Текст книги "Артефаки (СИ)"

Автор книги: Анастасия Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Я посмотрела ему за спину. Шэйн слонялся возле кулера и разговаривал с медсестрой.

– Эрин, посмотри на меня, – приказал младший партнёр. Я не давала себя сломать – мне было не привыкать выстаивать ужасные взгляды. – Объясни, что случилось? Почему ты была вся в крови?

Я упрямо сжала губы и повернула голову. Окна были занавешены жалюзи. Сквозь них пробивались лучики солнечного света. Я ни разу не видела солнце так близко к поверхности.

– Ты что, издеваешься? – Эван нервно сначала стиснул кулак, затем поднёс его к подбородку и почесал скулу. – Ты понимаешь, что мы за тебя отвечаем?

– Мы? – не удержалась и хмыкнула.

– Я за тебя отвечаю, – словно не исправился, а дополнил свои слова мужчина. Ну что за изворотливый гад? – Ты – мой стажёр. Ты не можешь приходить вся в крови, а потом молчать.

– Ну а смысл, если я что-нибудь скажу? – уточнила глухо. – Твоего мнения это не изменит.

Эван замер, явно не ожидав услышать таких слов. Но потом на его лице даже промелькнуло облегчение, будто он боялся, что я молчу, потому что у меня повреждён мозг.

– Ты обиделась на меня? – спросил он, немного наклоняясь вперёд.

Меня переодели в какую-то страшную больничную рубаху, чтобы я не заляпала кровавым платьем аппарат для рентгена, поэтому теперь мой вид напоминал большую и неуклюжую панду.

– Когда я обижаюсь, то удаляю номера парней из справочника. Твой ещё там.

Я не смотрела на него, чувствуя себя несколько неуютно в балахоне, в который могут поместиться три моих мамы.

– Извини, что разозлился на тебя. Я не знал, что случилось.

– Ты так говоришь, потому что у меня волосы от крови слиплись, – буркнула удручённо. – Если бы не это, ты бы и не понял ничего. И ты всё равно был прав. У меня ничего не получается, – глядя в пол проговорила бесцветно.

– Как это не получается? Если бы ничего не получалось, я бы не пригласил тебя на заключение сделки.

Эван немного расслабился, явно радуясь, что я хотя бы начала говорить, и подошёл ближе.

– Я стараюсь, – сказала отчего-то хрипло, – я ведь стараюсь. Я делаю то, что ты говоришь. Но всё равно ничего не выходит. Я просто... просто не знаю, что мне сделать, чтобы получилось? Руку себе отрезать?

Младший партнёр поморщился, шутку не оценив, и присёл рядом со мной на койку. Его идеальный костюм очень нелепо выглядел рядом с этим больничным мешком.

– Я не сделала этих дурацких клиентов, – продолжила изливать душу, – с трилсами там тоже... а потом ещё плетения у меня не получились. Теперь вот сюда опоздала. И вообще, откровенно говоря, в "Берлингер" меня даже не взяли со всем потоком. Я просто ходячий человек-неудачник.

Эван хотел ободряюще потрепать меня за плечо, но вовремя вспомнил, что врач ещё не поставил диагноз, поэтому его рука дёрнулась к голове, но там всё было ещё хуже. В итоге его ладонь легла мне на спину и мягко её погладила.

– Если бы этого не случилось, ты бы опоздала?

– Нет, – покачала головой и тут же поморщилась.

Тогда всё идеально бы состыковалось. Если бы не этот дурацкий дневник практики, не медлительные работники ВУЗа, не чёртовы перерывы в поездах. В общем, я даже не злилась, потому что факторов было так много, что создавалось впечатление, будто это не случайность, а спланированная подлость судьбы.

– Ты скажешь, что случилось? – Эван внимательно посмотрел на меня.

– Нет, – упрямо отрезала я.

– Слушай, я не хочу лезть в твою жизнь. Но как руководитель, я обязан знать такие вещи.

– Какие вещи? – насторожилась.

– Это сделали твои родители? – спокойно спросил Эван, а я аж чуть не подавилась воздухом.

– Что?!

– Эрин. Случаи домашнего насилия нередки, этого нельзя стыдиться или бояться. С этим нужно бороться.

– Господи, ты что! Это не так! Меня никто не бил! С чего ты вообще так подумал?

– Я слышал, как ты отзывалась о маме с отчимом, – проговорил он так, словно рассуждал о погоде, а не признавался, что "немножечко подслушивал". – Я не могу повесить на тебя артефакт правды и заставить всё рассказать, но надеюсь, что ты мне не врёшь. Ты ведь не врёшь?

– Нет!

– Хорошо. Потому что врать мне не надо.

– Что, выгонишь со стажировки? – хмыкнула в ответ.

– Нет, просто ложь руководителю никогда не приводит к счастливому результату. Если за тебя кто и может заступиться, то только я.

– Если бы меня били родители, ты бы пошёл меня защищать? – прыснула я от смеха и болезненно поморщилась.

– Эрин, я говорю о форс-мажорах, которые возникают со стажёрами, – мягко проговорил он. – Если что-то произойдёт, фирме проще выгнать человека. Только я могу отстоять право своего стажёра на второй шанс. Это очень ответственный момент. Понятное дело, если стажёр всё время будет мне врать, не будет стараться, и я не смогу до него достучаться, то с таким человеком мы попрощаемся. Никаких вторых шансов.

– Тебе явно нравится твоя работа, – нахмурилась я. Честно признаюсь, мне казалось, он относится к курированию новичков, как к тяжёлой необходимости.

– Если бы не нравилось, я бы этим не занимался. Так что, расскажешь, что произошло?

– Я не могу.

– Почему?

– То, что я сделала... это было ужасно.

– Ты кого-то убила?

– Нет. Я...

Внезапно занавеска отъехала в сторону, чуть не заставив меня от испуга подпрыгнуть на месте. Я удивлённо посмотрела на доктора. Мужчина в белом халате извиняюще улыбнулся и сказал:

– Снимки готовы.

Эван слез с больничной койки, оправил полы пиджака и выжидающе взглянул на врача. Тот вывел на планшете 3-D голограмму и продемонстрировал всем мой пиксельный мозг.

– Видите красные точки? Это повреждённые участки. К счастью, ничего серьёзного, лёгкие гематомы.

– И какой диагноз? – выгнул бровь Эван.

– Обычное сотрясение мозга. – Я замерла. Он сказал "обычное"?! – Я не знаю, что случилось, но всё наверняка могло быть хуже, – с намёком проговорил он. – Рану нужно зашить. В остальном тоже ничего смертельного: сильный ушиб плеча и рёбер. На снимках никаких переломов нет. Через месяц будете, как новенькая.

– Через месяц?! – побледнела я.

– При стандартном лечении – да. Есть также возможность ускорить процесс при помощи артефактов, но на это требуется согласие родителей. И это дорогостоящая процедура.

– Я совершеннолетняя, могу сама решать, – высказалась с лёгким возмущением.

– Послушайте, Эрин, комиссия по этике требует от больниц согласия двух вменяемых людей на использования артефакта.

Вменяемых?! Он сказал вменяемых?!

– Ну, пусть Эван согласится. – Я огорошено посмотрела на руководителя.

Тот выгнул бровь.

– Я не могу принимать такие решения. Это дело касается тебя и твоей семьи.

– Супер, – кисло сказала я.

– Кому мне позвонить? – задал он вполне закономерный вопрос.

Удивительно, но я даже не колебалась.

– Папе.

***

Шэйн выглядел так, словно его заставили отсиживать сверхурочные. Он слонялся туда-сюда, маясь без дела и взглядами намекая мне, как его бесит вся «движуха», что я создала вокруг себя.

Пока мы ждали Руперта Берлингера, Эван отошёл переговорить с врачом. Уверена, они обсуждали, как меня скрутить и сунуть на полное обследование организма, или, что ещё хуже: незаметно нацепить артефакт и послушать мою слёзную историю.

Плевать было только Шэйну.

Я слезла со своей койки и, шаркая больничными тапочками по белому полу, отправилась в туалет. Мажорчик слонялся где-то поблизости, но в приёмном отделении я его не заметила. Уже походя к нужному месту, внезапно увидела в коридоре знакомую спину. Шэйн разговаривал по видеофону (парень не перешёл в режим голограммы, так что непонятно было, с кем он болтает), голос у него был уставший и обозлённый:

– Давай теперь все так будем делать. Нет, ну а что? Я могу сказать, что у меня воспаление лёгких. Буду ходить и стонать от боли, ещё покашляю. Пусть Эван и со мной сидит рядышком, успокаивает. – Он замолчал, слушая, что ему говорят на другом конце. – Ну, а я о чём? Такая, мать его, история! Да я тебе серьёзно говорю, она кетчупом обмазалась и делает вид, что помирает, – а это уже была шутка, именно по ней я догадалась, что он говорит с Айрис. У них был своеобразный юмор.

Шэйн плечом налетел на дверь туалета и скрылся из вида.

Мне было очень обидно от его слов, тем более, что это уже не в первый раз. Я, конечно, понимала, что обсуждать за спиной будут всегда, но также понимала, что постоянно на такое закрывать глаза нельзя. Сейчас не отвечу, и всё оставшееся время будут гнобить.

В больнице было немного людей, так что, поколебавшись секунду, я зашла вслед за Шэйном. Как и предполагала, кроме нас тут никого не было. Мажорчик мыл руки; заметив меня, он удивлённо замер. Я встала рядом, сунула здоровую руку под кран, и принялась ополаскивать ладонь.

– Э-э... ты дверью ошиблась, – огорошено произнёс он.

Я выгнула бровь и взглянула на его отражение в зеркале.

– Да ну? И что ты скажешь? Что у меня крыша поехала?

– Какие-то проблемы? – Шэйн тут же сменил тон на недружелюбный.

– Я просто понять не могу, чего ты так переживаешь, – спокойно ответила. –Эван взял тебя на встречу, ты получил колоссальный опыт, да и тем более вы же с Эваном друзья, так хорошо общаетесь в личке.

– Ну и? – не понял Шэйн.

– Раз ты так переживаешь, видимо, не такие уж вы и друзья, – злорадно высказалась я, встряхнула мокрой ладонью, оставляя брызги на штанах парня, и вышла из туалета.

В приёмном уже стоял отец и о чём-то разговаривал с врачом. Когда я подошла, оба повернули головы и почти одинаково-сканирующими взглядами прошлись по мне.

– Куда ходила? – спросил доктор.

– Что случилось? – в это же время задал вопрос отец.

– В туалет, – удачно вывернулась я.

– Голова не кружится? – Врач вытащил из кармана фонарик и начал светить им мне в глаза.

– Кружится, но несильно, – соврала я.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Руперт. Он хмуро посмотрел на мои руки – все в ссадинах и кровавых подтёках.

– Меня напичкали обезболивающими, так что я даже не понимаю, как моргаю.

– Садись, – врач кивнул в сторону койки.

Я медленно и аккуратно приняла сидячее положение, продемонстрировав всем сбитые коленки.

Выражение лица у папы стало каким-то совсем непонятным.

– Эрин, мне сказали, что ты никому не говоришь, что произошло, – отчего-то тихо проговорил он, нервно глядя то на окно, то на меня.

– Да, не говорю, – согласилась.

– Ты понимаешь, что врач из-за этого может что-то пропустить? Он обязательно должен знать, что произошло. Тебе необходимо оказать помощь.

Я осмотрела помещение, но Эвана не заметила. Куда он делся?

– Со мной всё хорошо.

– Эрин, я просто не понимаю. Почему ты молчишь? Что такого случилось, что ты об этом не говоришь? Тебя... тебя кто-то бил? – сбивчиво и обеспокоенно спросил отец.

Так как это предположение выдвигалось уже не в первый раз, я лишь хмыкнула.

– Ладно, я расскажу. Только поклянись, что мама об этом не узнает.

– Что? – Руперт удивлённо моргнул. – Это уже не смешно, это серьёзные вещи, Эрин. Ты сильно пострадала! Как ты собираешься врать ей?

– Я-то что-нибудь придумаю. Ты только ей не говори. Поклянись, что не скажешь.

– Нет! – хмуро отрезал он. – Сколько ещё это будет продолжаться? Я не собираюсь скрывать от неё такие вещи. И тебе не советую, потому что она твоя мать и волнуется за тебя.

– Пап, пожалуйста, не сообщай ей ничего.

– Эрин! У тебя сотрясение! О чём... о чём вообще речь? Как можно просто взять и...

– Но тогда она узнает, что я у тебя на стажировке! – не выдержав, воскликнула я.

– Что?! – Руперт ошарашено уставился на меня. – Она не знает?!

– Как я ей могла об этом сказать?! Она же тебя ненавидит! Она бы меня не пустила!

– Эрин! – ему явно хотелось ругнуться похлеще, но в итоге он выдавил из себя только моё имя и умолк.

Он смотрел долго, нахмурившись, не понимая, почему я так поступаю и с матерью, и с ним.

– У меня дар артефактника, но мама этого не понимает. Она не хочет, чтобы я этим занималась, – проговорила тихо. – Мне пришлось её обмануть, потому что... я хотела делать артефакты. Я всегда об этом мечтала.

Руперт глядел на меня так, словно впервые увидел. На секунду мне показалось, что он во мне окончательно разочаровался. Но он неуверенно выдавил:

– Надо было мне с самого начала всё рассказать.

– Зачем? – иронично хмыкнула. – Это что-нибудь изменило бы?

– Я бы тебе помог. Мы... могли бы поговорить с твоей мамой.

– С ней бесполезно разговаривать.

– Да, но... мы бы что-нибудь придумали.

– Я уже придумала.

– Эрин, ложь – это не выход.

– Пока что это самый безопасный выход, – хмуро буркнула. – Я не скажу, что со мной случилось, пока ты не поклянёшься, что ничего ей не расскажешь.

Руперт недовольно на меня посмотрел. Ему не нравилось, что я посмела ставить условия. Но он также понимал, что пока не даст обещание, информацию от меня не получит.

– Не расскажу, если ты честно объяснишь, что с тобой случилось.

Я посмотрела на врача, который всё это время усиленно делал вид, что копается в планшете, но при этих словах он заметно приободрился и поднял голову.

– Я упала, – сказала хрипло.

– Упала? Откуда? – начал допытываться доктор.

– С... поезда, – тихо-тихо выдавила.

– Откуда?

– С поезда.

На меня уставились два ошарашенных взгляда.

– Что?! – Руперт смотрел на меня так, что на секунду даже показалось, словно у него начали седеть волосы. – Ты упала с поезда?! Как... как... ты что?! Как?! Как там можно упасть? Между вагоном и платформой совсем маленький зазор!

– Она не садилась в вагон, да? – холодно спросил Эван Дэппер. Мы синхронно вздрогнули. Никто не видел и не слышал, как он подошёл. – Ты решила поиграть в экстремалов? Захотелось стать как те подростки, что расшибаются под поездами?!

Я почувствовала себя самым тупым человеком на свете.

– Это был последний поезд.

– А мозгами тебя думать не учили?! – зло спросил Эван.

– Мозги мне подсказали, что если я опоздаю, то мой руководитель меня придушит!

– Ты попыталась запрыгнуть на едущий поезд! – словно не веря собственным ушам, напомнил он.

– Я это уже делала, и в прошлый раз всё было нормально.

Теперь на меня уставились так, словно я явилась с другой планеты.

– Ты могла бы пешком дойти! Там идти-то минут двадцать.

– Я ехала с фиолетовой ветки! Потому что тебе нужен был этот дурацкий дневник практики! Я же просила отсрочку, а ты всё равно сказал принести его сегодня!

Эван умолк, безэмоционально глядя на меня.

– Прошу, успокойтесь, – попросил доктор. – Я закажу ещё один рентген.

– Зачем? – спросила огорошено.

– Могут быть внутренние кровотечения, которые мы пропустили. Удар, я так понимаю, был сильный.

Я хмуро уставилась в пол. Сильный? Да не то слово – сильный! У меня тогда не было обезболивающих, или каких-нибудь артефактов, так что каждая клеточка тела запомнила тот момент.

– Пока аппарат готовится, я зашью тебе голову и наложу повязки. Не переживай, согласие на использование артефактов подписано, так что будет совсем не больно, – спокойно проговорил доктор.

– Как ты на это решилась?! – непонимающе спросил отец.

Я только пожала одним плечом.

Тогда я даже не задумывалась. Просто не колебалась ни секунды и всё.

Мне нужно было попасть в "Берлингер" любой ценой.

ЭТАП 4. РУКОВОДИТЕЛИ И ИХ ТЁМНЫЕ ДЕЛИШКИ

Глава 1

Двери лифта открылись. Я пригнулась, мелкими шажками побежала вперёд, опасливо поглядывая на место, где обычно сидит Хуан Хи-хи. Его спина ярко возвышалась над стажёрами, но меня он не заметил.

Аккуратно лавируя между столами, я пробиралась к своему месту, ловя на себе озадаченные взгляды других стажёров.

– Ты что здесь делаешь?! – прошипел Корни, заметив мою скрюченную фигуру.

– Работать пришла! А это кто? – Я привстала и удивлённо уставилась на девушку, что сидела, прошу заметить, на моём месте!

– Это артефак, с которым я работаю, – злорадно высказался Корни.

Ему вот только повод дай меня позлить.

– Это моё место! Я здесь сижу!

– Тебя освободили от практики на две недели, – напомнил телепат.

– И что? Ты сразу мне замену нашёл?

– Это не я нашёл, а Хуан Хи-хи.

– Мы же команда, а ты так просто меня предал?

– Ой, ну только не плачь, – закатил глаза Корни.

– Я всё равно тут сяду, – хмуро буркнула я, схватила здоровой рукой соседний стул и поставила за наш стол. Уставилась на плетение и недовольно высказалась: – Извини, но ты неправильно делаешь.

– Это бесполезно, она не понимает, что она тупая, – меланхолично проворковал Корни.

– А вы зато тут самые умные! – Незнакомая мне девушка зло посмотрела на телепата и склонилась над плетением. Было видно, как мы оба раздражаем её.

– Он со всеми грубый, не обращай внимания, – более мягко проговорила я. – Тебе нужно поменять местами линию А с линией Б.

Слушать меня ей не очень хотелось. Но когда повисла тишина, и все выжидающе уставились на артефактника, она не выдержала и сделала так, как я попросила.

– Видишь, так рисунок начинает заметно сиять. Значит, всё правильно.

Девушка удивлённо покосилась в мою сторону, но вместо того, чтобы возмутиться чужому вмешательству, облегчённо выдохнула и благодарно улыбнулась.

– Спасибо. Я уже хотела вешаться.

– Не переживай, мы все через это проходили.

– Эрин!!! – грозно воскликнул Эван Дэппер, стоя почти рядом с лифтом, но даже с такого расстояния прекрасно меня разглядев.

– Я ещё вернусь, – поспешно сказала я и вскочила на ноги.

Быстрым шагом направилась к другому концу коридора, надеясь скрыться с глаз руководителя. Но на самой последней секунде моего триумфального забега из-за угла появилась Элис и устрашающе упёрла кулаки в бока.

– Предательница, – буркнула я, останавливаясь.

– Ты моё платье испортила, – не осталась она в долгу.

Эван спокойным шагом дошёл до нас и остановился, раздражённо глядя на меня.

– Мне тебя за ручку домой отводить?

– Нет, спасибо.

– Тебе пять лет? Ты не понимаешь значение слов "освобождена от практики"?

– Я хочу работать.

– Да всем наплевать, что ты хочешь. – Эван схватил меня за здоровое плечо и потащил к лифту.

– Ай-ай-ай, аккуратнее! – возмутилась я.

– Ты хуже, чем непослушный ребёнок! Почему ты не можешь остаться дома и посмотреть фильмы, поесть мороженого? Почему надо обязательно наживать себе проблемы?

– Но я не хочу сидеть дома! – мученически взвыла я, когда меня бесцеремонно затолкали в лифт.

– У тебя сотрясение мозга!

– Видишь этот ободок?! Это артефакт! Уже почти всё прошло!

– Не прошло, – огрызнулся Эван. – На полное выздоровление понадобится минимум неделя!

– Я пью обезболивающие!

– Домой!!!

Я обиженно скрестила руки на груди.

– Вот, значит, как, да?

– Да.

– Ну я ведь могу и не делать артефакты. Хочешь, буду весь день кофе тебе носить?

– Ты едешь домой, Эрин.

– Ладно, – хмуро буркнула я. – А ты меня до первого этажа собираешься провожать?

– Я тебя за ручку из здания выведу, – отрезал Эван.

– И что же про нас подумают? – Я насмешливо задрала бровь.

– Что руководитель настолько хочет избавиться от стажёра, что даже не поленился лично вывести его из здания.

Я обиженно надулась. Лифт остановился. Когда двери разъехались, Эван схватил меня за руку и потащил к турникетам.

– Но я же могу и сама! – сгорая от стыда, провыла я.

– После того, как ты сама выходишь из здания, я постоянно нахожу тебя в нём! – зло отозвался Дэппер.

Он быстрым шагом преодолел холл – я едва поспевала за ним, семеня маленькими и быстрыми шажочками. Приложил пропуск к охранной системе и протащил меня дальше к огромным входным дверям "Берлингера". Я надеялась, что уж тут меня оставят в покое, но Эван не отпустил. На улице мы пошли в сторону чёрной машины.

– Ты чего задумал?! – опешила я.

– Отправить тебя домой, – явно довольный произведённым эффектом сообщил руководитель.

Вот же чёрт!

Открыв дверь, Эван усадил меня в салон, сам склонился рядом и показательно открыл вирт-окно на планшете.

– Так-так, посмотрим... Ибрагим, отвези эту девушку на оранжевую ветку к дому 434. – Эван нахмурился, а я заметила, что у него открыта моя анкета, которую я заполняла при поступлении в "Берлингер". Дважды чёрт! – Ты что, и тут умудрилась ошибиться?!

– В смысле? – прикинулась дурочкой, глядя на мужчину из салона автомобиля.

– Такого дома на оранжевой ветке нет. Эрин, по какому адресу ты живёшь?

Я злорадно скрестила руки на груди и упрямо задрала подбородок, показательно стиснув губы.

– Хочешь, чтобы Ибрагим отвёз тебя, скажем, на синюю ветку? – припугнул Эван, от чего я чуть не расхохоталась.

– Было бы неплохо.

Мужчина понял, что тут со мной спорить слишком тяжело, поэтому он просто обратился к водителю:

– Отвези её ко мне домой. И приглядывай за ней, пока я не вернусь. Смотри, чтобы она не вернулась сюда.

– Чего?! – поперхнулась я.

– Пока-пока. – Эван хлопнул дверью и уверенной походкой отправился обратно в здание компании. Автомобиль тронулся в ту же секунду, а желание что-либо делать при движущемся транспорте у меня отбило надолго.

Я поспешно придвинулась к водительскому сидению.

– Ибрагим, высадите меня, пожалуйста, – попросила довольно жалостливо. – Я доберусь до дома, честное слово. Но сама.

– Извините, не могу, – с лёгким акцентом проговорил он.

По-моему, водитель у Эвана был из Йорса – очень смуглый, что всегда отличало йорсцев от бледнокожих людей из других городов, где защита от солнца была лучше. Мужчина был уже в возрасте, с глубоко посаженными глазами, длинным носом большой загогулиной и седой бородой.

– Ибрагим, скажите, сколько Эван вам платит? – авторитетно уточнила я. – Назовите свою месячную зарплату. Если высадите меня сейчас, получите её в двойном объёме.

Водитель, будто совсем не удивившись (и главное – не заинтересовавшись!) вопросу, сунул руку в бардачок и выудил оттуда бумажку. Это оказался чек. Увидев зарплату Ибрагима, я сперва даже не поверила своим глазам.

– Серьёзно?! Вам столько платят?!

– Да, – кивнул он.

– Э-э... тогда другой вопрос. Как стать водителем?

Он рассмеялся – очень душевно и по-доброму.

– Эта работа не для таких хорошеньких девушек.

– Ну, если будет такая зарплата...

– Эван хороший человек, и он мне платит за мою качественную работу. Я всегда выполняю его просьбы.

– Да уж, я уже заметила, – кисло проговорила. – А вас наняли через какое-то агентство?

Ибрагим вновь похмыкал себе в бороду. Ехали мы медленно, улица была всего одна, и люди лениво отходили к зданиям, чтобы пропустить автомобиль.

– Я был таксистом в столице, – с доброй улыбкой, обнажившей несколько золотых зубов, сказал он. – Как-то Эван забыл у меня в салоне карту с крупной суммой денег.

– Насколько крупной? – живо заинтересовалась я.

– Я не проверял, – сказал Ибрагим, но мне в это не верилось. – Я разыскал его и вернул ему деньги.

– А-а... благородно. После этого вы стали у него работать?

– Да, как видите. Эван хороший человек.

– Эх, – совсем загрустила я, убедившись в преданности водителя. Теперь меня отсюда точно не выпустят.

За окном неспешно двигались недовольные люди. Они хмуро жались к зданиям, вынужденные расступаться перед автомобилем. Мы только подъезжали к концу красной ветки, тут ещё встречались строгие костюмы и утончённые платья, заставляющие с восхищением и завистью смотреть на "леди-боссов". Рядом с офисами, как правило, были бордюры, призванные изображать подобие подъездной аллеи. От них тянулся искусственный зелёный газон, достигал другого здания и полз дальше. Если между строениями не было колонн, поддерживающих второй ярус, или не стояли столбы электропередачи, то градостроители впихивали на пустое место деревья. Любоваться земельной стеной в элитном районе было не принято.

Для деревьев создавали специальные клумбы, сажали в них семена и ждали ростков. Их обрабатывали от насекомых, которых при такой сырости водилось немало, из-за чего пахло химикатами.

На оранжевой ветке никаких растений не было. Если у дома имелся свой небольшой дворик, его никогда не украшали цветами, даже искусственными. Дурной тон, как мне говорили. Сейчас в моде был минимализм: офисы строились с дизайнерской утончённостью и дома тоже. Я разглядывала здания, все они были как на подбор: двух-, иногда трехэтажные, построенные из дерева или панелей бежевого цвета, с белыми рамами, с тонированными окнами, спасающими от солнца, с серебристыми крышами.

Пустых мест между домами не было. Оранжевую ветку в данный момент удлиняли, поэтому помимо периодического бренчания поезда тут слышался гул строительных машин. Людей здесь было мало. Создавалось впечатление, что все они отказались ходить пешком.

Это был очень, очень тихий район.

– Ибрагим, вам Эван говорил, что я тоже живу на оранжевой ветке? – осторожно спросила я.

– Может быть, – уклончиво ответил водитель.

– Понимаете, если вы потащите меня в дом Эвана, это кто-нибудь может увидеть. Поползут неприятные слухи. А "Берлингер" – это компания, у которой очень строгая репутация. Они не терпят таких э-э... прецедентов. Уж поверьте мне. Из-за того, что мой отец – гендиректор, меня не хотели брать. Эван дал мне шанс находиться в этой компании, и я не хочу его подводить. Давайте вы высадите меня, и я пойду к себе? Эван только рад будет, вы же понимаете.

Ибрагим недоверчиво посмотрел на моё лицо в зеркало заднего вида.

– Но мы уже почти приехали. Нам нужен дом 89.

– Вам так не терпится подставить своего нанимателя?

Поколебавшись несколько мгновений и придирчиво оценивая ситуацию, мужчина всё же признал мою правоту.

– Но я должен убедиться, что вы доберётесь к себе.

Выдохнув, я кивнула.

– Конечно.

– Где ваш дом?

– Ну... вот он.

– Этот? – Ибрагим ткнул пальцем.

– Да, – с честными глазами соврала я.

Мужчина остановил машину, вышел и открыл мне дверь. Подивившись такому джентльменскому отношению, мне даже стало неловко за свой обман.

– Ну, вот и всё. Можете ехать дальше, а я пойду.

Ибрагим облокотился на чёрный корпус автомобиля и выжидающе уставился на меня, скрестив руки.

– Вы не уедете, пока я не зайду домой, – кисло перевела его взгляд на человеческий язык. – Ладно. Я пошла.

Осторожно поглядывая на водителя – уехал? Нет? Да что ж такое! – я медленно и неохотно шагала к указанному дому. Ноги стали ватными, от волнения сердце заколотилось в два раза быстрее, даже начало подташнивать, хотя этого не было с того самого дня в больнице. Я молилась, чтобы было заперто. Тогда смогу придумать какую-нибудь легенду о потерянных ключах, попробую пробраться на платформу, а там уж сбегу.

Моя ладонь легла на ручку, потянула ту вниз. Послышался щелчок. Дверь открылась.

Я повернулась к Ибрагиму и подарила тому вымученную улыбку. После чего заорала:

– Привет, я дома! – И сделала шаг внутрь, потом ещё один.

– Еда в холодильнике!!! – крикнули мне в ответ, от чего я перепугалась до смерти.

Быстро прикрыла дверь и уставилась в окно, нервно дожидаясь, пока Ибрагим уедет. Он ещё некоторое время наблюдал за домом, после чего сел в машину, завёл мотор и скрылся дальше по улице. Выдохнув, я внезапно услышала чужие шаги: они спускались со второго этажа.

Осторожно открыв дверь, я выскользнула из дома, оставшись незамеченной. Надеюсь.

Глава 2

Мне было катастрофически нечем заняться. Дни без «Берлингера» тянулись подобно жвачке, окуная меня в серую унылость синей ветки. Кайл ходил на дополнительные летние занятия в школу, мама целыми днями пропадала где-то у подруг или в салонах (часто с подругами), Рэм работал допоздна.

За пять дней я выявила у себя сразу два диагноза: кризис безделья и сериальный кризис. Первый кризис, полагаю, породил второй. Поначалу было привычно валяться в кровати, запутываясь в одеяле, объедаясь всякой гадостью и наблюдая за любимыми героями. Но потом что-то случилось. Я искала себе новые сериалы, но ни один не мог заинтересовать. Серии включались и тут же выключались.

Фиксирующую повязку с плеча мне сняли через два дня после травмы. Спасибо артефакту. Ободок явно действовал не просто на голову, а на общее улучшение самочувствия. Я хотела посмотреть в Инфранете, сколько стоит такой артефакт, но испугалась, что всю жизнь буду мучиться от чувства вины и стыда, а потом захочу вернуть сумму. Нет уж, меньше знаешь, крепче спишь – так говорят, во всяком случае.

Мама на мою повязку отреагировала вполне спокойно.

Бинты с головы я предусмотрительно развязала и выкинула, вместе с кроваво-зелёными ватками. Среди тёмных волос не было видно небольшого шва. Так что о сотрясении мозга мама не узнала. Я сказала, что упала на платформе, вывихнула плечо и показала рецепты на лекарства, которые выписал врач. Ссадины на руках и коленях скрывать не стала.

– Вы с Кайлом как будто одного возраста! – мученически высказались мне, а на утро набили холодильник всякими вкусностями, чтобы выказать заботу, и заодно прикупили обезболивающие. Подозреваю, за всем этим послали младшего брата.

За пять дней уровень моего отчаяния достиг такой степени, что я отыскала в кладовке кусок шифера и попыталась заделать им дыру в ступеньке.

На шестой день я вновь начала планировать проникновение в "Берлингер". Спустившись на кухню и убедившись, что все уже разошлись по делам, я принялась думать, как мне вернуться в строй, а заодно из чего бы сделать завтрак. Можно попить кофе с бутербродом. Можно разогреть молоко и поесть хлопьев. Можно пожарить вафли. Можно сделать яичницу, накидать в неё курицу, положить ломтик сыра, чтобы он расплавился на сковородке.

Я гипнотизировала взглядом холодильник, пытаясь сделать очень сложный выбор. Планшет завибрировал неожиданно, заставив меня испуганно вздрогнуть.

– Да? – Я приложила "кирпич" к уху.

– Привет. Узнала?

– Э-э...

– Это Джош!

– Кто? – удивилась я.

– Джош! С поезда!

– А, Джош! – память услужливо заработала. – Подожди... как ты узнал мой номер?

– Ты сама мне его дала, – уверенно отозвались на том конце трубки.

– Не давала.

– Может, и не давала.

Перед глазами начали мелькать картины, как он опрашивает друзей из института, знают ли они Эрин Шэдли. И все как один ему твердят, что такой девчонки на факультете артефактики не водится.

– Я вообще-то звоню, чтобы пригласить тебя погулять.

– Что, уже на свидание зазываешь? – шуточным тоном осведомилась.

– Свидание ты ещё не заслужила, – надменно отчитали меня. – Пока просто погулять.

– Куда? – "ломалась" я.

– Я хотел по веткам пройтись. Можно где-нибудь посидеть, если хочешь.

– Значит, всё-таки свидание?

– Ты можешь идти на свидание со мной, а я иду с тобой погулять.

– Это будет выглядеть странно, – рассмеялась я.

– Ну что, ты согласна?

Я посмотрела на дверцу холодильника, обвела взглядом пустующую кухню и тёмную прихожую.

– Я сейчас немного занята, – вздохнула очень и очень грустно. – Давай, может, ближе к вечеру? Тебя устроит?

– Да, конечно. Часа в четыре пойдёт?

– Ну-у... в принципе, да. Думаю, к четырём я как раз разберусь со всеми делами.

– Отлично!

– Где встретимся?

– Ты же не в "Берлингере" сегодня? Сегодня ведь выходной.