Текст книги "Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Глава 67 Шпион

Прекрасная Екатерина приезжала в лекарский комплекс уже трижды. И всякий раз Роман Михайлович всеми силами избегал встреч с ней. Он делал это ради меня, я знаю. И всякий раз я чувствовала себя и признательной, и смущённой одновременно.

Он хотел, чтобы я была спокойна, хотя уверял, что между ними не может быть ничего: в его глазах она лишь дорогая сестра. Однако Роман был готов не уважить даже родню ради того, чтобы я ни о чём не переживала.

В конце концов я пришла к нему и сказала, что не нужно больше заботиться обо мне таким образом, что я ему верю и что тот случай был глупой ошибкой. Роман обнял меня и прижал к себе.

– Знаешь, мне всё это не важно. Я просто буду делать то, от чего тебе будет спокойнее. Ты же самый драгоценный человек в моей жизни, Аннушка. Помни об этом. Всегда…

Я изумлялась тому, что наши отношения так быстро стали невероятно трепетными. Больше не было никаких препятствий. Роман Михайлович был нежным и преданным, как будто любил меня всю свою жизнь.

А я… я понимала, что больше никогда не смогу без него. Счастье, которое жило в сердце, невозможно было измерить. От него было даже больно, словно я боялась, что оно вот-вот оставит меня. Но и эта боль была прекрасна.

Любить и быть любимой – это то, о чем я не могла даже мечтать.

Наконец Роман Михайлович взглянул мне в глаза и произнёс:

– Думаю, что завтра мы поедем во дворец – официально знакомиться с родителями.

Я немного испугалась, но постаралась не подать виду. Встреча с княгиней вызывала ужасные ассоциации. Но я понимала, что проявлять трусость будет крайне глупо. Я же не подросток, чтобы бояться людей, которым не нравлюсь. Надо это просто пережить…

Коротко кивнула, всеми силами выражая своё принятие и согласие.

– Да, конечно, я готова.

Роман Михайлович облегчённо выдохнул. Похоже, он боялся, что я откажусь. А я хмыкнула, понимая, что он меня ещё не очень хорошо знает и судит по тому нервному срыву, который ему удалось наблюдать.

Нет, подобного больше не повторится. Я не собираюсь быть слабой. Вообще никогда. А об этом всём он забудет.

– Да, Рома, мы встретимся с твоими родителями, и я сделаю всё, чтобы им понравиться, – произнесла я с улыбкой, хотя особенной уверенности в себе на самом деле не чувствовала.

* * *

Княжеский дворец встретил нас почтительными поклонами слуг. Было холодно. Площадь перед дворцом вся покрылась инеем. Стражники, стоявшие по периметру, отчаянно мёрзли – по крайней мере, мне так показалось. Уж слишком тонкими были на них чёрные плащи. Я им искренне посочувствовала.

Мы с Романом Михайловичем вошли в огромное, величественное здание.

В холле тоже было прохладно. Высокие своды терялись где-то в полумраке, каменные стены были украшены гербами и гобеленами с батальными сценами, а под ногами холодно поблёскивал отполированный каменный пол. Тяжёлые люстры под потолком горели мягким светом, отражаясь в бронзовых элементах декора и создавая ощущение сдержанной, но давящей роскоши.

Дворец выглядел именно так, как я и ожидала: строгий, холодный, величественный – и совершенно равнодушный к человеческим чувствам.

Мы с Романом Михайловичем прошли несколько огромных залов, предназначения которых я так и не поняла, пока не остановились в широком коридоре. Навстречу нам поспешно выбежал высокий седой мужчина и начал отчаянно кланяться княжичу. Роман Михайлович начал вести с ним приглушенную беседу, а я тем временем рассматривала стены, расписанные удивительными картинами, и ощущала себя какой-то маленькой и незначительной.

Вдруг за одной из колонн мелькнула тень.

Может, мне показалось… но сердце тревожно ёкнуло. Я продолжала смотреть вперёд, делая вид, что ничего не заметила, однако краем глаза наблюдала за этим местом. Однако воображение меня не обмануло. Там кто-то был. Кто-то затаился и ждал.

Всеми силами постаралась сохранить спокойствие, хотя внутри всё напряглось. Наконец, решив привлечь внимание Романа Михайловича, я уже потянулась к его руке, но в этот самый момент тень вышла на свет.

Это оказался мужчина в одежде обычного слуги. Он поспешно пересёк коридор и скрылся за поворотом, даже не оглянувшись.

Однако я узнала его.

Это был один из прихвостней Сергея Антоновича, которого я пару раз видела в отделении отверженных.

От этого открытия по спине у меня пробежал холодок.

Я поспешила сообщить Роману Михайловичу о этом открытии, и тот нахмурился. После этого он повернулся к слуге и потребовал:

– Немедленно позовите стражу. Найдите наследника и скажите ему, что во дворце шпион, которого необходимо немедленно поймать.

Когда слуга убежал, жених повернулся ко мне и сказал:

– Аннушка, тебе придётся подождать меня здесь, пока я не вернусь. Никуда не уходи!

– Я пойду с тобой, – отозвалась я.

– Нет, ты будешь в безопасности, – жёстко произнёс он.

– Но ведь ты не знаешь того человека в лицо, – возразила я. – А я знаю. Я буду держаться в тени и просто покажу тебе, когда увижу его.

Роман Михайлович колебался. Было очевидно, что он ужасно не хотел подвергать меня даже малейшей опасности, но я настаивала.

– Послушай, я думаю, что тот, кто послал его, приготовил какую-то отчаянную ловушку – либо для нас, либо для твоих родных. Нам нужно найти его как можно скорее. Воспользуйся моей помощью, это важно!

Наконец Роман Михайлович нехотя кивнул, взяв с меня обещание, что я буду вести себя максимально осторожно. Я пообещала, и мы двинулись вперёд, ожидая, что стража присоединится к нам в ближайшее время…

Глава 68 Чудовищный заговор

Мы несколько минут бесцельно бродили по коридорам, хотя я чётко указала направление, куда скрылся подозрительный незнакомец. Однако вскоре нам повезло: он снова появился, пытаясь затеряться среди пробегавших мимо слуг.

Я дёрнула Романа Михайловича за рукав, указывая на мужчину. К счастью, человек не оглядывался. Похоже, он очень торопился. Мы спокойно следовали за ним, стараясь держаться в тени периодически возникающих на нашем пути колонн.

Наконец он свернул в очень узкий коридор, ведущий в нижние ярусы дворца.

– Мне это не нравится, – прошептал Роман Михайлович. – Туда ты точно не пойдёшь.

Я была вынуждена согласиться, но когда жених попытался проскользнуть внутрь в одиночестве, я схватила его за руку.

– Дождись стражу, пожалуйста!

– Не волнуйся… – он поцеловал меня в щеку. – Спрячься в одной из боковых комнат. Я найду тебя. Доверься мне, я буду крайне осторожен. Нам нельзя упускать его из виду.

Я подчинилась и отпустила его, однако в какой-то миг моё сердце ёкнуло. Я всей душой почувствовала, что случится непоправимое, и я потеряю того, кого люблю. Это было за гранью восприятия, как что-то сверхъестественное, что рождалось в сердце, потому что однажды уже соприкасалась с миром теней…

Всё сердце кричало: отпускать Романа Михайловича одного нельзя!

– Боже, где же стражи? Почему они так медлят?

Я схватила за руку пробегавшую мимо служанку. Она испуганно уставилась на меня.

– Немедленно найди кого-то из воинов, а ещё лучше – самого наследника. Сообщи, что княжич Роман Михайлович спустился на нижние ярусы. Обязательно укажи на этот вход. Поняла меня?

Девушка активно закивала и побежала прочь. А я выдохнула и шагнула в темноту…

* * *

Минут через двадцать я стояла перед рядом дверей, не зная, куда повернуть. К счастью, до сих пор никого не встретила. Но и Романа Михайловича тоже.

Может, мне не стоило бросаться сюда сломя голову? Это совершеннейшая глупость. Но разве я могу противиться внутреннему побуждению? Не могу. И не должна.

Куда мне идти?

Послышался отдаленный шум. Голоса!

Я прижалась к стене, а потом сделала несколько шагов вперёд и свернула в узкий коридор, который привёл меня к двустворчатой двери.

Заглянув внутрь, я заметила большое помещение с высокими потолками. Оно тонуло в полумраке и выглядело странно. Я бы назвала его подземным храмом. На стенах – выцветшие, но всё ещё пугающие рисунки, будто изображающие страдания и смерть. В центре возвышалось непонятное сооружение, похожее то ли на алтарь, то ли на постамент. У стен хаотично стояли столы, заваленные предметами – то ли посудой, то ли инструментами, назначение которых я не хотела даже угадывать.

Голоса послышались позади, и я юркнула внутрь, тут же спрятавшись за широкой колонной прямо у входа. Сердце бешено колотилось в груди.

Что я наделала?

Ладно. Нужно затаиться и ждать.

Вскоре в помещении появились двое, и одного я точно узнала в лицо. Это же Сергей Антонович – бывший главный врач отделения отверженных. Государственный преступник, которого разыскивают дознаватели. И он прячется во дворце!

Рядом с ним стоял незнакомец, поразивший меня богатством своей одежды. Он был уже стар, лет около семидесяти. Высокий, грузный. Аккуратно остриженная седая борода придавала ему сходство с Иваном Грозным. Пальцы были унизаны перстнями, совершенно седые волосы стянуты в хвост. Одежда поблёскивала золотыми нитями, а на шее болтались массивные медальоны.

Кто же он такой?

Сергей Антонович лебезил перед ним:

– Господин, я рад, что сегодня вы прибыли лично! Думаю, пришло время действовать. Можете быть спокойны, всё готово. Мы можем начать хоть сейчас!

Неужели это премьер-министр? – подумала я.

Сергей Антонович поспешил к одному из столов и вынул из-под него большой деревянный короб. Открыв его, он достал несколько сосудов, внутри которых находился порошок серого цвета.

Что же это такое?

Я прищурилась, пытаясь разглядеть содержимое, но так ничего толком и не поняла.

– Ты уверен, что это сработает? – надменно уточнил предполагаемый премьер-министр.

– Да, конечно. Можете мне довериться, – лицо Сергея Антоновича сияло почти восторженно. – В этом прахе содержится огромное количество спор черной язвы. Болезнь старая, проверенная временем. Смертельная!

Он говорил спокойно, почти с наслаждением, будто рассказывал о научном открытии.

– Для распространения будем использовать вентиляционные шахты дворца, – продолжил он. – Достаточно запустить порошок в поток воздуха, и он разойдётся по всем залам, покоям, галереям. Люди даже не поймут, что происходит. Они просто будут этим дышать. Идеально!

Циничный аристократ выглядел крайне довольным, а я почувствовала, как ужас сковывает грудь холодом.

– Сначала возникнет лёгкое недомогание, – продолжал пояснять он. – Потом слабость, кашель, жар. А дальше… – он пожал плечами. – Дворец вымрет быстро и почти без шума.

Я перестала дышать.

В буквальном смысле.

Это было чудовищно. Невозможно. За гранью всего человеческого!

Премьер-министр и его злобный доктор собирались уничтожить всех жителей дворца вместе с княжеской семьей. Просто так. Хладнокровно. Цинично. С удовольствием…

Я прижалась спиной к колонне, сдерживая рвущийся наружу ужас, и молилась лишь об одном – чтобы Роман Михайлович успел их остановить.

А если не успеет?

Ведь «черная язва» – это древнее название «сибирской язвы».

Не просто зараза – а чумной мор, способный выкосить не один дом и не одну улицу, а целые города. Болезнь, которую невозможно остановить жалостью или раскаянием.

Боже… Эти ничтожные вершители судеб заигрывают со смертью. Решают – кому жить, а кому задохнуться, сгореть изнутри, истлеть лихорадкой. Как же так можно?..

– А этого праха достаточно? – вдруг уточнил предполагаемый премьер-министр.

Прах?

Я замерла, боясь даже вдохнуть, и в тот же миг меня осенило.

Всё верно. Прах.

В тех сосудах – прах мертвых. Споры «сибирской язвы» способны сохраняться годами и десятилетиями даже в нем. Им не страшен ни огонь, ни время. Они переживают смерть тела – и ждут нового дыхания.

Прах… Сожжённые мертвецы.

Меня затрясло.

Неужели это они?

Те самые тела, которых вывозили из отделения отверженных. Те, что исчезали без следа. Те, чьи смерти списывали на «естественные причины», на «неизбежные осложнения», на бедность и безродность.

Их не просто убили. Их превратили в оружие.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота…

* * *

Глава 69 Помочь могу только я

Не знаю, сколько времени я провела в состоянии шока, но очнулась от того, что почувствовала головокружение.

Жестокость заговора, который я только что услышала, поражал воображение.

Однако не успела опомниться, как появилось третье действующее лицо. Это был Роман Михайлович! Он выпрыгнул из-под стола, держа на вытянутой руке тонкий меч, остриё которого тут же впилось прямо в грудь Сергея Антоновича.

– Вы оба перешли все мыслимые границы! – голос Романа Михайловича дрожал от ярости. – Предательство, убийства, заговор против дворца и всей столицы… Заговор против княжеской семьи! Это прямой путь на плаху!!! Пощады не ждите!

В ответ раздался резкий, неприятный смех.

– Ха! – Сергей Антонович скривился, словно услышал дурную шутку. Он казался слишком самоуверенным, не обращая внимания на то, что может в любой момент оказаться проткнутым насквозь. – Да что ты можешь, княжич? Что-то я не вижу здесь бравых солдат, готовых нас арестовать! Ты слишком самоуверен и глуп, избалованный княжеский сынок, возомнивший себя пупом земли! Думаешь, титул и фамилия делают тебя кем-то значимым? Тьфу! Мелкая сошка…

– Закрой рот, – холодно процедил Роман Михайлович. – Ещё слово – и тюрьма покажется тебе милостью. Я могу и не дожидаться суда…

Он посмотрел на премьер-министра.

– Всё кончено, Николай Борисович! Мы долго шли к вашему разоблачению, но этот миг настал. Вы ответите за всё, что натворили, даю слово!

И в этот самый миг я увидела подозрительное движение: тень за одной из колонн зашевелилась. Сердце ухнуло вниз. Я поняла – сейчас произойдёт непоправимое.

Мгновение, и…

Что-то вырвалось из-под колонны, мелькнуло в воздухе и с глухим звоном ударило по мечу. Клинок вылетел из руки Романа Михайловича и, вращаясь, скользнул по каменному полу.

Я вскрикнула, не в силах даже вдохнуть.

Не знаю, голос ли меня подвёл, но мой крик оказался беззвучным.

Роман Михайлович пошатнулся и тут же получил удар по ногам от Сергея Антоновича. Из-за колонны выскочил мужчина в чёрном. Он схватил Романа Михайловича и ловким движением связал ему руки за спиной.

Я зажала рот руками и смотрела на этот кошмар, не в силах пошевелиться. Благоразумие кричало, что выдавать своё присутствие нельзя ни в коем случае. Будет только хуже. Если они не знают, что я здесь, у меня есть хоть какой-то шанс что-то изменить. Наверное.

Хотя что я могу? Что???

Наконец моего возлюбленного бросили на пол у каменного возвышения.

Сергей Антонович хохотал.

– Вот и вся твоя сила, дружочек. Как и ожидалось, ты просто глупый и ничтожный слизняк и лихо переоценил сам себя. Если уж умудрился нас выследить, то стоило бы прийти с подмогой. Но подмога не придёт, могу тебя заверить. Среди начальников стражи есть множество лояльных премьер-министру воинов!

– Подонок, – процедил сквозь зубы Роман Михайлович. – Ты собрался убить сотни людей. И своих подельников, как я понимаю, тоже. Знали бы они, какая ты продажная тварь, кто был бы на твоей стороне???

Было непонятно, кому он говорил – то ли Сергею Антоновичу, то ли премьер-министру. Но улыбались оба.

Старик грузно переместился, опершись на другую ногу, и презрительно произнёс:

– Дорогой Роман. Ты, конечно, парень интересный, даже талантливый, но тебе не стоило переходить мне дорогу. Я даже подумывал оставить тебя в живых. Братца твоего придётся убрать, конечно, он слишком прилипчивый и бескомпромиссный. А вот ты… ты мог бы быть на моей стороне. Я сделал бы тебя формальным наследником. А ты бы слушался меня беспрекословно. Может, всё-таки подумаешь об этом? – добавил, насмешливо прищурившись. – Зато будешь жив, богат и невероятно почитаем!!!

Роман Михайлович плюнул ему под ноги вместо ответа.

– Ах ты ж щенок! – взревел Сергей Антонович.

Он размахнулся и ударил Романа Михайловича по лицу.

Я до крови прикусила губу, чтобы не закричать и не вмешаться. Невыносимо было на это смотреть, но благоразумие было превыше всего. У меня нет шансов что-то изменить: трое мужчин против меня одной…

Однако… однако, кое-что я всё-таки могу.

Тем временем разговор продолжался.

– А раз уж ты оказался свидетелем нашей маленькой тайны, – произнёс Сергей Антонович издевательским тоном, – то хотелось бы мне рассказать о перспективах, которые ожидают твою семейку.

Он откашлялся, прочищая горло.

– Как только смертоносные споры разлетятся по дворцу, его быстро закроют на карантин. Естественно, никто не выживет. Мы уж об этом позаботимся. Потом дворец будет некоторое время закрыт для посещения. Премьер-министр может прекрасно править и со своей резиденции. Придёт время – всё здесь будет вычищено, выбелено. И история начнётся снова, с чистого листа!

Роман Михайлович дрожал от негодования.

– Заткнись! – закричал он. – Убийца, ты не посмеешь!

– Ах, какая жалость! – рассмеялся Сергей Антонович издевательски. – Думаешь, я сумасшедший? Нет. Я просто тот, кто хорошо разбирается в людях. Вы со своим гуманизмом совершенно испортили наше славное княжество. Пришло время поставить по-настоящему сильного лидера. Премьер-министр преобразит наши земли до неузнаваемости!

Он сделал паузу и продолжил уже с холодной гордостью:

– Я много лет терпел глупые приказы главврача, будучи во главе ничтожного отделения отверженных. Целыми днями смотрел на этих убожеств, которые доживали свои последние дни, и ненавидел их всей душой. Но кое-чему полезному они всё же послужили, – он хохотнул. – Они стали вместилищем чёрной язвы, чтобы превратиться в драгоценный прах!

У меня к горлу подкатила тошнота. Это был не человек, а чудовище! Настоящий маньяк-убийца!

– А сейчас у меня для тебя сюрприз.

Улыбка Сергея Антоновича стала ещё более мерзкой.

– Прямо на твоих глазах я выброшу этот прах в вентиляционный ход и буду любоваться агонией твоего бессилия, щенок!

Роман Михайлович зарычал, как зверь, попытался подняться, но стоявший неподалёку охранник с силой ударил его ногой в бок. Княжич застонал, скрутившись на полу, а у меня всё перед глазами потемнело.

Боже, кажется, времени совсем не осталось, а стражи действительно нет. Кто-то задержал её. Никто нам не поможет!!!

Помочь могу только я…

Глава 70 Известь

Словно красуясь, Сергей Антонович взялся за первую колбу из четырёх, в которой хранился прах. Он начал медленно открывать одну пробку за другой на глазах у Романа Михайловича – играя на его чувствах, наслаждаясь происходящим, улыбаясь на все тридцать два зуба и всеми силами демонстрируя своё мнимое превосходство.

– Давай побыстрее уже! – рыкнул премьер-министр. Этот выпендрёж начал его откровенно раздражать.

– Конечно, конечно, господин, – засуетился Сергей Антонович. – Я сейчас всё подготовлю.

Он подтащил коробку с прахом ближе к вентиляционной шахте. Та представляла собой широкий каменный короб, встроенный прямо в стену примерно на уровне человеческого роста. Решётку с неё давно сняли – видимо, ради удобства. За чёрным провалом уходил вниз наклонный ход, ведущий в общую систему вентиляции дворца. Отсюда воздух разносился по коридорам, залам и жилым покоям. Доступ к шахте был поразительно лёгким – один шаг, одно движение руки, и всё содержимое колб могло оказаться внутри.

Я прикусила губу до крови, пытаясь понять, что именно должна сделать, хотя план вырисовался уже давно.

На самом деле, внимательно осматривая помещение и всё, что в нём находилось, я заметила несколько мешков, стоявших у стены как раз возле вентиляции. На каждом были корявые надписи, выведенные грубой краской. Большинство слов разобрать было трудно, но на одном чётко читалось: «вапно».

По-нашему – жжёная известь. Отличное оружие против спор сибирской язвы.

Всё оказалось весьма просто. Элементарно. Похоже, это помещение использовалось как нечто среднее между химической лабораторией и складом. Кто и зачем стянул сюда столь разные вещества, понять было трудно. Но сейчас это не имело никакого значения.

Мой план был прост и безумен. Реален и в то же время казался абсолютно тупиковым.

Однако времени на раздумья у меня не осталось. Я должна была сделать это, несмотря ни на что!

Терпение премьер-министра тем временем стремительно иссякало. Он нетерпеливо постукивал тростью по каменному полу, раздражённо наблюдая за тем, как Сергей Антонович всё ещё тянет время.

– Хватит, – сухо бросил он. – Заканчивай!

Сергей Антонович с явной неохотой прекратил свои словесные издевательства над княжичем. Роман Михайлович дёрнулся, но охранник тут же сильнее прижал его к полу, а у самой шеи княжича опасно поблёскивал обнажённый меч.

Именно в этот момент я вышла из укрытия.

– Стойте! – мой резкий голос эхом отразился от высокого потолка.

Все замерли и тут же обернулись в мою сторону. На мгновение в помещении повисла тишина.

– Вот это сюрприз, – протянул Сергей Антонович, а затем расплылся в хитрой, противной ухмылке. – Невестушка княжича пожаловала. Какая честь!

Он демонстративно поклонился.

– И ты тоже без охраны, милая?

Ко мне даже никто не дернулся. Женщина, типа, не помеха…

– Ваше предприятие обречено! – выдала я самоуверенно. – Вы даже не удосужились всё как следует продумать.

Я говорила и одновременно медленно двигалась вперёд – будто просто прогуливаясь с очень самоуверенным видом.

– О, правда? – рассмеялся Сергей Антонович. – И что же именно мы не учли? Поделитесь, дорогая? А то я еще у бывшей санитарки не учился!

– Например, аэрозольное распространение спор в замкнутых системах, – спокойно произнесла я. – Вы вообще понимаете, как поведёт себя прах в вентиляционных каналах старой постройки? Оседание, конденсация, частичное разрушение! Большая часть вашего «оружия» осядет ещё до того, как достигнет жилых помещений!

Он фыркнул.

– Какая умная. Слова-то какие знает.

– К тому же, – я продолжала медленно приближаться к вентиляции, и Сергей Антонович даже не пытался меня остановить. Похоже, он искренне забавлялся, а премьер-министр ничего не предпринимал, – в момент так сказать высыпания этого праха есть огромный риск нечаянно вдохнуть пыль со смертоносными спорами. Вы не обзавелись даже элементарными способами защиты. И называете себя при этом доктором? Стыдно, очень стыдно, Сергей Антонович!

Тот прищурился, но продолжил ухмыляться.

– Пытаешься меня напугать? Можешь не стараться. Все эти разговоры ничего не изменят. Или хочешь поразить нас своими познаниями и вступить в наш клуб? – он расхохотался. – Что, уже разлюбила замечательного княжьего сынка? Какая жалость! Вот только я санитарку даже в куртизанки не возьму!

– Нет, – я уже была совсем близко. – Я просто объясняю, что вы держите здесь склад бесполезного мусора.

– Да ты посмотри на неё, – он повернулся к премьер-министру. – Решила поиграть в учёного!

– Вы даже не понимаете, – продолжила я, делая последний шаг, – что одно неверное движение – и весь ваш план пойдёт прахом. В буквальном смысле!

Вдохнула глубже. Момент настал!

Всё это время я старалась не смотреть на Романа Михайловича, потому что, если бы увидела его боль, страдания и страх обо мне, то, наверное, не смогла бы быть такой решительной.

Но в это кульминационный момент посмотрела.

Он глядел на меня с отчаянием и болью, но в то же время – с восхищением. Как человек, который сумел оценить мой поступок: героический, смелый, безумный – и действительно признать его величие и значимость. Это удивительным образом придало мне сил.

Я резко нагнулась к мешку, нырнула руками в жжёную известь, собрала как можно больше и стремительно бросила её в беспечно открытые колбы с прахом. Известь мгновенно осыпалась внутрь, перемешиваясь с пеплом.

Я выпрямилась и посмотрела на своих противников с торжеством.

Ну вот. Всё кончено.

– Этот прах больше не представляет никакой опасности. – заявила я. – Известь – яд для любых спор. Даже если вы сейчас выбросите всё это в вентиляцию, уже ничего не поможет.

Сергей Антонович разразился дикими проклятиями – он понял, что именно я совершила.

А мои руки тем временем начали пылать огнём.

Премьер-министр помрачнел и резко потребовал у Сергея Антоновича объяснений – правда ли то, что я сказала.

Тот, побледнев, был вынужден признать:

– Эта партия праха испорчена…

Тогда старик с яростью взглянул на меня и процедил:

– Федот, убей её!

Он обращался к охраннику.

Тот дёрнулся в мою сторону, но в этот момент Роман Михайлович резко извернулся и ударил воина по голени ногой. Тот споткнулся и начал заваливаться вперёд. Роман Михайлович тут же нанёс ещё один ловкий удар – и в тот же миг произошло невероятное: охранник упал на собственный меч, застонал и затих.

В помещении воцарилась ошеломлённая тишина.

Княжич стремительно освободил руки. По состоянию верёвок я поняла, что всё это время он методично, осторожно подпиливал их каким-то острым предметом, который прятал в ладонях.

В одно мгновение Сергей Антонович оказался без сознания – с разбитым лицом.

В помещении остались только мы втроём: Роман Михайлович, я и премьер-министр.

И тут боль накрыла меня по-настоящему.

Я судорожно втянула воздух и первым порывом резко стряхнула известь, словно пепел, осевший на коже. Сухими, дёргаными движениями сбивала её с ладоней и запястий. Белая пыль сыпалась на каменный пол, расползаясь мутными разводами.

Кожа под ней уже пылала, будто её обжигали изнутри, но я упрямо продолжала – сметала, счищала, сбрасывала, понимая одно: нельзя медлить ни мгновения. Каждое движение отзывалось резкой, кусающей болью, но я терпела, стиснув зубы, пока на руках не осталось лишь жжение и налившиеся краснотой следы, а не смертельно опасный порошок.

Однако кожа стянулась, пальцы перестали слушаться. Я с ужасом смотрела на побелевшие ладони, на вздувшиеся участки кожи, и понимала – это плохо. Очень плохо.

Теперь нужна вода. Где взять воду?

Мысли путались, в голове начинало шуметь. Пространство вокруг словно подёрнулось дымкой. Звуки стали глухими, отдалёнными.

Я помню, как Роман Михайлович что-то кричал… или звал меня… А потом – ничего.

Сознание заволокло туманом, густым и тяжёлым, и я провалилась во тьму.

Последняя мысль, мелькнувшая перед тем, как всё исчезло, была удивительно спокойной: кажется… у меня болевой шок…