Текст книги ""Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Андрей Фролов

Соавторы: Антон Агафонов,Игорь Шилов,Тимофей Бермешев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 350 страниц) [доступный отрывок для чтения: 123 страниц]

п.5.; г.2; ч.2

– Чего? – переспросил я, наконец отрываясь от гаппи.

И только через пару секунд осознал, что имелось в виду.

Да, «вторую дверь» действительно «открыли дуновением». И мицелиумный казоку-шин Песчаного Карпа тоже штурмом взяли. Но за прошедшие сорок с лишним часов я так и не удосужился уточнить, какие именно координаты удалось выудить после удачной атаки Зикро…

Фер вис Кри забрал управление консолью, поток прокламаторских станций сдвинулся в угол, а почти весь основной экран заняла карта Юдайна-Сити, огромного, разлапистого, весьма жуткого, если задуматься. Схема масштабировалась, позволяя заметить местоположения маячка Пузырей, а затем стремительно уменьшилась – в пустыне к северо-западу от гнезда вспыхнула новая точка.

Я нахмурился, пытаясь угадать расстояние. Если всё складывалось верно, речь шла о четырёх-пяти днях пешего пути. Стиб-Уиирта дошли бы за три. А мы? Сказать было сложно.

Ч’айя успела выкрутиться из-под одеяла (я всё равно умудрился бросить взгляд на крепкие ягодицы), накинуть и запахнуть халат, вместе с ним вновь примерив холодную сосредоточенность и готовность вернуться в строй. Застыв перед картой, она изучала её, чуть заметно шевеля губами. Уточнила, не дав голосу дрогнуть:

– Мы всё ещё способны спланировать экспедицию за пределы Юдайна-Сити?

– Вероятно.

Диктатион казался столь же безмятежным, хотя сейчас бы лучше применил поддельные эмоции, тогда я бы хоть понимал, чего ждать. Впрочем, оно и так становилось видно…

– Если мои подсчёты верны, прямо сейчас нам попытаются в этом помешать. Стратегия прямого удара на Пузыри не принесла плодов, и есть все основания полагать, что господин Шири-Кегарета перешёл к резервному плану – начал разжигать топку полномасштабного хаоса. Это не только даст ему рычаги для блокады западных районов, но и поможет максимально ослабить ваших союзников, чтобы вынудить обоих сдаться.

Новостные станции невольно приковывали взгляды: неподалёку от закусочной Щупа тетроны вступили в массовую поножовщину с местной казоку. Причём не с «Детьми заполночи» или «Вёрткими», а с откровенной швалью, опьянённой нарастающим запахом крови. А ещё от нас обоих не укрылось, что «мицуха» барахлит всё отчётливее, и я уже начинал подозревать, что это откровенно неспроста…

– Значит, он всё же разбил тарелку⁈

Сначала я снова не уловил, о чём именно спрашивает Ч’айя; отлепил взгляд от угла экрана, и выяснил, что параллельно та открыла на вспомогательном дисплее нашей уютной норки коллаж из целой дюжины дополнительных прокламаторских станций.

Как и предполагалось, теперь мицелистом (несмотря на сбои связи) становился любой не совсем трусливый чу-ха у окна на высотном этаже и с «болтушкой» на лапе. На большинстве записей был виден – с разных ракурсов, но повсеместно в режиме реального времени, – перекрёсток на юго-востоке Бонжура. И там тоже шёл бой, причём уже не на ножах. В комментариях, которыми пестрили станции, сообщалось, что на «сухие кольца» «Детей заполночи» внезапно обрушились многочисленные казоку-йодда «Уроборос-гуми».

Я беззвучно выругался. Меня так и подмывало задать наиглупейший вопрос, приходящий на ум любому свидетелю жутких событий:

– Всё это происходит прямо сейчас? Сию минуту, пока мы тут спим, суём под хвост и бегаем на тренажёрах?

Но я благоразумно смолчал.

Да, всё это происходило прямо сейчас.

Сука! Пока я отсыпался, Шири-Кегарета делал ответный ход⁈ Забрасывал Когтей «Уроборос-гуми» пакетами приказов во время редкого перехвата стержневого присутствия? Или всё рассчитал заранее, ещё до похищения ценных координат?

О, пусть расколется земная твердь и изольётся потоками жидкого огня в нору того зловредного демона, что далёким и тоскливым утром заставил Ланса Скичиру согласиться на разговор с Подверни Штанину! Не сделай я этого, многие славные чу-ха не скрутили бы…

– Хватит, – негромко распорядился Диктатион.

Наши болтушки отрубились одновременно со всеми дисплеями комнаты.

– Эй⁉

– Я принял решение ограничить массив поступающей информации. Сейчас это может помешать, изменить эмоциональный фон и заставить принимать опрометчивые решения.

– Я должен знать, что происходит!

– Ты и так это знаешь, Ланс. Не без влияния Абзу тетроны готовятся к началу операцию по умиротворению и приведению к доброжелательности. Мобилизованы силы ракшак центральных округов гнезда. Крупная группировка бронетехники на пути в Ишель-фав и окраины Колберга; мои Когти сейчас ведут переговоры о недопустимости таких действий. Также я фиксирую подготовку к точечной инфильтрации в Бонжур отрядов кубба…

– Специальные силы?

– Верно, Ч’айя. Кроме этого, собранные данные позволяют установить, что к операции подключаются мобильные соединения «Голубого Лотоса». Именно они отвечают за наращивание сил в Ишель-фаве.

Мне очень-очень-очень захотелось выпить, но я держался. Облизал сухие губы.

– И «Уроборос-гуми»?

– Верно. Официально они будут действовать независимо от вооружённых сил Смиренных Прислужников. Но анализ картины позволяет установить, что всё это – часть скоординированных действий. Ланс, предупреждаю, ты не должен давать волю эмоциям. Но обязан знать, что ещё через сорок часов власть «Детей заполночи» будет низвергнута, а сама казоку с вероятностью 89% поглотится кланом Абзу…

– Верни мне «мицуху»!

– Не имею права.

– Сука!

– У меня нет гендера, Ланс…

– Хватит скалить зубы, будто торговки с Базара Бедняков! – Окрик Ч’айи вышел одновременно мягким и настолько повелительным, что я мигом захлопнул пасть. Не отрывая взгляда от прокламаторских полотнищ, девушка уточнила, уже чуть тише: – У нас всё ещё сохраняется возможность покинуть Колберг и гнездо вообще? Прямо сейчас, сей же миг выдвинуться в сторону Корня?

– Сохраняется. Но количество корректирующих факторов увеличивается с каждой секундой. Лично я предлагаю выждать. Не менее ста часов. При любом исходе событий за этот период ни ракшак, ни «Лотос», ни «Уроборос-гуми» не пойдут на открытое противостояние с «Диктатом Колберга» и лично Хадекином фер вис Кри. Когда ситуация будет урегулирована, мы вернёмся к исполнению плана…

А затем Ч’айя вновь показала себя во всей красе. И не влюбись я в неё многим раньше, это обязательно случилось бы сейчас…

– Как бы не так! – отрезала она. Смежила ладони, будто для молитвы, и поднесла пальцы к губам. – Выжидать мы не станем. Более того, сейчас наступает самое время воспользоваться упомянутым хаосом и начать финальный этап. «Диктат Колберга» и его подчинённые кланы обязаны ввязаться в войну. Прямо сейчас. На стороне казоку Ланса, разумеется.

Я улыбнулся и от умиления чуть головой не покачал. Ах ты, моя умничка! Если бы не обстоятельства, я бы прямо сейчас повторил с тобой утренний забег, и речь шла вовсе не про тренажёр.

– Это невозможно, моя госпожа, – вежливо, но непреклонно отреагировал Диктатион. – С учётом неопределённости и широкого разброса вариантности последствий я не могу подвергнуть «Диктат Колберга» втягиванию в открытое противостояние, потому что так мы лишимся дальнейших возможностей…

– Даже если я прикажу⁈ – снова перебила Ч’айя.

Яри-яри… Фер вис Кри умолк, заставив меня всё сильнее восхищаться своей боевитой девчонкой. Тишина в динамиках комнаты стала настолько затяжной, что заставила снова опасаться, что Энки уступил трон Князю-Из-Грязи, но лично мне это было даже выгодно.

Как там сказал Диктатион? Не давать волю эмоциям? И кое-кто обязательно попытается обратить повсеместный бардак себе на пользу? Что ж, врать не стану, и Хадекин, и моя подруга во многом были правы, но… но теперь ещё разок появиться на сцене пришло время Лансу фер Скичире.

– И кто это тут базарные торговки⁈ – хохотнул я, выходя на середину комнаты и с грустью осматривая отключённые консольные дисплеи. – Никаких ста часов, девочки. Отныне хаос – новая дайзу высшего качества, и мы вдохнём его полной грудью. И когда опьянение достигнет пиковой точки, выскользнем из гнезда…

Ч’айя нахмурилась. Казалось, она вот-вот уловит мою мысль, но что-то (вероятно, её нелепость) не давали поверить, что я вообще за неё ухватился. Энки тоже хранил молчание, почти заставив поверить, что действительно оставил бесхвостых подопечных…

Но вот:

– Кажется, Ланс, я знаю, что ты задумал.

– Ты всегда был умнее, чем казался на переговорах от лица Кри!

– Задуманное тобой можно провернуть дистанционно…

– О, нет, пунчи, такие дела решаются исключительно лично. Нос к носу, сисадда?

– Ты можешь не вернуться, Ланс.

– Тебе не давали команды нести откровенный бред, мой маленький мицелиумный дружок, так что давай-ка сменим тональность!

Улыбнувшись, я подмигнул девчонке, а затем подошёл к шкафу с вещами и оружием, и незаметно прикусил губу. Как бы то ни было, а в последнем Диктатион был вполне прав.

Да вот только знать об этом никому не полагалось.

И особенно – Ч’айе.

praeteritum

Раз за разом перекатываю в памяти сказанное Энки, и дырка в груди становится всё больше. Чернит душу. Затягивает и лишает сил. Вынуждает поражаться чудовищности познанного, тайного для прочих. Опасного. И прозрачно намекает не ждать от нашего будущего ничего доброго…

Мы с Ч’айей в комнате Пузырей в безмятежности двух суток тишины. Эхо разговора с джинкина-там ещё не успело утихнуть, а мне уже кажется, что прошла целая вечность. Вал правды после операции «Вторая дверь открывается дуновением» никак не идёт из головы, заставляя раз за разом препарировать его фрагменты.

…В момент, когда Кри отвечает на мой вопрос об изъяне сознания и начинает монотонную, будто бы бесцветную речь (после которой всё становится иным), он говорит:

– И не подумаю отрицать. Создательница и программатор моей/нашей зародышевой зигомикоты обладала богатейшим, бездонным сознанием, порождающим самые чудесные открытия эпохи умирающей планеты.

Джи-там излагает негромко, почти в ритме «низкого писка», явно не собираясь пугать или травмировать. Но стройная девчонка на стуле вытягивается так, будто проглотила копьё.

– Без лишней скромности таковых называют гениями, – убеждает Энки. – Но люди часто платят за богатство своего интеллекта. И поэтому будет нелишним упомянуть, что жила она – как и внушительная цепь её предков по женской линии, – под гнётом наследственного диссоциативного расстройства, в годы моей юности известного под названием синдрома «зеркала Полларда». Несмотря на умение почти полностью контролировать расстройство, избавиться моей Матери от него не удалось. Аналогичная напасть постигла и её настоящую, во плоти, дочь и последовательницу. Отмечу, что в какой-то период та даже всерьёз планировала провести рискованную операцию по вживлению блокирующего импланта в мозг уже своей дочери, но в последний момент изменила решение… Мне всё ещё нужно пояснять, что копирование структуры именно этого сознания со склонностью к так называемому расщеплению легло в основу моей/нашей околоплодной структуры?

– Не нужно, – сипит Ч’айя.

Я с ужасом замечаю, что руки девчонки безвольно опущены, а из накренённой кружки на пол льёт тонкая струя остывшей чинги.

– А я верно уловила, что эта самая создательница?..

И умолкает, будто всё нужное уже озвучено. Я вот ничегошеньки не понимаю. Но фер вис Кри, конечно же, улавливает смысл и заканчивает фразу простецким:

– Верно. Эта самая создательница моей сущности – твоя бабушка по материнской линии.

Девушка поднимает руку. Задумчиво гладит кончиками пальцев завиток, ещё явственней проступивший на лбу. Диктатион жест расшифровывает по-своему (я отмечаю, что сученыш действительно напихал в нашу комнату камер!), потому что тут же добавляет:

– Это не последствия травмы, Ч’айя. Это родовая особенность.

В эту секунду – в наступившей тишине, которая мешает дышать, – я отчётливо вижу их: все поколения кареглазых, остроскулых, прекрасных, и заклеймённых отметиной; талантливых, пробивных, способных заглянуть за вуаль завтрашнего дня, но сотрясаемых недугом.

Они наверняка пытались вырваться из его когтей. Но не могли? Или не хотели, потому что вместе с «зеркалом» теряли и что-то невозвратимое?

Хадекин фер вис Кри тактично даёт нам осмыслить. Затем негромко добавляет:

– Как ты можешь догадаться, за основу моей/нашей матрицы взяли её сознание. В фундамент легла Обновлённая Парадигма Прибрама – Аспекта – Грофа. Её суть в том, что если изъять из закрытой многослойной системы даже ничтожнейший компонент, он будет содержать всеобъемлющую базу данных этой системы…

Девушка спохватывается и отставляет полупустую кружку. Встряхивается, совсем как чу-ха, и вдруг перебивает джинкина-там:

– Если статическую матрицу свето-струнного слепка с изображением цветка разбить на три части, – задумчиво бормочет она (при этом выуживает из шкафа пачку одноразовых полотенец и деловито промокает лужу под стулом), – каждая из них сможет соткать из световых струн полноценный цветок…

Я стараюсь сделать вид, что совсем не удивлён. Диктатион оказывается менее сдержан и издаёт протяжный хмык . Был бы виртуальный уродец живым, его брови бы точно подскочили до ушей.

– Немного размыто, – одобрительно тянет он, – а ещё во времена моей молодости слепки называли голограммами… но в целом верно.

В целом верно… Если бы через неделю после пробуждения о моих способностях попросили порассуждать меня, я бы разве что смог поковыряться в носу. И то не факт.

Байши… происходящее заставляет в очередной раз задуматься, что я ничегошеньки не знаю про того, с кем сплю. Впрочем, у женатых двадцать лет всё совершенно так же.

– Матрицей для копирования стало сознание твоей родственницы, – поясняет фер вис Кри, причём ещё пойди разберись, кому именно, – в свою очередь являющееся осколком общечеловеческого сознания. Как я уже упоминал, успешная цифрофизация породила мою/нашу околоплодную стартовую культуру и зародышевую зигомикоту. Но также скопировала так называемый изъян. Ланс, мне нужно разжёвывать дальше?

Ах, вот кому…

Нет, пожалуй, не нужно, тут понимаю даже я. Скопировав мозги чуть поехавшей бабки моей подруги, джинкина-там е*анулся сам. Расслоился , как назвал это сам джинкина-там в альтере Хадекина фер вис Кри в кирпичной будке на окраине «Хари’н’ханси».

Прекрасная новость. Лучше сегодня быть точно не сможет.

literarum

Ч’айя, детка…

Не знаю, услышишь ты это послание, и будет ли вообще работать… или даже существовать Мицелиум, но я оставлю его тебе. Просто потому что считаю нужным.

Наверное, пожалуй, я смог бы даже проанализировать то, о чём скажу дальше. Но только в том случае, если бы мне довелось вспомнить прошлую жизнь и тонкости профессии. А пока – увы…

Можешь догадаться, что я не часто делюсь подобным… Да что там⁈ Я и вовсе редко за последние семь лет чем-то с кем-то делюсь… В общем, такое дело, недавно мне снился очень странный сон…

Не очень понимаю, зачем хочу пересказать его тебе, но мне кажется, от этого как минимум станет полегче. А может, и ты сможешь узнать обо мне что-то новое и интересное… Хотя это едва ли.[смех] Возможно, даже наоборот, ведь обычно анализ снов лишь позволяет убедиться, с какой конченной шизонашкой тебе приходится иметь дело.

Но я всё равно попробую, сисадда?

Можешь перескакать всю запись на ускоренном. Или вообще снести. Или сразу смахнуть в конец, где я всё равно не скажу ничего важного, но…

Ух… в общем, это был непростой сон. И мне кажется, что его нужно с кем-то разделить.

В нём я видел себя самого спящего, сисадда? Байши, ужасное ощущение… Совсем не желаю тебе испытать ничего подобного. Ладно. В общем, я видел себя спящим. Да вот только не в уютной кровати с голой Куранпу под боком, а почти стоя, запечатанным в капсулу, доверху залитую гелем.

Наверное, такой образ навеяла передвижная склянка Кри. А может, жутковатая кабина, в которой крииты доставили тебя в «Кусок угля». Не знаю, да и во сне моя капсула была ослепительно белой.

[вздох] Я был погружён в прозрачный гель, и на лице была тоже белая маска, и трубки во все стороны торчали, и жутковатые датчики на груди и шее. Руками я пошевелить не смог бы, даже если бы захотел, их прижимали зажимы, сегменчатые и тонкие такие, будто фрагмент насекомого… В венах вроде что-то торчало, катетеры или переходники, но эту часть я помню смутно. Как во сне[смех] … извини.

А ещё мне казалось, что всё это время ты где-то рядом. Причём именно ты, а не Куранпу. Совсем рядом! Буквально за стенкой капсулы. И ещё казалось, там неподалёку были десятки похожих на нас, представляешь? Странное ощущение, обманчивое даже для сна…

В общем, тот Ланс, что во сне, он открыл глаза. И я вдруг смог видеть ими, но и себя при этом тоже продолжал видеть. А ещё одинокого чу-ха, который стоял напротив, прямо перед прозрачной дверью капсулы.

Крысеныш был размытым, вообще не в фокусе, и я чуть глаза не сломал в попытке угадать, кто это. Но в итоге совсем не удивился, когда узнал Нискирича фер Скичиру, своего названного отца.

Ты его не видела – хвала Когане Но! – но в жизни он всегда носит куртку и штаны из грубой джинсовой ткани. А вот тут был почему-то закутан в погребальный саван с красными полосами по краю, сисадда? И совсем не косил глазами, глядя прямо на меня.

– Предательство семьи, мой мальчик, самое страшное из всех возможных нарушений добродетелей, – сказал он. Байши, я до сих пор слышу этот голос в своих ушах. – Когда тебе кажется, что ты способен на такое, всё… считай, пропало. Будь осторожен. А я стану молиться о твоей изуродованной душе.

Я смог ему ответить, представляешь? И не спрашивай, как мне удалось сделать это из-под маски, да ещё и утонувшим в прозрачной жиже.

– Я не предавал семью, – сказал я, и мне было очень горько. – Она всегда была для меня единственным якорем. Опорой и стеной. И я никогда…

– Ты уже её предал, – перебил Нискирич, нахохлился и закутался в балахон. – Просто сам этого не понял. Но я всё вижу. И не думай, что твои действия останутся без ответа…

А потом он как будто дымкой подёрнулся, и я-во-сне подумал, что сейчас пугающий образ исчезнет. Но тот-я-Ланс ошибался, ага. А через секунду сна под белым капюшоном я вдруг углядел морду Магды вис Мишикана. Той самой Алой Суки, которую ты жахнула шокером пару дней назад на площади Саку-Харухейфа.

– Ты поставил себя выше закона, написанного нами, – без прелюдий сказала самка. – Написанного хозяевами Юдайна-Сити.

Не знаю, когда, но её балахон вдруг сменился на строгий церемониальный мундир Смиренного Прислужника. Только красный, ведь иначе и быть не могло, сисадда?

– Живя в кредит и пользуясь нашим милосердием, ты решил растоптать основы законности и бесконечно испытывать терпение тех, кто сохраняет твою шкуру от любознательного вскрытия.

– Наши отношения построены на взаимной выгоде, – ответил я. Байши! Даже сейчас слишком уж хорошо помню, что в тот момент – пристёгнутый, неподвижный, обнажённый, – почувствовал себя опасно уязвимым. – Неужели забыла?

– Ты приносишь мне ценное, я не трогаю жалкого терюнаши! – Она оскалилась и наклонилась так, что здоровенные резцы почти коснулись крышки моего саркофага. – Никто не давал тебя права встать над законом.

– Законы создают, чтобы управлять стаей, – пробормотал я. И сделал первую безуспешную попытку вынырнуть из неприятного сна. Не вышло, конечно же, и я возразил: – Я к ней не принадлежу, и поэтому…

Но Магда меня перебила.

– Ты несёшь на хвосте пламя Лавовых Пещер, Лансик, – сказала она, и почему-то улыбнулась, – и когда искры этого огня подожгут улицы, я пожалую за твоей жалкой тушкой…

Кажется, потом я попробовал оправдаться. Или даже переубедить её, вдруг даже через кошмар ощутив, какой опасности отныне подвергаю нас с тобой обоих… Но она тоже растаяла, и стеклянную часть моей капсулы будто затянуло паром. А когда марево развеялось, на месте Красной Вистар неожиданно стоял Прогиб…

Точнее, парнишка всегда хотел, чтобы его называли Разрушителем. Но до его смерти все игнорировали эту просьбу, сисадда? А теперь… когда-нибудь, детка, я расскажу тебе о нём. И о цене, которую мелкий босолапый чу-ха заплатил за дружбу с терюнаши…

[пауза] Ох, до чего же в тот момент мне хотелось поблагодарить его за сделанное, пусть даже во сне. Но не успел я даже рта открыть, как он покачал головой, подёргал себя за усы, и бросил, причём отрывисто и язвительно:

– Ты умеешь предавать друзей, Ланс фер Скичира. И тогда они умирают. На твоих глазах. Или где-то вдали, вне пределов твоего царственного внимания. А ты, жалкий бледношкурый борф, даже не ценишь их жертву!

У меня получилось выдавить только:

– Я ценю…

А потом я внезапно захлебнулся гелем, который представлял мой спящий мозг. А парнишка добавил:

– Но при этом требуешь всё больше этих жертв.

Тут Прог… тут Разрушитель рассмеялся, тонко и визгливо, как отлично умел при жизни, и исчез. Ох, детка, на мгновение он даже заставил меня поверить, что кошмар подходит к концу… Но один из самых младших казоку-йодда «Детей заполночи» оказался далеко не последним гостем…