Текст книги ""Фантастика 2024-68". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Андрей Фролов

Соавторы: Антон Агафонов,Игорь Шилов,Тимофей Бермешев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 350 страниц) [доступный отрывок для чтения: 123 страниц]

Вот только когда темнокожий и смешливый владелец лапшичной на перекрёстке 9-ой и Ричикино вернулся к моему месту с заказом, передавать его было уже некому…

Потому что «почти чу-ха» – бесхвостый, бледнокожий, коротконосый и похожий на высушенный свинячий анус, – в этот момент лежал на полу фургона без окон, куда его прямо с высокого барного стула рывком затянули две пары сильных когтистых лап.

Захлопнув бортовую дверь, фаэтон рванул с уже знакомым визгом, а в мою скулу ткнулся холоднющий ствол башера…

Что лукавить? Грохнулся я знатно.

Если бы не рюкзак, то дух бы вон, ещё и затылком бы приложился, но повезло. Ощущая прикосновение железа к лицу, я примирительно раскрыл ладони, даже не пытаясь отбиваться. Быстро осмотрелся, насколько позволял полумрак салона.

Надо мной нависали двое чу-ха. Не самого субтильного сложения, со шрамироваными мордами, оба тёмной масти, без опознавательных знаков какой-либо казоку. Третий управлял фургоном, время от времени поглядывая назад и подёргивая ушами. Где-то я в подобной поездке уже участвовал, причём совсем недавно…

Напрягая зрение, я заставил себя найти в одежде, имплантах или татуировках похитителей хоть что-то, указывающее на принадлежность. И почти сразу сдался, обречённо решив, что угодил в лапы к «Кислотным шутам»…

Впрочем, откуда у диких двинутых кочевников фаэтон⁈

Да и я им понадобился бы едва ли…

О, добросердечная и всевидящая Когане Но, пусть это будет дурной сон уморённого усталостью и недосыпом терюнаши⁈ Но блеск воронёного ствола у моей щеки говорил, что это отнюдь не сновидение. Скорее – иллюзорная обманка сознания, когда тебе кажется, что абсолютно такие же события в твоей жизни уже происходили.

– Наверное, вы обознались, парни… – с дружелюбной улыбкой просипел я, осторожно отстраняясь от башера. – Давайте я достану из рюкзака клановый жилет, вы всё поймёте, извинитесь, и мы разойдёмся своими дорогами, сисадда?

Ответом мне было угрюмое молчание, заставившее остро пожалеть, что кроме жилета в рюкзаке остался и «Молот».

Один из похитителей сдвинулся в сторонку, не опуская оружия; второй нагнулся, прихватил меня за воротник и дёрнул, усаживая к борту. К счастью, ни обыскивать, ни срывать «болтушки» с рук хвостатые не спешили, вновь освежив в памяти незабываемый вечер на старом складе недалеко от Черноводного канала…

Безоружный продолжал нависать, небрежно придерживаясь за поручень. Вооружённый уселся напротив, не отпуская с прицела. Если его и подмывало прокомментировать мой наряд, он оказался весьма сдержан.

Ещё раз осмотревшись, я сделал вывод, что с такого расстояния из башера не промажет даже самый косоглазый чу-ха. Тогда я трижды оттаскал себя на самых огромных бычьих *ях… и тут же простил: кто, ради всего святого, вообще мог знать, что для визита в «Пламенное колесо» мне понадобится верная безрукавная бронекуртка?

– Парни, давайте-ка ещё раз, – облизав пересохшие губы, предложил я, и даже улыбнулся нависавшему. – Не очень понимаю, с какой целью присоединился к вашей славной…

И тут заметил, что стоявший держит лапу поперёк груди, а рукав короткой куртки на ней закатан так, чтобы обнажать гаппи. Ровно так, как если бы ублюдок решился заснять происходящее на камеру «болтушки».

Наверное, полное понимание пришло именно в этот миг – я оборвал фразу и покорно умолк. Несмотря на то, что на лодыжках моих новых друзей не виднелось ни специальных приспособлений, ни вживлённых в плоть зажимов, никем кроме «Вёртких прыгунов» трио красноречивых типов оказаться не могло.

Сейчас, после наисвежайшего рассказа Нискирича об объявлении войны, вероятность этого предположения была значительно выше, чем во время моей недавней поездки в багажнике Пыльного.

Я выдохнул через зубы, пытаясь не запаниковать.

Что похищение означало в перспективе? Выдвижение требований «Детям заполночи», безусловный отказ Нискирича фер Скичиры идти навстречу этим требованиям, отрезанная голова пасынка в красивой подарочной коробке и оставшаяся в чудовищном одиночестве Ч’айя…

Я поднял голову:

– А может, это шутка? – Вероятно, мой нарочито легкомысленный тон удивил мордоворотов, заставив переглянуться. – Розыгрыш, да? Если так, то он удался, сисадда? Давайте закругляться, передавайте привет заказчику, – я с пониманием кивнул на активированную «болтушку», – и высадите меня в любом месте. Хоть вот сейчас. Ну, или сейчас. Да хоть бы и здесь, я доберусь…

Чу-ха с башером в пальцах с влажным причмокиванием разлепил пасть. Молниеносно облизал серые резцы, повёл угловатой башкой. Ствол опасно качнулся.

– Пожалуйста, терюнаши, помолчи, – попросил он довольно писклявым голосом, едва не заставив меня истерично всхлипнуть. – Мы просто стараемся быть вежливыми. И не причинить лишнего вреда Сыну Бонжура, сисадда?

Я чуть не рассмеялся, чисто и искренне, как несколько минут назад смеялся над подначками темнокожего Щупа. Да уж, это явно не Безухий (будь милосердна с его гнилой душонкой Когане Но!) со своим монотонным «захлопни пасть!»…

И вдруг в мозгу сверкнуло молнией очередного озарения.

– Вас послал Песчаный Карп⁈ О, я хотел сказать, уважаемый господин фер Шири-Кегарета, конечно же! Это он наблюдает за нами сейчас? Будьте любезны передать, что я действительно готов к разговору. Ему не стоило прибегать к подобным методам, даже если господин хотел продемонстрировать всю «тяжесть» предстоящей беседы… Уверен, что могу привести многоуважаемому фер Шири-Кегарете знакомый и весомый аргумент, способный заставить эту чудесную колымагу незамедлительно остановиться и открыть двери, сисадда?

И я уставился в объектив чужого гаппи, как бы невзначай повертев на запястье свою бесценную «болтушку». Вместо ответа чу-ха с башером лишь тяжело вздохнул и поморщился, будто кручинясь над моей непроходимостью.

– Пожалуйста, замолчи, – почти взмолился он, но сделал угрожающий нажим на последнем слове. – Не нужно версий, предположений, хохотушек, подколок и угроз, хао? Ответишь на единственный вопрос, а потом катись на все четыре стороны. Но сейчас – придержи язык.

Я подвигал затёкшей шеей, уселся удобнее и одновременно чуть отодвинулся от нависающего немногословного крепыша.

– А кто сказал, что я вообще стану отвечать?

Писклявый пожал плечами и свободной лапой подтянул хвост, чтобы тот ненароком не касался моей ноги.

– Да мне, в общем-то, насрать. Нас попросили кое-что узнать, терю, сисадда? Мягко узнать, по возможности. Но если придётся, мы своё дело знаем…

И он замолчал, причём до того многозначительно, что стало тошно.

Чудесно! Просто чудесно! Почти семь лет прожил я в Бонжуре, каждый день таская свою хрупкую тушку по его опасным улицам и не менее опасным переулкам, и оставался цел (чаще всего). А что сейчас? Второе похищение за неделю!

Ладно, хоть душить не стали, и на этом поклон до хвоста… а ещё разница состояла в том, что сейчас за мной не следил горемычный Прогиб, способный в самый ответственный момент самоотверженно прийти на подмогу…

Прочистив горло, я привстал и расправил под задницей смятое пальто, мимоходом убедившись, что нож и кастет остались на привычных местах. Фаэтон мягко катил по улицам Юдайна-Сити, даже не пытаясь подняться в силовой полётный коридор. Я попробовал считать повороты, за которыми почти следил с момента похищения, но убедился, что момент безнадёжно упущен.

– Кто бы вас ни послал, – сказал, на этот раз глядя в сторону лобового стекла и пытаясь хотя бы примерно угадать местоположение транспорта, – всё происходит неправильно, сисадда? В последний раз предлагаю, парни, давайте начнём зано…

– В последний раз предлагаю – замолчи, терюнаши.

На этот раз в писклявом голосе вооружённого чу-ха не было и намёка на добросердечие. Он сунул левую лапу в карман широких штанов и вынул блестящий чёрный шарик с выдвижными шипами:

– Смотри, пунчи, это кляп из уютного дома. Хочешь, чтобы я воспользовался?

Вместо ответа я замолчал и вежливо улыбнулся. Почти сразу ощутив, что с «низким писком» сейчас едва ли что-то выйдет, даже если начать сию секунду готовить свой спасительный дар…

Фаэтон начал подниматься, но не в воздух, а по наклонной поверхности; висевшего на поручне Молчаливого качнуло, едва не опрокинув на меня. Чу-ха сдавленно ругнулся, быстро восстановил равновесие, а шанс для молниеносного удара кастетом в мохнатое ухо тут же испарился…

Мысли путались от усталости, и их связности не помогал даже кипящий в крови адреналин. С одной стороны, пустынный зверёк в моей голове советовал драться и бежать. С другой – молил не делать глупостей и выжидать. В конце концов, возжелай неизвестная троица грохнуть Ланса Скичиру, известного на всю округу Сына Бонжура, сделала бы это ещё у лапшичной, не так ли?

Теперь фургон двигался по спирали, это ощущение было сложно с чем-либо перепутать. Значит, водитель добрался до въезда в многоэтажную стоянку? Или, быть может, до эстакады крупного здания… скажем, «Слюдяного небесного моста»?

Я выбросил из головы опасно-упаднические мысли – для района Уроборос в салон по пути проникало слишком мало шума и знакомого света от уличной иллюминации.

Подъём прекратился, под колёсами захрустело.

Передвижная тюрьма прокатила ещё с десяток метров и остановилась. Писклявый остался сидеть напротив, не опуская башера, его напарник распахнул сдвижную дверь и жестом поманил наружу.

Сунув руку в карман пальто и плотно вбив пальцы в ячейки кастета, я послушно выбрался, чуть не поскользнувшись на острых бетонных обломках. Огляделся, не спеша отходить от фургона, но в спину ткнули стволом.

Мы действительно находились на плоской крыше парковочного стакана, пустого и очень старого, почти разрушенного временем и вандалами. Справа у прорехи ограждения виднелись остатки разобранной силовой линии для летательных аппаратов, за спиной темнел зев эстакады для подъёма колёсных.

Слой мусора, осколки, куски бетона, поваленные фонарные столбы и несколько сгоревших фаэтонных остовов завершали оптимистичную картину. По меркам Бонжура здесь было очень темно.

За пределами стоянки из мрака проступали глухие задники жилых комплеблоков и нависали безликие коробки складов. Я не узнал места, но на первый взгляд разговорчивая троица притащила меня на окраину Ишель-Фава, и если это так, то слева на западе сейчас мерцала огоньками уличных костров геджеконду Благолепие.

В пасмурном сознании мелькнула неуместная ирония – кому, скажите на милость, вообще пришло в голову давать столь изысканные названия вонючим перенаселённым кварталам откровенной бедноты?..

Хлопнув дверью, к нашей скромной компании присоединился водитель, меня рассматривая хмуро и определённо без симпатии.

Я постарался встать так, чтобы позади не оказалось ни одного чу-ха, но Писклявый с башером толково сместился на фланг. Расставив ноги и второй рукой нащупывая выкидной нож, я с вызовом уставился на активную «болтушку» Молчаливого:

– Ну, вроде приехали? Что нужно?

Ответил, к моему удивлению, сам Молчаливый.

– Один вопрос, – произнёс он. Приподнял свободную лапу, будто призывал выждать, и продолжил после короткой паузы. – В твоих интересах быть честным. Ответишь – пойдёшь своей дор о гой.

– *уй с вами, спрашивайте!

Я хотел небрежно и дерзко сплюнуть под ноги, но во рту предательски пересохло, и я только измазал щетину на подбородке.

– Что именно, Ланс, тебе известно про один важный фазокубитный юнму? – будто повторяя заученное, протараторил Молчаливый, больше поглядывая на гаппи, чем на меня.

У меня ёкнуло сердце.

Невольно отпустив рукоятку ножа и утирая слюну рукавом пальто, я внимательно оглядел похитителей, не заметив ни капли злобной напряжённости. Не считая наведённого на меня башера, конечно, но это в Юдайна-Сити едва ли может считаться проявлением агрессии.

Молчаливый терпеливо ждал ответа. А я суматошно вспоминал, что во всём огромном гнезде это хитрое словосочетание произносил только при одном единственном чу-ха… Взглянул на Писклявого, на водителя, ещё раз прикинул расстояние до эстакады.

– Парни, – на этот раз мой голос прозвучал сипло, словно я не пил со вчерашнего утра, – при всей завязавшейся дружбе и взаимопонимании, но я не могу ответить на этот вопрос.

Выходит, нелепое представление с похищением и приятельской беседой на крыше старого парковочного комплекса затеяли «Жёлтые котелки»? Тогда почему схватившие меня казоку-йодда не носят традиционных головных уборов? Не хотят подставиться и всерьёз схватиться с «Детьми заполночи»? Так ведь я всё равно расскажу Нискиричу. Если пожелаю, разумеется. И если останусь цел, что тоже немаловажно.

Или всё же Песчаный Карп таким образом решился проверить меня на вшивость?

Писклявый протяжно вздохнул.

– Ланс, нам очень нужен этот ответ, – после секундной паузы произнёс Молчаливый, и теперь я окончательно убедился, что он озвучивает услышанные в заушнике реплики. – Пожалуйста, будь честен и ничего не утаивай. Не заставляй парней прибегать к неприятным способам извлечения информации…

Словно в доказательство его слов водитель фургона вынул узкий длинный нож, прислонился к борту фаэтона и принялся чистить когти. Писклявый сделал шажок, рассматривая меня оценивающе, будто решая, куда пустить первую фанга.

Я машинально подался назад. Спросил, примеряясь к рывку, но всё же не торопясь бросаться в атаку:

– Вы же понимаете, что с этого момента безобидный допрос может перерасти в настоящую вражду кланов?

Да, признаюсь, фатальная вера в здравомыслие неприятеля довела до погребальной печи не одну славную крысу Юдайна-Сити. Но что я мог поделать с собой в этом размазанном состоянии?

Водила отлепился от фаэтона. Двинулся ко мне, покачивая клинком. Писклявый пожал широкими плечами: дескать, не обессудь. А Молчаливый вдруг опустил голову, будто рассмотрел что-то интересное среди бетонного крошева.

– Господин?.. – Он повысил голос и даже постучал кончиком когтя по заушнику. – Меня слышно? – Мордоворот полистал настройки гаппи, определённо забарахлившего. – Вэй-вэй, слышно⁈ Байши, да он отключился!

Последняя фраза со всей очевидностью была адресована напарникам, тут же застывшим на местах. Я шкурой ощутил опасную неуверенность, охватившую всех троих.

Затем Писклявый вздрогнул, подёргал носом и пригладил левое ухо.

– Но задачу же не отменил? – всё тем же смешным голосом озвучил он совершенно не смешную мысль, и снова уставился мне в глаза. – Давай-ка, терюнаши, ты ответишь на вопрос, мы запишем всё до последнего словечка, а затем расстанемся, сисадда?

Я не успел ответить. Нет, не на вопрос невидимого манипулятора, тут я ещё планировал пободаться. Я не успел среагировать даже на прямую угрозу Писклявого. Ни шуткой, ни словесной контратакой, ни даже мольбой, тоже способной выиграть мне немного времени…

Потому что левое ухо чу-ха с башером вдруг брызнуло фонтаном кроваво-розовой кашицы, и тот совсем не грациозно грохнулся на бок. На бесконечную долю мгновения крыша заброшенной стоянки погрузилась в неподвижность, будто примороженный свето-струнный слепок.

Отвисала челюсть водителя, ошарашенного внезапной гибелью товарища; отрывал недоумевающий взгляд от «болтушки» его немногословный сосед; пытался ошалело осознать случившееся я сам.

Ещё через секунду в горле Молчаливого чавкнуло, раскрываясь входным отверстием влетевшей фанга, и того отшвырнуло на пару шагов.

Последний казоку-йодда сообразил чуть быстрее меня, всё ещё стоявшего в полный рост – рванулся к фургону, вереща на ходу и подпрыгивая… Третья фанга прошла так близко от моего лица, что я услышал её посвист и практически ощутил ударную волну.

В затылок водителя фургона стукнуло с характерным треском, он почти крутанулся через голову и распластался на бетоне.

Тогда с места сорвался и я сам.

Прыгнул, как если бы от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было, а потому одним неказистым нырком я влетел в открытую бортовую дверь фаэтона, второй раз за ночь болезненно прикладываясь о ребристый металлический пол. Перевернулся, стягивая рюкзак и ногой задвигая створку, нашарил «Молот», выхватил и прижался к стенке.

Сердце колотилось так, словно просилось немедленно выйти из фаэтона прогуляться без моего согласия. Ладонь под перчаткой вспотела, лил пот и по спине.

Если верить глазам, в похитителей стреляли из дальнобойного ассолтера, пробивного и точного. Примерный анализ траектории указывал, что стрелок расположился в комплеблоке (на крыше или верхних этажах) за моим левым плечом. И явно – учитывая меткость поражения целей, – не собирался трогать моё безволосое тельце…

Меткость, да… Она, прямо скажем, впечатляла. Конечно, на сотню обученных стрельбе чу-ха рано или поздно находился уникум, способный удивить даже меня. Но такая статистика лежала почти в мифологической зоне. Три цели из трёх с дистанции в сотню шагов? Наповал?

Признаюсь честно, я был напуган и обескуражен…

За пределами фаэтона царила тишина. Пригнувшись между высокими передними сиденьями, я попытался хоть что-то высмотреть на дисплеях заднего и бокового видов. Но тёмные глыбы комплеблоков и складов ничуть не отличались от увиденного десятью минутами раньше.

Чуть успокоившись, натянул под пальто кобуру, спрятал башер, и осторожно (очень осторожно) приоткрыл боковую дверь. Совсем чуть-чуть, при этом благоразумно держась подальше.

Ничего не произошло.

Подавшись вперёд, я изучил неприглядную картину.

Что ж, сомнений не оставалось – все трое похитителей и несостоявшихся пытателей были безнадёжно мертвы. Раскинувший лапы водитель лежал на животе у правого переднего колеса, Писклявый – почти за кормой, а Молчаливый в нескольких метрах от фургона.

Я взвесил шансы.

Прикинул, какова вероятность, что сам стану следующей целью стрелка. Убедился, что она совсем не велика. Но всё равно отбросил мысли добраться до лапы Молчаливого, сорвать с неё гаппи и выяснить, для кого же покойничек вёл мицелиумную трансляцию… В конце концов, можно было спорить, что ячейка зашифрована.

Тогда я мягко прикрыл бортовую створку, с кряхтением пролез между сиденьями, открыл правую переднюю дверь и (подышав часто и мелко, чтобы справиться с возможной паникой) дотянулся до карманов водителя, почти сразу (хвала Когане Но!) нащупав карту запуска.

Визг четвёртой фанга не рассёк тишину предрассветной ночи. Лишь слышались пьяные крики из соседнего двора, да гудели фаэтоны на ближайшей улице. Заблокировав замки, я снова перевёл дух и перебрался на водительское сиденье.

Возможно, утром мне стоит переговорить с Нискиричем.

Возможно, даже отправить на место расстрела нюхачей казоку, способных не только выяснить принадлежность почиканной троицы, но и вызнать что-то о стрелк е. Но всё это я собирался сделать не раньше позднего утра, когда, наконец, под моей щекой хотя бы несколько часов пролежит не грязный рифлёный пол чужого фургона, а любимая подушка…

Глава 6
КАПКАН СЖИМАЕТСЯ

Угловатая глыба «Куска угля» показалось самым желанным оазисом во всём Тиаме. Она надвинулась на меня, стоило завернуть за угол – мрачная, угрюмая, облезлая под дождями и усыпанная балконами «индивидуальных модернизаций», но при этом такая родная и спокойная. Настоящий уголок мнимой безопасности среди стремительных водоворотов ночного гнезда.

Ветер стал сильнее, настойчивее, наметая по улицам настоящие барханы. Коровы и собаки прятались по мере сил, из парковочных ячеек выползала уборочная техника. Проспекты почти опустели, как обычно бывает в последние перед рассветом часы.

На задворках моего сознания, спровоцированная чехардой напряжённых (мягко скажем) событий, снова играла странная музыка. Неровная, протяжная и щемящая, которой я никогда не слышал от чу-ха, но отлично подходящая к моменту…

Последние пару кварталов до «Комплеблока-4/49» я прошёл пешком, крадучись и беспрестанно озираясь. Угнанный фургон перебитых казоку-йодда пришлось бросить, чтобы у утренних дозоров «Детей заполночи» не возникло лишних вопросов.

В голове, похожие на стаю пойманных птах, бились безответные вопросы: кто, байши, это был⁈ Неужели действительно посланники Шири-Кегареты?

Но за каким бесом Песчаный Карп выбрал такой непростой путь, чтобы поведать жалкому человеку свои сокровенные секреты? И кто в итоге поскручивал хвосты Писклявому и его приятелям? Да ещё столь метко, с огромного для крыс расстояния и с использованием как минимум штурмового ассолтера?

Держа правую руку за пазухой на рукояти «Молота», я настороженно пересёк пустынную 13-ую улицу, ежесекундно ожидая то ли визга шин летящего наперерез фаэтона, то ли щелчка ассолтерного затвора. Знакомые переулки казались враждебными и напичканными ловушками.

Согласен, в предрассветную пору гулять по сонному Бонжуру – не самая трезвая идейка, особенно на фоне просочившейся в район заразы в виде шастающих повсюду «Кислотных шутов»… но какой у меня был выбор?

В «Кусок» я просочился через смежный подъезд, избегая даже неработающих камер. Внутренними проходами перебрался в свой, на нужный этаж поднимался пешком. Всё прислушивался, нет ли хвостов, но кроме компашки обдолбанной шпаны и спешащих на раннюю работу заспанных трудяг не заметил никого.

Подступил к двери, прислушался.

Разобрать происходящее в норе мешал стук сердца, гулко отдающийся меж ушами. Тишина? Тишина… А вдруг Ч’айя сбежала? Вдруг решила, что моё соседство ничуть не безопаснее лежащего за порогом мира (что, впрочем, было недалеко от истины), и совершила необдуманный поступок?

Нет-нет, это не может быть…

Я постучал в створку условным сигналом. Выждал, снова прижимая щёку к холодному армированному пластикату. Вроде бы различил внутри какие-то звуки, но с таким же успехом они могли оказаться плодом воображения. Постучал ещё раз, размеренно и неспешно, старательно повторяя последовательность длинных и коротких.

Замки щёлкнули, сердце подскочило.

Дверь приоткрылась на толщину пальца, в щели мелькнуло лицо Ч’айи. Сдерживая вздох облегчения, я скользнул внутрь, снова накинул засовы, прислонился спиной к косяку и только тогда устало выпустил воздух из лёгких.

Девчонка отступила в комнату и опустила к бедру молоток, раскопанный в моих инструментах.

– Хороший выбор, – прокомментировал я, кивая на оружие и пытаясь припомнить, кто из знакомых предпочитает такое в уличных драках, – но в этом нет необходимости…

– У тебя всё нормально? – не спеша откладывать молоток, спросила Ч’айя. Спросила искренне, с настоящей заботой и неприкрытой тревогой. – На тебе же лица нет…

Я улыбнулся. Байши, до чего же это было приятно!

– Всё нормально… – Подтвердил негромко и недостаточно правдоподобно, но на большее сейчас был готов едва ли. – Просто устал. И многое случилось.

– Нужно присесть.

– Даже не буду спорить. Но не здесь. И не сейчас.

На лбу девушки снова проступил глубокий полумесяц морщинки. Скулы отвердели, глаза сощурились.

– Ты это о чём?

– Завяжи пояс потуже, – распорядился я.

Пояснять не было времени, и оставалось лишь надеяться, что Ч’айю не оттолкнёт безаппеляционность приказов:

– Подоткни полы за спиной, чтобы не мешали идти… или даже бежать, если понадобится. Возьми мою противопыльку. Только крепления подтяни… Вот ещё, кстати, наденешь и это…

Я с натугой стянул ботинки, размотал влажные портянки.

– Ещё прихвати одеяло. Накинешь на плечи и голову вот так, сисадда?

Она уступила дорогу, когда я прошлёпал в комнату и скинул рюкзак. Глянула на заложенные засовы, неуверенно отложила грозный инструмент. Лицо девушки побелело, но глаза горели.

– Ты меня пугаешь, Ланс…

– Пока для страха причин нет, – я с показной легкомысленностью взмахнул рукой. – Но нужно уходить. Не переживай, это совсем недалеко. Прямо тут, в подвале. Но там безопасно… безопаснее, чем здесь, а это сейчас главное… Обожди, я кое-что соберу.

Покачиваясь от усталости, я заметался по норе, сонно прихватывая всё, что могло понадобиться на новом месте. Скидывал в огромную брезентовую сумку, совал в рюкзак, не забывал и про карманы.

– Ты объяснишь? – тихо спросила она, продолжая радовать видимым отсутствием паники.

– Конечно. Клянусь. Но чуть позже.

Вскрыв сейф, я вынул ассолтер и машинально проверил смазку камеры давления. Задумчиво покрутив, всё же уложил в сумку. В резервном арсенале лежал похожий, но в случае настоящей беды лишний ствол лишним не будет. Добавил сменных кассет, нагрудный подвес. Сверху набросал еды и пакетов с концентратом чинги, в который раз жалея, что заказ Щупа так и остался в «Каначанкха»…

Прошёлся по комнате, заглянул за ширму; опёрся на капсулу, в которой прибыла Ч’айя, побарабанил пальцами по тёмному покатому борту.

В норе определённо изменился запах. Да, стало… иначе. Теперь тут ощущалось присутствие постороннего. Но не чу-ха, а другого человека. Причём женщины, и от этого сводило мышцы живота.

Не позволяя мыслям свернуть на скользкую дорожку, я проверил камуфляж Ч’айи. Помог отрегулировать противопыльную маску на лице и подоткнуть полы халата, чуть надёжнее застегнул ботинки и набросил на плечи пухлое одеяло.

Вернулся к входной двери, долго высматривал в глазок.

– Иди строго за мной, – приказал негромко, не отрываясь от изучения коридора. – Молчи, что бы ни случилось, это очень важно! Если придётся говорить, я сделаю всё сам, это понятно?

Она кивнула, зашуршав одеялом. Молодец, девчонка.

– Тогда вперёд.

Мы покинули жилище, я заблокировал дверь. Подхватив тяжёлую сумку на левое плечо, потащил Ч’айю к лифтам. Раздражённо дождался прибытия кабины (к счастью, пустой), запихал девушку в угол; кончиком выкидного ножа ткнул в подвальную ячейку лифтового клавиатона, и мы покатили вниз.

На нужном этаже в кабину вкатилась волна сырости и гниловатой вони. Ледяной пол промораживал мои пятки до самых яиц.

Сквозь край одеяла придержав Ч’айю на месте, я выглянул и убедился, что снаружи тоже никого. Потянул за собой, лабиринтами подвальных коридоров достигнув заветной каморки, и по-настоящему успокоился, только когда мы оба оказались внутри, а усиленная изнутри дверца – надёжно заперта.

Выдохнув, я вслепую хлопнул по выключателю, наполняя резервное убежище тусклым светом. Сбросил сумку, сбросил рюкзак. Ч’айя замерла посреди единственной комнатки, глядя в стену через затемнённые стёкла вытянутого респиратора и не торопясь избавляться от кокона на голове и плечах.

– Мне н-нужно п-прилечь, – с лёгким заиканием пробубнила она.

Скованно, едва ли не оцепенело размотала накидку, стянула маску, сбросила на диван.

Наверное, не дави на меня моральная выпотрошенность, я бы смог заметить изменения в её голосе. И странное выражение лица, больше похожее на судорожную гримасу. И ещё более отчётливо проступившую на лбу морщинку-завитушку… Но я вынимал из сумки оружие, еду и постельное бельё, почти не оборачиваясь к девчонке, а потому…

Когда закончил раскладывать припасы в старенькую тумбу, со стоном избавился от пальто, кобуры, модного френча и, наконец, обернулся, она стояла передо мной в неподвязанном халате. Подобравшаяся, стройная и босая, словно перед прыжком в воду с большой высоты.

Глаза Ч’айи не совсем естественно блестели, а блуждавшую на губах улыбку я видел впервые.

– Ты чего? – ответно улыбнулся я, вдруг ощутив себя совсем не в своей тарелке.

Она кивнула, причём так необычно, что сделала и без того неловкую ситуацию ещё более неловкой.

– Не стану спрашивать, что я тут делаю, – тихо сказала девушка, подступив на полшага и оказавшись практически вплотную.

– Ла-а-адно, – с пониманием кивнул я, категорически отказываясь что-либо на самом деле понимать. – Но почему ты… почему ты так на меня смотришь?

Она запрокинула голову, глядя мне в глаза. В её – тёмно-карих, с желтоватыми прожилками, – сейчас сверкали молнии. Ответила шёпотом, едва различимо, но будь я проклят, если без жара:

– Смотрю на того, кто защищает меня в этом непростом мире.

– И что же ты видишь? – выдавили мои пересохшие губы.

– Человека, до сих пор не получившего положенную награду, – выдохнула она мне в лицо.

И, не дав опомниться, оказалась совсем рядом, впритирку, не отделённая ни скромным расстоянием, ни предрассудками, ни стыдом. Её припухлые губы нашли мои, колкие и обкусанные, и ничего слаще я не пробовал за всю свою короткую жизнь в Тиаме.

Ч’айя обвилась вокруг меня. Её обманчиво тонкие, но неожиданно сильные руки жадно зашарили по всему телу, вцепляясь, прихватывая, поглаживая и лаская. Несмотря на лютую усталость, я ощутил, как член наливается чугуном.

Первым делом она помогла мне стянуть рубаху и новомодные штаны, пошитые утончёнными портными фер вис Фиитчи. Затем уже я помог ей разодрать в нужных местах прозрачный облегающий комбинезон, уже не такой прочный и эластичный, как в момент пробуждения. Так – слившись и вцепившись, – мы и повалились прямо в груду одеял поверх небольшого дивана.

Температура в крохотной подвальной каморке подскочила градусов на сто.

Ч’айя оказалась неумолимой, как песчаная буря, и столь же изнуряющей.

Не стану хвастать, первый раз я отстрелялся почти сразу, едва побывав в её крепких ладошках. Девушка при этом сотряслась всем телом, словно кончила одновременно со мной, и ещё долго дрожала, не выпуская из объятий.

Я был не в состоянии произнести хоть слово.

Я был поражён, взорван изнутри, безнадёжно отравлен, загипнотизирован, опьянён и разорван на лоскуты. И счастлив, что уж скрывать…

Буквально через десять минут, едва ли больше, моё тело вновь ощутило прилив сил. Ч’айя это, безусловно, сразу почуяла. Хищно и часто задышала, помогла рукой и бессвязным шёпотом, от которого зазвенело в ушах. А затем метко, умело и даже напористо потянула и почти силой погрузила в себя.

– Ч’айя… – едва смог простонать я.

– Называй меня Куранпу[1]! – прошипела она, всё быстрее двигая бёдрами.

Двоепервой Стаи ради, да почему вдруг именно так⁈ Впрочем, буду откровенен – в тот миг я был готов называть её хоть девятью именами Чооты Пар, а потому раз за разом выкрикивал новое имя, всё глубже и глубже утопая в чужой страсти и готовности отдаваться…

На этот раз я оказался не так быстр и скоротечен, а диван под нами скрипел и взвизгивал с такой силой, словно пытался разбудить комплеблок до двадцатого этажа.

Когда я повторно добрался до высшей точки, девчонку будто скрутило судорогой. Она впилась в меня руками и ногами так, что потемнело в глазах, а лёгкие зажгло; одновременно Куранпу застонала, причём до того волнительно, что я едва не кончил в третий раз, причём тут же, от одного только звука…

Попытался отстраниться и поцеловать в губы, но Куранпу не позволила.

Обвила за шею и поясницу, будто профессиональный борец из «Загона» в болевом захвате, что-то ласково промычала, лизнула в шею. Конечно, я сдался. Немного сдвинулся, чтобы не давить всем телом, лёг чуть удобнее, обнял её пылающее тело и блаженно прикрыл глаза.