредить о приходе я не успел. Когда мы пришли, палата была пуста. Я отправился на поиски, но задержался. Мама, видимо, устала там сидеть. А потом к ней присоединился Степан Павлович…

Роман Михайлович раздражённо выдохнул.

– Всё понятно. Наверняка присел ей на уши и рассказал всякие негодные слухи.

Лицо молодого человека мрачнело всё сильнее. Пальцы сжались в кулаки, зубы заскрипели.

– Полегче, полегче, брат, – попытался успокоить его Эдуард Михайлович. – Ты же знаешь матушку. Она и из мертвеца выудит любую информацию. Скорее всего, у дядюшки Степана просто не было шансов. Вот он и выложил всё, что об Анне говорят. Неудивительно, что на матушку это так плохо повлияло…

Роман Михайлович тяжело выдохнул.

– Отчаянно не хочу ссориться с матерью, но это переходит все границы. Я не переношу, когда кто-то вмешивается в мою жизнь.

– Послушай, брат, – Эдуард Михайлович заставил его посмотреть себе в глаза. – Что сделано, то сделано. Ты знаешь маму: она просто слишком тебя любит и переживает, что её младшенький наделает глупостей.

– Да когда я делаю глупости?! – вспылил Роман Михайлович.

Но брат не позволил ему продолжить.

– Всякая мать в какой-то степени не доверяет детям. Когда станешь отцом – поймёшь. Но ты должен понять: сейчас ссориться с ней не то, что не имеет смысла – это крайне вредно. Если хочешь, чтобы твою невесту приняли родители, ты должен быть пай-мальчиком. Показать, что Анна ни в коем разе не разделит нашу семью, а наоборот – сплотит её. Будь мудрым, в конце концов!

Роман Михайлович выдохнул. Старший брат был абсолютно прав, но это было так трудно. Отчаянно хотелось выместить на ком-то накопившуюся злость.

– Ладно, – буркнул он наконец. – Но с дядей Степаном я обязательно поговорю. Ещё одна такая выходка – и я добьюсь его увольнения из нашего комплекса.

Эдуард Михайлович лишь пожал плечами. Просить за болтливого родственника он не собирался. Дяде Степану действительно не мешало бы укоротить язык…

* * *

У Степана Павловича сегодня случился выходной. Он вальяжно развалился в кресле, попивая ароматный чай из чашки и почитывая утреннюю газету.

Кто-то вошёл в кабинет без стука. Лениво подняв глаза, мужчина ухмыльнулся.

– А это ты, Андрей? Проходи.

Младший брат Степана Павловича выглядел холодным и сосредоточенным. Он был молод – лет около тридцати. Широкоплечий, статный – Андрей Павлович Жарков слыл мечтой юных аристократок, потому что был абсолютно холост и жениться категорически не желал. А как говорится, запретный плод сладок, поэтому барышни летели к нему, как пчёлы на мёд, понимая, что он к ним абсолютно равнодушен. Молодой человек был крайне категоричен, за что его прозвали едва ли не женоненавистником.

– Для чего пожаловал? – уточнил Степан, отставляя чашку в сторону и складывая газету. А вот ноги с журнального столика он убирать не стал. Ему было откровенно лень.

– Я тут слышал, что происходят волнения среди аристократии, – начал Андрей, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. – Меня интересует, слухи ли это, что назревает противостояние с премьер-министром.

– Ах, зачем тебе эта политика? – отмахнулся Степан Павлович. – Живи в своё удовольствие, прожигай деньги, выделенные тебе с особенной любовью. Найди себе наконец спутницу для утех и расслабься. Ты ещё молод. Зачем забивать голову всякой ерундой?

Андрей Павлович недовольно поджал губы.

– Меня как-то не интересует так называемое прожигание жизни. Я хочу её прожить.

– Как будто политика – это то, на что нужно тратить силы, – закатил глаза старший брат.

– Ты мне зубы не заговаривай, Стёпа, – начал злиться Андрей Павлович. – Политический расклад всегда важен, потому что нужно заранее выбрать правильную сторону.

– Правильную сторону, правильную сторону… – передразнил его Степан Павлович. – Правильная сторона у нас неизменно одна-единственная – это, конечно же, княгиня. Мы за ней как за каменной стеной. Родственные связи, знаешь ли, на дороге не валяются. Ты главное – держись её, а всё остальное не твоего ума дело.

Андрей не успел ничего ответить, потому что из коридора послышался испуганный голос служанки.

– Господин, к вам гость!

Степан Павлович нахмурился.

– Кого принесла нелёгкая в такую рань? – проворчал он.

– Он представился как Роман Михайлович Гаврилов, – добавила девушка.

– Что?! – Степан Павлович резко вскочил на ноги и едва не сбил чашку со стола. – Какого черта!?

Андрей удивлённо приподнял брови.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что же ты от племянника нашего шарахаешься? Натворил чего?

Теперь уже он посмеивался над старшим братом.

– Да ты просто Ромку нынешнего не знаешь! – проворчал Степан Павлович. – Совсем недавно под стол пешком бегал, а нынче истинный демон во плоти. На работе от него житья нет! Постоянно критикует, всё ему не так. Недавно я от него «люлей» получил за то, что грубовато повёл себя с его невестушкой. Знал бы ты эту невесту! Низкого происхождения, вообще не красавица, а строит из себя невесть что…

Андрей Павлович закатил глаза.

– А тебе только дурочек с кукольной внешностью подавай, – бросил он. – Между прочим, настоящая женщина должна быть в первую очередь по сердцу. Независимо от своего происхождения!

Степан Павлович уставился на младшего брата с недоверием.

– Что я слышу? Что за бредни? Где ты этого набрался?

Но Андрей Павлович ответить не успел, потому что дверь в кабинет открылась, и на пороге появился суровый племянник.

Дальнейший разговор проходил на весьма повышенных тонах. Степан Павлович получил выговор за длинный язык, за потворство матушкиной грубости, за распространение сплетен и за многое-многое другое. Как провинившийся школьник он стоял перед племянником-княжичем и только медленно кивал, боясь даже вдохнуть.

Наконец Роману Михайловичу надоело выпускать пар. Он развернулся и вышел, оставив двух братьев в атмосфере огромного напряжения.

И вдруг Андрей Павлович расхохотался.

– Боже, это было что-то! – воскликнул он. – Наш племянник – та ещё язва. Хорошо, что я не пошёл в медицину вместе с тобой, брат.

Он поднялся на ноги, ещё раз взглянул на пристыженного и разозлённого Степана Павловича и добавил:

– Ладно, держись, братец! Хорошего дня… – и исчез в коридоре.

Степан Павлович в сердцах выругался.

– Чёрт бы побрал этого Романа! – процедил он сквозь зубы, от злости и унижения разбив чашку, из которой недавно пил.