Текст книги ""Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Андрей Фролов

Соавторы: Антон Агафонов,Игорь Шилов,Тимофей Бермешев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 350 страниц) [доступный отрывок для чтения: 123 страниц]

Глава 2
ЛЕГКИЙ ПРИВКУС КРОВИ

Я поперхнулся собственным дыханием.

Вот, значит, как? Выбрать сторону… Интересно, Хадекин фер вис Кри осознавал, как только что едва ли не дословно повторил сказанное в своё время Галло Ты-ещё-зовёшь-его-Перстни Ш’Икитари, тоже записавшего терюнаши в безусловные союзники?

Что ж, смелый ход, наверняка продуманный.

И пусть у меня было, чем прокомментировать пошлую мудрость Диктатиона, это могло быть отложено до лучших времён.

Взгляд наткнулся на предплечье, всё ещё обнажённое перед несостоявшимся погружением в зажимы дешифратора.

– Почему Господин Киликили не заставил меня силой? – тихо спросил я, опасливо заглянув в открытую нишу, изуродованную бугром прилепленного «Ростка». – Почему не притащил сюда в кандалах, не выкачал литр крови для этого расчудесного агрегата, или не засунул в паз отрубленную руку?

Хадекин на экране издал странный звук, одновременно похожий на смех и причудливый музыкальный аккорд.

– О, пунчи Ланс, переписать душу на заклад Дьяволу ты должен исключительно по велению доброй воли, – нараспев продекламировал джи-там, заставив меня сдвинуть брови. – Иначе мёд искусительства покроется порчей, и вкуса бесовского усладить не сумеет…

Я поморщился:

– Что, байши, ты, байши, вообще несёшь⁈

Из динамиков вырвался усталый, очень живой вздох. Обманчивый, как добрая половина происходящего со мной в последнее время. Что ж… в парки аттракционов и приходят, чтобы обманываться на радость себе, не так ли?

– Ты должен оставаться с нами по доброй воле, Ланс, – терпеливо пояснил Кри. – Ты и девочка. Это закон миропонимания джи-там, если угодно. – Он словно на секунду задумался, и добавил: – Впрочем, если подключить фантазию (как это называете вы), то существует-таки способ провести такую цепочку опосредованных распоряжений, что давление и принуждение к использованию генетического кода всё же будет оказано. Но формально без какой-либо причастности джинкина-там.

Я покривился, сглатывая горькую от паймы слюну, и подумал, что пора бы прикупить флягу побольше. Опустил взгляд, совсем иначе рассматривая Сакагу. Под головой Первого Когтя расплылась красная лужа, пересыпанные розовым густые потёки продолжали медленно сползать по стене.

Вероятно, фер вис Кри правильно расшифровал мой взгляд, потому что динамик хмыкнул.

– Призн а юсь честно, Ланс, совершённое тобой действие лежало в зоне исхода ситуации всего трёхпроцентной вероятности. – Судя по всему, от камер по углам не укрылось, как снова изогнулась моя бровь, потому что джи-там пояснил: – Говоря проще – ты меня немало удивил, терюнаши. Да и Карпа, наверняка, тоже…

Я ещё раз покосился на мёртвого Пыльного, теперь и в самом деле присыпанного пылью, опавшей с потолка после взрывов снаружи. Повертел шеей, задумчиво взглянул на сверкающий зеленью кулон. Затем осторожно прикрыл клавишу детонатора сдвижной панелью, и сунул брелок в карман. Неторопливо, словно находился в собственной норе, заменил кассету башера.

– Ладно, Диктатион… Допустим… ладно. Стороны, верный выбор, паутина слов. Что дальше-то?

– Нужно закончить дешифровку, – мгновенно откликнулся он. – А затем я отвечу на все твои вопросы. Любые.

Я вызывающе фыркнул:

– Вот уж *уй! Хотел бы завтраков, поехал бы к Щупу…

И многозначительно похлопал по засову на двери.

– Ладно-ладно!

Если бы джи-там находился передо мной в свето-струнном облике, как Князь-Из-Грязи, то в этот миг наверняка бы примирительно вскинул лапы.

– Если ты готов внимать сейчас – в таком состоянии физической и эмоциональной подавленности, – я кое-что расскажу. Например, про уже неоднократно упомянутого хетто «Уроборос-гуми». Ты должен знать, Ланс, что это он втащил тебя в мир Тиама. Именно он пробудил к жизни. А затем бросил подыхать посреди пустыни.

В заброшенном квадратном помещении посреди парка вдруг стало непереносимо холодно. Глядя на едва заметный скол на борту дешифратора, я думал, что от этого озноба не спасут пальто и шарф, от него не спрятаться ни в пиале с паймой, ни в жарких объятьях Ч’айи.

Совсем недавно я почти убедил себя, что никогда не узнаю правды о своём происхождении, и вот…

– Кто я такой? – едва разлепившись, проартикулировали мои губы.

Но Хадекин всё-таки расслышал.

– Спаситель этого мира, Ланс, – спокойно, без малейшего намёка на эмоции продолжил он, заставив задохнуться от осознания, что Песчаный Карп не врал. – Существо, имеющее возможности написать будущее Тиама, если угодно, но вообще-то у него много имён.

– Господин Киликили так и говорил… – пробормотал я, в который раз за свою насыщенную жизнь не успев захлопнуть пасть.

Ощущения были такими, как если бы к ногам приковали гирю, а затем сбросили в самой глубокой точке Ек-Вишаль-Кулхади-Утким-ек-Нишан… Воздуха в тесной комнате стало катастрофически не хватать, сияние зелёных лучей внутри массивного куба показалось нестерпимо ярким.

Что тут возразишь? Пожалуй, предложи мне час назад услышать подобное из несуществующих уст Хадекина или вступить в смертельную поножовщину с тремя торчками из Нижнего Города, я бы задумался о выборе…

Данав фер Шири-Кегарета…

Хадекин фер вис Кри…

Даже сторчавшийся на стрихе Пять-Без-Трёх…

Неужели все они говорили правду? А может, обманывали простачка Ланса, кто-то по природной глупости, а кто-то, готовя изощрённую ловушку?

– Пожалуй, он мог, – признал Диктатион со всё ещё неожиданной простотой. – И безусловно сделал, пытаясь использовать тебя в попытках помешать мне.

Я вздрогнул. Ну да, ну да… когда тебе говорят подобное, держи ухо поднятым. Однако… всегда можно сделать вид, что ты хороший мальчик, сисадда?

Как говаривал, привычно проповедуя за опустошённой бутылкой, Подмастерье Ганкона, «настоящим залогом выживания нашего вида, милый Ланс, являются вовсе не острые зубы или отчаянная отвага при защите потомства. Оно кроется в притворстве, главном оружии раба. Причём под рабами… икк… я понимаю и нищебродов из Такакханы – они прислуживают более крепким стаям сверху; и эти самые стаи, гнущие хребет перед казоку и „полосатыми рубашками“; и тетронов, послушно заискивающих перед кодексами Смиренных Прислужников; да и самих смирпов, прости меня Двоепервая… икк… Стая, тоже, потому что уж им-то друг перед другом приходится притворяться куда больше нашего»…

Но джи-там никогда бы не поверил в моё всеобъемлющее «прозрение». Поэтому я вынул из кармана детонатор, и словно невзначай покрутил его перед лицом. Задумчиво, не очень-то уверенно. Спросил в пустоту, как мог бы говорить сам с собой в пустоте комплеблоковой норы:

– И в чём же заключается моя задача по спасению Тиама?

Если Диктатион и заметил угрозу, вида не подал. Более того, позволил себе старческий смешок в стиле классического дряхлого казоку-хетто.

– Ты удивишься, когда узнаешь, насколько всё просто, Ланс. Нужно найти усыпальницу и разбудить твоих друзей. Твоего вида, разумеется, если ты вдруг не до конца осознал, что я имею в виду.

Рука с детонатором опустилась вдоль тела. Клавиша активации «Ростка» стала весить в сто раз больше. И без того тусклые лампы сбросили накал.

– Значит, есть и другие?

Кри лениво усмехнулся:

– Терюнаши… Неужели имеет смысл задавать вопросы такого рода после моего подарка?

Я представил ещё одного себя. Затем десяток. Сотню, и даже тысячу. Ч’айю и множество ей подобных. Представил целую улицу рядом с «Куском угля», заполненную бесхвостыми, бледношкурыми двуногими, так похожими на нас с девчонкой, и так не похожими на чу-ха.

Затем по сознанию словно щёлкнули током. Машинально дёрнувшись, я стиснул зубы от боли в левом боку. Припечатал злобно, почти не сдерживая эмоций:

– Выходит, Песчаный Карп – банальный прислужник? Возомнивший о себе невесть что разумный будильник?

В новом звуке из динамиков я разобрал что-то сродни недовольству.

– Ох, Ланс, ну зачем так принижать функционал джи-там? – Казалось, фер вис Кри в самом деле оскорблён оценкой. – В задачи, как ты выразился, прислужника, на секундочку, также входит извлечение криопротекторов, восстановление тканей и клеточных повреждений после глубинной заморозки. Затем проведение фазы реставрации костей и атрофированных мышц – несмотря на идеальные условия хранения, без этого не обойтись. Без ложной скромности призн а ю, что это исключительно моя задача, и никакие препараты и сторонние технологии с процессом справиться не смогут.

Вот же, байши, новости…

Я молча покачался на пятках, всем видом давая понять, что осознал важность роли разумного конструкта, но демонстрировать этого не собираюсь.

Осознал ли я на самом деле? С таким же успехом Хадекин мог зачитать мне химическую формулу пищевой добавки под видом лекарства от старости! Нет, по-настоящему глупым я себя никогда не считал, ведь у всех свои таланты и специализации. Но когда речь заходила о науке…

– Хао… – Короткий взгляд на экран подтвердил, что дряхлый хетто в укреплённой капсуле сомкнул глаза. – Допустим, вы оба очень важные ребята…

Многим позже я неоднократно задумывался: знай Ланс в ту ночь в парке, к какому кровопролитию приведёт нас дальнейшее, стал бы вообще спрашивать? Но сейчас поинтересовался, причём даже без сарказма:

– И где же эти остальные?

В отличие от внешне усталой марионетки, Диктатион звучал бодро и энергично. Вот только в словах его не нашлось ни единого повода для радости.

– Пока мои познания ограничены фактом, что они пребывают в неизвестных координатах, – произнёс джи-там под утробное урчание дешифратора. – Ты, Ланс, выбрался только благодаря тому, что мой… хорошо, давай называть его братом… Так вот мой брат чуть раньше положенного запустил программу глобального теста. Именно на тебе, пунчи, испытано, может ли человек выжить в текущих условиях восстановления планеты.

Я щёлкнул пересохшим языком и всё-таки присел рядом с дверью, прислоняясь спиной к холодным кирпичам напротив железного куба. Постарался опуститься нарочито легко, чтобы не было заметно, как подвели-таки дрогнувшие мышцы. Вытянул ноги, стараясь не угодить в натёкшую из-под Сакаги кровь, и положил детонатор на бедро.

Наверное, можно было узнать, что такое «планета». Или выпытать, сколько их – этих таинственных «координат». Или даже вытрясти из Диктатиона, что за условия восстановления вообще имеются в виду. Но вместо этого я уточнил, постаравшись не выдать обуявшего ужаса:

– Значит, я подопытная мышь? *бучий подопытный зверёк?

Теперь джи-там не стал спешить с ответом. Его пугающий альтер – умирающая крыса в бронированном саркофаге, – чуть заметно приоткрыл жёлтые глаза и немигающим взглядом изучал меня с экрана над панелью управления.

Наконец сказал, негромко и с долей сочувствия:

– Да, Ланс. В целом, да. Но это не умаляет твоей важности в предстоящей опера…

– Первый? – я оборвал его сипло, будто в миг похмельного пробуждения.

– Что, прости?

– Ты всё понял, мудак. Я был первым?

На этот раз в ответе Хадекина послушался ещё более ощутимый упрёк:

– Действительно хочешь и дальше тратить ценное время на пустые вопросы?

Я улыбнулся и кивнул. Даже не так – я оскалился и судорожно помотал головой, будто пытался избавиться от свалившихся на неё откровений.

– Рассказывай, что за текущие условия? О каком восстановлении вообще песня?

Фер вис Кри на экране шевельнул усами, как если бы на этот раз одобрил вопрос.

– Речь, скажем так, идёт о выживании твоего вида в недружелюбных посткатастрофических условиях. Глобального масштаба, сисадда? Но обо всём этом, Ланс, мы обстоятельно переговорим не здесь и не сейчас, хорошо?

В черепушке шумело. Причём не от паймы. И не от грохота недавних взрывов. И не от скоротечной драки с Сакагой, во время которой я мог легко отправиться на реинкарнацию духа и воплотиться в жалкого крысеныша с Виривага Ню…

Я всё отчётливее осознавал, что где-то в Тиаме существуют сотни, а может даже тысячи таких, как я или Ч’айя… Байши! Всё-таки Хадекин оказался прав: в моём состоянии – после недавнего разоблачения Чинанды-Кси, внезапной стычки с Шутами, победы над Пыльным и только что отгремевшего боя с криитами, – подобное усваивалось с огромным трудом…

Попытка облизнуть сухие губы не удалась, язык стал похож на мелкий наждак.

– А если бы крысы просрали все до единого ключи⁈ – наконец пробормотал я, даже не сомневаясь, что разумная железяка всё-таки расслышит. – Если бы во всём Тиаме не осталось ни одного «зелёного камня»⁈

– Нет нужды злиться, Ланс. Ты слегка переоцениваешь значение криптографических размыкателей. Но лично мне наличие такого весьма облегчало жизнь, и ты прекрасно справился с поставленной задачей.

Во мне заклокотало, но я лишь стиснул кулак.

– Ты сказал про неизвестные координаты… Какого вообще *уя⁈

Как и предполагалось, можно было не уточнять, джи-там всё прекрасно понял. Ответил без вины в голосе, но с нотками утончённой дипломатии, как будто мы с ним делили церемонию медитативной заварки чинги.

– К сожалению, Ланс, полная информация о местоположении усыпальниц хранится в блоках сознания Данава Шири-Кегареты.

У меня чуть не отвисла челюсть. Слова поганца всё-таки заставили (невесть откуда) найти силы на новую вспышку раздражения:

– Шутишь⁈ Ты же, байши, такое же натуральное виртуальное божество! Вычисли это место! И если я так нужен… – Осёкся. Шею свело предательской судорогой, затылок примагнитило к кирпичам, но я заставил себя продолжить, при этом не сводя глаз с мёртвого чу-ха возле правой ноги: – Я сделаю всё, что от меня зависит…

– Найду, – с раздражающим спокойствием подтвердил Хадекин.

Но не успел я вскинуть взгляд в камеру, как он тут же срезал:

– Но не мгновенно. Как было сказано, Ланс, есть сложности. Связанные, в том числе, со стержневым присутствием каждого из нас с Господином Киликили в вашей реальности. В перехвате контроля над управлением собственной жизнью, если тебе будет понятнее. Эта смена паритетна и добровольна, мы совместно кроили базовые алгоритмы существования. Но есть исключения. И, как я уже упоминал, он едва ли откроет мне нужные данные. Особенно после прямой конфронтации. Скажу так, Ланс… Песчаный Карп всё ещё разделяет несколько иной взгляд на перспективы вашего возвращения.

– Он что, не хочет⁈ – я возмутился так искренне, как умеют только детишки, которых обделили сладостями в кругу друзей.

– Не совсем корректная оценка. – Можно было поклясться, что в голосе Диктатиона проскользила мягкая усмешка. – Но об этом я расскажу в более безопасном месте, договорились?

п.4.; г.2; ч.2

Я ещё раз попробовал облизать губы и ощутил лёгкий привкус крови из растрескавшегося уголка. Недопонимание выбивало почву из-под ног, кружило голову и всё отчётливее толкало на совершение ошибки, одной из переменных которой был «Беспощадный росток».

– Ты нужен мне, Ланс, – с теплотой добавил Хадекин, прочитав по моему лицу и не позволив в очередной раз осквернить тайную комнату глупым вопросом. – В том числе – согласно моим прогнозам и анализу возможных сценариев развития ситуации, – для получения информации о местоположении ближайшего «Корня». Теперь ты знаешь почти всё. Я могу рассчитывать на союз?

Мне показалось, что раздумья затянулись на добрые тридцать минут.

На деле же прошло едва ли больше десяти-пятнадцати секунд, после которых я со стоном поднялся на ноги. Молча сунул руку в куб дешифратора и с липким хрустом отодрал взрывчатку от изогнутой стенки.

– Прекрасное решение, – мягко прокомментировал фер вис Кри, а его марионетка на экране даже кивнула, точь-в-точь как полноценная бодрая крыса. – Сейчас тебя со всей осторожностью вернут в нору. Знай, что с этой минуты парни из «Диктата» возьмут вас под постоянную и невидимую протекцию, сисадда? Я в курсе, что Нискирич пронюхал про визит доставщиков-криитов в твой комплеблок, но отныне о моём участии в твоей жизни в «Детях заполночи» знать не будут. По улицам не шатайся, еду заказывай с доставкой. Счета Ланса фер Скичиры я деликатно пополню так, чтобы закрыть все финансовые вопросы.

Я устало хмыкнул, весть о внезапном богатстве восприняв с совершенно неожиданной эмоциональной пустотой. Ну надо же, теперь я богач⁈ И что?

– Отдохни, – продолжал наставления Хадекин, – расскажи подруге всё, что посчитаешь нужным. И обязательно береги мой подарок, Ланс. Я уверен, что она пришлась тебе весьма по душе…

Я резко обернулся к угловой камере и вскинул палец в объектив:

– Эй, грязножопый, а вот сюда соваться не советую!

Вспышка ревности и злости обрушилась на меня с такой остротой, что мгновенно прочистила затуманенную голову.

– Хао, Ланс, нет причин хлестать собаку, – мягко согласился Кри. – Поверь, обижать я никого не хотел. А сейчас возвращайся домой. Я дам знать, что делать дальше…

Я перевёл дух, поражённый своей реакцией не меньше Диктатиона.

Бросил взгляд в светящийся изнутри куб, на мёртвого чу-ха у его основания, на запертую дверь… и снял засов. В какой-то момент с лишней яркостью представил, как внутрь сейчас ввалятся крииты, без слов влепляя в лоб терюнаши пяток фанга… но снаружи лишь действительно оказался вышколенный эскорт.

Молчаливые, готовые исполнить любой приказ важного объекта опеки, казоку-йодда фер вис Кри выглядели полной противоположностью сброду, изначально приставленному охранять парк.

Помедлив на пороге, я неторопливо натянул и подстроил под ночной мрак верные «Сачирато», а в спину с экрана на дешифраторе вдруг долетело:

– Ну, теперь-то ты мне веришь, Ланс?

Я усмехнулся, покосился через плечо, дёрнул подбородком:

– Теперь я не доверяю тебе чуточку меньше… – И шагнул в коридор из вооружённых бойцов «Диктата Колберга».

Мог ли я закончить ночной диалог в кирпичной ловушке дешифратора иначе, не подвергая опасности свою бесценную шкуру и ещё более бесценную жизнь Ч’айи?

Ответа на этот вопрос у меня не было, причём ни несколько ночных часов назад, ни сейчас… только свежая рана в боку да кружка остывшей чинги в руке. И девушка, дурманящая и манящая, мирно посапывавшая в моей кровати.

Отлепившись от окна, я добрёл до раковины и слил остатки загустевшего отвара.

Задумчиво уставился в ближайшее зеркало, пытаясь постичь, что все эти долгие, жестокосердные и одинокие годы где-то рядом (во всяком случае, мне хотелось в это верить) находились такие же, как я. Спящие глубже глубокого, спрятавшиеся от некой катастрофы, загнанные в таинственный «Корень», о котором, кстати, Ч’айя упоминала после первого пробужде…

Вибрация гаппи на запястье оказалась такой внезапной, что я чуть не выронил пустую кружку; будто бы звонким ударом шеста по шару-битку тайчо она начисто вышибла из головы все размышления о прошлом, будущем и его секретах, вернула в реальность и вынудила позорно вздрогнуть.

Я опасливо поднял запястье к груди, мысленно ругаясь и ожидая худшего.

И всё равно, в чьём обличии это худшее явится – нового безумного клиента, Нискирича фер Скичиры со срочным делом казоку, отмороженной Магды или Песчаного Карпа, решившего тоже поговорить по душам и вылить на меня бочку очередной лжи. А может, даже кого-то незнакомого, без разницы, ведь утренние вызовы по определению не могли сулить ничего доброго…

Бровь изогнулась, глаз прищурился.

Я повторно перечитал данные незнакомого профиля, умело закрытого, при этом со всей очевидностью не входящего в контактные орбиты Ланса Скичиры и даже «Детей заполночи».

Мой палец завис над экраном «болтушки». Почти ткнулся в сектор сброса… но уже через миг сонный терюнаши всё же принял решение и дал добро на входящий вызов. Как выяснилось ещё через минуту, решение неверное.

Над запястьем сформировался свето-струнный слепок, почти заставивший решить, что меня приглашают стать участником некого группового обсуждения – в полутёмной комнате за большим овальным столом расселись сразу шестеро чу-ха, внимательно уставившихся в камеру гаппи. Обладатель закрытого профиля медленно и молча двинулся вокруг сидящих, но вслед ему головы не повернул никто из наблюдавших.

– Ты кто? – спросил я негромко, чтобы ненароком не разбудить Ч’айю.

Странная, неестественная в неуловимых мелочах картина посиделок вызывала подспудную тревогу и сбивала с толку. Снимавший застолье на камеру продолжал молчать, с грациозной торжественностью замкнув круг на прежнем месте. А затем подался вперёд и приблизил «болтушку» к морде ближайшей крысы за столом.

К моему удивлению, это оказалась самка средних лет. Одетая весьма прилично, но очень уж небрежно, будто второпях… Но ахнуть заставило иное: вся её морда (весьма короткая, довольно распространённой породы из южных районов гнезда), была гладко выбрита, а уши подрезаны ровным овалом.

– Тебя не очень-то просто найти, – без единой эмоции произнёс хрипловатый незнакомый голос на другом конце соединения. – Найти-обойти. Все открытые миц-ячейки пересыпают вызов на помощницу, но твоя сучка плохо воспитана и всё утро игнорирует требования потенциального клиента. Мне пришлось попотеть, чтобы обойти переадресацию, сисадда? Попотеть-улететь…

Я бросил быстрый взгляд на спящую девчонку и скользнул в глубину пищеблока.

– Это шутка? – спросил всё так же тихо, но с нарастающим раздражением. – В таком случае очень глупая. Когда в следующий раз захочешь подразнить терюнаши, попробуй обрить морду крепкому самцу с яйцами до колена, похохочем вместе. А пока всего тебе недоброго, и пусть небо будет обла…

Меня оборвали резко и с присвистом:

– Вызов-зоввы брошен-шенбро!

Я застыл, не отключая гаппи. А, наверное, стоило бы…

Камера дёрнулась, наплыла на овальный стол, развернулась и наконец позволила рассмотреть остальных позирующих.

Это оказались самки, неподвижные и будто примороженные. Одетые совершенно по-разному, от строгой школьной формы до простенькой робы труженицы грибниц, но все, как одна – с выбритыми мордами и головами. К высоким спинкам стульев их прихватывали узкие кожаные ремни через грудь и живот, схожие браслеты удерживали аккуратно уложенные на столе лапы.

Владелец закрытого профиля плавно приблизил «болтушку» к ближайшей чу-ха слева, и теперь мне стало заметно кое-что ещё. Например, заштопанная проволокой пасть. Крупные пуговицы, то ли вшитые, то ли вклеенные в глазницы бедняжки. Нарочито грубые стёжки толстых ниток и наросты запёкшейся крови на купированных ушах…

– Ты кто, мразина? – сипло повторил я, не узнав собственного голоса.

Был почти уверен, что ублюдок не ответит, но через секунду в моём заушнике прозвучал всё тот же безэмоциональный, чуть хриплый голос:

– Говорят, ты призван в мир избавить его от скверны, Ланс фер Скичира? – Незнакомец вздохнул, очень печально и глубоко. – А я на дух не перевариваю гнусную ложь… начинай готовить доказательства. Докажи-покажи. Или будешь вруном. Вруном-щелкуном.

Он перевёл фокус камеры на крупный план овального стола, щёлкнул когтем и дёрнул лапой, после чего изображение померкло, а связь оборвалась…

Пол пищевого блока под моими босыми пятками стал нестерпимо ледяным. В висках загрохотало, старые раны взвыли. Стараясь не замечать, что пальцы подрагивают, я выбрал в списках основного гаппи профиль Сапфир.

Разумеется, девчонка пребывала в своём праве и действительно ничем не была мне обязана. Но так уж в Юдайна-Сити заведено, что любые переговоры проходят через посредников или помощников.

Так сложилось и у нас (несмотря на многочисленные шутки и ещё более многочисленные протесты), что все чужеродные вызовы и предложения о работе для Бледношкурого отсекались исключительно через синешкурку, а мою личную ячейку было практически невозможно вычислить…

Байши! «Болтушка» Пияны встретила вежливой записью, на которой та сообщала, что сейчас очень занята, никак не может говорить, но после особого сигнала я волен оставить ей любую необходимую информацию.

Я встряхнулся и с силой потёр заросшую щетиной челюсть.

Ладно, с обходом ячеек Сапфир мы разберёмся позже, в конце концов, предельно секретным мой профиль «мицухи» никогда не являлся. А вот что делать с нарастающей тревогой?

Потому что теперь перед внутренним взором стоял отнюдь не кирпичный домишка с тяжёлым кубом дешифратора внутри, а совсем иное: ровно перед тем, как незнакомый псих оборвал разговор, я успел заметить, как у одной самки дрогнули зашитые губы, а лысые надбровные дуги над окровавленными глазами-пуговицами мученически изогнулись…