Текст книги "Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Эпилог

Я очнулась от нежных прикосновений и ласковых слов.

– Любимая… ты обязательно вернёшься ко мне…

Поцелуй в щёку.

– Мы сможем вместе работать в твоей лаборатории, а потом я построю для тебя новое, отдельное здание для неё…

Поцелуй в лоб.

– Ты сможешь создавать лекарства в таких количествах, что их хватит всему населению без исключения! Я тебе это обещаю! Только вернись ко мне…

А в голосе – отчаяние. Это голос Романа Михайловича. Моего Ромы…

Я невольно растянула губы в улыбке. Стало больно: пересушенная губа лопнула, и над головой раздался радостный вопль:

– Очнулась!

После этого я снова впала в забытьё…

Во второй раз пришла в себя в тот момент, когда от боли горели руки. Чужие прикосновения доставляли ужасный дискомфорт. Я застонала, и рядом сразу засуетились.

– Госпожа проснулась! Скорее, заканчивайте перевязку.

Приоткрыла веки, а перед глазами всё затянуло туманом. Суетящиеся рядом люди в белых одеждах показались надоедливыми насекомыми, которых хотелось отогнать. Но я постепенно приходила в себя. Открыла глаза шире – картинка стала более чёткой. И тогда я увидела Геннадия Ивановича Протасова, главврача нашего медицинского комплекса.

Он улыбался.

– Ну вот. Наконец-то, Аннушка! А то мы тебя заждались. Роман так вообще себе места не находит. Ни ест, ни спит. Наконец-то можно будет его успокоить!

– Что происходит? – промямлила я, потому что в памяти зияла какая-то звенящая пустота.

– Ничего не происходит. Ты у нас девушка сильная, выкарабкаешься. Если уж такое отравление тебя не взяло, то ничего не возьмёт. А теперь давай спи, набирайся сил, хорошо кушай. И чтобы через несколько дней мы уже с тобой вовсю болтали о том, о сём!

Я поморщилась, а память вдруг взорвалась яркими картинами прошлого: премьер-министр, Сергей Антонович, угроза гибели всех жителей дворца. Моя попытка спасти положение при помощи извести. Ожоги. Решительные действия Романа Михайловича. А потом – пустота.

– Где Рома? – я попыталась приподняться, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Эй, ты чего, Анюта? А ну быстро ложись на место! – Геннадий Иванович мягко, но настойчиво прижал меня к подушке. – Ты что вздумала? Скакать потом будешь.

– С Ромой всё в порядке?

– В порядке. Он совершенно не пострадал. В отличие от тебя. Так что ты лучше о себе беспокойся, а не о нём. Сейчас спит. Умаялся, горемыка. Через пару часов проснётся и примчится к тебе, будь уверена.

Вскоре я провалилась в сон. Тело было ослаблено, но этот сон был чутким, поэтому приход Романа Михайловича я почувствовала буквально нутром. Приоткрыла глаза, когда он только наклонился надо мной, и наши взгляды встретились.

Он смотрел на меня с щемящей нежностью. Глаза предательски поблёскивали.

– Аннушка, – прошептал обескровленными губами, – как ты себя чувствуешь?

Я слегка улыбнулась. На сей раз губа не болела – её заботливо смазали.

– Всё хорошо, не волнуйся.

Он наклонился и коснулся губами моего носа.

– Как же я могу не волноваться? Ты же едва не погибла. Зачем ты вмешалась? Я бы с ним справился сам…

Я недовольно поджала губы.

– Думаю, что у меня просто не было выбора, – тихо сказала я. – Если бы я не вмешалась, погибли бы все во двореце. Ты мог не успеть…

Роман Михайлович закрыл глаза и на мгновение прижался лбом к моему.

– Понимаю. И именно поэтому мне так страшно, – выдохнул он. – Я не вынесу, если однажды тебя потеряю.

– Не потеряешь, – прошептала я. – Я ещё слишком многое должна сделать. И слишком сильно хочу жить…

Он с трудом улыбнулся, осторожно поцеловал в щеку.

– Тогда пообещай мне одно, – сказал глухо. – Больше никогда не рискуй собой!

Я слабо улыбнулась.

– Постараюсь… – ответила нежно, лишь слегка покривив душой…

* * *

Я провела в больнице почти три недели. Первые дни прошли в тумане боли и слабости, но организм решил бороться изо всех сил. Ожоги на руках оказались тяжёлыми, однако, к удивлению врачей, заживление шло быстро и ровно. Уже через десять дней я могла осторожно шевелить пальцами, а ещё спустя неделю – держать лёгкие предметы.

Кожа стягивалась, ныла, зудела, но с каждым днём выглядела всё лучше. Геннадий Иванович только качал головой и говорил, что видел многое, но такого быстрого восстановления – редко. Раны светлели, корочки сходили, не оставляя грубых следов, будто само тело спешило вернуть мне прежнюю ловкость и силу.

К моменту, когда меня наконец выписали, руки ещё требовали бережного обращения, но я уже знала: самое страшное позади, и полноценное восстановление – дело ближайших недель.

За это время в княжестве произошло множество перемен.

Роман Михайлович рассказал о том, что случилось после моего выпадения из реальности. Премьер-министр был схвачен. Буквально через пару минут в помещение ворвались верные князю солдаты. Сергей Антонович слишком много мнил о своих связях и власти. На самом деле интриги премьер-министра поддержали лишь несколько офицеров. Один из них не выдержал и сознался во всём наследнику. Тот действовал стремительно и к тому моменту происходящего уже контролировал большую часть солдат.

Поэтому, когда служанка, посланная мной, рассказала о нашем местоположении, люди Эдуарда Михайловича ринулись на помощь. Правда, если бы не моё вмешательство, возможно, они не успели, остановить заражение дворца и его жителей пришлось бы срочно эвакуировать.

Премьер-министр на данный момент находился в темнице, как и его ближайшее окружение. Сергей Антонович содержался отдельно. Ему грозила смертная казнь в ближайшие недели.

Также произошла некоторая чистка в рядах храмовников. И это было чем-то невероятным, судя по тому, как категорично храм отделял себя от светского общества. Раньше князь ни в коем случае не имел возможности вмешиваться в деятельность храма. Но такая открытая поддержка некоторыми из служителей козней премьер-министра не могла быть оставлена без внимания.

Остров, на который свозились трупы и где их сжигали для создания заражённого спорами праха, был закрыт. Князь потребовал полного расследования, и Верховному священнослужителю пришлось согласиться на это. Многие служители храма Оракула были крайне возмущены всей этой ситуацией, но князь Всеволод занял жёсткую позицию.

Он пообещал обвинить храмовников в измене, если они не начнут сотрудничество. Поэтому им пришлось подчиниться.

Подобные события не могли не повлиять на княжество в целом. Власть храма резко ослабла. Премьер-министр лишился всякой поддержки. Многие аристократы, которые тайно были с ним связаны, оказались вынуждены бежать в соседние государства.

Отделение отверженных с моей подачи было полностью реформировано. Отныне его не существовало вовсе. Вместо него создали второй корпус терапии, где неимущих больных лечили за счёт княжества. Об этом особенно ходатайствовал наследник. Спасибо ему. Под его давлением многие министры подписали соответствующий указ.

Так что от больных теперь отбоя не было. И как только находилось место, к нам могли поступить люди из самых бедных кварталов, независимо от социального статуса и происхождения.

Я мечтала о том, что по всему княжеству будут созданы бесплатные клиники для тех, кто не в состоянии заплатить. Для содержания этих больниц, конечно же, нужны были фонды. Я думала сформировать их за счёт продажи лекарств и привлечения меценатов из числа аристократии.

Конечно, это была очень дерзкая мечта. Какой аристократ пожелает ежемесячно делиться своим богатством с какими-то нищими? Однако теперь, когда свержение власти княжеской семьи было предотвращено, влияние князя и его приближённых однозначно возросло.

Конкурентов больше не было. По крайней мере, никто и не пытался оспаривать это влияние. Так что передо мной и Романом Михайловичем лежали огромные перспективы.

Вот только примут ли меня как невестку влиятельный Всеволод и недружелюбная Ольга?..

* * *

Большой тронный зал был заполнен до предела. Под сводами, расписанными сценами древних побед, стоял приглушённый гул голосов. Сотни шепотков, смешков, замечаний разлетались по сторонам.

Министры в парадных мундирах выстроились полукругом. Аристократия заняла места поодаль, напоминая пёстрый живой ковёр из дорогих тканей, драгоценностей и разукрашенных лиц.

– Это она… – прошелестело где-то справа.

– Та самая? Аж не верится.

Анна Александровна Кротова, объявленная невестой младшего княжича Романа Михайловича, стояла у подножия возвышения – спокойная, собранная, в простом, но безупречно сидящем платье. Без лишней роскоши, всего лишь с тонкой полоской жемчуга на шее и небольшими поблёскивающими серёжками. Но именно эта простота удивительно подчёркивала природную красоту девушки и украшала лучше любых драгоценных побрякушек.

Свет из высоких окон ложился на её лицо, подчёркивая ясный взгляд и прямую осанку.

– Посмотрите, какая она! – выдохнула одна из дам, прикрывая губы веером. – Интересная, совсем не вычурная, но как же хороша!

– Да, – подхватила другая, – в ней есть что-то особенное. Недаром Роман Михайлович выбрал именно её.

– Особенное? – фыркнула старуха с крючковатым носом. – Она же плебейка, вчерашняя простолюдинка! Мир сошёл с ума. Да разве можно отдавать низкородную за княжеского сына?

– Между прочим, княжеская семья уцелела благодаря ей, – сухо заметил один из министров, поправляя орденскую ленту на груди. – Лично я предпочитаю видеть в княжеской семье героиню, а не очередную глупую куклу. К тому же говорят, что Анна Александровна Кротова активно и успешно изучает медицину. Роман Михайлович нашёл себе жену по сердцу, и это достойно восхищения.

Разговоры то затихали, то вспыхивали вновь, пока в зале не воцарилась тишина.

Князь Всеволод поднялся с трона. Его голос прозвучал гулко и властно, без излишнего нажима, но без необходимости повышать тон.

Он говорил о мужестве, о решимости, о человеке, который, не обладая ни титулом, ни защитой рода, встал на защиту княжеской семьи. О поступке хрупкой женщины, которая, жертвуя здоровьем, спасла сотни жизней и изменила ход истории княжества.

Когда он собственноручно прикрепил орден на груди героини, по залу прокатилась волна сдержанных вздохов. Кто-то склонил голову с искренним уважением, а кто-то – с вынужденным.

Роман Михайлович стоял чуть в стороне, и не заметить его было невозможно. Он буквально светился от счастья. Улыбка, которую он пытался скрыть за внешней сдержанностью, всё равно прорывалась на лице.

– Посмотрите на княжича! – шептали за его спиной. – Влюблён, безнадёжно.

– Как же ей повезло!

– Или ему? – возражали тихо.

Кто-то смотрел на Анну Александровну с завистью, почти с ненавистью. Особенно те, чьи дочери и племянницы годами грезили о внимании младшего княжича. А кто-то разглядывал её с восхищением и тайной надеждой на то, что она может принести достойные перемены в нынешнее общество.

Даже великая княгиня Ольга наконец-то перестала выглядеть ледяной статуей и слегка улыбалась, разглядывая будущую невестку.

Церемония была короткой, достаточно строгой и без лишнего блеска. Но именно в этой сдержанности ощущалась её подлинная значимость.

Когда князь жестом отпустил собрание, зал снова наполнился голосами. Говорили теперь уже громче, оживлённее, боле взволнованно. Имя Анны переходило из уст в уста, обрастая эмоциями, оценками, спорами.

Но ясно было одно: с этого дня она перестала быть какой-то там выскочкой. Собравшаяся замуж за младшего княжича, она стала женщиной, с которой придётся считаться всем…

* * *

Приём в мою честь наконец-то подходил к концу. Я так устала, что едва стояла на ногах. Как же это нудно – принимать почести, танцевать, держать лицо. Надеюсь, мне не придётся делать это слишком часто…

Рома всё время находился рядом, обнимая за талию, поддерживая и всячески убеждая в том, что скоро мы вернёмся домой. Да, он забрал меня жить в своё поместье. До свадьбы осталась ровно неделя.

Я настолько закрутилась во всей этой суете, что даже не имела возможности остановиться и ещё раз всё осознать. Мы женимся, я выхожу замуж за Романа Михайловича!!! События пролетали мимо меня со скоростью кометы. Я ощущала, что не успеваю чувствовать и наслаждаться жизнью.

Впрочем, какое уж тут наслаждение! Впереди большая работа. Мне отчаянно хочется вернуться в лабораторию, создавать новые лекарства, экспериментировать, спасать людей. Это моё призвание. И Рома пообещал быть со мной. Сказал, что оставит пост помощника главного врача и займётся напрямую исследованиями.

Мы договорились, что будем писать книги, создавать лекарства, фонды, лечебницы. Возможно, через несколько лет удастся открыть несколько медицинских учебных заведений, где смогут учиться не только отпрыски аристократов, но и талантливые простолюдины. Лишь бы медицинское дело в этом мире ширилось и развивалось, а люди получали необходимую поддержку.

Пока что это были только планы, проекты, мечты. Но я верила, что мечты сбываются. Я, попавшая в этот мир ничтожной, всеми презираемой санитаркой, теперь становлюсь женой целого княжича. А ещё имею возможность сделать самое главное – помочь людям в масштабе целого государства. Это ли не чудо? Это ли не исполнение самой великой мечты моей жизни?

Из размышлений меня вырвало появление Эдуарда Михайловича. Он светился, как начищенная монетка. Наконец-то выспался, отдохнул. Расследование козней премьер-министра подходило к концу. Преступника ждало пожизненное заключение. Некоторые из его подельников тянули на смертную казнь.

Конечно, ростки того, что насеял этот человек, ещё долго будут прорастать то там, то здесь, но они уже не представляли особой опасности. Я глядела на наследного княжича и радовалась. С таким характером, целеустремлённостью и обострённым чувством справедливости он станет достойной заменой отца на троне княжества.

Эдуард Михайлович лукаво улыбнулся.

– Ты так прекрасна, невестка! – произнёс он, хватая меня за руку и целуя кончики пальцев. – Не подскажешь ли: там, откуда ты взялась, нет ещё подобных? Я бы взял.

Я рассмеялась.

– Увы, я единственная и неповторимая. Вам придётся поискать кого-то другого, уважаемый деверь!

Роман Михайлович тут же собственнически притянул меня к себе.

– Ты руки на чужих невест не распускай. Ищи свою собственную судьбу. Наверняка она где-то прячется в роли какой-нибудь медсестры, санитарки или работницы кухни.

Наследник фыркнул.

– Если прячется, я её найду. Причём сделаю это гораздо быстрее тебя, братец. Это ты долго не мог рассмотреть сей великолепный бриллиант, – он кивнул в мою сторону. – А я свою рассмотрю мгновенно. Вот увидишь!

– Ну-ну, – протянул Роман Михайлович. – Я с удовольствием на это посмотрю.

Мы ещё долго подшучивали друг над другом. Я ощущала себя предельно счастливой.

Наконец была подана карета, и мы с Романом Михайловичем отправились в путь домой. За окном завывала вьюга, я куталась в тёплый плащ и прижималась к его боку.

Карету прилично потряхивало на каждой кочке, и я пообещала себе, что обязательно придумаю для этого мира новые решения. Рессоры, например.

А что, можно ведь вспоминать достижения моего мира и продвигать их здесь, улучшая не только медицину, но и быт…

И если мне скажут, что это слишком сложно, что я гонюсь за утопией, то я отвечу так: чудеса возможны, потому что только чудо могла отправить меня и в другой мир и только чудом мне удалось подняться из санитарки в уважаемого медицинского работника, новатора и исследователя, получившего в итоге, титул и неограниченные возможности для развития.

Верю, что смогу даже больше, чем желаю, потому что не остановлюсь никогда!

Конец.