Текст книги ""Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Андрей Фролов

Соавторы: Антон Агафонов,Игорь Шилов,Тимофей Бермешев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 350 страниц) [доступный отрывок для чтения: 123 страниц]

А дальше гендо остановился, Гвоздодёр выключил двигатель.

Вздрогнув, я осторожно выглянул наружу.

Трехколесник замер в углу знакомого подвала, ничего подозрительного в поле зрения не попалось.

– Сиди тут, – негромко приказал я, втискиваясь в лямки рюкзака.

– С тобой пойду… – начала было Ч’айя, но я не позволил.

– Нет, не пойдёшь! Сейчас ты точно останешься тут, сисадда?

К моему неподдельному удивлению, повторять не пришлось. Хотя губы подруга всё же надула и обняла – словно детёныш любимую игрушку, – лежащий на коленях башер.

– Благодетельная Когане Но, откуда у тебя вообще оружие⁈

– Лоло подарила, – не очень-то дружелюбно процедила Ч’айя. – Хорошие девочки должны помогать друг другу!

Интересно, она бы применила ствол, если бы Заботливая Лоло подарила ей боевое оружие? Впрочем, пока об этом я не хотел даже думать…

– А стрелять ты когда научилась⁈

– А кто тебе сказал, что не умела?

Я поджал губу. Ох, до чего же о многом нам ещё с этой девчонкой предстоит переговорить… Покачал головой, понизил голос и донельзя вдумчиво подобрал слова:

– Знаешь… я хотел сказать… Это было очень рискованно, и ты не должна… – но против воли ухмыльнулся и выразительно покосился на шокер. – Но я благодарен, что долбанула эту суку. Не поверишь, но мечтал об этом уже несколько лет!

Она развернулась, взглянула в глаза и вдруг широко улыбнулась, почти кровожадно.

– Сложные отношения?

– Сложнее женитьбы, – я невольно отвёл взгляд. – Расскажу как-нибудь.

Добавил по-прежнему спокойно, взвешенно, без нажима:

– Расскажешь, как, ради Когане Но, вы вообще успели сдружиться с Гвоздодёром?

– Это непросто, – Ч’айя сморщила нос и кончиком пальца погладила морщинку над бровью. – Вот ты, Ланс? Ты ведь даже не задумывался об опасностях, когда знакомился с Юдайна-Сити? Мне тоже пришлось. А вообще это были твои слова. О том, что рано или поздно подобное случится…

Серьёзно, мои? Ну что ж, пусть такая манера заводить друзей не совсем соответствовала моему стилю, но разве это делало её поводом для критики?

– Значит, ты просто пошла к нему в кабинет и сказала: «куо-куо, Дёрчик, давай-ка дружить и помогать моему самцу»?

Девушка ответила быстро, даже не задумываясь.

– Почти. Первым делом я уточнила у Заботливой Лоло, кто в доме надёжен и может стать другом. И она ответила, что если отныне мне придётся терпеть рядом с собой Ланса фер Скичиру, то лучшим другом станет тот, кто готов терпеть его так же, как я сама. Ну, или когда-то пытался выбить терюнаши зубы.

О, действительно, это многое объясняет. Хоть и очень похоже на правду…

Вздохнув, я расшнуровал занавес. И уже почти выбрался из кабины, но всё же не удержался – поинтересовался тихонечко, чтобы не расслышали снаружи:

– Кстати… а тебя ведь зовут?.. – и выдержал многозначительную паузу.

В полумраке сверкнула обворожительная улыбка.

– Белый крысюк так крепко врезал тебе по макушке, что ты забыл моё имя, дурачок?

Драть вас всех метровыми бычьими *ями! Почему меня всё чаще называют дурачком⁈ Но вместо негодования я изобразил усталое смирение. Покорность перед смешливой госпожой, если угодно.

– Ага, крепко врезал…

– Куранпу, конечно… – Она снова улыбнулась. Ласково потрепала по плечу, заставив щёки вспыхнуть: – Постарайся не задерживаться. И не влипать в неприятности, сисадда?

О, разумеется, сисадда, что же тут непонятного? Ещё бы кто-нибудь объяснил неприятностям, что им тоже не стоит влипать в Ланса фер Скичиру…

Откинув полог, я выбрался из кабины гендо. Гвоздодёр обнаружился у переднего колеса – стянув пыльный платок на горло, разминал нижние лапы. Из-за пояса, рядышком с подвеской для боевого молотка, выглядывал башер бедолаги Жи-ми.

– Куо, Ланс, – оскалился самец, будто мы были добрыми приятелями, к тому же не виделись пару недель. – Не злись.

– А я вовсе и не злюсь.

Слова давались на удивление спокойно, но стоять я при этом старался так, чтобы чу-ха не дотянулся первым ударом. Если в перспективах вырисовывалась очередная драка, на этот раз предпочту обойтись без кастетных прелюдий. Неопределённо повёл плечом:

– Я совершенно беззлобно вскипятил себе мозг, совершенно не понимая, какого беса ты тут делаешь…

– Мхм… – Тот прекратил разминку, задумчиво сдвинул брови. – Почему бы тебе не решить, что мне просто интересно?

– Ах, всё дело в любопытстве?

– Ага, представляешь⁈ Вот смотрю на тебя каждый раз – хоть и всего второй, однако ж… а теперь ещё и на самку твою, – так вот представь, всё никак не могу в толк взять, что же вы такое…

Это казалось удивительным, но в голосе охранника уютного дома не звучало ни угрозы, ни оскорбления, ни даже намёка на скрытое давление. Стоявший передо мной крепкий самец говорил просто и откровенно, одним видом намекая, что поверю я его словам или нет – вопрос многократно вторичный.

– При этом, Ланс, – добавил он, многозначительно постучав пальцами по башеру за поясом, – чем бы вы там с Куранпу ни были, в лапы таких сучек – как та байши в красном, – лучше не попадаться…

Ох, Гвоздодерчик… знал бы ты, насколько прав.

Однако вместо того, чтобы согласиться или возразить, я заставил себя недоверчиво прищуриться.

– И всё же ты не договариваешь…

– А это так обязательно?

На этот подлый вопрос я отвечать уже не стал.

Поджав губы, зашагал к знакомым лифтам, немало сил прилагая, чтобы не обернуться на кабину с притихшей Ч’айей… то есть с Куранпу, нереально диким и неожиданным способом вмешавшуюся с мои переговоры с Магдой вис Мишикана.

Впрочем, переговорами встречу в Круге Весеннего Спокойствия назвал бы только непрошибаемый оптимист. А когда в мою голову в очередной раз нагрянет мысль столь же гениальная, как идея просить помощи у «Лотоса», я буду просто обязан сделать ровно наоборот…

Глава 7
ЧУДЕСНЫЙ СЮРПРИЗ

На родной этаж я выходил с приготовленным к пальбе башером. Почти до локтя погрузив руку с «Молотом» в рюкзак, нёс его перед собой, готовый в любую секунду отбросить от груди и начать стрелять.

Добирался я до этого самого этажа, к слову, тоже отнюдь не прямой тропкой.

Первым делом из парковки поднялся в соседний подъезд, после заплёванными коридорами проскочил в смежный, спустился на шесть пролётов, и только затем перешёл в свой и завершил путешествие осторожным подъёмом по лестнице.

Навстречу, как и в любой прочий день моего проживания в «Куске угля», попадались заспанные мамаши с пищащими детёнышами, вонючие старики или гомонящие подростки. При этом, как бы внимательно ни присматривался к хвостатым, я не заметил на мохнатых мордах ни малейшей попытки делать вид, что ничего не происходит.

Вероятно, если бригады зачистки «Диктата Колберга» и побывали в здании после предательского убиения криитов (а может, в придачу и тетроны), следов они не оставили и на размеренный темп жизни комплеблока не повлияли.

Однако перед выходом на нужный этаж я перевёл дух и ещё раз всё взвесил…

Могло так случиться, что прозорливые Хадекин или Песчаный Карп бросили мою любимую нору без присмотра? Я очень надеялся, что да. Потому что любой (хоть мало-мальски вдумчивый) прогноз дальнейшего был просто обязан показать, что даже терюнаши достанет мозгов не возвращаться в жилище, как минимум в ближайшие пару суток.

В голове снова заиграла рваная тревожная музыка. На этот раз к странным духовым инструментам того, что я именовал «джазом», добавилась отчётливая барабанная дробь. То зернисто-мелкая, то крупная и неуловимо внушительная, она ещё быстрее разгоняла кровь.

Вдоль стены я проскользнул к норе, снова замер.

Даже снаружи у меня оставалась возможность подключиться к системам жилища, чтобы с помощью гаппи выяснить, кто, в каких количествах и когда пересекал мой порог. Однако же в итоге я опустил «болтушку».

Если внутри побывали (или вовсе оставались) парни джинкина-там (причём любой из его/их ипостасей), виртуальной крысе ничего не стоило подчистить любые мицелиумные следы. А вот если незваных гостей пронесло мимо, моя активность в «мицухе» точно привлечёт внимание глубоководного хищника…

Наконец решившись, я открыл дверь и осторожно вошёл. Освободил «Молот» от рюкзака, осторожно отставил тот к стене, прислушался и принюхался.

Ничего необычного.

Ничего подозрительного.

Ничего чужеродного.

Выглянув в гостиную, я поразился собственным ощущениям: байши, мы с девчонкой и ушли-то несколько считанных часов назад, а показалось – прошла целая вечность…

Я запер дверь, причём в том числе на крепкий засов; не разуваясь, прошёл в комнату. Первым делом предельно затемнил окна, выключил системную консоль и заблокировал все дополнительные устройства с потенциальным выходом в Мицелиум. Ведь если глупый пищевой комбайн случайно отправит запрос на заказ сменного фильтра для чинги, кое-кто сможет догадаться…

По-настоящему выдохнуть удалось лишь после этого.

Бросив рюкзак на диван и выложив башер на столик, я плеснул себе паймы (буквально глоточек, только губы промочить), и осмотрелся.

Едва ли у меня оставалось больше десятка минут на сборы. Десятка жалких минут, после которых мне придётся снова оставить эту уютную нору с её коллекцией чудесных зеркал, удобно-продавленной кроватью и шикарным персональным кабинетом. И что-то подсказывало, что вот на этот раз – точно навсегда…

Первым делом, торопливо раздевшись, я отремонтировал корсет, треснувший после «переговоров» с Жи-ми. Причём для спешной починки пришлось использовать не бинт (его запасы остались рассыпаны по кровати уютного дома Лоло), а отрезанную от простыни полосу, вымоченную в «жидком пластыре» (а вот его запасная бутылка сыскалась).

Обмотавшись по утренней схеме прямо поверх надломленной альбиносом перевязки, я старательно подоткнул край и довольно постучал пальцем по свежей бугристой корке.

В принципе, если не дышать, то даже не болело.

Прихлёбывая из пиалы (допустим, там было немногим больше глоточка паймы), я начал собирать вещи в крепкую дорожную сумку.

Внутрь отправились остатки аптечки, сменное исподнее и запас свежих портянок, боеприпасы, початая бутылка, сменные батареи для «Сачирато», ещё пара перепростроченных «болтушек», не самая многочисленная коллекция наличных рупий из сейфа, дополнительный запас пищевых брикетов (дрянь, конечно, но кто знал, где и как нам предстоит провести ближайшую ночь, а то и не одну?). Задумавшись о Ч’айе, я добавил в сумку набор гигиенических салфеток, почти свежее полотенце и флакон жидкого мыла.

Меня так и подмывало прихватить в бега ещё и «Копилку боли» с её дюжиной едва не прикончивших меня фанга, но её пришлось оставить в шкафу. Как минимум потому что внутренний голосок гадко нашёптывал, что совсем скоро она могла элементарно переполниться…

Заново одевшись, я вытянул из кармана пальто трехконцовый галстук. Задумчиво повертев, надел, подтянул хвосты и зафиксировал увесистым зажимом. Пусть лучше болтается на шее и превращает Ланса Скичиру в модника, чем ещё раз помешает ему быстро использовать кастет.

После этого я вынес увесистую сумку к двери и надёжно застегнул так, чтобы приклад ассолтера выпирал как можно незаметнее. Ещё раз осмотрелся, машинально проверил уведомления гаппи… и бесшумно присвистнул: меня приветствовал целый ворох безответных вызовов от Нискирича фер Скичиры, один от синешкурки, пяток с незнакомых профилей (наверняка от Хадекина фер вис Кри или его ненормального братца), а ещё… два пропущенных с помеченной ячейки Пуговичника.

И новая запись, пересыпанная буквально несколько минут назад.

Я вздрогнул, в груди ёкнуло. Может, от выпитой паймы (допустим, в пиале было солидно больше глотка для смазки губ), а может и нет. Прекрасно осознавая, что сейчас не время и не место, я тем не менее наблюдал за собственным пальцем, тянущимся к сенсорной панели «болтушки». Вот он помедлил над ней, а вот ткнул в значок записи, запуская свето-струнное изображение над запястьем.

В заушнике тут же раздался знакомый хриплый голос:

– Ты ссышься говорить со мной, бесхвостый трус⁈ Трус-натружусь. Тогда я порадую тебя так, мешок внутри мешка…

На слепке снова проступил знакомый стол, однако на этот раз стулья и привязанные к ним мёртвые самки оказались отодвинуты к стенам полутёмной комнаты. На овале столешницы виднелось тело, и мне потребовалась всего пара секунд, чтобы разглядеть девочку-подростка. Вероятнее всего, ту самую, что ещё утром извивалась в мешке…

Самочка оставалась неподвижной, и было совершенно невозможно разглядеть, спит она или убита – лапы вытянуты вдоль тела, морда отвёрнута в сторону.

– Ты плохой враль, Ланс… Гадкий недостойный, и я не верю, потому что две пустоты переполняют… – продолжал ублюдок по ту сторону записи. Запнулся, будто поперхнувшись воздухом, и продолжил уже спокойнее: – Но я всё ещё хочу позвать тебя в гости. Среди настоящих, да. Потому что ступень в ступени, если понимаешь, а я ещё больше хочу тебя разоблачить. Разоблачить-ублажить. Чтобы для всех.

Когда Пуговичник двинулся в знакомый обход, стол неестественно заблестел. А в следующий миг я всё понял… Заметил низкие бортики по краю столешницы. Оценил блики. Разглядел тончайшую матовую корку по периметру. И понял, что девчонка лежала в огромной луже крови. Ещё свежей, только начинающей подсыхать.

– Ничтожество, Ланс Скичира, – срываясь на придыхание, пробормотал борф на записи. – Чтожество-ничтожество. Жеч-нич-тоже-вотс! И я сделаю, чтобы ты объявил об этом на всё гнездо. Скажешь! Возглавишь превозглашательство! Сучкин сынишка Ланс, про тебя говорили, что ты посланник высших сил, да⁉ Ну же, гадкий трус, опровергни это, чтобы была правда… Настоящие у меня!

Тяжело дыша, он подступил к голове юной пленницы. Приблизил камеру, позволяя разглядеть глаза жертвы: один всё ещё настоящий, остекленевший, бездумно уставившийся в стену, и второй – крупную зелёную пуговицу.

А ещё я заметил, что веки девчонки слегка подрагивали…

Голос в заушнике стал твёрже, будто его обладатель спохватился и сменил роль:

– Кстати, Ланс… ты, наверное, мог решить, что всё это я делаю ради тебя?

В кадре на миг появилась узкая лапа с серой шерстью запястья; плавным жестом обвела комнату и неподвижные силуэты на стульях вдоль стен.

– Не льсти себе, убогий мутант. Я имел сласть-власть над этим городом задолго до тебя! Настоящую, неуловимую и неизбежную для моих деток… Как пузырь в пузыре, сисадда? Но в последние годы мне всё чаще не даёт покоя мысль, что таковым же себя считаешь и ты… Враль, вор, трус, комната в комнате! А когда улица зашептала, что теперь ты работаешь на крупнозубых из самого Тинкернальта⁈ Ну… прости-извини-помилуй, ворюга, тут я сдержаться уже не смог…

Он всё ещё двигался вокруг стола, но я уже не смотрел, глубоко задумавшись.

Юдайна-Сити всегда мог гордиться своими безумцами, их самым разнообразным набором. Вся его атмосфера, его воздух, его давление, неугасающие огни и непрерывный шум, смех, визг и крики – весь этот опасный коктейль день за днём переплавлялся в идеальный пресс для штамповки спятивших самой разной масти, от мирно поплывших безнорых тихонь до массовых отравителей газом на станциях сквозного транзита.

Да вот только подобного «вызова» мне ещё не бросали ни похитители детёнышей, ни серийные резчики по живой плоти, ни какие-либо иные психи…

– Даю тебе три дня, Ланс, – прохрипел невидимый Пуговичник, пощёлкивая когтем по гаппи и, вероятно, настраивая запись на уничтожение после просмотра. – Три дня, дня три, днятрня, сисадда? В каждый из которых у меня будет появляться новая игрушка. Игрушка-послушка. Мицелиум безграничен, безграничен-симпатичен. Но ты всё равно найди меня, предвидь меня, поговори-говопори. Победи колдовством, которого не существует. Или убей себя. Чтобы все знали…

Слепок над запястьем погас, мой основной гаппи сообщил об ожидаемом удалении пакета.

И тогда в тишине уже брошенной, оставленной, почти забытой, но ещё не знающей об этом норы я вдруг услышал собственный голос; приглушённый, сиплый, словно после недельного перепоя, но шепчущий в пустоту с пугающим жаром:

– Найду, мразь… Не знаю, сука, что у тебя с мозгами, но я обязательно найду и всё поправлю…

Я встряхнулся всем телом.

Несвоевременность, своенравная дрянь, со всей очевидностью становилась моей неразлучной спутницей…

Найди меня, предвидь меня. О, я с огромным удовольствием сделал бы это в любой другой день… Может быть, даже в одиночку, без подключения к вопросу «Детей заполночи», но сейчас…

Каскады музыки в голове утихли. В ней осталась лишь гнетущая тишина, не предвещающая ничего доброго, гулкая, будто в подземелье.

Тогда я вышел из норы и запер дверь. В последний момент не удержался, и зачем-то погладил створку, гладкую, пыльную и изрисованную шпаной.

На этот раз вышагивать с обнажённым башером было не так удобно, поэтому я закинул увесистую сумку на левое плечо поверх рюкзака, а правой рукой ухватился за её лямку, чтобы была поближе к оружию. Вероятнее всего, если бы моё возвращение засекли, за порогом норы бы уже ждали, но всё же…

В лифте снова задумался.

И ткнул обломком хаси вовсе не в подвальную ячейку клавиатона.

Я должен сказать ей. Лично. Даже если попаду в объективы вездесущих камер. Она так много сделала для меня за эти годы (а теперь ещё и для Ч’айи), что иначе я поступить просто не мог…

На первом этаже комплеблока неторопливо двинулся через знакомый холл – просторный, но неопрятный и местами откровенно загаженный. Кивнул ребятне в дальнем углу у ростовых окон на 13-ю улицу – знакомец Пятка и его дружки играли в «сдвинь шар», шумно позвякивая и ещё более шумно комментируя. Прошёл к чингайне, миновал раздвижные двери.

Как обычно, внутри было шумно и пахло едой. Обитатели «Куска угля» спускались выпить чашку крепкого варева или сожрать нехитрую закуску, старики рубились в моннго, редкие залётные клиенты жались к окнам-витринам, наблюдая за спортивными гуляниями снаружи.

У длинной стойки собирали заказы парочка самок в форменных фартуках. Одна при виде меня улыбнулась и подняла скрещённые пальцы, но вторую я не знал – новенькая зыркнула на терюнаши с суеверным ужасом и предпочла убраться протирать круглые столы.

– Куо-куо, малышка, – улыбнулся я в ответ и оправил сумку, – будь ласкова, позови Сапфир. Это важно.

Та нахмурилась, мохнатые уши прижались к голове. Заставили меня нахмуриться:

– Что-то не так?

– Госпожи нет на месте.

Казалось, официантка стесняется говорить. Или я снова чего-то не улавливал?

– Она осталась дома?

– Не могу этого знать, господин фер Скичира…

– Не сказала, когда вернётся?

– Простите, господин фер Скичира, мне нужно работать…

И самочка унеслась на другой конец стойки с такой скоростью, что я не успел спросить что-то ещё.

Байши… Одно из двух: или я так устал, что начинаю видеть несуществующее в совершенно обыденном, или здесь действительно что-то не так.

Вернувшись в холл комплеблока, я направился к подросткам в углу.

Через пыльные окна у входной двери были заметны толпы фанатов и экраны с трансляциями игр (судя по всему, шёл перерыв). Как я и предполагал, о случившейся несколькими часами ранее перестрелке на 13-й улице уже ничего не напоминало.

Кроме разносчика воды Пятки, среди малолетних игроков также оказались знакомые Дырявая Жопа, Засветло, Две Мозоли и Палка; остальную четвёрку я не знал.

Самый рослый парнишка неспешно поднялся с корточек, прокатил по грубой ладони пару игральных шариков, и скрестил пальцы на свободной лапе:

– Куо-куо, Ланс. Всё ещё ощущаешь тяжесть бренного существования?

Затем Пятка горестно вздохнул и поскрёб щёку с яркими шрамами тоннельных болячек. Ему было едва ли больше пятнадцати, но подчас крысюк вёл себя, будто глубокий, изнурённый жизнью старик.

– Все наладится, пацан, – традиционно кивнул я. – Чего не на штормболе, молокососы. Вы не голодные?

– А ты накормишь? – молниеносно оскалился Палка.

– До новой игйы ещё полтойа часа, – картаво пискнул самый младший Засветло, и тут же принялся деловито ощупывать сумку на моём плече. – Пйодаешь нагйабленное? Почём? Есть чо интейесное?

– Терюнаши, ты хвост потерял! – визгливо рассмеялся Дырявая Жопа, но угрюмый незнакомый парнишка опасливо ткнул того в бок и незаметно дёрнул себя за ухо, чтобы отвести сглаз.

– Шикарный галстук! – тявкнул незнакомый крысеныш. – Дашь поносить?

– Ага, дам, только шею вымой! – Я предупреждающе пшикнул, лёгким пинком отогнал Засветло от спины и сумки, и тут же спросил: – Давно тут трётесь?

– Пару часов, – важно кивнул Пятка, которого в стае определённо почитали за старшака. – Мож больше… Есть нам работа?

– Пока нет, – осторожно ответил я, а компания разом погрустнела. – Сапфир видели?

Молодые чу-ха вдруг отвели глаза, как один. Даже верный Пятка.

– Рассказывай, – велел я. Наугад вытянул из кармана пальто пару смятых рупий. Тревога усилилась. – Выкладывай, как есть.

– Да ну чо тут рассказывать, Ланс? – протянул уличный водонос, шустро забирая деньги (остальные проводили купюры жадными взглядами). – Уехала она.

– А чего так драматично? – снова ухмыльнулся я.

И уже через мгновение узнал причину.

– Ну, так она с вашими уехала, – Пятка вздохнул. – Трое «Детей», я не разглядел толком. Кажется, она выглядела не очень довольной, Ланс… Случилось чего?

Упомянутый галстук сдавил шею, мешая вдохнуть. Случилось ли чего? О, Когане Но, я очень надеялся, что нет… Но если вспомнить Великую Несвоевременность, только этого мне сейчас ну прямо остро не хватало…

– Давно?

– Да как раз пару часов как, мы только начинали.

– Когда объявится, сразу сыпани мне на гаппи, – как можно спокойнее приказал я, и добавил мальцу ещё две рупии. – Больше ничего необычного?

– Шуткуешь, да? – Пятка снова с неуловимой ловкостью спрятал деньги за пазухой. – Тут всю ночь чужие мордовороты шлялись, затем шумиха эта… – Он мотнул головой в сторону притормозивших уличных гуляний. – Потом ещё тетроны приезжали. А ещё казоку-йодда, но не «Дети», и не «Вёрткие»… Тебе что из этого в красках расписать?

Единственное, что я на самом деле хотел знать, так это не искали ли незнакомые мордовороты известного в районе Бесхвостого Джадуга… но ответ лежал на поверхности и бесплатно.

– Берегите хвосты, мелкотня, – я кивнул всем сразу, причём уважительно, без скидок на возраст и положение, и шумная стайка ответила лёгкими поклонами.

– И тебе не хворать, терю…

Я ещё раз беззлобно отпихнул Засветло, незаметно почти расстегнувшего сумку с припасами, и направился к лифтам.

Не поворачиваясь, бросил на ходу:

– Если меня спросят, я отсыпаюсь, сисадда?

– Десять рупий за каждый вопрос, Ланс, – донёсся в спину голос Пятки, а кто-то из его подопечных смешливо взвизгнул. – Можешь дать вперёд!