Текст книги ""Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Андрей Фролов

Соавторы: Антон Агафонов,Игорь Шилов,Тимофей Бермешев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 350 страниц) [доступный отрывок для чтения: 123 страниц]

– Допустим, я всё понял, пунчи. Отчего бы в таком случае не поделиться, куда мы всё же направляемся?

Шникки мелко подвигал нижней челюстью, словно пережёвывал остатки утренних грибов. В какой-то момент показалось, что вертлявый йодда с имплантом на треть башки вообще не удостоит ответом. Может быть, даже нападёт.

Но тот вдруг покачал головой, ещё раз стрельнул внимательным взглядом по окружавшей нас разномастной стае болельщиков.

– Песчаный Карп хочет тебя видеть, – ответил он коротко и хрипло, будто срыгивал комок шерсти. – Лично. Очень хочет, раз активировал таких глубоких агентов, как мы с парнями. Так что, Скичира, повторю в последний раз: сейчас ты пошевелишь жопой и…

– Условия остаются прежними, – я оборвал его с самой лучезарной улыбкой.

Ч’айя за спиной благоразумно молчала, а мне оставалось только гадать, что сейчас творилось в голове у бедной девчонки. Тоже мне, защитник нашёлся… первый выход в свет, и тут же обоих по колено в самый густой жир…

– Я никуда не пойду, Шникки, пока не поговорю с хетто, – добавил я, многозначительно пожав плечами. – Пусть даже с Шири-Кегаретой, сисадда? Ведь у тебя же приказ доставить меня целым, верно? А если я упрусь, да ещё и посреди сотен этих отзывчивых жителей Бонжура, план может треснуть по швам, я угадал?

Судя по всему, агент Шникки оценил заданные вопросы. И тон, которым они были заданы, и позу наглого терюнаши. Взглядами нашёл в толпе приятелей, по-прежнему державшихся поодаль. Быстро облизнул сухие губы, повёл ухом и левой лапой дёрнул себя за усы.

Наконец процедил, нервно ощупывая рукоять башера под курткой:

– А ты упёртый, сука, да⁈

– Испытай, – всё с тем же нейтральным оскалом предложил я.

С нарочитой неторопливостью сунул раскрытую ладонь в карман и пропустил пальцы в отверстия кастета.

А затем началась перестрелка…

Хотя нет.

Это случилось чуть позже.

Пока же Шникки лишь сплюнул в сторону, ловко, длинно и далеко, при этом даже не подвернув морды. Бросил:

– Ладно, *уй с тобой, терюнаши. Только быстро! Я свяжусь по высшему приоритету. При этом гарантии, что там захотят с тобой перепискиваться, не дам…

Глава 4
НАША ДЕВОЧКА ПРОСНУЛАСЬ

Чуть подавшись назад, Шникки неохотно оторвал лапу от оружия за поясом, поднял «болтушку» повыше и зачиркал когтем. Его настоящий глаз уставился на устройство, но второй – в этом я был готов поклясться, – смотрел поверх запястья точно на меня.

Я благодушно кивнул. Одновременно просчитал дистанцию до двух псевдокриитов на флангах и определил, в которого стрелять первым.

Впрочем, поболтать с Карпом я был тоже не прочь, а потому в ближайшие пару минут поганец Шникки мог не беспокоиться о перспективах замены выбитых зубов или повреждённого имплантата.

Ч’айя ещё плотнее прижалась к спине и боку; спросила едва слышно и почти не разжимая губ:

– Что происходит?

– Небольшая заминка… – так же бесшумно ответил я, ни на миг не отворачиваясь от казоку-йодда. – Я разберусь, не паникуй.

– И не собиралась, – удивилась она без капли бравады, и я почему-то сразу поверил. – Кто такой Шири-Кегарета, на которого работают эти замечательные обманщики?

Честно и точно сформулировать удалось только после короткого замешательства:

– Старый недовраг. Когда буду говорить, постарайся не лезть в камеру гаппи, это важно…

Шникки вскинул на меня правый глаз и недовольно встопорщил усы; дёрнул мордой – мол, подцепляйся, сволочь упёртая. Я поднял «болтушку», на которую тут же ссыпался переадресованный вызов, а Ч’айя послушно сместилась в сторону.

Сложно сказать, чего я ждал в эту минуту. Едва ли застать Господина Киликили в фазе его стержневого присутствия, как это состояние называл фер вис Кри. Полагал, что раз важные приказы о похищении терюнаши розданы, то дальше можно и уступить кресло братцу, однако же…

Казоку-хетто «Уроборос-гуми» вышел на связь со «спящим», повис над моим запястьем крохотным свето-струнным бюстом.

– Вот значит как, Князь? – я недобро покривился, стараясь не вертеть гаппи. – Ну что? Куо-куо.

– Куо-куо, Ланс, я тебя слышу, – знакомое (к сожалению) изображение Песчаного Карпа приветливо улыбнулось. Как уже много лет улыбалось подчинённым, деловым партнёрам, должникам, тетронам, смирпам и до последнего вздоха преданным Когтям. – Ты не голоден?

– Выходит, своя змеюка у тебя имеется и среди крысюков Хадекина?

– Ох, Ланс-Ланс, ну вот кому нужно это притворное удивление? – Голос в моём заушнике был мягок и приятен. Примерно как железный биток, завёрнутый в шёлковую наволочку… – Но ты должен меня понять, дружище. Наши казоку много столетий сохраняют надёжный паритет. Ни разу не доводили дело до крупной войны со смирпами или меж собой. И вот одним далеко не прекрасным днём Диктатион решает ощутимо поднять ставки и пойти на откровенную грубость. Крутит хвосты моим посланникам. Крадёт верного союзника…

Я брезгливо сморщился:

– Мне казалось, Карп, первым на грубость пошёл ты.

Холёный чу-ха в шикарном, вышитом самыми дорогими из несуществующих нитей халате оскалил впечатляющие зубищи и устало покачал головой:

– Тебе не понять всех тонкостей, Ланс. Но ты-то должен хорошо знать, до чего непросто выпестовать верного, понимающего и умного помощника, фактически настоящего Подмастерья…

Когда смысл фразы дошёл-таки до моего утомлённого сознания, губы непроизвольно растянулись в улыбке.

– Ах, псина псину укусила, вот ты о чём?.. Тогда тебе будет интересно узнать, что Диктатион не бил посуды на крыльце «Уроборос-гуми». Пожалуй, он скрутил пару хвостов ничейным«Добродетельным Садовникам», но кто их вообще в Нижнем Городе считает, сисадда? А вот твоего ублюдка, Князь, *бнул лично я. Не без удовольствия.

По слепку над проплавленным рукавом пальто прокатилась лёгкая рябь, однако же на виртуальной морде Господина Киликили не дрогнул ни один рисованный мускул.

Я почувствовал прилив очищающе-мстительного огня в груди.

Жри, сука!

Подумал добавить вопрос про охранников-криитов, этим утром наверняка перебитых червяками Князя-Из-Грязи в подвале и на крыше «Куска угля»; едко уточнить, и как же это их безжалостная ликвидация сопоставима с байками о грубости Диктатиона и отсутствием серьёзного конфликта… но решил придержать второе оскорбление про запас.

– Вот, значит, как… – задумчиво протянул слепок Песчаного Карпа. – Впрочем, твоя мотивация мне ясна…

Затем он вдруг стал будто бы серьёзнее. Прищурился и увеличился в размере, как если бы приблизился к камере в попытке заглянуть сквозь объектив.

– Милый Ланс, а ещё свежий аналитический срез твоего поведения и маркеров речи подсказывает, что ты кое-что разузнал о биографии Хадекина фер вис Кри. Я ошибаюсь?

Моя плотоядная улыбка истончилась. В конце концов, что я терял?

– Допустим, нет.

– И насколько много?

– Достаточно, чтобы понять, что родом вы из одного чана с говном.

– О, прекрасно… ведь именно это слово ты используешь, когда пытаешься саркастически замаскировать фатальное крушение надежд? – Призрачный чу-ха, повелевающий добротным ломтём Юдайна-Сити, развёл лапами, отчего в слепке блеснул знакомый перстень. – Но молю, открой мне тайну, Лансик, маленький ты шалун: почему же ты не выполнил мою просьбу? Или тебя стало так легко увести за хвост?

Вместо того, чтобы основательно разозлиться на подначку, я заставил себя ответить в тоне, схожем с издевательским джинкина-там:

– Данав, маленький ты обманщик, – даже качая головой, я старался удерживать троицу предателей Диктатиона в поле бокового зрения, – к этому меня вынудил один гадкий крысеныш, сисадда? Потому что, знаешь ли, никто не терпит, когда им играют в тёмную.

– Действительно⁈ – Густая ухоженная бровь Песчаного Карпа эффектно и многозначительно изогнулась. – Но разве с минувшей полуночи крииты занимаются вовсе не этим?

– А если я скажу, что нет?..

Я стиснул зубы. Так, теперь главное – не потерять контроля… Спокойно, Ланс, спокойно. Снова взглянуть на Шникии и его подсосников; убедиться, что Ч’айя по-прежнему рядом и не лезет в кадр; постараться сохранить самообладание. Уточнить с каплей надменности:

– Ты для этого вывел Шникки из тени? Именно об этом хотел поговорить со мной? И непременно лично?

Чу-ха над моей «болтушкой» тоскливо вздохнул.

– Ланс, я тебя слышу… – Казалось, у казоку-хетто вдруг подпортилось настроение. Роскошные усы поникли, и он пригладил их, задумчиво глядя в сторону. – Но и ты, прошу, меня услышь. Клянусь, парень, твоя жизнь для меня всегда была куда важнее смерти. Пусть не самая счастливая и здоровая, но всё же. И прямым доказательством этому служит моя забота о том, чтобы юный Ланс – и Лансом-то ещё не побывавший, – не издох в пустыне.

– О, ты не дал сдохнуть жалкой лабораторной мышке, – всё-таки закипая, процедил я сквозь фальшивую улыбку, – дал бедняжке время избежать смертельного укола⁈

Князь-Из-Грязи медленно перевёл в камеру грустный пронзительный взгляд:

– Ланс… ну кто тебе такое сказал? Ох, до чего же наивная пошла молодёжь… Мышью, милый Ланс, ты был только для моего братца, поверь. Ладно! Всё ещё хочешь знать настоящую правду? Хао! Это многоуважаемый тобой Хадекин фер вис Кри зашвырнул тебя в этот жестокий мир. В рамках весьма бездушного протокола, к слову. Многим раньше срока, не считаясь с моей волей и заявленным протестом. А когда Диктатион собрался избавиться от жалкого попользованного человечка без имени, именно я прикрыл его голенькую жопку. Дал тому выжить вопреки аргументам логики и ожиданий. А немногим позже подтолкнул к превращению в знаменитого Ланса фер Скичиру. Сисадда, мой недоверчивый упрямец?

Ответить я не успел – мимо, выдувая одновременно в пару писклявых фанатских дудок, пронёсся полоумный чу-ха в заляпанной элем накидке «Шипов».

Мы со Шникки одновременно вздрогнули и почти потянулись к башерам. Смерили друг друга взглядами, безмолвно призывая оставаться благоразумными, и… вот тогда-то перестрелка и началась.

Впрочем, я зачем-то снова тороплю события.

А в тот напряжённый (лукавить лишнее) момент промелькнувшая было искра угасла без последствий…

Под радостный вой стаи на стенах окрестных комплеблоков развернулись лёгкие парящие экраны для проецирования свето-струнных трансляций с ближайших игровых площадок – первые игры дня вот-вот должны были начаться.

Напряжение росло, как и заполонившая улицу толпа.

Глядя в чёрный глаз казоку-йодда сквозь слепок его вожака, я тихо отрезал:

– Твой «братец» утверждает иное.

Что ж, я снова спорил с чу-ха С Шерстью Миллиона Запахов… и с растущей тревогой улавливал, как истончается уверенность голоса. Игра, в которой Ланс Скичира представал штормбольным мячом, потрёпанной игрушкой перепасовки двух джинкина-там в попытках обелить себя и непременно очернить соперника, начинала немало раздражать.

– О, – покивал Данав фер Шири-Кегарета, – мой братец (как ты изволил выразиться) вообще знатный обманщик. Я ведь ещё не успел рассказать, как он подлым обманом выманил у меня нечто очень важное? Как подменил базы данных так, что даже мои сторожевые конструкты не заметили утраты ценности? Ох, Ланс, если бы ты только знал… а ведь пропажа способна изломать привычный тебе мир до полной неузнаваемости, да ещё и лишить его будущего… Впрочем, я убеждал тебя в этом буквально вчера. Жаль, что не сумел…

Я невольно нахмурился, пытаясь разобраться в многослойности скрытых смыслов. Которых, нужно заметить, с каждым днём становилось лишь больше.

Байши, мой собеседник совершенно не зря получил сравнение с хищной пустынной тварью – он был таким же склизким, чешуйчатым и зубастым ублюдком. Вот только хвост ему собственный кусать, а не меня…

– Яри-яри… – наигранно охнул я, краем глаза подмечая нервное нетерпение Шникки. – Ты снова завёл песню о перехвате опостылевшего кулона⁈

– Нет, – запросто ответил Карп, внезапно удивив. – Не про него. Я говорю про нечто куда более важное. Клянусь всей своей империей, Ланс, ты стучишься не в ту дверь. Прошу, не верь Диктатиону. Мы с тобой на одной стороне, честно. Просто ещё слишком рано… – Он задумчиво отмахнулся жестом живых, на который не имел ни малейшего права. – Ох, мой мальчик, боюсь, пока тебе не понять… В общем, просто прошу – не делай того, о чём станет просить Хадекин Кри.

– Ох, парни-парни, – улыбнулся я в тон джи-там, едва удержавшись, чтобы похлопать в ладоши. – До чего же красиво вы научились *издеть. Годы практики, полагаю?

– Ланс!

Карп не рявкнул, но ощутимо повысил голос, болезненно напомнив о переговорах в «Слюдяном небесном мосте».

– Спрошу для понимания: ты вообще знаешь, кем мнит себя моя вторая половина? Аватаром древнего бога Энки, который собирается сотворить людей, вылепив их из глины мирового океана! Однако же если станешь говорить с ним, уточни, какой именно ценой господин фер вис Кри собрался этого добиться.

Я помолчал.

Пожевал сухую губу и мельком убедился, что Ч’айя по-прежнему не попадает в объектив. Наши безымянные надзиратели всё также настороженно присматривали за затянувшимся разговором со стороны, не осмеливаясь торопить. А вот Шникки был похож на того, что готов потерять последние капли выдержки.

Безусловно, он слышал дерзкие снисходительные реплики, вылетавшие из пасти треклятого Джадуга; прекрасно понимал, кому они адресованы; и до сих пор не мог взять в толк, почему его жестокосердный казоку-хетто до сих пор не отдал ему тайного приказа мгновенно покарать наглеца…

– Если твой братец считает себя неким Энки, – спросил я чуть тише, но не спуская со Шникки внимательного взгляда, – то кем тогда мнишь себя ты?

Вокруг нас продолжала радоваться и напиваться толпа.

На экранах мельтешило, динамики ревели. Комментаторы сотен мицелиумных каналов наперебой обсуждали начало первых дворовых игр, причём многие из них делали это прямо через уличные системы звукового оповещения, перепростроченные местными умельцами-глаберами.

Замыкающий построение лжекриит не удержался, уставился на ближайшее свето-струнное полотно и теперь жадно наблюдал, как команды Бонжура делают пробные шаги к победному пьедесталу по окрашенному кровью песку овальных арен.

Возбуждение обитателей 13-й улицы росло.

Росли и градусы потребляемых напитков, громкость музыки и высота визгливых выкриков. Ещё несколько компаний на заплёванном тротуаре у «Куска угля» пустились в пляс. Неподалёку от них завязалась вялая потасовка, в которой болельщики оплошавшей на розыгрыше команды пытались выместить злость.

Вообще-то я считал, что едкий вопрос Данаву фер Шири-Кегарете останется безответным. Однако тот всё же отреагировал, причём терпеливо и спокойно, будто бы болтая о совершенно обыденном:

– Если рассуждать в упомянутой системе координат, Ланс, то я был бы Абзу. – И сразу пояснил, заметив мою растерянность: – Мировым подземным океаном, сисадда? Очень старым богом, сущностью всех сущностей, мостом в бесконечную пучину Тиамат. Это мне, Ланс, суждено сотворить новых богов. Мне, а не братцу. Но спешить нельзя. Эмиссары ещё не одобрили мир, в котором ты существуешь, а потому пучины Тиамат могут повторно уничтожить…

– Хватит.

Я сказал это негромко и вовсе без угрозы, но джи-там послушно умолк.

Всё вокруг начало серьёзно бесить неуместностью: нелепое празднество, напускная радость бонжурцев и полный безумия спортивный транс, в который вгоняли себя любители штормбола. Видит Благодетельная Когане Но, но вопли пьяных крыс вокруг – дурной фон для вдумчивых разговоров о судьбах Тиама…

– Гладко чешешь, Карпик, прямо по шерсти, – пробормотал я, устало качая головой. – Или теперь мне называть тебя Абзу?

– Да хоть бы и безмозглой железякой. – Слепок чу-ха над моим затекающим запястьем прищурился и сложил лапы на расшитой золотом груди. – Ланс, пойми, я на твоей стороне. Это я спас тебя недавней ночью на парковке… но ты и сам это знаешь! Из лучшего ассолтера во всём мире чу-ха не попадёт в корову с расстояния в шаг. Чтобы упали трое, но не ты, мне пришлось лично перехватывать управление системой наведения.

Я поймал себя на том, что снова обкусываю многострадальные губы.

Снова «стержневое присутствие», значит… Выходит, теперь мне доподлинно известно, почему связь допрашивающего меня Молчаливого и Писклявого отключилась перед расстрелом…

– Кстати, зря, – пробормотал я задумчиво, едва не упуская нить переговоров, – хвостатые были дурными, но приказа причинить мне вред точно не получали…

– Ага-а, – саркастически ввинтил Карп, – и поэтому похитили среди ночи и увезли в фургоне без опознавательных знаков…

Мои зубы болезненно стиснулись:

– Расскажи это господину Сакаге, который не так давно тоже допустил аналогичную «ошибку личного характера»! – И тут же притворно спохватился, вновь сотрясаемый злостью: – Ой, нет, ты же не сможешь! Ведь с ним уже не поболтать…

Судя по движению плеч Шири-Кегареты, тот сделал вид, что задумчиво качнулся на пятках. Не знаю, что больше выбешивало меня в тот момент – его скрупулёзное подражание живым или попытка казаться таковым даже в приватном разговоре по гаппи.

– Я тебя понимаю, Ланс, – наконец кивнул несуществующий хетто, – ты напуган. Ты взвинчен. Ты никак не можешь решить, кому верить. Но если прибудешь в «Мост»… если только позволишь рассказать, я честно поведаю, как когда-то обнаружил в пустыне восстановленную единицу. Как позволил кочевникам обнаружить её и не сожрать в первый же день. Как подавал знаки Нискиричу фер Скичире о появлении в гнезде посланца судьбы и приносящего удачу питомца, хлопоча о появлении у тебя полноценной жизни и хоть сколь-нибудь высокого статуса.

Теперь я не перебивал, невольно вспоминая самые яркие моменты жизни в Юдайна-Сити и за его пределами.

Мог ли Карп вновь обманывать? Безусловно.

Был ли в этом смысл? Пока нащупать его представлялось затруднительным…

– Как оберегал тебя от внимания Смиренных Прислужников, – с мягкой уверенностью продолжал Данав фер Шири-Кегарета, – как филигранной подделкой отчётов и приказов рушил их планы по подготовке твоих похищений, финалом которых в каждом случае должна была стать разборка на органы. А ещё я расскажу, как Хадекин фер вис Кри собирался обнулить тебя к исходу третьих суток нового существования…

п.4.; г.4; ч.2

Я нахмурился. Какого беса⁈ Хадекин отвечал за моё пробуждение, а затем желал смерти⁈ Нянькой все эти годы и вправду оставался Песчаный Карп, выстилающий сейчас глаже гладкого?

Байши, при любом исходе разговора новых вопросов к Диктатиону было не избежать.

Ч’айя за моим плечом оставалась неподвижной, пытаясь расшифровать суть затянувшейся беседы лишь на основе уловленных реплик. Как и просили, в камеру «болтушки» девочка благоразумно не совалась, но я ощущал исходящее от неё напряжение, причём тоже растущее.

– И вот теперь, Ланс, – с грустным вздохом подытожил Господин Киликили, – после всего сделанного ты меня вдруг предаёшь…

– Чтобы предавать, – моя губа растянулась в жутковатой пародии на ухмылку, – нужно сперва послужить, не так ли?

Шири-Кегарета только кивнул, будто бы даже соглашаясь.

– Останови работу куба, Ланс, – твёрдо попросил он. – Я брошу в парк половину воинства казоку. Ещё раз проведу тебя к устройству без единой царапины, и на этот раз ты остановишь процесс. Убеждён, ты понял, что я не хочу принуждать силой, а потому лишь повторно молю. Поверь, пунчи, ни одно живое существо в этом городе не удостаивалось такой чести в разговоре с казоку-хетто «Уроборос-гуми». Даже смирпы. Никогда. Прими решение, Ланс. И я возвеличу тебя.

Мои брови подскочили вместе с настроением.

Ого, меня ждёт новое пополнение банковского счёта⁈ А может, личный каменный особняк в Тинкернальте, по соседству с Аширной фер вис Фиитчи и её лживо-кровожадными собратьями-вистар? Ох, до чего же заманчиво… но при этом до чего же утомительно…

– Возвеличишь среди крыс? – Теперь ухмылка вышла настоящей, широкой, счастливой и чуть-чуть безумной. – Или речь о тысячах моих спящих соплеменников?

В следующий миг я осознал, что словесные игры-догонялки в стиле малышовых «Отдай своё ухо» окончены. Разом.

Всё вдруг стало действительно всерьёз, а виртуальная морда Князя-Из-Грязи окаменела. Причём настолько неестественно, что даже вынудила проверить целостность соединения.

Через секунду усы казоку-хетто дёрнулись, и в заушнике прозвучало усталое:

– Вот, значит, как? Сколько ещё бесценных секретов выдала лживая дрянь, именующая себя Кри?

– Немало, – уклонился я, медленно осознавая возможный (да что уж, там? случившийся!) просчёт. – Достаточно.

Мне вдруг открылось невероятно очевидное, до сих пор лежащее на поверхности, но нелепым образом не замеченное в суматохе.

– И вот что я ещё скажу, джинкина-слибу, сто болтов тебе под хвост, если бы он вообще существовал: хватит обвинять Диктатиона в постоянных обманах. На этот раз я тебя подловил, Данав…

Внутри нарастала волна ликования от блестящей контратакующей идеи, способной и вправду изловить виртуального борфа на откровенной лжи. Однако именно она мешала задуматься о последствиях:

– А ну-ка скажи, дружок, и как же это фер вис Кри смог вырвать меня из «Корня», если их координаты в твоём ведении⁈

Я ждал, что сейчас джи-там вновь посетует, как много лишнего его близнец успел выболтать неугомонному терюнаши. Однако вместо этого он ответил спокойно, с размеренным терпением, будто неугомонный терюнаши в очередной раз сморозил глупость.

– Конечно же, Кри сделал это по обязательному запросу.

Затворник «Слюдяного небесного моста» оставался неподвижен, словно статичная картинка, лишь едва-едва шевелилась пасть.

– Речь о протоколе, Ланс. Неукоснительном. Параграфы нашего системотворчества без шансов вынуждают меня в обязательном порядке положительно реагировать на такой запрос. Не реже одного раза в восемьдесят семь тысяч часов. Даже если объективные факторы говорят о высокой вероятности провала фазы. А теперь, если ты наконец сможешь отличить свинью от скорпиона, двигай в мою казоку-шин. И пожалуйста, придержи пасть на замке, ты и так знаешь куда больше нужного…

Я встряхнулся всем телом и фыркнул, в который раз порадовавшись, что выпады Господина Киликили не слышны ни Шникки, ни, упаси Когане Но, Ч’айе… Приподнял в объектив «болтушки» правое запястье, украшенное резервным устройством.

– Обойдёмся без приказов и угроз, сисадда? Ты ведь помнишь, что я всё ещё могу прикопать тебя этой безобидной игрушкой?

Джинкина-там притворно вздохнул, хотя его слепок даже не поменял выражения морды.

– Ах, Ланс… Каждый раз, стоит мне впечатлиться остротой твоего ума, ты снова поражаешь глупостью. Ты снова про «кнопку мертвеца»? Про «стартер последнего вздоха», «посмертный мицелиумный привет»? Разве я не пояснял, что сей отважный шантаж не так уж страшен? Или, быть может, захочешь узнать анализ глобальных и краткосрочных рисков в случае твоего физического устранения?

Разумеется, Ч’айя не могла слышать последнюю фразу казоку-хетто. Но, должно быть, прочла неприятное по напряжению моего плеча, к которому прижималась; легко сжав пальцы в знаке поддержки, другую руку девчонка опустила в холщовую сумку с припасами.

А я сам? Вероятно, именно в этот момент разговора я и принял окончательно решение валить. Причём от всех соблазнов разом…

– Хватит разговоров, Ланс! – с нетерпением повторил Шири-Кегарета, одним взмахом когтистой лапы возвращая себе образ вожака одного из крупнейших кланов гнезда. – Следуй за моими крысюками, спокойно и без глупостей. В соседнем квартале ждёт команда для экстренной эвакуации в Уроборос.

Шникки (он уже чуть было не подпрыгивал от нетерпения в нескольких шагах от нас со спутницей) кивнул, и я догадался, что в имплант чу-ха поступил обновлённый приказ.

Двое сопровождавших по бокам тоже кивнули (болельщик даже оторвался от матча), то ли бригадиру с искусственным глазом, то ли по обычаям клана в пустоту, получив личное распоряжение казоку-хетто.

Боец, ещё несколько часов назад верно служивший «Диктату Колберга», дёрнул губой и поклонился невидимому; с выдохом облегчения подтвердил:

– Хао, господин! Немедленно уводим по намеченному коридору! – Я не без раздражения услышал голос Шникки в собственном заушнике, и с тоской осознал, что Шири-Кегарета намеренно создал многопрофильную беседу. – Клянусь честью и жизнью, господин, с них не упадёт ни единого волоска!

Песчаный Карп издал громкий возглас, заставивший нас обоих вздрогнуть. Возглас протяжный, удивлённый, в очередной раз поразивший меня невероятной точностью имитации:

– С них⁈

Замерли все: я, снова потянувшийся к кастету в кармане; Шникки, шагнувший к нам с девушкой, будто хотел схватить меня за рукав; сама Ч’айя, тонко уловившая очередную смену настроения.

Точно, замерли все… Да что там? Мне показалось, что даже скачущие вокруг нас по 13-й улице подвыпившие болельщики пристыли на своих местах, ошалело косясь на странную сценку посреди проезжей части.

– С них… – сипло подтвердил предатель-йодда и растерянно прижал единственное ухо… – С терюнаши и… его самки, мой господин… Или я должен эвакуировать только Скичи?..

Он осёкся, получив новое персональное сообщение от Песчаного Карпа. Поднял лапу, навёл активный гаппи на Ч’айю. И даже если бы я захотел, остановить это лёгкое и быстрое движение не смог бы даже выстрелом из башера.

– Хм… – с интересом протянул Шири-Кегарета в моём заушнике. – А ведь мне знакомы эти глаза, Ланс. Выходит, наша девочка проснулась?

Мне на лицо словно набросили кроваво-красную тряпку. Яркую, едва прозрачную.

– «Наша девочка проснулась», дрянь, но тебя это вообще не касается… – прошипел я.

Веко Шникки снова дёрнулось, и я оценил, что теперь одноухий не просто слушает запанибратский разговор нахала-бледношкурого с вожаком гигантской стаи, но также стал свидетелем прямого оскорбления. А любой йодда готов защищать честь казоку-хетто даже без распоряжения свыше…

– Откуда ты её знаешь⁈ – прорычал я, окончательно отбросив мысль о кастете, и теперь держа руку поближе к отвороту пальто.

– Откуда он меня знает⁈ – эхом прошипела Ч’айя из-под маскировочной маски, переводя взгляд со Шникки на меня и обратно.

А затем… что ж, мудрые хвостатые верно приговаривают, что чаще всего в подлунном мире действительно дерьмовый день и оканчивается дерьмово. А мой «день», к слову, начался отнюдь не этим утром…

Одноглазый чу-ха дёрнул башкой в машинальном подобострастном поклоне, и я был готов поставить на кон всё своё пополнившееся (немалое!) состояние, что он выслушал деликатные уточнения к приказу немедленно доставить меня в «Слюдяной мост». Разумеется, касающиеся девчонки…

Ну что ж, а вот дальше без шуток – тут-то перестрелка началась на самом деле.

Шникки оскалился, хищно и даже, как показалось, довольно.

Зигзагом метнулся ко мне, выдёргивая из-за пояса башер, но пока удерживая оружие вдоль бедра. И тут же ошалел от реакции тщедушного бесхвостого: вместо того, чтобы со всех ног рвануть в завихрения фанатов, я шагнул ему навстречу, собрал пальцы левой руки в клюв-пучок, и с маху ткнул чу-ха в живой глаз.

Тот, скорее всего, противодействия ожидал, но я оказался чуточку быстрее.

Казоку-йодда уклонился достаточно, чтобы мои скрюченные пальцы едва задели скулу и веко, но при этом машинально вскинул лапу с башером и позволил перехватить запястье. Вцепившись в его жилистую плоть, я тут же выломил лапу в сторону и вверх.

Ч’айя вскрикнула. Главный перебежчик из «Диктата» яростно взвизгнул и зашипел. Его подельники возбуждённо подскочили на местах, взъерошенные и оскалившиеся, и одновременно бросились к нам сквозь рой хвостатых сородичей.

Обеими руками впившись в запястье с оружием, я сумел-таки полноценно заломить лапу, благоразумно отводя ствол подальше от себя и Ч’айи… и в этот момент зубастая идиотина рефлекторно потянула спусковую пластину. Впрочем, на это я тоже рассчитывал, не так ли?

Взбесившийся башер щёлкнул несколько раз.

В толпе тут же заверещали.

В пяти шагах от нас к «Куску угля» взрослый нетрезвый самец в яркой накидке «Змеиного укуса» сонно ощупал красное пятно, расползающееся по груди. Ойкнул, выронил вспененную бутылку эля, издал длинный свистящий звук и медленно опустился на колени.

Ещё один самец – совсем подросток, – подскочил на месте, схватился за простреленное бедро, и рванулся прочь, расталкивая окружающих с невиданной для раненного прытью. Поодаль от него на пластобетоне 13-й раскинула лапы убитая в голову самка, упавшая тихо, почти беззвучно.

Через миг потоки болельщиков взорвались в урагане визга. Взвизжали на сотни глоток, причём не победно и пьяно, как считанную минуту назад, а в паническом хоре учуявших опасность.

Многие тут же бросились врассыпную, но многие застыли на местах: кто-то падал на землю, подтягивал хвосты и закрывал голову, кто-то стоял в ступоре, поджав лапы к груди и испуганно оскалив здоровенные зубы. Но ожидаемо нашлись и другие – злые, решительные, готовые к неприятностям в любую секунду своей нелёгкой крысиной жизни. Те, кто даже на праздниках не расстаётся с любимым оружием…

Разглядывать, со всей очевидностью, было некогда, но я мог поклясться, что вокруг нашей со Шникки схватки из-под спортивных накидок вынырнуло не меньше дюжины компактных «домашних» башеров.

Продолжая заламывать лапу одноглазого, я двинул того коленом в живот, причём весьма удачно и болезненно, напрочь сбив предателю дыхание и заставив потерять равновесие.

Он попытался отмахнуться растопыренной левой, оцапарал мне край капюшона и бессильно клацнул зубами. Наконец-то выпустив его кисть и балансируя раскинутыми руками, я со всей дури лягнул противника подошвой в грудь.

Тот взвизгнул и упал на спину. Однако его напарники лжекрииты уже были совсем рядом. С обнажёнными башерами, быстрые, хищные, но определённо сбитые с толку, что же им делать с агрессивным объектом, которого они должны были мирно и в целости доставить в «Небесный мост»…

А что же сам агрессивный объект? Он снова, если будет позволено так сказать, блеснул смекалкой.

– Они хотят нас перебить! – завопил я. Навёл, словно безжалостные целеуказатели, обе разведённые руки на приближающихся казоку-йодда. – Всех перестрелять!

Повторяться не пришлось.

Ближайшего к «Комплеблоку-4/49» конвоира нашпиговали фанга ещё до того, как стихло эхо моего выкрика.

Второй смекнул шустрее. Успел выстрелить в ближайшего вооружённого фаната и даже прицелиться во второго. Но затем отважные жители Бонжура вколотили в его тушку не меньше десятка фанга, и он рухнул на пластобетон, окровавленный, скрюченный, подрагивающий в агонии.

Шникки же оценил случившееся и его перспективы почти мгновенно. Отшвырнул ставшее опасным оружие, рывком перевернулся на пузо и бросился прочь на всех четырёх, стараясь затеряться среди присевших и свернувшихся в комки.