Текст книги ""Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Андрей Фролов

Соавторы: Антон Агафонов,Игорь Шилов,Тимофей Бермешев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 350 страниц) [доступный отрывок для чтения: 123 страниц]

praeteritum

Впоследствии я встречаю Первого Подмастерья ещё дважды.

Всего два раза. Ничтожно мало, но для последующих ночных кошмаров мне хватает с лихвой.

Первая встреча происходит аккурат после Ночи Переосмысления, когда улицы Бонжура пугающе пустуют, а суетливые чу-ха разбредаются по норам обжираться в кругу семьи в честь наступления нового годового цикла.

Конечно, саму Ночь я послушно провожу вместе с Аммой фер Скичира, Нискиричем и сонмом его наложниц и детей, имён которых никак не могу запомнить. Но едва разгорается Первый День, осторожно ускользаю в гнездо, непривычно свободное от шумных толп.

Теперь сопровождающего мне уже не выделяют.

Его успешно заменяет компактный башер с индивидуально подогнанной рукояткой, который отчим подарил мне за несколько дней до праздника. В деле оружие ещё не побывало, но – торчащее из-под новенького пальто, – своё дело по сохранению безопасной дистанции и вежливого тона выполняет исправно. Ему помогает чёрно-жёлтый кулон официального кандидата в казоку, который я тоже ношу на виду.

Пять-Без-Трёх находит меня на смотровой площадке Жёлтого Холма, у подножия которого пересекаются Виривага-Ню и Виривага-Да. Я прикатываю туда на гендо в цветовой схеме «Детей». И не успеваю толком распробовать привезённую с собой бутыль паймы, как калека выныривает из-за старинного каменного забора со сложенными у лба ладонями.

Почти не удивившись, я невольно гадаю, следил он за мной или терпеливо поджидал…

– Я должен показать, светлоликий, – смиренно говорит он после многословного приветствия.

Глаза чу-ха лихорадочно блестят. Но шерсть под залатанным балахоном выглядит куда лучше, чем во время нашей первой встречи. Мне начинает казаться, что он реально завязал.

– Идём, – говорит он дальше, – тебя покорно ждут… Они готовы, Нагината, идём…

Треть бутыли паймы во мне и пока безымянный башер за ремнём легкомысленно соглашаются с интригующим приглашением. Разумеется, я прекрасно помню кровавую схватку в тупике безымянного переулка. Но столь же часто вспоминаю и его проповедь… до сих пор не в силах понять, как к этому отнестись…

Поэтому я иду за Пятью-Без-Трёх вниз по склону.

Он шагает на два корпуса впереди, постоянно оглядываясь и скалясь редкими зубами в обрамлении подгнивших от стриха дёсен. Одежду бродяга не сменил, но бережно зашил десятки нанесённых в драке прорех. И даже украсил на спине символом нагинаты – широкого изогнутого клинка на мощной двуручной рукояти.

Изучая примитивный рисунок, я трусливо не решаюсь прокомментировать.

Пять-Без-Трёх ведёт меня на запад по Виривага-Да, затем сворачивает на улицу Киопти. Озираясь и запоминая дорогу, осознаю, что в этом районе Бонжура бываю крайне редко и совсем не знаю местных лабиринтов.

Подвыпившие компании обходят нас стороной и громко вопят щедрые пожелания в новом году. Случайные встречные подозрительно косятся, но и среди них одарить благословлением предпочитает большинство. Даже такого уродца, как я – сегодня это хорошая примета, способная даровать настоящую удачу до следующей Ночи…

На Киопти, почти целиком занятой лавками мешочников и ростовщиков, мы сворачиваем в пустынный переулок. Безликий, неброский, заставленный старыми фаэтонами со скрученными колёсами, мусорными баками и распределительными коробами. В переулок, очень похожий на тот, где Пять-Без-Трёх дрался с «отступниками», разве что чуть пошире и в зоне действия силового коридора.

Здесь Первый Подмастерье Нагинаты Когане Но останавливается и снова гнёт горбатую спину в почтительном поклоне. Затем озирается по сторонам и сдвигает в сторону здоровенный гофрированный лист с непристойными рисунками. Указывает на открывшийся лаз.

Я распахиваю пальто и поправляю башер за поясом. Если чу-ха и замечает демонстрацию, виду не подаёт. Первым скрывается в полумраке. Следую за ним, всё ещё размышляя – не ошибся ли?

Спускаемся в подвал, неторопливо бредём по полутёмному коридору, минуя один поворот за другим, и пригибаясь под свисающими с потолка кабелями. Чтобы гость не переломал ноги, проводник подсвечивает крохотной лампадой. Вопреки ожиданиям, я совершенно не испытываю страха. И взвешиваю в уме, что станет с мозгом и фанатизмом беспалого, если применить на нём моё зарождающееся умение…

Пахнет пылью и гнилью, чуть позже – мощными благовониями. Я заматываю нижнюю часть лица тонким шарфом, лично скроенным в швейных мастерских Нароста. Пять-Без-Трёх заискивающе улыбается на ходу, для него местные запахи вполне приятны.

Мы попадаем в зал, просторное прямоугольное помещение с низким потолком.

Свет даёт единственная лампа над входом, но я всё равно сразу замечаю столик у дальней стены. На нём несколько чашек с ароматическими маслами, пара выключенных портативных светильников, статуэтка Когане Но с отколотым уголком и набор пяти Безмятежных Детёнышей. За столиком, возвышаясь и поблёскивая, видна плоская ростовая фигура, вырезанная из прозрачного пластика. Силуэт грубый, топорный, но мне трудно не узнать в нём собственный…

Реальность основанного Пятью-Без-Трёх храма наконец-то пробивает щит беззаботного хмеля. Мне становится жутковато. Затем тревожно. И вдруг – весело. В тот момент я окончательно верю, что добротная пайма способна превратить в увлекательное приключение абсолютно любое событие…

А ещё (кроме чуть нервного веселья) я ощущаю гордость. Умиротворение, приходящее с щедро потешенным самолюбием. И жар внезапного озарения, когда снова задумываюсь, как сильно Пять-Без-Трёх может оказаться прав…

Они действительно здесь, дожидающиеся своего Подмастерья.

И меня.

Больше двух десятков чу-ха распластались вдоль стен и тянут к Нагинате когтистые пальцы. Многие бессвязно бормочут.

Пять-Без-Трёх оборачивается ко мне с довольным видом, будто предлагая оценить приложенные усилия. Конечно, я должен быть горд. Я должен быть польщён. Я должен быть удовлетворен… Он говорит:

– Когда вслед за тобой в Тиам придут прочие посланники Когане Но, мы будем готовы. Приказывай, светлоликий, и мы исполним!

Веселье испаряется. Как и любые мысли о реальности особого предназначения.

Вместо ответа Первому Подмастерью я едва не блюю себе на примитивную самодельную обувку, и торопливо покидаю храмовый подвал. Калека кричит в спину, что паства станет терпеливо ждать. Его эхо преследует меня даже в переулке…

Через неделю после Нефритовой Декады я узнаю, что последователи уходят.

Им наскучило.

Они не готовы вечно караулить приход воинства светлоликих орудий Когане Но.

Улицы слышат об уникальном терюнаши, шепчут обо мне. В деталях знают подробности моей инициации в «Дети заполночи». Но так и не дожидаются огненного урагана, в вихрях которого на Тиам снизойдёт остальное воинство Благодетельной и вычистит скверну Юдайна-Сити до самых глубоких ям Такакханы.

И потому они уходят, больше не желая верить в избранность бесхвостого казоку-йодда, пусть и такого необычного…

Последнюю возможность увидеть Пять-Без-Трёх я нахожу во время рутинного рейда по кварталам Бонжура. В этот период «Дети» всё чаще берут меня с собой в деловые поездки по району, и я подозреваю, что за этим снова кроется прямой приказ Нискирича.

Я внимательно и молча наблюдаю за переговорами с членами мелких подконтрольных казоку; привыкаю к зрелищу наказания штрафников и запоминаю, как выбивают долги; вижу и запоминаю, как рядовые чёрно-жёлтые помогают простым чу-ха с проблемами в торговле или кормят с грузовых фаэтонов, раздавая еду самым нуждающимся и оголодавшим. Впитываю мягкую и незримую, но при этом чудовищно-злую силу, на которой держится и которой дышит Бонжур…

Когда фаэтон «Детей» минует улицу Киопти, прошу водителя опустить транспорт.

Мне послушно подчиняются, хотя я до сих пор не понимаю собственного статуса внутри семейства.

Говорю парням, что скоро вернусь. Выбираюсь наружу, и почти сразу нахожу знакомый серый переулок. Вздыхаю, недолго мнусь, но осознаю, что решение принято ещё в фаэтоне. Иду к подвалу. Оттягиваю гофрированный щит.

На этот раз я даже не передвигаю «Молот» под стрелковую руку – новенькая двуцветная жилетка на моей груди отпугивает шваль едва ли не эффективнее выстрела.

Ориентируюсь по запаху и подсвечиваю карманным фонарём, медленно миную коридоры и выхожу в главный зал.

Лампа над входом разбита. Примитивный алтарь почти развален, столик лишился ножек и криво лежит на бетоне. Прозрачной человеческой фигуры за ним больше нет, а плошки для ароматических масел пусты.

Вдоль стен темнеют силуэты всего четырёх-пяти чу-ха. Сначала мне кажется, что подвальники приветствуют меня традиционным распластыванием… но совсем скоро понимаю, что все они изогнулись в наркотическом трансе.

Чуть позже я узна ю, что Нискирич фер Скичира прослышал про Пять-Без-Трёх и его паству. Что, впрочем, вполне логично и ожидаемо…

Однако старый ублюдок не начинает ломать лапы и рубить хвосты. Вместо этого отчим привязывает к Киопти и прилегающим переулкам специальных толкачей. Они продают калеке и его последователям стрих даже ниже себестоимости.

Обряды верующих в Нагинату Когане Но становятся ярче.

Затем хаотичнее.

А затем паства начинает стремительно редеть, и отнюдь не от скуки…

Своего Первого Подмастерья я нахожу у дальней стены. Почти у алтаря, замотанного в изодранное одеяло и воняющего дерьмом. Рядом валяются инъекторы и железные напёрстки, в которых улица плавит стрих.

За прошедшее время Пять-Без-Трёх ощутимо сдал и изувечился. Даже в неверном свете фонарика замечаю, что хвост чу-ха обрезан почти у самого основания, рана опасно кровоточит и жутко пахнет. Шерсть почти вся сбрита, словно Подмастерье пытался подражать облику «посланника Когане Но». Огромные крысиные резцы безумец стачивает почти под корень. Причём, судя по всему, тоже сам и очень грубо.

Я стою над его тщедушным полуобнажённым телом, едва удерживаясь от слёз.

Думаю, что Пять-Без-Трёх в забытьи. Но он неожиданно ведёт сопливым носом. Переворачивается. Слезящиеся, слипшиеся от гноя глаза приоткрываются, и я вижу, как лихорадочный блеск ложной веры смешивается с наркотическим экстазом.

Он едва дышит от гигантской дозы в своих венах, но меня всё же узнаёт…

Чу-ха поднимает лапу и тянет вверх ладонь, на которой не хватает пальцев. Говорит с трудом, с придыханием, шепеляво и неразборчиво. Пересиливаю себя, стараюсь не морщиться от жалости и отвращения, и медленно опускаюсь на колено. Прислушиваюсь.

– Рано или поздно… тебе придётся поверить в себя… так, как это сделал я, – лепечет Пять-Без-Трёх. – Не бойся, несокрушимая Нагината Когане Но… Ты спасёшь всех нас, только победив собственный страх перед судьбой…

Из беззубой пасти лезет зеленоватая пена, тело содрогается. Сложно понять, то ли Первый Подмастерье вновь провалился в наркотический транс и даже не вспомнит о визите, то ли на моих глазах скрутил отсутствующий хвост…

Встаю и, не оглядываясь, ухожу из проклятого подвала «напёрсточников».

Именно в тот день я накрепко усваиваю, что шальные мысли подчас разрушают сознание слабых ничуть не хуже чистого стриха.

Задвигаю массивный железный лист так, чтобы он скрывал спуск в бывший храм Нагинаты. Вспоминаю, что так и не узнал настоящего имени Пяти-Без-Трёх…

Глава 11
КОНЕЧНО, КРОВЬ

Спускаясь на лифте, я подумал, что количество посещённых мной подвалов и подземных парковок на условную единицу времени в последнее время становилось опасно великим…

Перешёл в оговоренное крыло, миновал ряды потрёпанных, как и «Барру» Сапфир-Пияны, фаэтонов; заметил замечательных старых друзей, приблизился.

– Давно не виделись, бледный, – просипел чу-ха с имплантом-респиратором на морде, и небрежно встряхнул скрещёнными пальцами.

– К сожалению, не так уж и давно, – я улыбнулся и откинул капюшон. – Всё ли благополучно, вы не голодные?

– Мы не голодные, Ланс. Ты готов?

Безносый Прикус отлепился от фургонного борта, который выжидательно подпирал, и шагнул мне навстречу. Морда его поднялась, будто «Добродетельный Садовник» вынюхивал.

Да, именно таким я его и запомнил – упакованного в индивидуальную тактическую броню, с многоточечной ремённой системой подвеса ассолтера и мягкой пластинчатой чешуёй на свёрнутом к поясу хвосте. Шлем с забралом, специально разработанным под вживлённые нос и челюсть несостоявшегося тетрона, висел на поясе.

В этот момент мне очень хотелось удрать. Вежливо попрощаться, прыгнуть в ближайший лифт и рвануть на любой из подвернувшихся этажей. Но если бы «Садовники» прибыли в «Кусок угля» по душеньку Бледношкурого, уже давно бы входили в его нору через окна, предварительно выбив стеклопакеты парой направленных взрывов…

Не спеша отвечать Прикусу, я осмотрелся.

Посреди полосы движения, нахально перекрывая дорогу добропорядочным чу-ха (если таковые вообще бывали) застыли два фургона «Шишама» – мощные, проходимые, без бортовых окон, вроде бы даже усиленные бронелистами. Отчасти похожие на тот, в котором мне довелось совершить незапланированную прогулку от лапшичной Щупа…

Кроме Прикуса у фаэтонов обнаружился здоровяк Панго и Рёбрышко, как обычно донельзя неприметный, словно бы прозрачный, почти сливающийся с транспортом за спиной. Как и безносый лидер стаи, «Садовники» носили бронезащиту и шлемы на поясах, однако оружия на подвесах или за спинами я пока не увидел.

Оба лениво помахали, заставив ощутить себя (в жалкой безрукавной бронекуртке-то и с единственным башером под мышкой) почти голым…

– Кто-то пояснит, что происходит? – спросил я с ленцой, якобы безразлично, на самом деле начиная медленно вскипать от тревоги.

– Гхмм, – проворчал Прикус, склоняя голову и рассматривая меня с ног до макушки, – а мне сказали, бледный будет в курсе.

– Очаровательно, – я кивнул, – могу уточнить, кто именно сказал?

– Ты меня проверяешь? – Наёмник вздёрнул металлический наносник и с присвистом фыркнул. – Ты знаешь правила, бледный, заказчик остаётся неизвестным. Чаще всего, конечно. Связь через «мицуху» и посредника. Будь спок, твою шкуру мы сохраним без царапин… ну, ты ведь наш уровень знаешь.

Я кивнул со всем возможным спокойствием.

– Значит, вы меня сопровождаете?

– В указанное место, – подтвердил Прикус. – Остальные инструкции на месте.

Вот, значит, как… Что там сказал Господин Киликили в своём виртуальном воплощении? Кое-что сломать для общего блага? Под прикрытием вооружённого до зубов отряда «Добродетельных Садовников», так? С последующими инструкциями «на месте», так?

Один из виртуа-Лансов подал мысль всё же отказаться, но остальные разумно предположили, что в таком случае меня повезут силой…

Байши, и ведь какая бритвенная ирония! Прикус и его стая на заказе у Карпа…

– И что, – уточнил я, подбородком указывая на специальный кронштейн для супрессора на массивном поясе Панго, – мы собрались воевать? Может, я резво сгоняю за собственным ассолтером?

– Нет нужды, – твёрдо ответил Прикус, не распознав иронии в моём голосе. – Гхмм, руководитель операции утверждает, что сопротивления почти не ожидается. Но нужно быть готовыми, и это нам по нраву.

– Яри-яри! – чуть громче нужного поразился я. – Руководитель? И это не ты, Прикус?

– Нет, – мягко раздалось из-за моего плеча, заставив похолодеть. – Командовать поездкой буду я.

Я обернулся, ошеломлённо наблюдая, как он выбирается с переднего сиденья второго «Шишама». Первые секунды не узнал его в упаковке из матовой брони и без привычного костюма, но когда осознание пришло… Изучая моё дрогнувшее лицо, Прикус недоверчиво нахмурился.

Черношкурый, плечистый, он носил тактические доспехи с той же элегантностью, что и неизменный серый пиджак. Прежними остались лишь крупные очки в хромированной оправе (начинкой явно не уступавшие «Сачирато») да врощенные в челюсть выдвижные, чуть изогнутые клыки-импланты. Шлема «специалист по решению незаурядных задач» не носил, что позволило ему сохранить залакированную набок чёлку. На правом бедре покоился башер в удобной кобуре.

Заметив, что Прикус внимательно изучает мою реакцию, фер Сакага улыбнулся – в привычной ему манере, почти не обнажая ослепительно-белых резцов, – и мимолётно приставил палец к губам, предупреждая о недопустимости проговориться.

– Можешь называть меня просто господином Сэ, терюнаши, – дружелюбно проворковал Первый Коготь «Уроборос-гуми», приближаясь к нам с наёмником. – Кто ты, я прекрасно осведомлён, как и мой господин. Как меня также проинформировали, с уважаемыми «Садовниками» ты уже знакомство водил.

Даже в броне Пыльный выглядел, будто только что покинул модный салон; чёлка была безупречной. Я почувствовал, как тревожность внутри стремительно меняется на гнев.

– Водил, – признал спокойно, стараясь не стискивать зубы. – Однажды путешествовали вместе…

Я покосился на Прикуса и Панго. Вероятно, «корчеватели сорняков» даже не помышляли, на кого работают этой ночью. Интересно, что бы они сказали, если бы поняли, что именно визитной карточкой фер Сакаги я указывал им прошлую цель в вонючем зале «Бойцовской стойки»?

Впрочем, скорее всего, ничего – наёмники Такакханы хорошо знали своё дело…

Вот же циничная сука Шири-Кегарета! Бойцы, ворвавшиеся в его казоку-шин, в его личную укромную нору, теперь здесь и работают моим эскортом под предводительством Первого Когтя, едва не отнявшего мою жизнь. И отнявшего её у Прогиба, пусть и не лично…

Голос в голове настоятельно посоветовал отказаться.

Как можно тактичнее, по возможности.

Или даже через конфликт.

Связаться с Карпом, обложить его трёхэтажной бранью, потребовать объяснений… Второй голос посоветовал прекратить истерику, потому что в случае отказа разномастная стая на двух «Шишама» вполне могла обнаружить существование Ч’айи.

А значит, будем плясать со змеями.

п.3.; г.11; ч.2

Сакага, будто уловив мой настрой (пожалуй, это было нетрудно), пощёлкал когтем по гаппи. В тот же миг в заушнике – без входящего вызова или необходимости принять, – зазвучал знакомый голос, в который раз убеждая в силе и возможностях Господина Киликили.

– Я тебя ощущаю, Ланс. Не пугайся, это личный защищённый канал.

Настроенный до мельчайших вибраций и оттенков, тон Песчаного Карпа одновременно успокаивал и преисполнял уверенностью:

– Ты доволен йодда, которых я собрал для твоей защиты? Математический анализ твоей личности показал, что в компании чу-ха, которым ты уже доверял в опасном и безрассудном, не побоюсь этого слова, деле, ты будешь спокойнее на 63%…

Я не совсем понимал, почему джи-там не общается со мной напрямую, а ведёт себя подобно Аширне фер вис Фиитчи, опасавшейся компрометации столь сомнительным знакомством. Однако следующие слова Карпа начисто выбили этот вопрос из моей головы:

– Ты сделал правильный выбор, согласившись на мою просьбу! Сейчас я не могу поговорить с тобой лично, но эта и последующие записи подбодрят и в деталях пояснят, что делать дальше. Ланс фер Скичира, поверь, ты был рождён для великих дел. Рождён настоящим воином, отважным и умелым, способным в одиночку изменить ход истории.

Я ощутил, как по спине рассыпали горсть колких снежинок. Одновременно в груди вспыхнул жгучий пожар, в висках забарабанила кровь, а ладони под перчатками вспотели.

– Знай, Ланс, – тихо сознался бесплотный голос, – что ты вырос достойным сыном своих родителей, чья слава в прошлом гремела яростно и красиво. Прости, что не мог рассказать этого раньше. Но обещаю, что совсем скоро открою всю правду… Я слышу тебя, не подведи!

Вероятно, я нехило изменился в лице, потому что Прикус недоверчиво подступил и искоса, с лёгкой настороженностью заглянул в глаза.

– Бледный? Ты стал ещё белее… – посетовал он, переводя недоумевающий взгляд на господина Сэ и обратно.

– Всё в порядке, – просипел я, до боли растирая кожу на висках. – Померещилось кое-что… не обращайте внимания…

– Гхмм… – кивнул наёмник. – Знакомое ощущение, пунчи. Иногда все мы слышим смех Того, У Кого Нет Пасти… Но не бзди, бледный. Мы тебя один раз прикрыли, не подведём и сейчас.

Я вынул из рюкзачного кармана бутылку воды, высосал почти половину. Сакага терпеливо ждал, Прикус и остальные «Садовники» тоже не торопили.

– Значит, – спросил я сразу всех, утирая рот проплавленным рукавом пальто, – всё же придётся стрелять?

Прикус хитро прищурился, и мне оставалось лишь догадаться, что его обезображенная морда под маской-имплантом сейчас растянулась в улыбке.

– Вот тебе простая загадка, бледный, – прохрипел он. Демонстративно развёл лапы в стороны, словно держал на ладонях что-то увесистое: – У чу-ха есть два сосуда. В одном находится молодое вино, в другом – густое масло. Чу-ха перевернёт их одновременно и медленно, – Прикус сделал вид, что наклоняет воображаемые бутыли, – что прольётся первым?

– Вопрос с подвохом? – я хмыкнул, стараясь избавиться от всё ещё звенящих в ушах слов Шири-Кегареты. – Предположу, что вино…

– Нет, бледный! – хохотнул наёмник, плавно сводя пустые ладони перед мордой. – Первой прольётся, конечно, кровь. Но я хочу ещё раз повторить распоряжение господина Сэ.

Он легко, но уважительно поклонился Пыльному:

– Если запахнет жареным, тебе стрелять не придётся.

– Кто ещё в сборе?

Я спросил это только чтобы приглушить начавшийся в голове спор. Предупреждения Зикро наслаивались на напутствия Киликили, а на заднем фоне что-то бормотал призрак Пяти-Без-Трёх…

– Ты всех знаешь, – просто ответил Прикус и мотнул башкой. – Во втором фургоне Цена, Као-ду и Миката. И Ханжа, кстати. Хотя братишка до сих пор не простил тебе чудесного полёта над гнездом… И пойманную фанга тоже.

Он вдруг по-дружески потрепал меня по плечу, и даже подмигнул:

– Но вообще это счастливый состав, пунчи! А ещё здесь ты – наш талисман, с которым мы прошли «Мост» почти без царапин. – У Пыльного непроизвольно дёрнулась губа, на миг даже обнажив выдвижной клык, но наёмник не заметил. – Кстати, бледный, ты едешь с нами.

Конечно, Прикус имел в виду порядковый номер фаэтона, но сейчас я уловил в его словах совсем иной смысл…

Байши, что случится с Ч’айей, если я не вернусь с вечерней прогулки? Зачем я вообще (особенно после разговора с глабером!) доверился Песчаному Карпу⁈ Снова уверовал в историю со спасением мира? В «конструктивное сотрудничество для достижения общей цели»? Почему не уточнил деталей и рисков?

Ах, да, наверное, потому что я идиот…

Стянув рюкзак на одно плечо, я послушно забрался в указанный фаэтон. Панго, засипев от натуги, залез следом, и фургон жалобно просел под его тушей. Пыльный устроился напротив, задумчиво изучая безупречные когти. Ребро нырнул за приборную консоль, а рядом на сидушку опустился Прикус.

В салоне оказалось темно, и я вынул «Сачирато». Подумал, что это вызовет вопросы, но в мою сторону не взглянул даже фер Сакага.

Настройка очков позволила более внимательно рассмотреть броню окружавших меня чу-ха, многоточечную систему крепления оружия, шлемы и гелевую чешую для защиты хвостов. Сами стволы обнаружились на торцевой стенке, и от вида внушительного арсенала мне снова стало неуютно.

– Мне нужно поговорить с твоим хетто, – негромко сказал я Сакаге.

– Сейчас это невозможно, – невозмутимо ответил тот, продолжая инспектировать коготь.

– Ты уж постарайся, – надавил я, почти не скрывая звучащей в голосе ненависти.

– Увы, терюнаши, это случится позже.

– Куда мы, байши, едем⁈

– Узнаешь на месте. Уверяю, что обладаю всеми необходимыми инструкциями.

– Сука… – одними губами прошипел я.

Пыльный чуть приспустил очки и в темноте опасно блеснули глаза хищника; но бросил он равнодушно, беззлобно:

– Стильный галстук.

Кусок дерьма определённо считал, что всецело управляет ситуацией…

Первый фургон двинулся к выезду. Ребро тоже завёл двигатель, и наш «Шишама» мягко тронулся, вторым номером выруливая из подземного гаража «Комплеблока-4/49». Потянувшись, Прикус прямо на ходу задвинул дверь и вызвал у меня непроизвольные сравнения с крышкой кремационной капсулы…

Окон, как я и заметил ранее, не было; от водителя отгораживала прочная перегородка с закрытым лючком, а поэтому меня снова (как памятной ночью у забегаловки Щупа) лишили малейшей возможности следить за дорогой.

Первые несколько минут я пытался честно считать повороты, но почти сразу бросил это бесполезное занятие – довольно скоро фургоны поднялись в силовые коридоры, и взяли (кажется) курс на юг гнезда.

Окружающие молчали. Тишину так и подмывало разрушить дурацкой шуткой, но я внезапно осознал, что даже мне сейчас не до этого.

Сняв перчатки, помассировал пальцы, затем шею и виски.

Если дело, в которое меня втянули, так серьёзно, то почему Господин Киликили не послал на него половину многочисленного воинства «Уроборос-гуми»? Допустим, он не хочет официально втягивать в неприятности уважаемую казоку, с этим разобрались…

Но раз здесь сам Сакага для контроля и передачи инструкций, значит, игра всё же стоит масла в лампах… А «Добродетельными Садовниками» можно будет пожертвовать без угрозы оставить следы. Как и мной, что весьма вероятно…

– Если испугаешься, беды не избежать, – бросил мне Шири-Кегарета во время мицелиумной встречи.

Так почему, несмотря на все внешние предостережения и личные страхи, мне казалось, что альтер казоку-хетто сказал-таки правду?

Мягко паря в коридорах, фургоны синхронно перестраивались в потоках движения, и я был готов спорить, что водители не нарушали ни единого правила. Парили долго, почти час, за который Панго беззаботно задремал, и я (даже с бурлящим внутри комком неприятных чувств) чуть не последовал его примеру. Но стоило «Шишама» опуститься на колёса, а толчку вернуть меня к реальности, страхи вернулись в полной мере…

Бронефаэтон снова двинулся вперёд, теперь чуть быстрее, но заметно переваливаясь на рыхлых барханах. Неужели мы на окраинах? Геджеконду? Или вовсе покинули гнездо?

Ещё через десяток минут, когда я уже был готов задать повторный вопрос под угрозой отказа в операции, фургон остановился. В наступившей тишине зашелестела металлом полозьев сдвигаемая дверь первого транспорта.

«Садовники» без лишних слов надели шлемы и потянулись к арсенальной переборке; разбирали оружие и защёлкивали на подвесах. Панго, чуть не врезав мне по затылку тяжёлым прикладом, закрепил на поясе знакомый по «Слюдяному мосту» двухкассетный супрессор. А вот к тактической «мицухе» отряда, по всей видимости, на этот раз бледного никто подключать не собирался…

На секунду меня вернуло в щемящую пучину власти, опьянявшей во время командования отрядом наёмников, готовых по моему первому приказу бросаться под фанга, готовых прикрывать и убивать…

Но наваждение прошло, едва Прикус откинул дверь и мягко вынырнул наружу. В салон ворвались холодный ночной ветер и тишина, крайне неестественная для крупных районов Юдайна-Сити.

Остальные «Садовники», определённо висящие на закрытом канале, покинули фаэтон вслед за вожаком. Сакага, покорно подтянувший лапы и хвост, чтобы не мешать высадке, вежливо улыбнулся и кивнул на дверь.

Пришлось выбираться из фургона, причём Пыльный едва не наступал на пятки. Спрыгнув с высокого порога, я покрутил бёдрами и потянулся со скукой, которой определённо не испытывал. Тем временем внимательно осмотревшись и пытаясь не упустить ни единой детали, способной помочь в случае непредвиденного.

«Шишама» стояли посреди пустынной заброшенной улицы в окружении разваленных остовов ветхих пятиэтажек. А ещё снаружи оказалось едва ли не столь же темно, как в салоне.

На меня, привыкшего к круглосуточной иллюминации Бонжура и прилегающих районов, такой контраст оказал эффект непроглядной ночи. Только повертев головой и немного подстроив очки, я убедился, что за границами развалин разливается знакомый уличный свет, хоть и болезненно-бледный.

Судя по всему, мы оказались в Ниточке – весьма крупном и распластанном районе чуть южнее Бонжура и западнее Гариб-базара, совсем дряхлом, почти превратившемся в геджеконду. Но всё ещё тлевшем жизнью почти полноценной гнездовой территории и даже, по слухам, с неким количеством промышлявших здесь полудиких казоку.

Вдоль тротуаров высились внушительные барханы песка, наметённого ураганными ветрами. Автоуборщики едва ли совались на эти улицы ближайшую пару лет, а потому кое-где высота наметов достигала вторых и даже третьих этажей. Несколько остовов брошенных фаэтонов выглядели такими трухлявыми, что грозились рассыпаться в пыль от неосторожного прикосновения.

Стараясь не выдавать тоску, я смотрел на далёкое северное зарево, омывавшее оставленную за кормой привычную жизнь в её столь же привычных красках и ритме. Проследив за сосредоточенным взглядом фер Сакаги, повернулся на юг. И выяснил, что заброшенная улица, на которой мы остановились, метров через сто упиралась в не менее мёртвый парк развлечений «Хари’н’ханси», чья огромная вывеска ещё чудом не грохнулась оземь.

Окружавший парк красивый забор покосился и местами завалился внутрь под давлением песка. Внутри виднелись поржавевшие туши аттракционов вроде «Тарелка визга» или «Памп-Шамп». Ободранные ветром модульные здания «Зеркального лабиринта ужасов» или цирковой арены ещё сопротивлялись забвению и стихии, но выглядели крайне грустно.

Местами над аллеями парка смогли-таки уцелеть нитки перегоревших гирлянд и выгоревших на солнце вымпелов, сейчас они тревожно похлопывали под порывами с окраин. Кустарники засохли и вымерли. Многочисленные закусочные были разграблены до последнего винтика. По пустынным парковкам не бегали даже псы.

Вот уж точно, парк «Радость и смех»… и урадоваться, и ухохотаться от одного только вида… Ну просто вылитый брат-близнец респектабельного летающего, посещённого мной совсем недавно…

И ещё мне определённо не показалось – Ниточка явно выглядела обесточенной, а её далёкие улицы омывались таким слабым и мертвенным светом, словно из района откачали всю мощность.

Списав странное сравнение на усталость и неприятные ожидания, я ещё раз ритмично покрутил корпусом и несколько раз присел. Пыльный наблюдал за гимнастикой искоса и с явным презрением.

Остальные деловито проверяли и перепроверяли оружие, причём настолько ловко и заразительно, что меня тоже подмывало осмотреть «Молот». Мимо нас с Сакагой прошёл, нарочито пролязгав боевым протезом, Ханжа. Оскалился мне в лицо, показал зубы, но промолчал.

Прочие «Садовники», казалось, присутствия знакомца-терюнаши не замечали вовсе – выбравшиеся из первого фаэтона молчаливый Миката, бывший казоку-йодда Цена и бесполое Као-ду в мою сторону даже не посмотрели.

Ребро и Миката ударили себя по шеям одноразовыми инъекторами; Панго и Ханжа, словно на разудалой вечеринке, набивали ноздри щепотками светлого порошка.

Меня передёрнуло. Едва ли «Садовники» принимали именно «Явандру». Но от одной только мысли о даже теоретической возможности очередного соседства с этой дрянью тело начинало колотить…