Текст книги "Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Но уговорить Романа Михайловича было невозможно. Он подошёл вплотную и схватил меня за руку. Наклонился к моему уху и прошептал:

– Вы решили разрушить мою репутацию, не так ли, Анна? Это ваша месть? За то, что я отчитывал вас в прошлом?

– Какая месть, ради Бога, – шепнула в ответ раздраженно. – Я вообще занята работой, а вы отнимаете моё время!

– Ничего, в отделение отверженных Михаил как-нибудь сходит и самостоятельно!

Роман Михайлович выпрямился.

– Вы же справитесь? – голос фиктивного жениха прозвучал угрожающе. Михаил несколько растерянно кивнул.

– Да, конечно… я всё сделаю, – произнёс он напряженно. Забрал у меня корзину с лекарствами и зашагал прочь.

Я заскрежетала зубами и попыталась вырвать руку из хватки Романа Михайловича.

– Что вы вытворяете? – процедила сквозь зубы. – К чему эти сцены ревности? Я давно хотела, даже мечтала посетить несчастных больных на законном основании. А вы меня этого лишаете! Наша помолвка фиктивна, у вас нет таких прав!!!

– Ах так? – Роман Михайлович был очень зол и начал буквально наступать на меня.

Я увидела свирепое выражение на его лице и попятилась. Он что, с ума сошёл?

– Думаете, можно играть с моей репутацией, как вздумается? Думаете, можно считаться моей невестой и позволять другому мужчине трогать себя?

Я презрительно фыркнула.

– Да о чём вы вообще? Он мне просто платок поправил.

– «Просто поправил»… – передразнил меня Роман Михайлович. – Но очень нежно, с любовью, как очень-очень близкий. И вы приняли это! Приняли с удовольствием. Я всё видел!!!

Я чувствовала, что закипаю.

– Ладно, – бросила напряжённо. – Простите за то, что была неосторожна. Впредь я буду следить за тем, чтобы никто никогда не поправлял у меня платок!

Я говорила с сарказмом – не могла удержаться. А Роман Михайлович всё время двигался вперёд, заставляя меня отступать.

– Мне не нужны обещания, – бросил он наконец. – Мне нужно, чтобы в нашу помолвку верили абсолютно все. Я не собираюсь что-либо терять только потому, что вы безответственны!

Я нахмурилась, вообще не понимая, что он имеет в виду.

И тут Роман Михайлович вдруг ускорился и в два прыжка преодолел расстояние между нами. Схватил меня за талию и рывком прижал к себе – да так, что у меня едва рёбра не хрустнули.

Я ахнула, а он стал наклоняться и замер только тогда, когда оказался вплотную к моему лицу.

– Что вы делаете? – прошептала я, а сердце бешено колотилось в груди.

– Спасаю свою репутацию! – прошептал Роман Михайлович, и в тот же миг его губы жадно коснулись моих…

Глава 52 Чувства и неожиданное предложение

– Спасает он репутацию… – пробормотала я зло, но всё же коснулась пальцами своих губ и замерла, вспоминая этот невероятный момент.

Поцелуй Романа Михайловича по-прежнему горел на моих губах, хотя прошло уже больше часа с тех пор, как мы расстались. Точнее – как я сбежала, вырвавшись из его объятий. Я была смущена, раздражена, разочарована и… очарована, если все эти состояния вообще возможно смешать в одну кучу…

Он не отпустил меня по важнейшему делу. Устроил тут, видите ли, сцену ревности. Интересно, «спасал репутацию» от чего? Думал, за нами все следят из окон? И потому демонстративно полез целоваться, чтобы никто не вздумал сомневаться в истинности нашей помолвки? Что за глупости? Да кому это вообще надо???

Впрочем, я понимала: любопытных в медицинском комплексе действительно много. И за нами вполне могли подглядывать. Но ведь ничего такого не произошло. Он раздул ситуацию из ничего!

Я кипела-кипела и, наконец, сдулась.

К счастью, Василиса сейчас отсутствовала. Она была на работе, и я могла лежать в кровати, пялиться в потолок и пытаться разобраться в своих чувствах.

В конце концов, мне это надоело. Проводить вечер в мучительных раздумьях я не собиралась. И если уж так вышло, что я не попала в отделение отверженных, то нужно хотя бы сходить в библиотеку.

Кстати, да. Главврач лично разрешил мне её посещать и использовать любые учебники, какие только захочу. Это был его подарок мне. Скажу честно – подарок замечательный.

Библиотека находилась в главном административном здании медицинского комплекса. Туда-то я и направилась, набросив на голову шаль потеплее.

Помещение встретило меня тишиной и величественными стеллажами, высящимися в каждом углу. Оно было внушительного размера. Множество книг и свитков заполняли полки.

Я даже не стала подходить к библиотекарю, потому что не знала, что именно хочу найти. Начала бродить между рядами, рассматривая названия книг.

И вдруг краем глаза заметила знакомый силуэт.

Каково же было моё изумление, когда я увидела Романа Михайловича за одним из столов, тщательно листающим огромную книгу.

Я не хотела к нему подходить. Наоборот, мне хотелось спрятаться. После того поцелуя я чувствовала неожиданное смущение, приправленное злостью, конечно же.

Однако Роман Михайлович безошибочно поднял голову, будто почувствовал мой взгляд, и наши глаза встретились. Я замерла, пойманная в ловушку, и поняла, что, если прямо сейчас убегу, он догадается о моём смятении.

А это было бы унизительно.

Я повыше задрала подбородок и решительно направилась к нему. Клин клином вышибают, так сказать.

Роман Михайлович удивлённо следил за мной, и когда я остановилась рядом, вопросительно приподнял бровь.

– Не ожидала вас здесь увидеть, доктор, – произнесла я самоуверенно, хотя никакой уверенности на самом деле не чувствовала.

– Честно говоря, я вас тоже не ожидал, – ответил молодой человек и неожиданно предложил: – Присаживайтесь рядом. Поработаем вместе.

Я удивилась и только сейчас поняла, что уже успела схватить с полки какую-то книгу и даже не вернула её обратно. Села. Положила её на стол и начала листать с таким видом, словно именно за ней в библиотеку и пришла.

Потом невольно покосилась на те записи, которые читал Роман Михайлович… и пропала.

Он изучал большую медицинскую монографию о последствиях раневых инфекций после полостных операций – редкость для местной литературы. На полях было множество пометок, а рядом лежала выцветшая схема строения брюшины.

Для терапевта это было знакомо. Для хирурга – необходимо.

Я наклонилась ближе и вдруг увидела грубую, совершенно неправильную рекомендацию: о промывании раны крепким раствором спирта, который, наоборот, повреждает ткани, усиливая некроз.

И прежде, чем успела себя остановить, слова сами сорвались с губ:

– Но здесь ещё должен быть учтён нюанс… – я провела пальцем по строке. – При воспалении брюшины нельзя использовать такие агрессивные антисептики. Они разрушают эпителий. Нужно… хотя бы слабый раствор карболки или перевязки с подогретым солевым раствором. А ещё – дренирование. Обязательно.

Я проговорила это так увлечённо, что забыла, где нахожусь. Только когда подняла глаза, увидела взгляд Романа Михайловича – прямой, внимательный, даже потрясённый.

– Тоже наследие от вашего отца? – тихо спросил он.

Я вздрогнула и поспешила улыбнуться.

– Можно и так сказать.

Он медленно закрыл книгу, словно забывая о её содержимом, и посмотрел на меня уже иначе – так, как смотрят на коллегу, на равную себе.

И разговор сам собой понёсся дальше – о методах предотвращения заражения крови, о различиях между поверхностным воспалением и глубоким, о том, как правильно наблюдать пациента после операции. Я отвечала, он уточнял, спорил, соглашался – и всё это было удивительно легко, естественно, невероятно увлекательно.

Мы словно дополняли друг друга. И это было… потрясающе.

Я знала, что Роман Михайлович – отличный доктор. Я действительно уважала его как коллегу. Но с ним оказалось настолько интересно болтать о медицине, что я пришла в неописуемый восторг. Даже злость моя исчезла, а сердце так быстро забилось в груди, что я поняла: неизбежно влюбляюсь.

Да, хватит уже бежать от этой правды. Роман Михайлович, несмотря на свой отвратительный характер и не самое приятное начало нашего знакомства, был удивительным человеком.

И вдруг мне стало печально. Печально от того, что на самом деле у всего этого не может быть истинного продолжения. Роман Михайлович вел себя со мной странно – то ревновал, то целовал. Но если бы он действительно имел ко мне настоящий интерес, думаю, ему бы ничего не стоило в этом признаться. А так всё это – лишь глупая игра, конец которой неизбежно настанет.

И я запретила себе думать о таком развитии событий. Тотчас же посуровела, решив уйти. Поднялась на ноги, попрощалась, поблагодарила за разговор, хотя получилось это несколько суховато и вызвало у Романа Михайловича удивление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вернув книгу на место, я поспешила прочь из библиотеки, а сама думала о том, что мне стоит побольше думать о лекарствах, а не о чём-либо другом.

* * *

– Как вы с Романом Михайловичем познакомились?

Такой вопрос от Миши оказался неожиданным. Мы работали в лаборатории вечером следующего дня. Я посмотрела на него с лёгким удивлением, а потом пожала плечами.

– Я пришла работать в отделение хирургии санитаркой. Вот и всё знакомство.

Он удивился.

– Но ведь взаимный интерес не мог появиться на пустом месте. У вас слишком разные статусы. Насколько я слышал, Роман Михайлович – настоящий княжич.

Мне не хотелось рассказывать какие-то байки, но обижать Михаила молчанием было бы нехорошо.

– Всё это крайне сложно, – ответила уклончиво. – Иногда так бывает, что даже совершенно неподходящие друг другу люди притягиваются.

– Ты любишь его? – вопрос не в бровь, а в глаз.

Я вздрогнула и посмотрела на товарища несколько настороженно. Что мне сказать? Люблю ли? Любовью мои чувства назвать сложно. Симпатией – да. Увлечением – возможно. Но признаваться в этом не хотелось. Однако отвечать что-то нужно.

– Как и у любой пары… между нами есть чувства, – ответила сухим тоном, давая понять, что эти расспросы мне неприятны.

Но Михаил, как будто проигнорировал этот знак.

– Но если вы влюблены друг в друга, почему так редко видитесь? Почему ты так часто печальна? Мне кажется, что тебя принудили к этой помолвке. По крайней мере, создаётся такое впечатление.

Вот теперь Михаил меня удивил. Он смотрел на меня уже не весело, не пытливо, как обычно, а серьёзно и напряжённо.

И под взглядом этих внимательных глаз я неожиданно почувствовала усталость. Усталость от необходимости притворяться, играть роль в этой фиктивной помолвке. Захотелось сбросить с себя это ярмо, которое с каждым днём доставляло всё больше печали.

И я вдруг произнесла:

– На самом деле, я не уверена, что эта помолвка продержится достаточно долго, – сказала на выдохе. – Скорее всего, она закончится в ближайшем будущем, потому что наши пути разойдутся, и всё станет на свои места.

Лицо Михаила ожило, глаза блеснули.

– Я так и знал, – торжествующе произнёс он. – Я так и думал, помолвка фиктивная!

У меня вытянулось лицо. Как он догадался? Я же не говорила об этом прямо. Неужели намёков было настолько много?

Увидев моё смущение, товарищ слегка улыбнулся.

– Да не волнуйся, я никому не скажу. Просто теперь мне всё понятно. Вы не настоящая пара. Вы не ведёте себя как настоящая пара…

Я удивилась. Неужели это настолько заметно?

– Я не знаю, зачем Роман Михайлович это делает, – продолжил Михаил, – и для чего он тебя использует, но, честно говоря, это очень некрасиво с его стороны.

– На самом деле, таким образом он меня защищает, – уточнила я. – Всё это делается ради моей безопасности.

И я рассказала Михаилу о том, с какой опасностью была сопряжена моя работа в отделении отверженных. Мише пришлось признать, что Роман Михайлович в итоге поступил очень благородно, спрятав меня под своё крыло.

Однако теперь молодой человек ярко улыбался и смотрел на меня с совсем другим выражением.

– Что такое? – не выдержала я, глядя ему прямо в глаза. – Ты хочешь мне что-то сказать?

Улыбка молодого человека стала шире.

– Да. Скажу, – решительно произнёс он. – Если твоя помолвка фиктивна, тогда позволь мне ухаживать за тобой!

У меня отпала челюсть.

Что? Я не ослышалась? Он… набивается в кавалеры?

– И на сей раз – по-настоящему, – поспешил добавить Михаил. – Пока ты не разорвёшь помолвку с Романом Михайловичем, я не буду делать это прилюдно. Но знай: ты мне нравишься. И я готов… я жажду, чтобы ты стала моей возлюбленной в самом реальном смысле этого слова. Никакой фиктивности, никакого обмана! Прошу тебя, Аня, скажи мне «да»…

Глава 53 Совет наследника

В княжеском дворце даже пахло иначе. Роман Михайлович выдохнул, испытывая острое ностальгическое чувство. Да, он давно здесь не был и вообще бывал крайне редко. А ведь здесь прошло его детство.

Он сидел на террасе, откуда просматривался княжеский двор, часть величественного сада с замершими фонтанами, стена, опоясывающая дворец, и расположившийся на холме город.

Роман Михайлович пришёл сюда из-за острой необходимости, хотя в последнее время встречаться с отцом-князем было тяжело. Княжичу просто было стыдно за то, что дело об убийствах в его медицинском комплексе до сих пор не было раскрыто. Те преступники, которые перетаскивали тела и были схвачены дознавателями, ничего не сказали, предпочли умереть молча.

Вообще, до князя, наверное, дошли слухи о том, что Роман Михайлович помолвлен. Так просто отец этого не оставит. Начнёт выпытывать, узнавать, а это неизбежно выльется в серьёзную головную боль.

А Роману Михайловичу и другой бури предостаточно – взять ту же самую Анну. Вот уж от неё и кипит кровь, и плавятся мозги. Он вспомнил, какой волной горячего, ослепляющего жара накрыло его несколько дней назад, когда он увидел Анну вместе с этим Михаилом, чёрт бы его побрал!

Они так мило беседовали прямо во дворе. Тьфу! А потом этот наглец протянул руку и прикоснулся к её щеке!

Роман Михайлович думал, что порвёт его за это на части, но пока добежал – немного остыл. Сперва испугался собственной реакции; она уж слишком напоминала ревность. Но потом решил, что просто беспокоится о собственной репутации, ведь Анна считалась его невестой.

На этом он и стал настаивать, когда отправил Михаила прочь и начал доказывать Анне всю испорченность её поведения.

Она гневалась, смотрела на него своими синими глазами и крепко, до хруста сжимала зубы, а он глядел – и любовался. Ей идёт быть валькирией, ей красиво быть в гневе… хотя он что, идиот, думать о таком?

Роман Михайлович злился на себя, на собственные чувства, на неё, на этого Михаила, чёрт бы его побрал. И в этой злости совершил то самое импульсивное действие, которое до сих пор приводило его в шок.

Он взял и… поцеловал её, хотя знал, что на них смотрят из окон, прекрасно видел чужое любопытство. Но в тот момент, когда его губы коснулись её губ, забыл обо всём на свете.

Они оказались такими мягкими, эти губы, такими нежными, сладкими, невероятно головокружительными. Он бы не оторвался от неё ни на миг, но запоздалое благоразумие постучало в черепную коробку и сообщило, что пора прекращать.

А когда прекратил, то настолько смутился, что начал выкручиваться. Мол, это для сохранения репутации и всё такое. Да какой ещё репутации? И в мыслях не было! Просто поддался чувствам. Просто стал слабым. Просто она уже измучила его до крайности своим существованием!!!

А может, плюнуть на всё и сделать их помолвку настоящей? В который раз закрадывалась эта неожиданная мысль. А может, перестать противиться всему этому? Да, отец будет крайне не рад подобному выбору. Но что ему отец? Он, если нужно, и в позу встанет. Давно уже не маленький.

Однако… однако что-то мешало. Княжеская гордость, что ли?

Из размышлений Романа Михайловича вывел скрип открываемой двери. Он весь подобрался, надеясь увидеть слугу, который проведёт его наконец к отцу. Но в комнату вошёл… Эдуард – старший брат и наследный княжич государства. Увидев Романа Михайловича, молодой человек, высокий, чернявый, длинноволосый, расплылся в улыбке.

– Братец! Давно не виделись.

Он шагнул вперёд, широко расставил руки и крепко обнял Романа Михайловича. Тот ответил сдержанным похлопыванием по плечу. Скупо улыбнулся – но не потому, что у него со старшим братом были плохие отношения. Вовсе нет. Просто притворяться перед ним не тем, кто он есть, Роман Михайлович не умел. Да и Эдуард был крайне внимательным человеком, и сразу же разобрал, что Роман Михайлович не в духе.

– Ну, рассказывай.

Наследник вальяжно уселся в кресло и сцепил пальцы в замок. На губах блуждала едва заметная насмешливая полуулыбка.

Роман Михайлович не горел желанием распространяться о чём-либо и решил сразу перейти к делу, не выставляя напоказ свои глупые любовные переживания.

– Есть одна проблема. И с этой проблемой мне придётся обращаться к отцу.

– Так обратись, – Эдуард пожал плечами. – У отца достаточно власти, чтобы вмешаться в какой угодно процесс.

– Да, если только вопрос не касается премьер-министра… – Роман Михайлович многозначительно поиграл бровями.

– Правда? – удивился Эдуард и посерьёзнел. – А что с ним?

Роман Михайлович коротко изложил ситуацию, возникшую в медицинском комплексе. Выслушав всё это, Эдуард задумался.

– Значит, ты уверен, что этого так называемого главврача отделения отверженных курирует сам премьер-министр?

– Фактически уверен. И они намеренно доводят больных до смерти, а потом вывозят трупы.

– Но зачем им это нужно?

Роман Михайлович пожал плечами.

– В том-то и дело. Ни одной мысли. И пробиться сквозь эту стену обычным способом у меня не получается. Как я предполагаю, даже в министерстве дознавателей у премьер-министра множество своих людей. Они блокируют все мои попытки копнуть глубже.

Глаза Эдуарда Михайловича блеснули.

– Понятно. Дело действительно принимает серьёзный оборот. Отцу обязательно нужно доложить. Но, боюсь, здесь должна применяться только специальная стратегия. Премьер-министр давно вызывает опасения, обрастая многочисленными связями. Думаю, мы со своей стороны возьмёмся за это дело.

– Мы? – удивился Роман Михайлович.

– Конечно, мы. – Наследник усмехнулся. – Думаешь, теперь я оставлю этот вопрос в покое? Нет. Я буду заниматься им лично. Ну и ты можешь кое-что сделать.

– Что именно?

– Ты расшатаешь эту вражескую конструкцию изнутри. У этого Сергея Антоновича много власти в медицинском комплексе. Обрети и ты эту власть.

– Стать главврачом всего комплекса? – невесело хмыкнул Роман Михайлович. – Нет, спасибо, я постою. От этого нет никакого толку!

– А я не об этом, – хитро прищурился Эдуард. – Достаточно приобрести большее влияние среди лекарей нашего княжества. Скоро, как ты знаешь, будет всеобщий съезд. Я слышал краем уха, у вас там какой-то гений нашёлся. Новое лекарство создаёт. Предоставьте этот проект на рассмотрение обществом лекарей. Заручитесь их поддержкой – твоё влияние и власть в медицинском комплексе значительно вырастут. Таким образом ты приобретёшь союзников среди своих и сможешь противостоять Сергею Антоновичу.

Роман Михайлович задумался. Особенный гений? Да уж. Знал бы братец, о ком речь. Об ушлой девчонке, ещё недавно бывшей простой санитаркой, а теперь упорно работающей над созданием невероятных лекарств. Да, она – гений. Но продвинуть её в качестве создателя новых препаратов будет сложно. Правда, её нынешний статус всё-таки имеет значение. Как его невеста, она может быть принята обществом, несмотря на свой пол.

– И ещё… – прервал его размышления неугомонный Эдуард Михайлович. Когда их глаза встретились, Роман увидел во взгляде брата озорство. – Ко мне дошли слухи, что ты обручился. – Он насмешливо заломил бровь. – Зная тебя, предпочту думать, что это просто глупая шутка. Ты и женщины – понятия несовместимые. И всё же позволь узнать, сколько правды в этой чуши.

Роман Михайлович невольно напрягся. Потом выдохнул и серьёзно произнёс:

– Нет, это не чушь. Я действительно обручен.

Брови наследника поползли вверх.

– Кто же эта счастливица? И почему ты до сих пор не привёл её для знакомства с родителями? Им не понравится, что ты решил этот вопрос без их участия.

Роман Михайлович сделал лицо кирпичом.

– Моя избранница и есть тот самый гений, на разработки которого ты предлагаешь положиться.

Старший брат был настолько изумлён, что Роман Михайлович не удержался от тихого смешка.

– Неужели женщины способны на нечто подобное?.. – пробормотал наследник и задумчиво почесал макушку…

Глава 54 В одной кровати

Я целый день ходила под впечатлением от предложения Михаила. Нет, вовсе не потому, что собиралась на него соглашаться. На самом деле я воспринимала парня как хорошего товарища. Он реально мне не раз помогал. Скорее меня занимала мысль: а что бы на это сказал Роман Михайлович?

Ну вот зачем думать о таком? Разве мне интересно то, что подумает этот высокомерный индюк?

Но не думать не могла. А что, если он каким-то образом узнает о предложении Михаила? Будет ли ревновать и дальше? Хотя нет… это же была не ревность. Я всё время об этом забываю. Или всё-таки ревность? Но не может человек целовать ТАК, как он поцеловал меня, без чувств. Совсем запутавшись, я махнула на всё рукой и попыталась сосредоточиться на своей работе.

Правильно, нет ничего лучше, чем заниматься любимым делом…

Для начала достала сушёные листья ромашки и корень солодки – отличные противовоспалительные компоненты. Добавила немного зверобоя, чтобы усилить антисептическое действие, и чуток малины – для смягчения вкуса и легкого жаропонижающего эффекта. Всё это я тщательно истолкла в ступке, наслаждаясь пряным ароматом, который постепенно наполнял лабораторию. Уже на этом этапе смесь выглядела многообещающей.

После я выварила её в небольшом количестве воды на медленном огне, дождалась, когда настой загустеет, и добавила мёд, превращая его в сироп. Получилось густое, тягучее лекарство янтарного цвета. Я осторожно попробовала каплю – вкус оказался терпким, но приятным, а запах… обнадёживающим. На сердце стало тепло. Да, это действительно могло помочь людям. И у меня это получилось.

Я обрадовалась, почувствовала воодушевление и почти детский азарт. Эх, надо было в прошлой жизни становиться фармацевтом!

Совместив это лекарство с антибиотиком, можно получить невероятный эффект. Я постаралась сосредоточиться на том, чтобы создать как можно больше подобных смесей. Михаил уже был в курсе этого рецепта и умело помогал мне почти каждый вечер.

С ответом на своё предложение он меня не торопил. Я даже не обещала ему подумать – просто ушла от прямого ответа, а он сам произнёс, что будет ждать, наберётся побольше терпения, не будет ни в коем случае давить и всё такое.

Это нервировало. Хотя… когда я начинала заниматься своими исследованиями, всё остальное уходило на второй план.

Но вот снова полночь, мы с Михаилом закончили и должны разбредаться по своим комнатам. Я замкнула лабораторию, развернулась – и едва не уткнулась носом ему в грудь. Он стоял слишком близко и слишком часто дышал. Взгляд молодого человека показался мне чрезмерно горящим. Как бы не пришлось приводить его в чувства.

– Аннушка! – произнёс он, шагнув ближе и хватая меня за плечи, но я умело вывернулась из его рук и отступила.

– Миша, не надо, – сказала твёрдо.

– Но почему? – его голос звучал обиженно. – С каждым днём моя любовь к тебе становится всё сильнее, и я думаю о тебе день и ночь. Зачем тебе оставаться под гнётом этого человека, Романа Михайловича? Я тоже могу тебя защитить! У меня есть власть, положение. Более того, если мы поженимся по-настоящему, тебя никто и пальцем не тронет, обещаю. Мой отец очень важный человек в княжестве.

Я остановила Михаила жестом, невольно коснувшись его груди.

– Послушай, у меня вообще-то свои планы. Я замуж не хочу. А хочу трудиться и заниматься медициной. Неужели ты не видишь, чему посвящена моя жизнь?

– Так это же прекрасно! – воскликнул Михаил. – Я буду тебе помогать. Мы будем строить всё это вместе. Разве не замечательно? Сможем открыть частную клинику и принимать больных. Я отучусь, получу ещё больший статус и тебе помогу. Мы обязательно преодолеем все препятствия вместе. Обещаю!

Он говорил с жаром и так искренне, что мне стало… парня жаль. И в этот момент поняла, что никогда и ни при каких обстоятельствах не буду воспринимать его предложение всерьёз. Потому что действительно не хочу оказываться под чьим-либо гнётом. Я слишком свободолюбива.

Михаил сделал ещё один шаг ко мне, останавливаясь вплотную.

– Аннушка… – прошептал почти тоскливо. – Неужели ты его любишь? Почему ты не решаешься? Скажи!

Я уже открыла рот, чтобы повторить свой предыдущий ответ – он, похоже, его так и не услышал. Однако в этот момент рядом послышался шум, и мы синхронно повернули головы.

В полумраке коридора стоял Роман Михайлович. И выглядел он страшно. Честно говоря, я впервые его испугалась – настолько жёстким и даже агрессивным было выражение на его лице. Может быть, это тени делали его облик ещё более суровым или же я себя просто накрутила, но я задрожала, как осиновый лист, сама себе удивляясь.

– Аня, что здесь происходит? – процедил фиктивный жених сквозь зубы.

И так непривычно было слышать от него такое обращение. Всегда – только Анна. Только на «вы». Официально и отстранённо. А сейчас вдруг «Аня»…

– Ничего не происходит, – ответила я как можно спокойнее. – Мы с Михаилом как раз закончили работу в лаборатории. Собираемся возвращаться к себе.

– Я о другом, – мрачно продолжил Роман Михайлович. – Почему вы так близко? Что за интимный шёпот?

Я закатила глаза к потолку. Сейчас начнётся…

Роман Михайлович слишком натурально изображает ревность. Надо будет сказать ему, чтобы не переигрывал, а то я могу поверить…

* * *

Роман Михайлович был зол. Очень зол. Но когда мы вдвоём пришли в его кабинет – да, посреди ночи – на удивление он не стал меня отчитывать. Только зыркал своими глазищами так, будто я его реально предала. Но заговорил о другом. Сказал о том, что мне и ему нужно срочно создать проект и предоставить его на суд ведущим лекарям нашего княжества.

Я заинтересовалась, что за проект. Он рассказал о съезде лекарей, который должен случиться буквально через неделю, и о том, что мы можем предоставить на рассмотрение мои уникальные лекарства. В частности – то, которое я называю антибиотиком. Если это средство будет одобрено, его начнут использовать повсеместно. Новость, которую он принёс, привела меня в восторг. Так это же то, о чём я мечтала!

Наверное, лицо моё так просияло, что это произвело на Романа Михайловича впечатление, потому что взгляд его смягчился, а на губах появилась тень улыбки.

– Как это всё будет происходить? Мы должны оформить патент? – уточнила я взволнованно.

Роман Михайлович не совсем понял термин, но показал документы, которые, как оказалось, он уже подготовил.

– Как здорово! – обрадовалась я. – Люди получат это лекарство, и многие смогут выжить!

Но Роман Михайлович объяснил, что к простому люду подобные средства доберутся нескоро. В основном ими сейчас будет пользоваться знать.

Но я не унывала. Однажды мои разработки будут доступны всем. И я сделаю для этого всё необходимое.

В последующие дни мы вплотную занялись проектом. Теперь после работы я спешила не в лабораторию, а в кабинет к Роману Михайловичу, чтобы сделать подробное описание своих разработок, приложить отчёты об исследованиях, проведённых на сегодняшний момент, и так далее. Заканчивала я поздно ночью. Роман Михайлович всё время был рядом.

Где-то на пятую ночь я так устала, что уснула прямо за столом. Очнулась от тряски, приоткрыла глаза – и вдруг поняла, что Роман Михайлович несёт меня на руках. Судорожно вдохнув, захлебнулась ароматом, исходящим от него. Боже, я что, уснула, а он теперь несёт меня в мою комнату?

Но он принёс в свою. И уложил в свою кровать, заботливо укрыв одеялом. Я всеми силами делала вид, что сплю, а сама подрагивала от волнения. С чего бы?

Сон как рукой сняло. Почему он принёс меня сюда? Ну да, его комната ближе нашей с Василисой, но мог ведь положить меня в коморке, в которой я раньше спала!

Сердце бешено колотилось, как будто это было чем-то важным.

Я не могла себе больше лгать. Меня волнует Роман Михайлович и то, как он ко мне относится. Мне не всё равно, что он обо мне думает.

Кажется, я влюблена. Пора уже окончательно признать. И мне ужасно, ужасно хочется, чтобы наша помолвка перестала быть фиктивной. Боже… я что, даже замуж за него хочу? Эта мысль убила на повал. Что со мной творится?

Михаилу я отказала категорически, заявив, что замужество мне поперёк горла. А за этого человека я готова хоть в кандалы. Ужасно не понравился такой настрой. Попыталась отругать себя – совершенно без толку.

Услышала скрип кресла и поняла, что Роман Михайлович собирается спать рядом – сидя.

Что? Это же так вредно для позвоночника и кровообращения! Резко присела и возмущённо произнесла:

– Эй, вы чего удумали? Ложитесь немедленно рядом! Спать нужно в кровати. Вы же доктор, должны прекрасно это понимать…

Роман Михайлович вздрогнул и уставился на меня ошеломлённым взглядом.

– Вы предлагаете мне спать рядом с вами? – пролепетал он, напомнив вдруг испуганного ребёнка.

Я задумалась о том, что предложение выглядит несколько двусмысленным, но я ведь ничего такого не имела в виду. И тут в душе вспыхнуло упрямство, не желающее показывать собственные слабости.

– А почему нет? – вышло с вызовом. – Мы же типа помолвлены, или как? Да не трону я вас, не бойтесь! Давайте спать. Утро вечера мудренее…

Я укрылась и отвернулась к стене, уверенная, что Роман Михайлович ни за что не ляжет рядом. Скорее пойдёт в коморку спать или пинками выгонит туда меня.

Но, к моему изумлению, кровать вскоре прогнулась – и он лёг.

Сердце в груди заколотилось.

Мы спим в одной кровати!

Интересно, чем это закончится?