Текст книги "Артефаки (СИ)"

Автор книги: Анастасия Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

– Дальше? – Хуан Хи-хи немного удивился, словно никакого "дальше" быть не могло. – Возьми справку, что ты стажёр "Берлингера". Твои данные сохранились, я думаю. Тебе нужно вновь сделать пропуск, чтобы мы каждый раз не заказывали тебе одноразовый.

– Это я, что ли, должна этим заниматься? – разом поникла.

– До этого мы оформляли потоково на тридцать человек. А сейчас ты одна. Так что да. – Хуан Хи-хи теперь уже с отчётливым сочувствием потрепал меня по плечу, ненавязчиво сталкивая со стола в сторону выхода. – Иди в секретариат, а то у них скоро обед.

– Ладно, спасибо за помощь, – уныло отозвалась я.

– Всё будет хорошо, – обнадёжил он меня. Стало ещё тоскливее, ведь произнесено это было таким тоном, каким когда-то меня поддерживал Карим.

Я спустилась на четырнадцатый этаж и через отдел информации направилась в секретариат. Там сидели несколько довольно крупных женщин, но при этом выглядели они очень даже презентабельно. С красиво уложенными и завитыми причёсками, в строгих костюмах, подчёркивающих пышные формы, но не выделяющих их. У всех были строгие, низкие голоса, которыми можно было перекричать любые метал-группы.

– У нас технические неполадки, – прибила одна из них известием.

– Что?! – уже чуть не плача взвыла я. – Да вы издеваетесь?!

– Девушка, не надо тут орать. Мы все сами в запарке!

Они действительно носились между столами, эффектно задевая их широкими попами.

– Мы можем дать вам флэшку с образцом справки, распечатайте на другом принтере, – сказала мне одна из них.

– Давайте. – Чувствуя себя эмоционально выжатой, я бессильно подняла вялую руку и приняла чёрненький носитель с информацией.

Ближайший принтер нашёлся в архиве. Именно сюда мы приходили, когда на первой неделе Эван дал нам задание все дела отсюда перевести в электронный вид. Я подошла к белой громадной машине, вставила флэшку в специальный разъём и начала тыкать в кнопки на сенсорном экране.

– Берлингер! – раздалось где-то рядом со мной. Голос был смутно знаком.

Я стояла раком в раскоряку, так что пришлось выпрямиться, сдуть упавшую на глаза прядь и посмотреть на Ника Юргеса. А он тут что забыл?

Блондин не утратил надменности во взгляде, насмешки там тоже было хоть отбавляй. Он фальшиво улыбался. В руках у него были какие-то папки.

– Привет, – поздоровалась показательно недружелюбно.

Ник сделал вид, что моего тона не заметил. Он вальяжно подошёл ближе и облокотился на принтер, который с виду был похож на стиральную машину.

– Слышал про твою ситуацию, – поделился он, в упор глядя на меня.

От этого взгляда стало не по себе.

– Здорово.

– Что думаешь делать? – Он задал вопрос таким тоном, будто мы дружили с детства.

– В каком смысле?

– Ну, ты к Эвану хочешь вернуться?

– А что?

Парень пожал плечами, словно всё это было чистой импровизацией, и он вовсе не планировал говорить следующих слов:

– Эван – руководитель явно не для тебя.

Я раздражённо ткнула в кнопку "печатать" и скрестила руки на груди.

– Поясни.

Ник сделал это с особым удовольствием:

– Ты не ценишь его усилий. Он вытаскивает вас на заключение сделок, а вы либо опаздываете, либо развлекаетесь, либо вообще крысячите.

"Ты" внезапно стало "вы". Я оценила.

– Тебе не приходилось с ним работать, так что ты понятия не имеешь, какой он руководитель.

Ник нагнулся ближе и прошептал:

– Мне интересно, насколько ТЫ хорошо знаешь, какой он руководитель?

– Слушай, Юргес, хватит делать вид, что ты тут умнее всех, – раздражённо сказала я, хватая вылезший из принтера листочек. – Такие намёки тебя не красят. Ты выглядишь, как сплетница на пижамной вечеринке.

Ник недовольно поджал губы.

– Дэппер слишком волновался из-за твоего ухода.

– Может, он знал, что я не виновата? – иронично уточнила.

– Или вас связывают более тесные отношения.

Я зло вытащила флэшку и в два шага приблизилась к парню. Тот немного напрягся, прижав к себе папки с листами. Мне пришлось приподнять голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Если хочешь мне что-то сказать, говори сейчас.

– Предлагаю тебе по-хорошему перейти к другому руководителю.

Честно сказать, этим заявлением он меня огорошил.

– К кому же?

– Например, к Дастину Уокеру.

– Это же твой руководитель, – моргнула я.

Ник склонился и выдохнул мне нос:

– Поменяемся.

Я отшатнулась и ошарашено посмотрела на блондина. Он ухмылялся, но взгляд был предельно серьёзен. Он не шутил.

И хотя ещё четверть часа назад я сама искала себе другого куратора, во мне всколыхнулась ярость. Оставить Эвана, чтобы на моё место к нему пришёл этот... этот... просто слов нет! Да я ни за что не позволю спихнуть себя этой выскочке! Что он о себе возомнил? Эван достоин любого стажёра, но только не этого!

– Послушай, мелюзга. Против меня выступали люди намного влиятельнее, чем ты. Если тебе кажется, что ты тут самый умный, то ты ошибаешься. Лучше закрой рот и не травмируй своими завываниями чужую психику.

Я развернулась, не удостаивая себя чести лицезреть это отвратительное лицо, и пошла обратно в секретариат. Ник Юргес насмешливо бросил мне вслед:

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Глава 3

Я была на грани психоза. Не из-за угрозы Ника Юргеса, а из-за того, что технические неполадки отразились и на машине, проставляющей печати. И всё бы ничего, если бы она не была такой громоздкой, и её невозможно было перетащить в другое помещение, где был нормальный кабель, или проводка, или компьютер, или что у них там полетело?!

Меня послали в департамент по делам артефактики, который находился на жёлтой ветке, в мэррогеддоне!

Я была настолько зла, что даже забыла, что теперь у меня есть деньги, и можно купить проездной билет! По привычке проскочила через турникеты, и только когда зашла в вагон, опомнилась. Понимая, что с таким настроением скоро психану и откажусь к чёрту от "Берлингера", я вышла на розовой ветке, решив, что сейчас самое время сделать что-нибудь для себя.

Посоветовавшись с консультантом в салоне, купила себе более менее нормальный видеофон. Здесь же мне восстановили карту по номеру оператора.

Покупка здорово подняла настроение. До жёлтой ветки я добралась пешком, периодически залезая в Инфранет и с упоением нажимая на сенсорные кнопки. Придётся объяснять маме, откуда у меня деньги на обновку, но... это потом. Сейчас можно просто ею насладиться.

В департаменте меня держали около получаса. Некоторые сотрудники ушли на обед, поэтому мне всё никак не могли поставить дурацкие печати (они сперва вообще не поняли, почему это не может сделать "Берлингер", а потом добили, что можно было электронкой отправить). Когда мэррогеддон перестал стискивать свои щупальца на моей бедной шее, мне было уже физически плохо. Именно поэтому я ненавижу эту бюрократическую волокиту. Пока от неё отделаешься, на тебе уже живого места не останется!

Я хмуро шагала к платформе, мысленно пытаясь придумать предлог, под которым можно пойти домой и полежать. С гудящей головой возвращаться в "Берлингер" совершенно не было желания.

Уже на подходе к станции среди мельтешащих впереди спин, я внезапно увидела одну очень знакомую. На ней красовалась болоньевая жилетка. Одежда, которую в это время в Акамаре никто не носит. Никто, кроме одного человека.

Я замедлила шаг и пристроилась позади Уоша. На жёлтой ветке располагался следственный комитет, так что логично было встретить парня тут. Вот только почему он разгуливает по улице? Разве его не держат под стражей? И почему он одет как-то не по сезону – джинсы, кроссовки, толстовка, а поверх ещё и жилетка? Он не сварится в этом?! Кроме того, зачем ему явно забитый до кроёв рюкзак?

Всё это было очень подозрительно и, пересилив собственную усталость, я решила проследить за ботаником.

Он меня удивил.

Пока я встала в очередь за проездным билетом, Уош умудрился проскочить через турникеты. Охрана его не заметила. Даже я так никогда не рисковала – попасться в мэррогеддоне было себе дороже.

Мне оставалось только нетерпеливо притоптывать ногой, ожидая, пока люди передо мной, наконец, продвинутся. В это время поезд прибыл на станцию. Я видела, как на платформе пассажиры двинулись к дверям. Вот только болоньевая жилетка отделилась от всех и прошмыгнула к самому последнему вагону.

Со своего места мне с трудом удавалось разглядеть парня, поэтому я вышла из очереди и подошла к крайнему турникету. Остановилась возле него.

Когда двери автоматически захлопнулись, поезд тронулся, болоньевая жилетка быстро спрыгнула на рельсы и побежала за отбывающим составом.

Мне понадобились все силы, чтобы подобрать отвисшую челюсть. Так никто не делает! Нужно отойти дальше по направлению движения, и только тогда вскочить на вагон! Здесь слишком много зрителей, контролёров. Они передадут охранникам следующей станции о нарушителях.

Уошу, похоже, было плевать.

Он разбежался и с лёгкостью вскочил на железные выступы, уцепившись за состав. Его рюкзак мотнулся вверх-вниз и затих. Я удивлённо покосилась на охранников возле турникетов, но они стерегли проходящих мимо пассажиров и даже не обратили внимания на эту выходку.

Да это просто какой-то цирк!

Я замешкалась на несколько мгновений, а затем развернулась и побежала вниз по лестнице, покидая платформу.

Спустившись, понеслась вдоль по улице, направляясь на розовую ветку. Мне было не по себе от того, что приходилось обгонять неспешно бредущих людей. На жёлтой ветке такая пробежка могла закончиться встречей с полицией.

Я двигалась в разы медленнее поезда, поэтому когда подбежала к следующей платформе, он уже отбывал от станции. Запыхавшись, я лихорадочно разглядывала людей, но приметной болоньевой жилетки так и не заметила. Оценка ситуации заняла не больше двадцати секунд, после чего я побежала дальше.

На оранжевой ветке было намного свободнее, людей встречалось непозволительно мало. Когда я приблизилась к платформе, поезда там уже не было, но пассажиры потоком спускались по лестнице. Среди них вновь не было синей жилетки.

Значит, дальше.

Уош действительно вышел на красной ветке. Я испугалась, что он собрался устроить месть в "Берлингере" и уже почти набрала трясущимися пальцами номер Эвана на видеофоне. Но Уош даже не взглянул в сторону фирмы. Он быстрым шагом двигался к концу квартала.

На дрожащих от перенапряжения ногах я двинулась за ним. Моя футболка промокла насквозь, под подмышками расползались характерные пятна, заставляя испытывать неловкость. Но я продолжала следовать за Уошем.

Парень не остановился возле ни одного из офисных зданий, он упрямо двигался вперёд. В конце концов мы дошли до промышленной зоны, в которую ни один из бизнесменов не решался сунуться. Здесь не строили крупных фирм, только склады, огороженные проволочными заборами. Возле земельных стен возвышалось несколько лестниц, ведущих к бочкам, которые находились возле поверхности и собирали воду, если шёл дождь. Ветка заканчивалась огромным тоннелем, куда отправлялись поезда после рабочего дня.

Уош вытащил из рюкзака пассатижи и перерезал проволоку. Пролез в небольшую дырочку, зацепившись жилеткой о края искромсанного забора. Немного помедлив, я пролезла за ним и увидела, как он подбежал к одной из лестниц.

Ботаник затравлено оглянулся и внезапно заметил меня. Секунду его зрачки расширялись от страха. Я сделала шаг вперёд и хотела что-то крикнуть, но Уош резко сорвался с места и с необычной прытью начал карабкаться вверх.

– Стой! – воскликнула я и поспешно прикусила язык. Кто знает, законно ли наше присутствие тут?! – Уош! – прошипела, приблизившись к лестнице.

Железные прутья тряслись от энергичных скачков парня.

– Отстань от меня! – бросил он мне сверху.

– Ты решил сбежать?! – И зачем я это спросила. И так ведь очевидно – да!

– Я не хотел, чтобы так получилось! – не сбавляя шага, покаялся он.

Мне хотелось лезть за ним, но парень наверняка подготовился, а значит, опасность перед солнечными лучами учёл. Я же была без защиты.

– Уош! Зачем ты это сделал?! – громко спросила, задрав голову.

Он замер на секунду, обернулся, открыл рот, чтобы ответить, но в последний момент передумал, бросив ёмкое:

– Потому что!

От этого пренебрежения я разозлилась не на шутку.

– Ты убил Карима!!! – Мои руки яростно ударили по лестнице, заставив ту резонировать.

– Чего? – Уош остановился, пережидая бурю. – Кто это?

– Ты слил информацию! В файлах говорилось, что рациомаг может залезть в голову без артефакта!

– Это и так все знали! – фыркнул Уош и полез дальше.

– Он вызывает кайф на расстоянии! И мозг превращается в кашу!

– Твой Карим и так мог это знать, – неуверенно отозвался парень. Или мне показалось, что неуверенно. Он забрался слишком высоко, его почти не было слышно.

– Это ты слил информацию! Это ты его убил! – бросила я прежде, чем парень скрылся за вторым ярусом.

Уош пропал из виду. Я стояла и тяжело дышала, не понимая, от чего мне плохо в данный момент. То ли от недавней пробежки, то ли от досады и разочарования.

Вытащив видеофон, я огорошено его разблокировала и зашла в чат с Эваном. Последнее сообщение в переписке было от него – то самое дурацкое "ОК". Мне хотелось рвать и метать, потихоньку накрывала паника – чем может обернуться побег Уоша?

Я сглотнула и напечатала:

"Ник Юргес мне угрожал".

Руководитель был онлайн и на этот раз долго игнорировать не стал. Пропал значок "не прочитано". Затем появилось обозначение "печатает...". Я едва не сгрызла ногти от ожидания.

"Завтра зайди ко мне. Поговорим.".

Как и ожидалось, писать ему что-либо бессмысленно. Он был не из тех, кто решает вопросы по Инфранету.

Глава 4

Тут у него ничего не осталось. Никого. Собственно, кому-то и не было нужды оставаться, ведь этого «кого-то» с самого начала не было.

Он был один, сколько себя помнил.

Нет, у него были, конечно, биологические родители. Мать – азартный игрок, наркоманка и проститутка, а отца он, естественно, не знал. Она и сама не знала, наверное. Многие бы сказали, что получить кучу пособий на ребёнка, а потом сбежать, оставив его рядом с бэби-боксом (ведь туда он бы уже не влез) вполне логично. Чего ещё ждать от такой женщины? Но он до сих пор не мог смириться.

Раз сбежала, значит, не хотела. Он был ей не нужен. Он никому не нужен!

С этим ощущением он провёл всю сознательную жизнь.

Его определили в один из незначительных детдомов одного незначительного городка Эль-Ната. Он никогда не забудет, как ребята по ночам выбирались бандами и воровали всякие ценные штуки. Они скидывали награбленное, часть перепродавали, часть оставляли себе. Они любили запираться в туалетах и примерять на себя артефакты – разные, какие находили. За артефакт удовольствия они могли убить. Иногда после них в кабинке ясно проглядывалась засохшая белая масса – на стенах, на ободке сортира.

Они не любили тех, кто не желал играть по их правилам. Никому не хотелось так жить, но многие просто ломались, а тех, кто не ломался, добивали.

Он всегда был похож на никому не нужный мусор, лицом напоминая обезьяну, он всех бесил одним своим видом. Испугавшись и сбежав однажды, он получил от банды по полной. Ему сломали челюсть. Несколько месяцев приходилось самому себя кормить через трубочку, потому что воспитатели возиться не собирались.

Он уже тогда познал необычайную жестокость со стороны мира и его обитателей. Но "броню" так и не нарастил. Он всегда оставался слабаком, который понимает, как надо себя вести и не может на это решиться.

Он знает, что нужно обманывать, чтобы выжить. Но каждый раз он терзается угрызениями совести. Он знает, что в любом коллективе нужно примкнуть к сильнейшим и лизать им все имеющиеся мягкие места, чтобы тебя не тронули. Но каждый раз он выбирает учёбу, знания, отшельничество, одиночество, потому что просто не может стать свирепее. Ему никогда не хватало злости, смелости.

Он слабак.

Он может решиться на отчаянный шаг – например, сбежать из родного города, перебраться на другой конец страны, придумать хитрый план по уничтожению того, что осточертело ему с самого детства. Того, из-за чего его бросила мать, пытаясь заработать на артефакты через азартные игры, чтобы её уродское тело вновь захотели и не лишали заслуженных денег. Того, из-за чего избивали всё детство. Он смог проникнуть внутрь, стать "кротом", но он вновь не совладал с внутренней мямлей.

Нужно было идти до конца, сделать всё, чтобы его имя вписали во все чёрные списки, объявили в розыск, посадили в тюрьму. Уйти красиво, чтобы утащить за собой ещё кучу людей. Всех, кто причастен к изготовлению артефакторского пойла.

Но он решил, что это будет слишком жестоко.

Ему не хотелось разводить такой кипишь, ведь руки у него так тряслись, а голова совсем не соображала от волнения. И он подставил того, на кого, как ему казалось, подумают в последнюю очередь. А когда всё обнародуют, то по-тихому замнут. Людей из таких династий никто никогда не трогает. У них мощная защита, и через неё не пробиться.

Так он думал.

Но он ошибся.

Всё зашло слишком далеко. Его вина. Его просчёт. И опять совесть, сожаление, бессонные ночи, стучащее по мозгам сердце – и чистосердечное признание как результат.

Он должен был стать опасным преступником, на него могли бы равняться люди из его коалиции. Но вместо этого он струсил, схватил все свои вещи – их было немного, все влезли в рюкзак – явился в следственный комитет, подписал подписку о невыезде и сбежал.

Смельчак? Бунтарь? Отчаянный?

Просто слабак.

Ему было не привыкать сбегать из какого-то города. Он выбрался из Акамара довольно быстро, и тут же отправился к нелегалам, перевозящим людей на байках. Их точки рассортировались по всей пустыне, без карты их найти было практически невозможно. Они тоже боролись против системы – авиаперевозки уничтожили наземный транспорт, не оставив людям выбора. Байкеры протестовали! Они рисковали! Они были смелыми, и к ним, наверное, тоже можно было бы примкнуть. Если не быть слабаком.

Точка нашлась не сразу. Это был палаточный лагерь, под покровом шатров стояли байки. "Чёрные кони", попадая под солнечные лучи, устрашали своим сиянием. Их большие габариты позволяли перевозить до четырёх человек. На колёсах стояли широкие шипы, не позволяющие вязнуть в земле, а из-под "крыльев" выглядывали системы очищения, отхаркивающие забившийся песок.

Отвалив нужную сумму, Уош уселся на один из "чёрных коней", ухватился за широкую талию байкера и закашлялся, когда ему в лицо, даже несмотря на повязку, ударил шквал песчинок.

Вынужденная мера, чтобы начать новую жизнь. Ему не привыкать.

Глава 5

Наверное, ещё никогда в жизни я так не желала быстрее оказаться в «Берлингере». На этот раз не из-за своих фетишистских наклонностей относительно профессии, здания, боссов и их галстуков. На этот раз мне нужно было поговорить с Эваном, ибо я вся извелась от тихой паники!

Ещё ни разу охранники не видели, чтобы кто-то из сотрудников с таким замахом прикладывал чёртов пропуск к турникетам.

Я поднялась на тридцатый этаж, когда было только семь утра. У меня не было сомнений, что руководителя пока нет на месте. Однако в коридоре я увидела энергично стучащую каблучками Элис, которая несла кофе в нужный офис. Недолго думая, пристроилась за ней.

– Бог уже в Рае? – робко уточнила я из-за её спины.

Секретарь не удостоила меня своего взгляда, надменно бросив по пути (при этом не снижая скорости):

– За мной.

Эван был на месте. Мы зашли в его офис друг за другом, я прикрыла за собой дверь, отмечая, что тут ничего не изменилось. Никаких серьёзных перестановок не было. Пока я страдала дома, в этом месте всё жило в своём привычном ритме.

– Кофе? – вместо приветствия выдавил руководитель, жадно уставившись на пластиковый стакан.

Элис замерла на месте, выгнув бровь.

– Синий галстук? – иронично уточнила она.

– Кофе?! – настойчиво повторил младший партнёр, поднимаясь из-за стола.

– Синий галстук. – Элис сказала это таким тоном, словно двумя словами объяснила, почему внезапно развернулась и вышла из офиса вместе со стаканом.

Руководитель проводил её фигуру недовольным взглядом.

– А что означает синий галстук? – удивлённо спросила я, когда мы с мужчиной остались вдвоём.

Эван приложил руку к упомянутому предмету гардероба, который поблёскивал в свете ламп.

– Узнаешь, когда подрастёшь.

– Что, настолько страшно? – хмыкнула. – Мне двадцать.

– Именно. Тебе даже не везде алкоголь продадут, – с добрым выражением лица унизил он.

– Я пришла поговорить насчёт Уоша, – решила сменить тему.

– Уоша? – переспросил руководитель, возвращаясь за свой стол. – А он тут причём?

– Он сбежал. Я вчера уже сходила в следственный комитет и сообщила об этом, но...

– Но?

Я неопределённо взмахнула руками, пытаясь подобрать правильные слова.

– Мне немного страшно.

– Из-за чего? – Эван приподнял брови.

После такого вопроса пришлось немного помяться, решая, можно ли сказать правду.

– Он сбежал, так что если не будет подозреваемого, всё опять повесят на меня, – проговорила тихо.

Младший партнёр то ли задумчиво, то ли нервно побарабанил пальцами по столу. Я неловко потопталась на месте, пытаясь понять, что происходит. Всё-таки не стоило этого говорить, да?

– Так. Идём.

Эван быстро встал с кресла и уверенным шагом направился к выходу. При этом лёгким движением сунул руку в карман брюк, словно что-то проверив. Он открыл дверь и взглянул на меня, выгнув бровь.

– Идёшь?

– Куда? – уточнила непонимающе.

– Быстрее.

– Но куда? – повторила вопрос уже на ходу.

Осторожно прошмыгнув мимо него, вышла в коридор.

– Кофе пить, – довольно громко высказался руководитель, глядя при этом не на меня, а на Элис. – Утром я его не пил. Ты ведь тоже? – заставив секретаря закатить глаза, младший партнёр удостоил вниманием и меня.

– Ну... нет, – покачала головой, огорошено направляясь вслед за мужчиной к лифту.

– Вот и здорово.

Мы ждали, пока двери разъедутся в стороны минуты три. Провести их в молчании было выше моих сил, тем более с Эваном. Казалось, словно напряжение усиливается с каждой секундой.

– Как настроение? – выдавила первое, что пришло в голову.

– Хочешь об этом поговорить? – Он выгнул бровь.

– Нет.

И мы замолчали. Когда кабинка, наконец, доехала до нашего этажа, моё тело покрылось нервной испариной. Я периодически косилась в сторону руководителя, но он что-то печатал в видеофоне, да с таким видом, словно находился на конференции.

В лифте стало ещё хуже.

Эван продолжал тарабанить пальцами по экрану, значит, скорее всего он не заходил в Инфранет, так как связи тут не было. Его глаза слегка сощурились, рукава пиджака задрались и у локтей сложились гармошкой.

У мужчины был настолько сосредоточенный вид, что я на секунду даже залюбовалась. И вдруг опомнилась.

Молодец, Эрин! Давай, конечно, попускай слюни на руководителя! Проблем-то тебе не хватает!

– Ты просилась к Хуану Хи? – не отрываясь от видеофона задал он вопрос, от которого я испуганно вздрогнула.

Прежде, чем успела ответить, лифт замер на пятнадцатом этаже и впустил ещё нескольких людей. Нас с Эваном разделили чужие пиджаки. Спины у вошедших оказались сплошь высокими и широкими.

– Не просилась. Просто интересовалась, можно ли, – ответила я, привстав на цыпочки.

На меня покосились несколько мужчин, решив, что я обращаюсь к ним.

– Зачем? – спросил Эван из своего угла.

Недоумённые взгляды обратились к нему.

– Извини, – буркнула я.

– Ты не ответила – зачем?

– Мне показалось, так будет лучше.

– Я вроде предупреждал, что нельзя получить компенсацию и другого руководителя одновременно.

– Дело не в деньгах! – огрызнулась я.

– Да?

Хоть этого и не было видно, но представить, как он надменно выгнул бровь, было нетрудно. Ещё и во взгляде наверняка плескалось нечто вроде: "Серьёзно? Ты МЕНЯ решила обмануть?".

– Не только в них, – сглотнула.

– Тебя что-то не устраивает? – спросил он из-за спин незнакомых (а может, для него и знакомых) людей.

– Я уже говорила, – буркнула невнятно.

– Я тоже. Это не станет проблемой.

– Уже стало!

– Когда?

– Никогда!

– Ну вот и всё.

На этой пафосной ноте двери лифта открылись, и случайные зрители поспешили покинуть поле невидимого боя. Я тоже с облегчением выдохнула, когда ступила на твёрдый пол первого этажа.

– Идём. – Эван настойчиво подтолкнул меня к выходу.

– Но...

– Что?

– Мы на улицу идём? – Я огорошено оглянулась на мужчину. – Мне казалось, мы в столовую.

– В наших столовых вода, а не кофе.

С этим трудно было не согласиться, но мне всё равно отчаянно хотелось пререкаться. Развернуться и остаться в "Берлингере". Почему-то казалось, что стоит покинуть пределы рабочей обстановки, и ситуация на вечеринке Джэйсона Уэльса повторится.

Однако перечить руководителю было трудно. Эван вообще не любил, когда кто-то хотел сделать что-то по-своему. Если он придумывал план, то все должны были беспрекословно ему подчиняться или найти настолько вескую причину, что даже он не сможет её перекрыть своим красноречием.

Я поплелась на улицу и удивилась ещё больше, когда мы направились прямиком на платформу.

– То есть... подожди... ты куда? – охрипшим голосом уточнила я, беспомощно глядя на уверенную спину младшего партнёра.

– На красной ветке нет кафе.

Кафе? Я надеялась, мы движемся в сторону какой-нибудь палаточки. Или кофе-машины. На улицах ведь бывают кофе-машины?! Боже, что я несу... Чего я вообще так боюсь-то...

Пытаясь понять, почему мои коленки трясутся, как смычок, скользящий по струнам виолончели, я немного выпала из реальности. Забывшись, на автомате пристроилась за одним из пассажиров, краем глаза отследила охранника и вдохнула побольше воздуха, как вдруг им же и подавилась. Эван дёрнул меня за шиворот, вытягивая к себе.

– Ты куда? – удивлённо уточнил он, пока я ошарашено моргала. – Билет тебе не нужен?

– Н-нужен, – смутилась, чувствуя, как щёки начали алеть.

Чёрт! Чёрт!

Мы отстояли небольшую очередь, купили (Эван купил, что заставило мои щеки превратиться в помидоры) билеты до розовой ветки. До розовой! Это же всего две станции, а мы купили билеты. Я потрясённо пялилась на пассажиров, понимая, что мне становится очень смешно.

– Ты в порядке? – нахмурился Эван. – Чего покраснела?

– На улице очень жарко. – Я показательно помахала на себя ладонью, будто это чем-то могло помочь.

– В кафе работают кондиционеры.

Удивительно, но руководителю духота явно не доставляла особых проблем, хотя он был в костюме. Привык, что ли? Он же из такой одежды не вылезает.

Когда поезд прибыл на станцию, мы зашли в полупустой вагон и сели на мягкие сиденья. Я нервно постукивала мысками туфель по полу. Меня беспокоила вся эта ситуация, и я, наконец, сообразила, почему.

Это похоже на свидание!

Кафе. Кофе. Он за меня платит. Босс и его подчинённая.

Сцена, как в тупой мелодраме!

– Эрин, идём, – окрикнул меня руководитель, когда мы доехали до розовой ветки. Я поспешно вскочила на ноги и вышла вслед за ним.

Мы, как абсолютно законопослушные граждане, вышли с платформы через турникеты. Этот день удивлял меня всё больше и больше.

Эван зашёл в первое же кафе на ветке, явно не слишком заботясь о его престижности. Ему просто хотелось бодрящего кофе и, кажется, поговорить. Причём в расслабляющей обстановке. Вот только с чего он взял, что она расслабляющая?!

Мне хотелось заказать веер и валерьянки – настолько было жарко и нервно.

Сглотнув, я понаблюдала, как руководитель выбрал на экране нужный напиток и выжидающе посмотрел на меня. Ох... Я быстро ткнула в кнопку "расплатиться".

– Я закажу после тебя, – пояснила хрипло.

Хорошо хоть ещё сидели друг напротив друга. А то я, кажется, вспотела. Дурацкие дезодоранты, зачем я их вообще покупаю, если они не помогают совсем...

– Я заплачу, – непреклонно сказал Эван.

Да совсем, что ли, с дуба рухнул?!

– Не надо. Я сама.

– Это не обсуждается.

– Обсуждается. Всё нормально.

Эван спокойно вернулся к опции своего заказа и выбрал обычный латте, после чего оплатил заказ. Таким образом мне мягко намекнули: "Твоё мнение? А что это?".

Так. Ла-а-а-адно.

– И что такого ты хотел мне сказать, о чём нельзя было поговорить в офисе? – сухо уточнила я, принимая позицию стервозной барышни.

– Что такого ты хотела мне сказать, о чём не могла поговорить в офисе? – с холодным расчётом перевёл он стрелки.

– Извини? – Я искренне удивилась. – Ты о чём?

– Судя по всему, тебя очень напрягает ситуация... – Он замолчал, пытаясь выразиться как можно деликатнее.

– Мы оба поняли, о какой ситуации идёт речь, – поспешно проговорила я. – Да, меня это всё очень напрягает.

– Значит, я объясню ещё раз, – спокойно сказал Эван. – Всё, что произошло, останется строго между нами. И мы оба об этом забудем. Так же, как я забыл о выходке Джул, и позволил ей остаться на стажировке.

Я задумчиво поскребла ногтём поверхность стола, потом опомнилась и положила руки на колени.

– Если это всплывёт, тебя уволят, – сказала тихо. И зачем? Он и так знает.

– А это всплывёт? – Он выгнул бровь и в упор посмотрел на меня.

Это был вызывающий взгляд. "Раз такая смелая, чего же ты всё это время молчала?".

– Корни знает. У меня нет защитного артефакта, – виновато проговорила я.

– Придётся его приобрести, – огорошил он.

В этот момент принесли наш кофе и расставили без лишних уточнений: ядрёный чёрный Эвану, латте мне.

– Никто не должен узнать, – кисло заключила я, когда мы вновь остались вдвоём. – Но то, что знает Корни, тебя не пугает?

– Он будет молчать, – ни секунды не сомневаясь, сказал Эван.

– Может, прямо он не имеет права говорить, но что ему мешает...

– Он будет молчать.

Я непонимающе посмотрела на руководителя. Мне показалось, что он знает что-то такое, чего не знаю я, но уточнять было бы странно. К тому же Эван продолжил:

– Сейчас важно, чтобы никакой другой рациомаг не выцепил эту мысль из твоей головы.

Из моей?! А из его?! Я возмущённо взглянула на мужчину, а потом внезапно осеклась и вслух поделилась догадкой:

– Ты уже надел артефакт, да?

– Да.

Он сумел его замаскировать, я даже не заметила, хотя всегда умела быстро определять среди обычных вещей необычные.

– Так что там насчёт Уоша? – осторожно поинтересовалась, пытаясь не то что бы соскочить с темы, но хотя бы выяснить то, что было для меня действительно важно.

– Ты понимаешь, что сейчас старшие партнёры настроены против тебя? – выдержано уточнил Эван, кажется, не собираясь отвечать на мой вопрос.

– Да, понимаю. Но я же не виновата, что мой отец – Берлингер.

– Не виновата, но их больше волнует репутация фирмы, чем справедливость.

Я настороженно посмотрела на руководителя. Мне не понравилось, каким тоном он заговорил. Он меня словно готовил к плохим новостям.

– Можешь точно передать, что именно тебе сказал Ник Юргес?

Это всё явно было не к добру.

– Он сказал, что ты хороший руководитель, а мы тебя не ценим. И он сказал, что хочет стать твоим стажёром.