Текст книги ""Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Андрей Фролов

Соавторы: Антон Агафонов,Игорь Шилов,Тимофей Бермешев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 350 страниц) [доступный отрывок для чтения: 123 страниц]

п.4.; г.7; ч.2

…На этот раз тишина и вонь лифтовой кабины показались мне совершенно нестерпимыми. В висках колотило, во рту пересохло, приятный эффект от недавнего глотка паймы растворился без следа.

Моя Сапфир укатила в компании «Детей заполночи»? Моя синешкурая Сапфир, при любом упоминании дел казоку тактично прятавшая взгляд и прижимавшая уши? Что вообще происходило в нашем родном комплеблоке, пока Ланс Скичира готовился спасать привычный мир?

Затхлый воздух подвала пах новыми неприятностями, щекотал в носу и вынуждал морщиться.

Знакомый гендо оказался на прежнем месте, в укромном закутке дальнего угла парковки. При моём приближении из тени выплыл Гвоздодёр, наблюдавший за трехколёсником из удачно выбранного укрытия. Вышибала уютного дома выглядел насупленным. Он выглядел чу-ха, начинавшим подозревать неладное…

– Всё в норме? – негромко поинтересовался он.

– *уй его знает… – честно ответил я.

– Наверху были неприятности?

– Нет. Но, возможно, будут. Ч’айя в порядке?

– Кто?

Байши…

– Куранпу. Моя подруга. Она в порядке?

Если Гвоздодёр и удивился, виду не подал.

– Уснула.

Теперь выглядеть не сильно-то удивлённым постарался я сам:

– Умоталась, как пить дать…

Опустил сумку на пол, приоткрыл полог и взглянул на девчонку. Всё ещё сжимая шоковый башер на коленях, та откинулась на продавленную спинку и спала, причём, судя по всему, достаточно крепко.

Только сейчас я обратил внимание, что Куранпу одета в многослойную тёмно-синюю накидку с просторным капюшоном и прочными кожаными вставками, куда менее драную и застиранную, чем моя. Вероятно, тоже подарок Лоло…

А ещё мне отчего-то показалось, что в тесной кабинке проснётся всё же Ч’айя. Кстати, с премерзким послевкусием после глотка паймы.

– Возникло дело, – понизив голос, сказал я Гвоздодёру. – Важное.

Бережно, чтобы ненароком не разбудить, забрал маску с коленей спящей красавицы.

– Нужна помощь?

Охранник казался собранным и готовым к любой драке, чуть не заставив снова поинтересоваться, почему вообще помогает.

– Справлюсь.

О, до чего же мне действительно хотелось в это верить!

– Но просьба будет: отвези девчонку обратно к Лоло. И больше не выпускай, сисадда? Если спросит, скажешь, что поехал к отцу. Там мне точно ничего не грозит, так что для волнений причин не найдётся.

– Хао, – запросто кивнул чу-ха с молотком на поясе.

– И пусть снова наденет «болтушку».

– Передам.

– Надеюсь, я недолго.

Ну вот, достаточно добавить слово «надеюсь», и тебя уже не смогут обвинить во лжи. Гвоздодёр слушал, не забывая поглядывать по сторонам и провожать отъезжающие фаэтоны подозрительными взглядами.

– Как только закончу, сразу двину в уютный дом.

– Хао. Заходи со двора, я увижу и открою.

– Без проблем.

Да, отличный план: ненадолго в Нарост, и сразу к Заботливой Лоло. Так просто! И пусть я частенько выдавал желаемое за действительное, сейчас собирался приложить все усилия, чтобы так на самом деле и оказалось.

Снова приоткрыв полог, я угнездил сумку на сиденье рядом с девушкой. Пришнуровал истрёпанный край, отступил:

– И ещё, Гвоздодёр…

Тот уже деловито наматывал шарф, но теперь замер и окинул вопросительным взглядом.

– Я правда благодарен тебе за помощь.

Чу-ха широко оскалился, и расшифровать крывшуюся за этим эмоцию я не сумел…

Уточнять не стал. Развернулся, пошёл прочь, в только что скрывавшую охранника тень, к агонизирующему свету потолочных ламп соседней секции. Пошёл не оглядываясь, ведь оказалось неожиданно больно наблюдать, как Гвоздодёр увозит Ч’айю.

Доверял ли я крепышу, с которым всерьёз пересекался едва ли третий раз в жизни? Что ж, в сложившихся обстоятельствах – пожалуй. Насколько это вообще было возможно в таком замечательном месте, как Юдайна-Сити…

Дождавшись, пока стихнет шум движка гендо, я ускорил шаг и направился на знакомый парковочный номер. Наверное, если бы фаэта там не оказалось, мне пришлось бы аккуратно угнать соседский. Не то, чтобы я считал себя специалистом в вопросе, но пару раз доводилось, справился бы. Разумеется, после я бы обязательно вернул транспорт на место, мы же соседи!

Однако знакомец «Барру» оказался там, где и всегда – ржавое ведро, держащееся в воздухе полётных коридоров исключительно на вере в добро и (что не совсем точно) волшебной пыльце.

Убедившись, что зрителей нет, я опустился на колено и просунул руку под кожух переднего колеса; отстегнул магнитный чехол с запасным ключом запуска, поднялся, непринуждённо отряхнул брезентовую штанину.

Конечно, в базах гаппи всегда можно было отыскать кого-то из казоку-пунчи, по долгу службы отиравшихся поближе к «Куску», да и попросить того подкинуть до нужного места… Но добрая половина виртуа-Лансов отчего-то воспротивилась. А полтора десятка пропущенных вызовов от Нискирича только усугубляли это нежелание.

Никакой электронной тонировки на окнах колымаги, разумеется, не было. Потому я аккуратно задёрнул пошленькие шторки (неизменный атрибут транспортного средства, принадлежащего любой самочке гнезда), и только после этого включил двигатель.

Тревоги наслаивались, уже не позволяя определить, какая важнее. В животе урчало с намёком, сознание ощущалось безобразно трезвым.

Когда я в последний раз вообще говорил с Сапфир? Приблизительно тысячу лет назад в подвальной норе, оставляя Ч’айю на попечение синешкурки. Затем через гаппи из особняка Чинанды-Кси, да. А уже этим утром её «болтушка» принимала только звуковые послания, хотя в ответ помощница меня вызвать-таки всё же разок попыталась. Ладно…

Что вообще могло произойти в «Комплеблоке-4/49», пока мы с Ч’айей прятались, а затем улепётывали от агентов «Уробороса» и делились сокровенным с Заботливой Лоло?

Нискирич фер Скичира узнал про Ч’айю и её недавнюю связь с Сапфир? Он задумал обложить отца синешкурки новой непомерной данью, а тот встал в бойцовскую стойку? Моя помощница совершила недопустимое, нарушила непререкаемые законы улиц? Или всё это с неким умыслом подстроил джинкина-там, и наплевать, в какой из своих ложных форм?

Перебирая в голове эти и ещё более нелепые предположения, я выкатил фаэтон в западный переулок «Куска угля» и двинулся на юг.

Подворотневые ссыкуны, пьяницы и уединившиеся под лестницами парочки в шарфах штормбольных команд визгливо возмущались и швырялись мне вслед бумажными стаканами из-под эля.

Чертыхаясь, я медленно полз через рой хвостатых болельщиков к свободным полосам движения. Впрочем, что значит «медленно»? Я видел девяностолетних чу-ха, бегавших быстрее, чем сейчас катился мой дряхлый фаэтон…

Наконец в толпе образовался просвет.

Я тут же прибавил скорости, вырвался на проезжую часть 12-й улицы, при этом чуть не сбив пару гендоистов. Не уставая дёргать за рычаг клаксона (пусть сами разбираются, извинялся я, или негодовал от их нерасторопности), вывернул направо, где наконец пустил неудержимый болид в более приличном темпе.

В голове продолжали гудеть самые нелепые предположения.

Сапфир поэтому не отвечала на мои вызовы? Или на пару с Нискиричем готовила мне тайную гулянку? Или собиралась попросить у «Детей заполночи» в долг?

А может, у неё возникли проблемы, с которыми ходят исключительно к казоку-хетто, и просят тихо, склонив голову и проявляя достаточное уважение? Тогда почему, ради Благодетельной Когане, она не пришла ко мне⁈ Или же дала о себе знать плохо скрываемая ревность к Ч’айе?

Могло быть так, что Сапфир неверно истолковала последствия утренней стычки перед комплеблоком и покатила к старшему фер Скичире умолять найти непутёвого пасынка и подлатать его продырявленную шкуру? Виртуа-Лансы наперебой сыпали теориями, ни одну из которых их вожак не мог ни подтвердить, ни опровергнуть.

Задумчиво обгоняя фаэтоны и гендо, я мельком поблагодарил чемпионат, основательно сокративший количество водителей на улицах, иначе новой вмятины на капоте «Барру» мне было бы точно не избежать…

В нужном месте я натужно подбросил корыто в силовой коридор и свернул в сторону казоку-шин. И чем ближе подбирался к крепости «Детей заполночи», тем отчётливее понимал одно – разгоравшейся войны кланов действительно не избежать.

«Сухих колец» стало ощутимо больше – то здесь, то там я видел дозорные четвёрки или даже восьмёрки крысюков в чёрно-жёлтых жилетах; настороженных, вынюхивающих, с укороченными ассолтерами под накидками.

Толпа, даже перебравшая винца, старалась держаться от патрульных подальше. Как и «полосатые рубашки», готовые в любой момент стать свидетелями, но никак не участниками возможной схватки с залётными чужаками.

Что ж… оставалось надеяться, что у мудрого Нискирича хватит сил и терпения разыграть эту партию, не подставиться под Магду, одолеть «Прыгунов» и не навлечь гнева бонжурцев. А ещё – не втягивать в заваруху меня, и без того, скажем так, обеспеченного проблемками…

На пустой эстакаде, ведущей к воротам Нароста, установили четыре новых столба с перебитыми «Шутами», подвешенными вверх хвостами. Под ними тоже прогуливались патрульные, на этот раз оружия не скрывавшие. Я высунул в приоткрытое окно руку и помахал скрещёнными пальцами, мне помахали в ответ.

Паркуя «Барру» в огромном гараже среди гендо и фаэтов казоку, я искоса всматривался в морды окружавших меня механиков и йодда. Пытался найти хоть намёк на события минувшего утра, на общее настроение, на напряжённость или предвкушение праздника.

Нужно ли говорить, что не увидел ничего странного?

Нового не открыли и встреченные по пути к Нискиричу редкие знакомцы. Обмены традиционными фразами были короткими и малоинформативными, а на витиеватые попытки узнать «не бросал ли казоку-хетто камни в своё отражение в утреннем пруду?» я слышал что-то вроде « чтобы узнать об этом, Лансу нужно самому стать камнем или отражением».

Беззвучно матерясь на поэтические умения чу-ха ускользать от прямых ответов, я достиг знакомого кабинета, перед которым медитировала в пустоту пара неотъемлемых крепышей.

По морде одного из которых, кстати, я и понял, что дело дрянь – едва заметив меня, тот молча кивнул на дверь трапезной, соседнюю от кабинетной. А затем отвёл взгляд с такой поспешностью, что я едва не повернул назад…

Сделав вид, что проверяю гаппи, немного постоял у окна, наблюдая за одним из многочисленных внутренних двориков. Сейчас на его стене растянули свето-струнное полотно, и большинство остававшихся в Наросте чу-ха шумно (хоть и почти без выпивки) наблюдали за подготовкой к очередному штормбольному матчу.

Я скомкал перчатки в карман и собрался с мыслями. Подготовил извинения на пять разновозможных упрёков от Нискирича фер Скичиры. Подготовил три стартовые фразы для осторожного разговора о Сапфир. Едва удержался от глотка паймы, и вошёл-таки в соседний с кабинетом зал, где отчим время от времени пировал с ближними Когтями.

Мгновенно забыв все заготовки…

Кроме вожака в самом простом из существующих чёрно-жёлтых жилетов, в трапезной находились Ункац-Аран и двое суровых Когтей семейства. А ещё Ритикама фер Скичира, то ли шестой, то ли седьмой сын вожака, не носящий заветных расцветок, но управляющий несколькими торговыми центрами и крематориями казоку.

Молодой крысюк занял пуф на дальней стороне круглого стола – ещё не жирный, но упорно стремящийся к этому. Однако лично меня от этого куска сала отвращал не избыток веса, а серебристый напёрсток, который тот, не скрываясь, носил. Кстати, судя по осоловевшим глазкам, торчок не постеснялся его совсем недавно использовать.

Разгорячённый от стриха, Ритикама почти не прикасался к еде, разговоры слушал вполуха и беспрестанно обмахивался бумажным веером. Бежевый пергамент усыпали пиктограммы гениальных высказываний древности, вроде «Богатство приходит к упорным», «Ты можешь быть сыт, но разум держи в голоде» или « Только сильные способны покинуть дворец уюта».

Не могу сказать, что мы когда-то были близки с «братишкой», да и общались-то всего пару раз. Да что там? Порой для меня становилось нелёгкой задачей вспомнить не только имена отпрысков черношкурого хетто, но и их реальное количество.

Впрочем, 99% названной родни встречно хотели хвост на меня класть. Разумеется, какое-то время многочисленные гадёныши опасались возможных претензий жалкого терюнаши на настоящее родство и даже наследство Нискирича, но затем обвыклись, и по-прежнему стали видеть в нём лишь забавную игрушку и прихоть отца…

За спиной закрылась тяжёлая створка, но я не спешил проходить в зал, застыв на пороге под внимательными взглядами пятерых чу-ха.

Быстро осмотрел то, что у обеспеченных хвостатых называлось «скромным обедом», и по традициям которых лапки стола едва не подламывались от закусок. Оценил крохотные шашлычки из свинины с тепличными овощами, несколько видов лапши (от недоваренной в состояние шикошико до обжаренной), варёных крабов из залива Ка-Соу, несколько видов паровых пирожков, рыбу-мышь под корочкой, пару салатов с солёными медузами и полдюжины соусов от сладкого до острого настолько, что утром тебе прожигало жопу.

Запивалась нехитрая снедь разбавленным вином, отварами и элем. На краю стола я также заметил бутылку паймы, но к крепкому, судя по всему, сотрапезники едва ли притрагивались.

Когти оторвались от еды и уважительно кивнули, Ритикама небрежно вздёрнул скрещённые пальцы, а Нискирич отложил хаси, поднялся с места и распахнул дружеские объятья.

Конечно, он ждал.

Иногда мне казалось, что в Наросте нельзя сходить отлить так, чтобы об этом не доложили хетто.

– Ланс, мальчик мой! – Вожак обогнул круглый стол, подступил, схватил, прижал, крепко стиснул. От его синей куртки и плотного двуцветного жилета без нашивок за километр несло знакомым дымом «бодрячка». – Куо-куо! Ты поел?

– Да, благодарю! – Я заставил себя не застонать от боли в рёбрах, улыбнуться и даже кивнуть, чуть не оцарапав щёку о грубую джинсу. – Пусть будет добрым твой день… отец. Мы можем поговорить? Наедине…

– Можем! – пробасил тот. – Но чуть позже! Мой мальчик смотрит «Боль и радость»? Ну, признавайся, за кого болеешь? Мы тут в перерыве делаем новые ставки…

– Ни за кого, – я пожал плечами в неожиданном приступе вины. Казалось бы, чего оправдываться? Ан нет… – Как-то разлюбилась вся эта приверженность клубам и символам…

– О, пунчи, звучит, словно тебе снова пятнадцать! Ты же знаешь, что рано или поздно выбирать сторону придётся любому!

Байши! Вы что, суки, сговорились⁈

Но не успели злость и растерянность отразиться на моём лице, как Нискирич притянул к столу и резко поменял тему:

– Давай, малец, присоединяйся! У нас тут скромно, но вкусно!

Я позволил себе приподнять брови, покосился.

– С удовольствием разделю с вами пищу… отец. Но как только пойму, что происходит… У казоку всё в порядке?

Когти и Ункац-Аран вернулись к еде, с аппетитом набивая пасти маринованными водорослями и жареным мясом. По усам и шерсти на подбородках стекал жир, которому позволяли капать на узорную столешницу для привлечения удачи и достатка.

– Всё прекрасно, Ланс, всё просто чудесно!

Продолжая держать меня за плечи, Нискирич теперь чуть отстранился сам и склонил голову, рассматривая косившим глазом. Так, словно давно не видел и теперь искал перемены.

– Я так ждал тебя, мой мальчик! Мы все тебя ждали! Почему ты не отвечал на вызовы⁈ Где твой жилет?

Что ж… в итоге я так и не успел выпустить в него ни одну из припасённых фраз, заряженных отборной ложью. Черношкурый здоровяк отступил, оскалил здоровенные зубы, причмокнул, и снова выпалил, не позволив заговорить:

– Как же я рад, что ты цел! Слышал, что случилось у твоего дома, много слышал, мы обязательно разберёмся!

Он пружинистой походкой обошёл стол к своему месту, вынул из круглой железной чашки дымящийся скруток «бодрячка», с которым, по всей вероятности, не расставался даже в купальне. Зажал под губой, пыхнул, прищурился.

– Я знал, сынок, что ты едва не застрял в узкой норе. Да и мёртвые крииты на улицах Бонжура не приносят семье покоя. Но обещаю, что уже к вечеру улажу все разногласия с Хадекином фер вис Кри. Конечно, если больше ты ничего не утаишь от своего старика, сисадда?

Мне оставалось только закрыть рот.

Таким радостным… даже возбуждённым я видел отчима нечасто. Да ещё и в столь странной компании? Шаман и Когти продолжали жрать, усиленно делая вид, что не слушают разговора. Ритикама мелко лакал из пиалы.

– И всё же, сынок, почему ты не отвечал отцу⁈ – В зелёном глазу Нискирича блеснуло то ли ехидство, то ли злость. – Я, значит, места себе не нахожу, а он переадресует вызовы! Ненавижу эту твою черт у, засранец! – Он вдруг снова подступил и потрепал по плечу широченной ладонью. – Но я всё равно тебя люблю, мой мальчик. И поэтому ты обязательно будешь праздновать вместе с нами!

Моим ответом снова стала напряжённая улыбка.

Как можно непринуждённее я осмотрел остальных в комнате: жирный сводный братец подравнивал коготь пилочкой, младшие вожаки казоку мелко ёрзали на пуфах, а сидящий справа шаман довольно скривился.

– Есть повод праздновать? – наконец спросил я. – Команда района выиграла отборочные? Или «Прыгуны» запросили пощады?

– Яри-яри, это было бы чудесно! – заливисто хохотнул Нискирич. – Нет, всё пот о м, мой мальчик, всё пот о м: крииты, «Шуты», «Прыгуны», мёртвые болельщики на моих улицах! Сейчас другое.

Он вновь вернулся к обеденному столу, сосредоточенно попыхтел «бодрячком», определённо накручивая себя ещё сильнее. Отложил оковалок и вдруг раздвинул глубокие тарелки со слоёными лепёшками, тёплым грибным салатом и мол о ками в винном соусе.

За их неубедительным заслоном обнаружилась плоская коробка с серебристым тиснением – необычность происходящего не позволила мне сразу заметить её, стоящую прямо посреди угощений.

– Это должно было стать твоим подарком на грядущую Ночь Переосмысления, мой мальчик. – Казоку-хетто повернулся со шкатулкой в лапах, уставившись на «своего мальчика» коронным косым взглядом. – Но я передумал и решил не тянуть. Держи!

п.4.; г.7; ч.3

Вожак в третий раз приблизился, причём так быстро, что хвост звонко щёлкнул по пуфу Ункац-Арана. Протянул… нет, даже сунул мне в руки, вынуждая подхватить обеими.

Коробка оказалась тяжёлой, приятной на ощупь и вид, и отчётливо пахла знакомой смазкой. Полувыбритый старик в балахоне оскалился, взялся за прислонённый к столу блестящий посох из пустынного иннти, и торжественно пристукнул по полу. Брякнули подвязанные к палке птичьи косточки.

Не глядя на остальных, я перехватил шкатулку под мышкой, неловко стянул рюкзак, бросил у двери, и наконец-то прошёл к последнему свободному пуфу за столом, ровно между Когтями.

Плечи вдруг напряглись, будто перед дракой, я решительно не понимал ситуации.

Застигнутый врасплох, провинившийся схваткой с лже-криитами и перешёптыванием с настоящими колбергцами, всё ещё не рассказавший о безумном нападении на Алую Суку и прибывший в Нарост совсем по другой причине, я был вынужден тратить время на неожиданный подарок, а отчим вёл себя… как минимум странно.

Подоткнул полы пальто, сел, сдвинул пустую тарелку и поставил коробку перед собой. Справа и слева по-прежнему давились варёными овощами вприкуску с жареными рачьими хвостиками. Шаман не сводил глаз, будто хотел в мелочах уловить мою реакцию на подарок.

Щёлкнув парой крохотных серебристых замков, я медленно приподнял крышку, и теперь мои брови взлетели вовсе не в показном удивлении.

Внутри оказался башер. Простой, в отличие от упаковки, без гравировки или украшений, но с очень удобной, переделанной на мой хват рукоятью под деревянными накладками. Почти близнец «Молота», но новой модели и ещё более эргономичный, он был готов плеваться дюжиной фанга самых разных типов.

– Задери меня Бансури… – прошептал я, вынимая оружие и бережно покачивая в руке. Поднял голову, взглядом находя Нискирича. – Это… потрясно!

Казоку-хетто скалился всей двадцаткой зубов, раскосые зелёные глаза радостно лучились. Молчаливые Когти по бокам от меня одобрительно закивали, заливая жиром стол, и потрясли в воздухе скрещёнными хаси. Шаман напротив продолжал кривиться, а Ритикама снова поднял веер и вздохнул – то ли завистливо, то ли саркастично.

– Я беспокоюсь за тебя, мой мальчик, – с чувством произнёс старший Скичира по другую сторону стола. Понимающе покачал крупной башкой, пригладил жёсткие усы. – Знаю, ты способен постоять за свою шкуру и честь клана, но отныне хочу удвоить твои шансы на выживание, сисадда?

– Конечно… – прошептал я, продолжая любоваться башером, и на секунду забыв обо всём остальном – играх джи-там, одинокой Ч’айе в уютном доме, ненормальном Пуговичнике и даже «Корнях».

Спохватился, снова сунулся в шкатулку, обнаружив в отдельном отсеке две снаряжённые кассеты и компактную поясную кобуру. Бережно погрузил кассету в полую рукоять, проверил безупречно откалиброванные предохранители.

– Скажу честно, отец, у меня нет слов…

– Да и не нужно! – довольно расхохотался Нискирич.

Обошёл стол, приобнял (Когти вежливо раздались в стороны), чуть сильнее обычного стиснул когтистые пальцы на плече и дохнул в лицо ароматами свиного жаркого и «бодрячка». Я покосился на него, в очередной раз поразившись бесчисленному количеству шрамов, спрятанных под угольно-чёрной шерстью.

– Не нужно слов, мальчик мой! – повторил вожак. – Сегодня я щедр, добросердечен и готов одарить даже последнего наркомана из обоссанных гостиниц Такакханы!

Он рассмеялся мне в ухо, чуть натянуто и хрипло. Затем закрутил очередную неспокойную петлю вокруг стола, и потёр лапы.

– Так-так… – сказал я.

Мысли об играх джи-там, одинокой Ч’айе в уютном доме, ненормальном Пуговичнике и даже «Корнях» вернулись с новой силой, куда более злые и острые. Я бережно отодвинул шкатулку, встал с пуфа, отступил и задумчиво крутанул оружие на пальце. Новый башер приятно холодил ладонь.

– Всё это ведь не просто так, верно? – Я демонстративно показал младшего брата «Молота» всем присутствующим. – А до Ночи Переосмысления почти три месяца… Что я упускаю?

Нискирич снова оскалился:

– О, Ланс, мой недоверчивый сын, на Ночь ты обязательно получишь ещё один, не менее прекрасный подарок!

Ритикама мелко фыркнул. Тут же сделал вид, что просто чихнул, и даже вытянул из кармана платок.

– Не ищи подвоха и не мешай своему старику быть добряком, – попросил косоглазый казоку-хетто, смиренно сложив лапы перед мордой и нарочито проигнорировав реакцию настоящего сына. Тут же подмигнул и поделился с нарастающим воодушевлением: – Представь себе, моё хорошее настроение и прилив щедрости не сумели смыть даже новости о перестрелке на твоём крыльце! Потому что я и сам, в своём роде, наконец-то получил чудесный сюрприз!

Разумеется.

Наверное, я должен был догадаться.

Может быть, даже разработать Новый Гениальный План, способный предотвратить случившееся следом…

Впрочем, кого я обманываю? Как о таком вообще можно было догадаться⁈

Нискирич звонко щёлкнул пальцами.

Одна из боковых дверей трапезной мгновенно открылась, и наша необычная компания пополнилась крепким казоку-йодда. А ещё известной мне самкой, обожающей выкрашивать шкуру в синий цвет.

На что это было похоже?

На мощнейший удар в грудину с подломленными рёбрами. На исчезновение ступеньки во время спуска по досконально известной лестнице. На аварийное отключение силового коридора, когда твой фаэтон жарит по нему на скорости сто километров в час…

– Куо-куо, Малыш, – устало кивнула Сапфир.

Попыталась мягко выкрутить локоть из вежливого захвата, но сопровождающий не позволил, сжал когти и заставил стоять спокойно. А ещё у моей верной помощницы была разбита губа…