Текст книги "Артефаки (СИ)"
Автор книги: Анастасия Вернер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)
Из-за этого было как-то не по себе.
– А если бы сказал, ты бы старался сильнее?
– Ну, я...
– Именно поэтому вы ничего и не знали, – оборвал его Эван. – Мне было важно посмотреть на то, как вы будете стараться, даже зная, что за это вам ничего не будет.
– А можно рассчитывать, что это не последний раз? – уточнила Айрис, закинув ногу на ногу.
– Само собой.
– То есть мы тоже можем сесть с тобой в один лайнер? – лукаво улыбнулась альбиноска.
– С этим у вас точно не должно возникнуть проблем, – губы Эвана чуть дрогнули в понимающей улыбке. – Теперь перейдём к тому, зачем я вас собрал. Мне тут напомнили про дневники практики. Они ведь у вас уже есть, правильно? Мы только должны прописать вашу характеристику и то, чем вы тут занимались.
Ребята, которые честно учились в ГАУ, утвердительно закивали.
– Хорошо. Тогда завтра принесите мне бумаги, я отдам их в специальный отдел. В конце стажировки заберёте. Договорились?
На его вопрос вновь последовали утвердительные кивки.
– Отлично. Можете возвращаться к работе. Я попозже приду и проверю, что вы сделали.
Стажёры начали разбредаться, на их лицах читалась расстроенность, что всё так обернулось. Зависть, злость пока только проклёвывались, но и они уже скоро утопят меня в своей липкой жиже. Я продолжала сидеть на диване и наблюдала за огорчённо выходящими ребятами. Эван заметил, что я не двигаюсь.
– Ты что-то хотела?
– Угу, – тихо сказала я и посмотрела на него без особой радости. – Эм... кхм...
– Что? – насторожился руководитель, внимательно вглядываясь в моё лицо.
– Ну... в общем, я бы не хотела оформлять дневник практики.
– Почему? – Брови Эвана закономерно поднялись в знак удивления.
– Да мне он не нужен, – постаралась легкомысленно пожать плечами.
– Не нужен? – переспросил мужчина, словно не поверил своим ушам.
Я испугалась, что разозлила его.
– Не в том плане, что не нужен... эм, просто у меня уже есть дневник практики за этот год. Мне повезло, я зимой была в другой компании, там мне уже всё оформили.
– В какой компании? – Эван скрестил руки на груди.
Его зелёные глаза, изучающие душу похлеще любого телепата, начали пугать.
– Да там, обычная компания. Ничего особенного.
– Ничего особенного?
– Да.
– Тогда логичнее будет оформить дневник практики в "Берлингере", разве нет? Он-то, наверное, престижнее, чем "обычная компания".
Я почувствовала себя загнанным зайцем, волк вот-вот готов был впиться мне в шею.
– Мои преподаватели и так знают, что я здесь. Так что престиж для меня не главное, – пробормотала я в отчаянной попытке.
– Какое кому дело до твоих преподавателей? Ты их будешь приводить на собеседование с работодателем? Или всё же логичнее будет сделать бумагу, которую ты сможешь вложить в портфолио?
Я поняла, что проиграла эту битву.
– Ладно, извини, что отвлекла, – буркнула, схватила рюкзак и быстро поднялась, намереваясь скрыться с его глаз долой.
– Эрин, – окликнул он меня уже возле двери. Я замерла и обернулась, вопросительно задрав бровь. – Завтра вылет в час дня. В двенадцать ты уже должна быть тут, нужно подготовиться и нанести "вторую кожу". Не опаздывать, ясно?
– Ясно, – кивнула в ответ.
– И завтра принеси дневник практики.
– Ладно. – Надеюсь, он не заметил, как я поморщилась?
Вроде бы я наконец добилась того, чего хотела. Эван выделил меня среди всех, причём не за то, что я к нему подлизываюсь или строю глазки, а за реальные умения. По сути, девчонка, которая никогда не училась в ГАУ, смогла обогнать тех, у кого за спиной уже был багаж знаний по профессии. И вроде бы я должна была радоваться, но...
Я пыталась придумать, где мне до завтра успеть достать 100 э.е., договориться с нужным человеком, съездить к нему, да ещё и успеть к Эвану в двенадцать.
Вытащив планшет, набрала мамин номер:
– Эрин, я сейчас не могу говорить, – быстро прощебетала она. – Потом перезвоню! Целую, пока!
– Пока, – тихо сказала я гудкам.
После этого нашла номер отчима, но тут же поспешно закрыла всплывающее окно. Нет, он расскажет матери, что я просила у него такую большую сумму. Чёрт... в прошлый раз у меня был целый год, чтобы скопить денег, а сейчас всего день.
Я начала писать знакомым, умоляя дать в долг, но, как всегда, у всех нашлись серьёзные отговорки: "зарплату ещё не давали", "у меня нет, извини", "сам свожу концы с концами", "ты же знаешь, что я всегда тебе помогу, но сейчас реально не получается, папу уволили, мама одна тянет нас" и всё в таком духе.
Понимая, что денег мне не собрать, я вновь вернулась к офису Эвана.
– Элис, у тебя случайно в долг не будет 100 э.е.? – с обречённым лицом утопающего спросила я.
Секретарь удивлённо выгнула бровь.
– Не думаю, что тебе уместно задавать мне такие вопросы.
Я кисло постучала пальцами по её столу.
– В Рай можно? – спросила со вздохом.
– Можно.
– Эван, – тихо позвала, заходя в его кабинет, – я могу привезти дневник не завтра, а попозже?
– Почему? – не отрываясь от чтения каких-то бумаг спокойно спросил он.
– У меня его сейчас нет.
– Как это нет? Его отдают в институте после сессии. Он у тебя дома должен быть.
– Мой остался в ГАУ, – буркнула я.
– Ну так съезди за ним. Тебе завтра не к семи, а к двенадцати. Вполне успеешь.
– Ладно, – хмуро отбрехнулась я, вышла из офиса и поплелась к лифту.
Из всех возможный вариантов остался только отец, но, чёрт возьми, как же это было унизительно. Я нажала кнопку "40", и всё время, пока железная кабина поднималась, пыталась придумать, как объяснить свою просьбу. В голову упорно ничего не лезло.
Мы столкнулись с Рупертом Берлингером, когда он входил в свой офис. Рядом с ним стояли ещё несколько человек в пиджаках, что заставило меня замереть на месте. Лицо у отца было нерадостным, он явно был недоволен, что я так открыто заявилась к нему в кабинет. Он хмуро кивнул своему секретарю:
– Узнай, что ей надо.
И с этими словами закрылся у себя вместе с джентльменами.
Женщина, с которой мне пришлось разговаривать, была совсем не похожа на Элис: с более полной фигурой, с не самой аккуратной причёской, накрашена по-простому, ничем не выделяется и не привлекает внимание.
– Что вы хотели? – сухо уточнила она.
– Ну я... э-э... – Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! – В общем, скажите моему отцу, пожалуйста, что я хотела попросить у него 100 э.е.
Если секретарь и удивилась, то никак этого не показала. Только сунула мне под нос бумажку. Я непонимающе посмотрела на женщину.
– Напишите номер карты, – пояснила она не слишком дружелюбно.
Я накарябала цифры, отдала ей листочек и, развернувшись, взглянула на отца. Хотела бы я быть, как он. Не надо думать о финансах, не надо притворяться, что учишься в ГАУ, не надо врать всем вокруг. Сиди, да занимайся любимым делом.
И почему у меня всё так сложно выходит? Боже, почему?!
Деньги пришли на карту поздно вечером с автоматической припиской: "На Ваш счёт переведено 100 электронных единиц от компании "Берлингер". Мы благодарим Вас за сотрудничество". Я обречённо стукнулась головой о стену в своей комнате. Настолько паршиво мне не было даже после смерти Карима. В той ситуации моя совесть хотя бы была чиста.
Я набрала номер человека, который сделал мне справку и рекомендации в прошлый раз, особо уже не надеясь связаться с ним – время было позднее. Однако он взял трубку, но поставил условие: быть у него в половине одиннадцатого, только в это время он сможет со мной встретиться, да и раньше направление на практику никто в институте подписать не сможет.
Сверившись с расписанием поездов, убедилась, что в одиннадцать с фиолетовой ветки отправится последний поезд перед двухчасовым перерывом. Если в ГАУ мне к половине одиннадцатого, полчаса будет ещё на то, чтобы разобраться со всем, а затем придётся быстро бежать на поезд, и к двенадцати я как раз буду на красной ветке.
Что ж, неплохой план.
В Акамаре ужасное утро начинается не с пасмурной и серой погоды, а с яркого, испепеляющего солнца, от которого не спасает даже тень.
Я надела одно из своих любимых чёрных платьев – обтягивающее талию, открывающее шею. В нём сочеталось пятьдесят процентов элегантности и пятьдесят сексуальности. Самое то, чтобы привлечь к себе внимание, но не заставить считать себя девушкой особой профессии.
Под него я надела кеды – как всегда. Туфли на каблуке положила в рюкзак, чтобы переодеть их уже в "Берлингере". С собой также взяла зонтик, потому что погода сегодня была на редкость паршивая – мне бы не хотелось заработать солнечные ожоги, когда на кону стоит поездка с Эваном.
Солнце жарило так, что поливальные машины начали охлаждать рельсы. Брызги воды попадали и на прохожих, но это было даже мило, ведь можно представить, будто пошёл дождик. В Акамаре такое явление природы бывает крайне редко. Даже если пустыня внезапно расщедрится и пошлёт немного влаги, возле поверхности моментально выдвигаются бочки, собирающие воду. До нас, конечно, тоже доходит, но промокает второй ярус, а нам остаётся ходить под грязными каплями, стекающими с него, даже если дождь уже кончился.
Я поднялась на платформу, села в поезд и отправилась на фиолетовую ветку.
Для меня это был один из самых привлекательных районов. Если красная линия ассоциировалась с крупными сделками, большими финансовыми операциями, статными мужчинами; на ней иногда даже появлялось сияние – когда солнечные лучи попадали на окна и зайчиками отражались от них. Фиолетовая ветка была более свободной, более простой. Невысокие, как правило четырёхэтажные здания стояли по обе стороны от дороги, между ними сновали весёлые ребята. Их в любое время много: и совсем малютки, и школьники, и студенты; все словно собирались на одну большую вечеринку. Но на самом деле они просто существовали в эдаком студенческом городке, в собственном мире, где не было сложностей, проблем, где царило веселье и беззаботность.
Фиолетовая ветка любого окунала в детство.
Я посмотрела на студентов, которые переходили из общаги в общагу, чтобы пообщаться с друзьями; прошла мимо дворика перед детским садом с искусственным газоном, на котором дети палками били землю; переглянулась с несколькими взрослыми – то ли учителями, то ли преподавателями, а может, просто родителями. Сходу определить не удалось.
В конце концов я подошла к Государственному Акамарскому университету. Это было самое крупное, самое статное здание из всех. На фиолетовой ветке было много более современных конструкций, но своей старинной архитектурой ГАУ как раз и привлекал. Казалось, что ты смотришь на реликвию; на что-то настолько древнее, которое веками копило в себе знания; через которое прошли несколько поколений.
Руперт Берлингер ошибся, когда поверил, будто я могу поступить сюда на бюджет. У меня бы точно не получилось. Это место не предназначено для таких, как я. С другой стороны, "Берлингер" тоже, но я там на легальных условиях и не нахожусь.
Нужный человек должен был ждать меня возле главного входа, но пока я видела там лишь студентов. Вытащив планшет, набрала нужный номер и приложила свой "кирпич" к уху.
– Здравствуйте, ваши документы пока не готовы. Подождите ещё немного, – ответили мне в трубке.
Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. У меня было всего двадцать минут до отбытия последнего поезда перед перерывом. Я надеялась быстро взять бумаги и бежать на платформу. Задержка вынудила меня нервно ходить перед ВУЗом туда-сюда, мысленно обращать взор к железнодорожному мосту и умолять о том, чтобы всё происходило хоть чуть-чуть быстрее.
Без десяти одиннадцать на крыльце появился высокий, худой и седовласый мужчина. Костюм на нём смотрелся нелепо, пиджак помялся от соприкосновения со стулом, на ботинках осталась дорожная пыль. Я бросилась к нему, как к Спасителю.
– Пожалуйста, скажите, что всё готово!
– Тише вы, девушка, – недовольно оборвал он и медленным шагом начал спускаться по лестнице.
Я едва не начала волосы рвать от досады и нетерпения.
– Молю, дайте документ.
– Не здесь.
Он вальяжно пошлёпал к углу здания, делая вид, что совершает летнюю прогулку. У меня из глаз едва не катились слёзы, секунды уплывали сквозь пальцы.
– Возьмите, – не поворачивая головы протянул он мне белые листы с чёрными буквами.
– Перевела, – быстро проговорила я, нажав нужную кнопку на планшете. Платёж был совершён. Я схватила дневник практики и понеслась к платформе.
Туфли в рюкзаке пружинили, бились о какие-то предметы и бренчали. Я почувствовала, как начинаю задыхаться и потеть. При этом ноги несли меня вперёд с поразительной скоростью – не зря столько времени расхаживала по лестнице.
Я приближалась к лестнице, ведущей на платформу, и с ужасом заметила, что поезд уже стоит на станции. Очень хорошо запомнив, чем обернулось моё опоздание на красной ветке, я перепрыгивала сразу через несколько ступенек. На турникеты даже не взглянула, сама не понимая, как умудрилась перемахнуть через них.
Эту станцию отличало то, что тут не было охранников.
На последнем издыхании я побежала к вагону, стуча кедами по пластику. В ушах звенело, голова совершенно не соображала, дышать было нечем. Я прекрасно видела, как двери начали закрываться, но всё равно продолжила бежать. Я бежала, бежала, бежала. Расстояние от турникетов до поезда было маленьким... малюсеньким... но секунды внезапно стали играть решающую роль.
– Подержите! Подержите!!!
Но это была начальная станция. В тамбуре ещё никого не было.
Я всем корпусом влетела в закрывшиеся двери. Панически приложила руки к пластмассовым стёклам с надписью "Не прислоняться". Сердце пропустило удар, я не могла вдохнуть. Поезд тронулся, заставляя мои ладони пропускать под собой металл, словно простыню. Я быстро одёрнула руки и в ужасе уставилась на проезжающие мимо пассажирские окна.
Это был последний поезд. Если я не сяду на него, значит, не успею в "Берлингер". Я должна сесть! Просто обязана!
Пустующая кабинка машиниста ознаменовала окончание состава. Я тут же спрыгнула с платформы и побежала за поездом. Ноги не чувствовали боли от шпал, по которым ступали; это всё было неважно. Самое главное – догнать чёртов поезд.
Я видела, как это делается. Я справлюсь. Только бы добежать. Добежать и ухватиться. Давай, Эрин!
Силы были на исходе, ладони, как и шея, и спина, пропитались потом. Дыхалки не хватало. Я гналась за поездом, понимая, что он сильно набрал скорость. Ещё мгновение, и точно ничего не выйдет.
Решившись, сделала контрольный прыжок, схватилась за балку, торчащую из корпуса кабины; вопя от страха, размахивала ногами, пытаясь найти опору, но опоры не было.
Секунда – и мои руки соскользнули.
Глава 8
Говорят, первый вздох после падения – самый важный. Именно он покажет, насколько серьёзны повреждения. Я не могла дышать целую вечность. Лёгкие сжались, выпустив весь воздух, но не желая его впускать.
Секунду во мне происходила борьба организма с мозгом; организм пытался добрать кислорода; мозг желал отключиться навсегда.
Мой вздох был сильным, глубоким, громким, ведь сразу за ним последовали стоны. Не один, хилый и болезненный, а несколько: они панически вырывались друг за другом. Я дышала и стонала одновременно.
Моё тело распласталось на железнодорожных путях. Я не могла пошевелиться, не потому, что не чувствовала рук и ног, я боялась сделать хоть одно лишнее движение. Боялась понять, что не могу его сделать.
Шли секунды, солнце начало ощутимо припекать. Я хрипела и пыталась позвать кого-нибудь на помощь, лежа в той же позе, как упала. Но никого не было. Ко мне никто не пришёл. Полагаю, потому что платформа была пуста. Никто не видел моего падения.
У меня осталась только я.
Понимая, что в конечном итоге просто спекусь тут, сперва решила пошевелить рукой. Ощутив, как смогла согнуть пальцы, облегчённо простонала. Только бы получилось ей двигать. Поднеся руку к лицу, увидела кровавые ссадины от запястья до локтя. Вторая рука была повреждена не так сильно: несколько красных полос, которые даже не кровоточили.
Я попыталась приподнять голову, но та отдалась жуткой болью. Постепенно боль проснулась в районе рёбер. К тому же что-то с моим плечом было явно не так.
– Ладно. Ладно. Ладно, – тяжело дыша, шептала я, успокаивая саму себя.
Большие пальцы ног шевелились. Как только я их почувствовала, из глаз покатились слёзы. Я рыдала в голос, чувствуя, как солёные капли текут от щёк к шее. Солнце близилось к зениту, его опасные для кожи лучи мягко подбирались ко мне, желая выжечь последнее, что от меня осталось.
– Чёрт, чёрт...
Я с трудом подавила всхлипы, одной рукой стёрла пелену с глаз, чтобы лучше видеть, и, шмыгая носом, попыталась перевернуться. Правое плечо отдалось невообразимой болью.
– А-а-а!!!
Слёзы брызнули с новой силой. Пришлось начинать всё с начала.
Мне понадобилось минут пять – не меньше – чтобы сесть и оглядеть себя, а заодно и округу. Колени были сбиты в кровь, на руках ссадины, платье порвано – не в клочья, но мама точно заметит, голова ощутимо кружилась, с плечом что-то не так, дышать довольно трудно. С низким, болезненным стоном я всё же смогла подняться на ноги.
Находиться здесь было слишком опасно. Солнце.
Я так надеялась, что встав, смогу различить хоть кого-нибудь, кто поможет.
Но никого не было.
Спустя ещё несколько мгновений выяснилось, что я не могу забраться на платформу. Плечо повреждено, рукой без ора пошевелить не получалось, а значит, подняться не было никакого шанса.
Всхлипывая, а иногда плача, как маленький ребёнок, размазывая сопли и слёзы по лицу, я вернулась к своим вещам. На здоровое плечо закинула лямку рюкзака, раскрыла зонтик, и медленным, нетвёрдым шагом пошла по путям.
Мне нужно было попасть в "Берлингер" к двенадцати.
***
Элис была так же прекрасна, как и всегда. Её каштановые волосы мягко ложились на плечи, макияж выгодно сочетался с зелёным платьем. В «Берлингере» жизнь шла своим чередом, и это даже успокаивало, давало надежду, что не всё ещё потеряно.
Едва шевеля ногами я подошла к столу секретаря и устало опёрлась на него рукой, часто моргая, чтобы прогнать головокружение.
– Эрин, что произошло?! – в ужасе глядя на меня, воскликнула женщина.
– Мне нужна твоя помощь, Элис, – тихо сказала я, глядя в пол. – Помоги мне, пожалуйста.
– Я вызову "скорую"!
– Нет, не надо. Я в порядке. Где Эван? – твёрдо задала вопрос. – Он ещё не уехал? Мне надо к нему.
– Он уже час назад как уехал, Эрин, – сглотнула Элис. – Давай... давай ты сядешь?
– Не переживай, я просто споткнулась и упала с лестницы. Видишь, у меня только коленки содраны и руки? А ещё платье порвалось, – я выдавила из себя грустную улыбку.
Элис недоверчиво покосилась на меня. Она не знала, как болит моё плечо, как сильно кружится голова, не знала, как трудно мне дышать. С виду всё было не так плохо.
– Как ты умудрилась навернуться? – хмуро спросила секретарь.
– Да как всегда, надела туфли, а ноги заплелись. В общем, мне очень нужна твоя помощь, – всеми силами стараясь не заплакать, проговорила – как мне казалось – уверенным голосом. – Ты для меня однажды уже нашла платье, сделай это ещё раз, умоляю.
– Зачем? Куда ты собралась?
– К Эвану.
– Он уже улетел, вместо тебя взял с собой Шэйна. Не переживай, я ему позвоню и скажу, что у тебя были серьёзные обстоятельства.
Меня словно обухом по голове ударили. При моём состоянии это было равносильно смерти.
– Он взял Шэйна? – севшим голосом уточнила я.
– Эрин, не переживай, – повторила секретарь.
– Мне нужно поехать к нему.
– И каким же это образом? – иронично уточнила Элис.
– На крышу "Берлингера" постоянно садятся лайнеры. Я полечу с кем-нибудь из партнёров. – Я подняла на женщину полные слёз глаза. Они выступили от боли, но секретарь этого не знала, а потому решила, будто я готова разреветься от того, как всё обернулось. – Прошу тебя, ты же Элис. Ты же как... как кровеносная система этой компании, без тебя тут ни одна муха не летает. Только ты сможешь достать мне новое платье. И только ты сможешь узнать, кто ещё летит в Йорс.
– Эрин, мне всё это не нравится, – хмуро сказала она.
– А мне нравится? Сегодня я должна была лететь! И полечу. Какие-то царапины меня не остановят. Это была досадная случайность, но из-за этого я не собираюсь отказываться от всего, – под конец мой голос совсем осип.
Элис вздохнула, поразмышляла несколько мгновений, а затем с видом, словно делает мне огромное одолжение, сказала:
– Ладно, я что-нибудь придумаю.
– Спасибо.
Буквально за четверть часа она умудрилась раздобыть мне платье в пол. Не знаю уж, насколько дорогим оно было, но я в любом случае собиралась вернуть его в целости и сохранности.
Я переоделась в туалете. Длинная юбка скрывала ноги с содранной до крови кожей, тёмная шаль не давала разглядеть ссадины на руках. Волосы и без того были распущены, каскадом спадая до лопаток, мне осталось лишь расчесать их, а заодно умыться и избавиться от красноты под глазами.
– Потрясающе, – оценила Элис, когда я вернулась к её столу.
Туфли надевать не стала. Голова и без того кружилась, на каблуках мне точно не выстоять, а кеды под юбкой не видно.
– Ну что, кто-нибудь летит в Йорс?
– Поздравляю, тебе повезло, – с довольным видом отчиталась Элис.
Что-что? Мне?! Повезло?! Смешная шутка.
– Лайнер твоего отца отправляется туда через пятнадцать минут.
– Элис, спасибо. Я никогда этого не забуду. И я... я у тебя в долгу.
Мне бы очень хотелось обнять эту женщину, но тогда плечо заставит завопить от боли, и это сломает весь образ "со мной всё в порядке".
В лифте я едва не упала в обморок, потому что от движения, хоть и плавного, внезапно укачало и затошнило. С невообразимым трудом я смогла отстоять весь путь до шестидесятого этажа, там вышла в холл и огляделась. Дверь, ведущая на крышу, была в конце коридора.
– Эрин?! – услышала удивлённый голос отца.
Медленно обернулась. Он шёл с другого конца, его походка была неловкой и несобранной – разительное отличие от статных бизнесменов. По Руперту Берлингеру никак нельзя было сказать, что он гендиректор крупнейшей компании по производству артефактов.
– Я тебя искала, – сказала зачем-то.
– Что-то случилось? – нахмурился отец, нервно оглядываясь, видимо, чтобы убедиться – нас никто не видит.
– Я опоздала к Эвану.
– Это трагедия? – не понял Руперт.
– Да. Он улетел в Йорс и теперь мне очень нужно туда.
– Ты пришла, чтобы попроситься на борт?
– Пожалуйста.
У меня уже не осталось сил, чтобы умолять. Голос был бесцветным, но я постаралась взглядом показать, насколько это важно для меня.
– Ты какая-то бледная.
– Не выспалась.
– Ну... в принципе, не вижу особой проблемы, – пробормотал Руперт. – В смысле в том, чтобы ты полетела со мной, – поспешно добавил он.
– Спасибо, – тихо выдавила я.
Отец кивнул в знак того, что принимает благодарность и пошёл к нужной двери. Я медленно поплелась за ним, усиленно стискивая правое плечо – так хотя бы оно было зафиксировано и не отзывалось болью от каждого неосторожного движения.
Лайнер выглядел, как голова змеи. Он изгибался в изящной форме, овальный нос был устремлён к небу; он был серебристым и отливал тысячами кристаллов. Я прищурилась, почувствовав, что глазам больно смотреть на эту игру света.
Мы быстро пробежали к кабине (я едва не поцеловала носом землю, но отец вроде ничего не заметил), забрались внутрь и уселись на сиденья. Какой-то мужчина застегнул на моём кресле ремни безопасности.
– Можно взлетать, – кивнул Руперт и незнакомый человек ушёл.
Я не заметила полёта. Не потому, что он был мягким, плавным и прошёл незаметно, нет. Я отключилась. В какой-то момент головокружение стало преследовать, даже когда глаза были закрыты; земля вокруг словно начинала вертеться с тройной скоростью. А потом всё пропало. В обмороке мне ничего не снилось, не было жутких воспоминаний или боли. Была только пустота.
Я поняла, что была в отключке, только когда меня потрепали за плечо, и это заставило открыть глаза.
– Нам пора выходить, – сказал Руперт.
– А... э... – Я огорошено посмотрела в иллюминатор. За ним было ничего не понятно. – Мы в Йорсе?
– Да. Пилот опустился на то здание, где сейчас Эван.
– А тебе надо в другое место? – туго доходило до меня.
– Да. Попроси кого-нибудь на ресепшене, чтобы тебя проводили в конференц-зал. Эван сейчас там.
– Спасибо, – в сотый раз поблагодарила я.
Это здание было совсем не похоже на "Берлингер", всего семь или восемь этажей (с крыши было трудновато определить). Я нетвёрдой походкой добралась до двери, ведущей внутрь. Спустилась по лестнице, нашла лифт. Хотела нажать кнопку первого этажа, чтобы попасть на ресепшн, но внезапно увидела надпись "конф. зал".
Подивившись предусмотрительности проектировщиков, нажала именно на неё, отказавшись от идеи спрашивать у кого-то путь. Как заблужусь, так и спрошу.
Конференц-зал находился на третьем этаже. Найти нужную дверь оказалось нетрудно, по всему этажу разлилась мелодичная музыка, смешанная с чужим женским смехом и низкими мужскими голосами. Я посмотрела на чьи-то портеры, развешенные вдоль всей стены, заметила застеклённые полки с наградами и прошла к нужным позолоченным дверям.
Конференц-зал больше напоминал бальный, только в современной обработке. Он утопал в мягком жёлтом свете, стены были медового оттенка, а люди вокруг собрались изысканного толка. Парадные костюмы у мужчин, вечерние платья у женщин. Я в своём одеянии вполне вписывалась в эту тусовку. Девушки сверкали дорогими ожерельями, с достоинством демонстрируя их окружающим.
Эвана с Шэйном я не видела. Встав возле одной из колонн начала присматриваться внимательнее: вижу, как мужчина, не скрываясь, кладёт руку даме на попу; блондинка с очень красивым лицом улыбается так, словно участвует в конкурсе "Мисс улыбка" – наиграно, но с азартом; компания мужчин что-то обсуждает; официантки с идеальными осанками разносят бокалы с шампанским.
– Что ты здесь делаешь? – услышала леденящий душу голос Эвана.
Повернула голову, не дав себе поморщиться от боли в плече, и стыдливо опустила взгляд.
– Прости, что опоздала.
– Я спросил: что ты здесь делаешь?
– Ты сам пригласил меня на встречу, – сухо сказала, не решаясь посмотреть ему в глаза.
– Ты смеёшься надо мной? – холодно уточнил он, походя ближе. – Как у тебя хватило наглости заявиться сюда?
– Прости, что опоздала, – повторила зачем-то, вся аж сжимаясь под его взглядом. На глаза вновь навернулись слёзы.
– Ты опоздала на два часа, Эрин, – прошипел он, склоняясь надо мной. – Почему до тебя никто не мог дозвониться?
– Мой планшет разбился. Прости. – Это было чистой правдой.
– Эрин, почему ты каждый раз меня подводишь?
– Прости.
– Почему ты умудряешь приехать вовремя к семи, но не можешь приехать к двенадцати? Я поставил невыполнимое условие?
Я молчала, вперив взгляд в пол. Эван понял, что внятных объяснений от меня не дождаться. Он сказал с недовольной интонацией:
– Встреча уже прошла. Ты зря летела в такую даль.
Я сдерживалась из последних сил. Как только он перестанет меня терроризировать, найду туалет, запрусь в кабинке и буду реветь до конца своих дней, пока не умру от голода.
– Выгнать я тебя не могу, так что иди к Шэйну и узнай у него все подробности сделки. А лучше спроси, что такое ответственность. И пунктуальность.
Эван положил мне руку на спину и подтолкнул в сторону зала. Поморщившись, сказал:
– Ты вся мокрая.
Я сконфуженно отвела взгляд. Неужели успела пропотеть? Но где? Когда?
Мимо пронеслась девочка с подносом. Эван лёгким движением схватил себе прозрачный бокал с шампанским. На стекле моментально отпечатался кровавый след от его руки.
– Что за... – мужчина ошарашено взял напиток другой рукой и уставился на красную ладонь. Затем посмотрел на меня.
Я поспешно сделала шаг назад, но Эван оказался проворнее. Он быстро подошёл и одним резким движением повернул меня к себе.
– Ай! – вскрикнула от боли в плече.
– Эрин, – ошарашено выдавил он, – у тебя всё платье в крови.
Глава 9
Всем городам, входящим в состав страны Эль-Нат, крупно не повезло: солнце, пустыня, и выживай как хочешь. Если Акамар – это город в земле, то Йорс – город в скале. Лабиринты из улиц мало напоминали те, к каким привыкла я. Узкие, тёмные, со множеством людей. Передвигаться приходилось по песку, который набивался в обувь.
Этот город тоже делился на районы. Он находился на стыке двух скал. Дорожки, которые проложили между могучими камнями, считались пролетарским районом. Дома здесь напоминали палатки, и я искренне не понимала, как тут может жить семья из пяти-семи человек. Торговля велась в тоннелях, к стене примыкал ряд из шатров, в которых жители продавали местные товары: в основном еду, сувениры ручной работы, утварь для дома и одежду. Воду никто не продавал.
Вода в Йорсе была самым ценным ресурсом. Город снабжал один небольшой ключ, расположившийся на подземном уровне скалистых чертогов. Жители не имели права к нему спускаться, распределением воды занимались власти.
Камень спасал людей от палящего солнца, но всё равно местные всегда накидывали шаль или любую другую вещь, способную хоть немного уберечь от возникновения язв.
Как и в любом другом городе здесь был и элитный район. Он располагался между скалами – именно тут имелась возможность построить высокие здания. На одно из таких меня высадил лайнер отца. По соседству тут были ещё постройки, например, больница – частная, и довольно дорогая для местных жителей. Я слышала, что народные лекари для них – это аналог наших государственных поликлиник.
Йорс был отстающим по развитию городом. Границы между "элитой" и "пролетарием" тут всплывали особенно заметно.
Перед вылетом из Акамара я не нанесла "вторую кожу", поэтому меня сперва отчитали за бестолковость, и только после этого нашли какие-то вещи, в которые без проблем укутали и доставили в больницу.
Несмотря на то, что это была частная, дорогая клиника, я чувствовала себя так, словно попала в прошлый век. В приёмном отделении было всего восемь коек, каждая из которых отделялась занавесочкой. Стены тут были грязно-зелёного цвета, лампы окрашивали помещение болезненно-фиолетовым оттенком, над нами на последнем издыхании хрипел вентилятор.
– Ты объяснишь, что произошло? – скрестив руки на груди и глядя мне в глаза, спросил Эван.
Я отказывалась говорить. Мне вообще хотелось всё забыть, как страшный сон. Младший партнёр с врачом долго пытались добиться ответа, и в итоге договорились (я видела, как они шушукались – догадаться, о чём шла речь, было нетрудно), что для начала нужно сделать рентген и МРТ, а за это время Эван попытается меня разговорить.
Он был недоволен, и из-за этого его лицо немного изменилось: скулы впали, губы сомкнулись в одну полоску, взгляд был такой, что мои кости готовы были рассыпаться и упасть пеплом к его ногам.
