Текст книги "Доктор-попаданка. Подняться с низов (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Глава 4 Cумасшедшая аристократка

Я замерла, не дыша и прислушиваясь к любым шорохам, как вдруг дверь резко открылась. Похоже, девица смогла пробраться ко мне совершенно бесшумно. Я поняла, что спрятаться просто не успеваю.

Она была закутана в какую-то тряпку и разглядывала меня с таким остервенелым выражением на лице, что я почувствовала смущение – хотя должна была откровенно возмущаться.

– Ты кто такая? – прошипела она яростно.

И вдруг я узнала её голос. Не может быть! Неужели? Дело в том, что в первый же рабочий день, то есть накануне, мне повстречалась в отделении одна необычная девица – медсестра, ведущая себя как настоящая княжна. Рядом с ней постоянно вились остальные девушки, заискивающе глядя ей в лицо. С докторами она разговаривала как с равными. Она была красивой, высокой, с густыми каштановыми волосами. Манеры казались совершенными, но никак не для отделения хирургии. С таким самомнением и высокомерным поведением ей следовало находиться исключительно на приёмах в салонах, а не здесь.

Имени её я как-то не запомнила. Узнала только, что она – дочь какого-то герцога, кажется. Интересно, зачем она всеми силами старалась обратить на себя внимание именно здесь, на рабочем месте? Кто её принял в отделение медсестрой – нетрудно было догадаться – главврач, и роль в этом наверняка сыграли связи. Но она однозначно пришла сюда не для того, чтобы помогать больным.

Видела я её издалека, мельком. Но мне некогда было зацикливаться на глупых выходках очередной расфуфыренной аристократки, поэтому я тут же о ней забыла. А сейчас, кажется, вынуждена была вспомнить. Вот уж не думала, что девушка с таким самомнением опустится до откровенного и низкого соблазнения понравившегося мужчины. Стоп – а не ради ли Романа Михайловича она вообще сюда пришла?

Меня тут же посетила другая мысль: а вдруг это его официальная любовница? Но я тут же отвергла её – он бы не пригласил меня к себе жить, если бы это было так. Они бы встречались в другом месте; он бы ей, как минимум, сообщил, что здесь нельзя… Нет, не думаю. Скорее всего, это её личная инициатива.

– Ты чего молчишь? – гаркнула девушка, устав ждать моего ответа. – Кто ты такая, чёрт возьми?

О, – подумала я, – а выражается, как торговка.

– Это я должна у вас спросить, – бросила в ответ презрительно. – Что вы забыли в комнате и в… кровати Романа Михайловича?

Она выпрямилась, вздернула подбородок, пытаясь и в такой неоднозначной ситуации сохранить собственное достоинство, после чего гордо произнесла:

– Ты, наверное, служанка, а чернь не спрашивает у господ об их намерениях!

Голос был преисполнен отвращения.

Значит, она решила, что я обычная прислуга? Интересно, а её не насторожило, что прислуга живёт в смежной комнате с господином? Впрочем, нравы аристократии порой столь испорчены, что для них это может оказаться в пределах нормы.

– Думаю, вам лучше уйти отсюда как можно скорее, – произнесла я спокойно и с достоинством. – Если Роман Михайлович найдёт вас здесь, не отмоетесь.

– Ах ты ж гадина! – зашипела девица и стала наступать на меня.

Буквально через мгновение из покрывала выскочила голая рука и замахнулась, чтобы ударить меня по лицу. Я перехватила эту руку и крепко сжала пальцами чужое запястье. Девица вскрикнула от боли, попыталась вырвать у меня свою конечность, но я не отпустила. Наоборот, шагнула к ней ближе и прошипела в лицо:

– Или ты сейчас отсюда убираешься подобру-поздорову, или я силой вытолкну тебя голой в коридор. Там уж будешь объяснять остальным, что ты тут забыла и почему в таком виде…

Вряд ли она достаточно хорошо рассмотрела моё лицо в полумраке, но выражение глаз и мой тон о многом сказали. Девица вздрогнула и отступила. Потом выскользнула из моей комнаты в комнату Романа Михайловича и начала поспешно одеваться. На меня больше не смотрела.

Одевалась она, кстати, очень быстро – прямо профессионально. Как будто раздеваться и поспешно одеваться было её обычным занятием. Схватив тапки и босиком рванув к двери, она окончательно убедила меня в том, что на самом деле труслива и бесхребетна.

Однако уже на пороге резко замерла, развернулась и окинула меня яростным взглядом.

– Ты ещё пожалеешь, чернь!!! Ты за всё ответишь, так и знай!!! И быстрая смерть ещё покажется тебе великой милостью.

После этих слов она выскочила за дверь и умчалась прочь.

Я же, несколько опешив, продолжала стоять на месте. Она мне только что мучительной смертью угрожала? Да уж, замашки у неё – как у маньячки, честное слово…

Впрочем, ладно. Я тряхнула головой. Буду я ещё обращать внимание на угрозы сумасшедших девиц. У меня есть опасности и посерьёзнее. К тому же уже утром меня здесь не будет.

С этими мыслями я замкнула дверь. Кстати, а как она вообще сюда пробралась, если дверь была заперта? У неё был запасной ключ? Интересно, стоит ли мне сообщить Роману Михайловичу о такой гостье или нет? Или это вовсе не моё дело?

– Ладно, подумаю об этом завтра, – пробормотала я и вернулась к себе.

Улеглась спать, но проснулась гораздо позже пяти. Вскочила, увидела, что солнце уже высоко, и поняла – кажется, я опоздала. Начала поспешно собираться, кое-как причесала волосы, выскочила в комнату Романа Михайловича – и с удивлением обнаружила, что его не было всю ночь.

Честно говоря, я сразу почувствовала беспокойство. Что же мне делать? Дождаться его здесь? Или пойти разузнать, что произошло? А может, он вообще не планировал возвращаться, а я глупо опоздала на встречу с теми, кто должен был отвезти меня в его дом?

Терзаемая сомнениями, переоделась в рабочую форму и аккуратно вышла из комнаты…

Глава 41 Пропадаю

В хирургическом отделении царила обычная утренняя суета. Я шла по коридору, ровнёхонько к кабинету Романа Михайловича, надеясь, что он там.

Но на пути мне встала старшая медсестра – высокая, дородная женщина, смотревшая на всех, включая меня, с высоты своего могучего роста и положения.

– Ты где была всё это время? – раздражённо бросила она. – Впрочем, иди уже, займись делом, иначе я буду жаловаться руководству.

Я удивилась, чего это она с утра прицепилась. Понятно, что Роман Михайлович пока не сообщил им о моём временном отсутствии ради безопасности. Но я ведь даже не опоздала сейчас, к чему столько злости? Впрочем, пора было привыкнуть.

Однако идти и заниматься своими обязанностями в мои планы не входило. Мне нужен был Роман Михайлович.

– Вы не могли бы подсказать, где находится заместитель главврача? – уточнила я осторожно.

Женщина поджала губы и раздражённо бросила:

– Он сейчас занят. Иди, займись своими делами, ты поняла меня?

Я удивилась такой настырности, кивнула и обошла её, надеясь сбить с толку. Но та следила за мной ещё долго, провожая взглядом.

Мне пришлось зайти в парочку палат, поздороваться с пациентами и немного потерять время. Когда я наконец вышла в коридор снова, старшей медсестры, к счастью, уже не было.

Выдохнула. А теперь – к кабинету.

Когда я подошла к нужной двери и постучала, ответа не последовало. Это ужасно насторожило. Вдруг я заметила на полу возле двери маленькую каплю крови – и что-то во мне оборвалось.

Я толкнула дверь, сама удивляясь собственной наглости. Она оказалась не заперта.

Ворвалась в кабинет Романа Михайловича, жадно ища его взглядом, но того не оказалось на месте. Однако тут же послышался плеск воды. Я повернулась в ту сторону, где находилась неприметная дверь, ведущая, по-видимому, в уборную.

Неужели Роман Михайлович ранен?

Сердце заколотилось, хотя я вовсе не собиралась волноваться. Но оно – настырное – разрешения на эмоции у меня не спрашивало, а наполнялось тревогой само по себе.

Я начала осматривать пол в поисках других следов и заметила ещё несколько капель крови – они вели в сторону той самой двери.

Подошла ближе и обнаружила, что она приоткрыта. Не знаю, чем я руководствовалась, но несознательно приоткрыла её шире – и замерла.

Роман Михайлович, к счастью, был полуодет: хотя бы в штанах, но рубашка отсутствовала. Он стоял перед зеркалом и пытался неуклюже перевязать себе рану на плече.

Молодой человек был идеально сложен, просто как с картинки. Несколько мгновений я бесстыдно его разглядывала, отмечая разворот плеч, сильную мускулатуру, тонкую талию – всё то, что могло бы считаться у мужчины совершенством.

Наконец очнулась: он ведь действительно ранен, а я залипаю, как озабоченная!

Раскрыв дверь шире, перешагнула через порог.

Роман Михайлович обернулся и уставился на меня в немом изумлении.

– Двери за собой нужно закрывать, – проворчала я, подходя ближе.

Выхватила у него из здоровой руки кусок льняной ткани и начала аккуратно перематывать глубокую, всё ещё сочащуюся рану.

– Предполагаю покушение, – произнесла я бесстрастным тоном, хотя внутри всё подрагивало. – Вряд ли вы получили эту рану, размахивая скальпелем на операции…

Да, меня видимо трясло от одной мысли, что Роман Михайлович мог умереть.

Молодой человек выглядел таким ошеломлённым моим появлением, что несколько мгновений просто наблюдал за тем, как я перевязываю его рану, и ничего не говорил. Однако, наконец, очнулся, нахмурился и произнёс:

– А что вы здесь делаете? Почему не уехали?

– Проспала, – проговорила я с напускной беспечностью, а сама внезапно вспомнила наглую ночную визитёршу, которая перебила мне весь сон. Я точно проспала из-за неё!

Роман Михайлович закатил глаза к потолку.

– Вы даже нормально сбежать не способны, – буркнул он. – И зачем вы заявились в отделение? Это опасно!

Я посмотрела на него с недовольством.

– Вас искала! Вы ведь у нас пропажа! И да, вот это, – я указала на рану, – доказывает, что в опасности не только я, но и вы!

Неожиданно Роман Михайлович смутился, правда ненадолго; тут же попытался придать себе самоуверенность и произнёс:

– Это единичный случай, нелепица какая-то, не более того!

– Ага, – проворчала я, – «нелепица», которая могла стоить вам жизни.

Вдруг выражение лица Романа Михайловича резко изменилось. Он посмотрел на меня с любопытством, будто оценивая, а потом задумчиво произнёс:

– Неужели вы заботитесь обо мне? Вот уж не ожидал, что вы, в принципе, будете на это способны со своим колючим характером…

Я усмехнулась.

– Конечно, забочусь. Во-первых, я ваша должница. Во-вторых, вы ведь гарант моей безопасности. Как же мне бросить вас в беде?

Он тут же помрачнел и недовольно поджал губы. Надо же – никакой эмоции скрыть толком не может. Мне всегда казалось, что он такой грозный, неприступный… А сам – мальчишка. Немного капризный и в чём-то совершенно неумелый мальчишка.

Я выдохнула, возвращая себе трезвость.

«О чем я вообще думаю? – пронеслось в голове. Нашла время быть поглощённой мыслями о мужчине. Мне этого не нужно. Мне нужно остановить преступников, которые издеваются над пациентами…»

Посерьёзнела и как раз закончила перевязывать рану. Отступила назад и посмотрела Роману Михайловичу в лицо.

– Прошу прощения, что проспала. А вам нужно лучше заботиться о себе. Это было нападение или случайность?

Роман Михайлович нехотя рассказал, что дежурил всю ночь. Уже под утро решил вернуться к себе и вздремнуть пару часов. Но в коридоре на него напал кто-то со скальпелем. Ему удалось отмахаться и даже хорошенько врезать преступнику, после чего тот убежал, бросив орудие на пол.

– Значит, Сергей Антонович решил действовать прямо, – проговорила я жёстко, сжимая кулаки. – Не остановится… – покачала головой. – Надо же! Неужели премьер-министр настолько всесилен, что способен покрывать все его преступления?

Роман Михайлович тяжело выдохнул.

– Он не всесилен, но может действительно многое. На самом деле князь Всеволод в какой-то степени должник ему: в свое время премьер-министр поддержал его при восхождении на трон. Но Сергею Анатольевичу вызов брошен. Теперь очень многое зависит от моего ответа ему…

– И каким будет ваш ответ? – поинтересовалась я, затаив дыхание.

Смотрела в лицо этому выдающему – не побоюсь такого слова – молодому человеку и чувствовала, что он способен на многое. Он тот, благодаря которому всё может измениться. Роман Михайлович выглядел твёрдым и решительным. При этом никакое самомнение не вскружило ему голову, ведь он даже приютил меня – бывшую санитарку и девицу с непонятным поведением…

Доктор перевёл взгляд на моё лицо.

– Мой ответ… будет неожиданным, – произнёс он после короткой паузы и ничего более не объяснил.

Роман Михайлович схватил с крючка рубашку и стал поспешно одеваться. Я развернулась и вышла из уборной, остановившись посреди его кабинета. Сердце почему-то трепетало в груди. Наверное потому, что мне стало как-то неспокойно рядом с Романом Михайловичем.

«Эй, что с тобой творится? – обратилась я к самой себе. – С чего вдруг такое волнение?»

А у самой мурашки по телу и какой-то затаённый восторг при воспоминании его ослепительно привлекательного облика. Нет, я не принадлежала к тем женщинам, которые всё строят исключительно на внешней привлекательности мужчины. Он может быть идеален, красив, но если подлец – я буду испытывать только отвращение.

В данном случае красота Романа Михайловича была продолжением его необычной, неординарной личности, в которой я находила и недостатки, и достоинства. И понимала, что медленно, но уверенно погружаюсь в какой-то омут.

Чувства переставали мне подчиняться. Неужели он мне нравится? Неужели он проникает под кожу и остаётся внутри – как что-то волнующее и пугающе приятное?

О Боже, зачем мне это?

Роман Михайлович наконец вышел из подсобки и остановился позади меня. Его присутствие заставило моё тело буквально наэлектризоваться. Всё это происходило на фоне мощных противоречивых эмоций.

Нет. Нужно выбросить все эти глупости из головы. Не хватало мне еще безнадёжной любви. Бывало – проходила уже. Я лучше как-нибудь без неё…

– Ладно, Анна, – произнёс Роман Михайлович, заставив меня вздрогнуть и вернуться к реальности. – Работайте сегодня в отделении, но будьте предельно осторожны. В другие отделения не ходите, даже если кто-то посылает вас. Всё время ссылайтесь на меня. А завтра посмотрим, что нам предстоит сделать.

Я согласно кивнула и отвернулась.

Роман Михайлович усмехнулся и, чуть насмешливо, бросил:

– Ну надо же, а вы даже не спорите. Такое редкое явление, Анна Александровна.

Я встрепенулась, бросила на него быстрый взгляд и, пытаясь сохранить достоинство, ответила:

– Не волнуйтесь, доктор. Это временно. Я просто устала спорить… но не надейтесь, что навсегда.

Он хмыкнул, и в уголках его губ мелькнула та самая улыбка, от которой у меня снова предательски кольнуло в груди…

Да, я пропадаю.

Блин…

Глава 42 Позор

Агния Дмитриевна Караулова была девушкой целеустремлённой и решительной. Правда, цели, к которым она стремилась, благородными назвать было трудно.

Будучи в семье пятой дочерью, она прекрасно знала, что добиться в жизни чего-то сможет только собственными усилиями. Старшие сёстры были уже замужем, титулованы, богаты, и на бедную родственницу смотрели свысока.

Агнии не досталась красота матери – она больше походила на отца, невысокого, немного пучеглазого мужчину, который обладал недюжинным умом, но внешней привлекательностью не блистал. И хотя Агнию можно было бы назвать хорошенькой, этого было явно недостаточно, чтобы прекратить унижения, сыпавшиеся от старших сестёр.

Именно поэтому Агния поставила своей целью стать как минимум женой княжича. Тогда ей поклонится каждый в её семье.

Достичь этого оказалось трудно – просто потому, что единственным претендентом в мужья из тех, кто ещё не был занят и был более-менее достижим, являлся… Роман Михайлович Гаврилов-Романов.

О его княжеском происхождении она знала давно – случайно подслушала разговор между отцом и его пьяным гостем, который имел к княжескому дому непосредственное отношение. Тогда-то она и напросилась на работу в хирургическое отделение.

Прежде, удивив всех в доме, Агния отучилась на курсах медсестёр. Маменька, конечно, отговаривала её, говоря, что это занятие для черни, но Агния стояла на своём. Пришлось, правда, с маменькой поделиться своими тщеславными планами, и та тут же одобрила все её начинания.

Правда, вскоре её воздушные мечты начали разбиваться о суровую реальность: Роман Михайлович девушку категорически не замечал. А вот с какой-то там мымрой – так говорили – носился и возился слишком часто.

К счастью, вскоре эту «мымру» перевели в другое отделение. Это была какая-то невзрачная простушка, бегавшая за молодым красавцем-доктором хвостом… Анна Землеройкина… тьфу ты, Кротова. С такой фамилией ей только с крестьянами в поле копаться надобно.

Агния утроила усилия. Время шло, а Роман Михайлович оставался непробиваем. Аристократка старалась и так, и этак. Пару раз пыталась упасть в обморок прямо ему на руки, подкидывала любовные записки, назначала встречи – но он ни разу не приходил.

В итоге она решилась использовать последнее средство – забраться к нему в постель нагишом.

Правда, такая идея пришла к ней не сама по себе. Пожалуй, Агния до такого дерзкого поступка самостоятельно не додумалась бы, если бы совсем недавно, буквально на днях, не получила странное письмо.

К письму прилагался ключ – предположительно от комнаты Романа Михайловича. Неизвестный автор письма очень мило сочувствовал её неудачам и предлагал завоевать Романа Михайловича необычным способом: соблазнить его.

А если даже тот не поведётся, объявить всем, что они вместе провели ночь. Тогда молодой человек не отвертится. Да, сперва он будет злиться, но у Агнии уже будет статус – как у княжны. А это главное. Ведь как благородный человек он будет обязан жениться. А там уж – стерпится, слюбится.

Агния была уверена, что Роман Михайлович обязательно примет её как жену. Что ему ещё останется?

Не особенно задумываясь о том, кто мог натолкнуть её на подобную идею, она решительно взяла ключ и забралась к нему в комнату. Сбросила с себя одежду, нырнула под простыни – и вдруг услышала шум.

Мыши не наступают на скрипучие половицы.

Она вскочила с кровати, обмоталась простынёй, схватила канделябр и двинулась в сторону, откуда послышался звук. Открыв дверь, наткнулась на девицу – бледную, непритязательную, явно не из высшего круга.

«Может, это любовница Романа Михайловича?» – мелькнуло у неё. Но, разглядев стоящее перед ней убожество, она подумала, что это скорее всего служанка. У её брата, например, таких две – живут в смежных комнатах, всё время на подхвате.

Ничего особенного в этом она не увидела. Но то, что эта «мышь» умудрилась ей помешать, вывело Агнию из себя.

Правда, девица оказалась не из робкого десятка, и Агнии пришлось выскочить из комнаты, пообещав сопернице самую изощренную месть.

Гнев клокотал в груди, ярость зашкаливала, когда она вернулась в свою комнату в общежитии.

Соседка её, бедная, забитая девушка Клара, посмотрела на Агнию с испугом.

– Ну как, у тебя получилось? – спросила она, ведь была в курсе затеи своей соседки.

Агния ответила не сразу. Она стояла посреди комнаты и яростно сжимала кулаки.

– Ну я ей ещё покажу, – бормотала она кому-то невидимому. – Я ещё её проучу, эту поганку!

– Так что случилось-то? – воскликнула Клара, вскочив на ноги и босиком бросившись к Агнии. – Тебя кто-то обнаружил? Или Роман Михайлович выгнал тебя?

– Молчи! – огрызнулась Агния. – Никто меня не выгонял. Просто на моём пути встала какая-то кикимора. Не верю, не верю, что это его любовница! Он бы никогда, никогда с такой не стал. Наверное, точно служанка…

Однако уже на следующий день Агния увидела эту «служанку» в собственном отделении – в форме медсестры. И когда узнала её имя, то шокировано замерла.

– Так это та самая Анна Кротова, – ошеломленно выдохнула она, чувствуя, как изнутри поднимается смесь ненависти и разочарования. – Значит, действительно любовница. Скрытая любовница. Нет, нет. Я должна что-то сделать! Я должна разоблачить её!!! Отношения между сотрудниками учреждения запрещены, и ей грозят крупные неприятности. Роману Михайловичу ничего не будет – кто же посмеет пойти против княжеского сына? А вот эта оборванка точно отхватит неприятностей!

Оскорблённая и полная решимости, Агния начала действовать.

* * *

По всему лекарскому комплексу, словно огонь по сухой траве, стремительно разлетелась новость, от которой у большинства дамочек – от санитарок до почтенных медсестре в летах – закружилась голова.

Мало того, что знаменитый красавец, гордость медицинского корпуса и настоящий княжич – Роман Михайлович Гаврилов-Романов – якобы завёл себе любовницу, так ведь ещё и поселил её у себя в комнатах! Говорили, что по ночам в окнах его квартиры загорается мягкий свет, а утром из дверей выходит та самая бесстыдница, ничуть не стесняясь невольных свидетелей. Не она ли выскочила на днях в коридор, едва не сбив с ног чьего-то служку? Правда, вид у нее при этом был свирепый и обозленный, но об этом все быстро забыли…

В курилках и у умывальников шептались, в коридорах переглядывались и обменивались мнениями, а в процедурной даже перестали на время обсуждать поставки спирта и перевязочного материала. Теперь интерес у всех был один – кто же она?

И когда ее имя прозвучало впервые, его встретили если не с удивлением, то с возмущением точно.

– Анна Кротова?! Да не может быть! – воскликнула какая-то девушка, едва не уронив лоток с инструментами. – Бывшая санитарка и бастардка сумасшедшего профессора??? Роман Михайлович всё-таки сдался под ее напором? Да она же ногтя его ломаного не стоит!

– Вот-вот! – поддержала ее собеседница. – Романа Михайловича за это никто по голове не погладит: где это видано – открыто жить с любовницей в общежитии! В собственном доме пусть хоть с куртизанкой живет – никто ему и слова не скажет. А здесь лекарский комплекс и свои правила!

– Да, из-за этой мымры влетит теперь Роману Михайловичу! Это же позор для княжеского рода! Княжич спит с дворовой девкой прямо на работе!

Качали головами, пророча молодому доктору потерю репутации.

А когда Анна Кротова собственной персоной явилась посреди хирургического отделения (причем, вышла из кабинета Романа Михайловича), ее окружила стайка разозлённых девиц, готовая выцарапать бесстыжей девке глаза…