Текст книги "Артефаки (СИ)"
Автор книги: Анастасия Вернер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
– Тебе Эван что-то сказал, да? – спросила я у спины отца. Спины, так как он встал на середину и оглядывал мою комнату, а я продолжала мяться возле двери.
– Он был удивлён тем, в каких условиях ты живёшь, – проговорил Руперт и подошёл ближе к моему письменному столу. Склонился над ним.
Я стыдливо взглянула на спинку стула, на которой неаккуратной горочкой были сложены мои вещи. На подоконнике возле кровати стояла кружка с недопитым кофе. Всё собиралась её помыть и забывала!
Определённо, идти в мою комнату было плохой идеей.
– Мне жаль, что так получилось, – проговорил отец.
– Ты о чём? – не поняла я.
Жаль, что мы так и не стали семьёй? Да?
– Жаль, что из-за меня тебя чуть не оклеветали в "Берлингере".
А-а...
– Ты же меня не знаешь. Наверное, поэтому поверил, что я могла так поступить.
Он как раз брал книгу, что лежала на столе. От моих слов его рука немного дрогнула. Я почувствовала удовлетворение. Мне бы хотелось, чтобы ему стало стыдно за то, что он не общался со мной.
– Уроки кройки и шитья? – удивлённо прочитал он название. Недоумённо посмотрел на меня.
– Люблю шить, – пожала плечами и посмотрела в пол.
Это был учебник для колледжа. Забыла вернуть в библиотеку.
– Ясно. Мне говорили, что ты ловко справляешься с плетениями.
– Ты спрашивал обо мне? – удивилась я.
– Я спрашиваю обо всех стажёрах, – быстро сказал Руперт, правда, потом добавил: – Но о тебе в первую очередь.
– Ладно, – кивнула я.
– У тебя маленькая комната, – поделился он наблюдением.
– Какая есть, – пожала плечами, глядя в пол. – Я не жалуюсь.
– Это я заметил, – хмыкнул отец, причём посмотрел на меня как-то странно. Когда наши взгляды пересеклись, он поспешно начал рассматривать стены. – А где же плакаты любимых актеров или музыкальных групп?
– Ну, мне двадцать. Я это уже переросла.
Пока он не видел, аккуратно правой ногой запихала под кровать старый рюкзак, который весь был усеян клипсами с изображениями мегасексуальных мужчин из "Отряда чокнутых" [популярная группа, играющая в стиле поп. Все её члены гомосексуальной ориентации, что не мешает девочкам от 12 до 17 лет сходить по ним с ума, прим.авт.].
В этот момент отец взял в руки ту самую кружку с недопитым кофе и начал рассматривать мужика с голым торсом, что был на ней изображён. Принт был некачественным, что означало – куплен не на встрече с фанатами, а сделан своими руками. Это в свою очередь значило, что владелец сего предмета настолько заморочился, что не поленился найти изображение, сбегать в торговый центр и заплатить за это деньги.
– Кружка Кайла, – пробормотала я.
– Ладно, – хмыкнул Руперт и поставил её на место. – Я не вижу у тебя книг по артефактике.
– Ну, я сдала их в библиотеку.
– А инструкции по плетениям?
– Они у меня. В рюкзаке.
Я вспомнила, что он остался лежать на полу на первом этаже. Ну что ж такое-то!
– Честное слово, они у меня есть, – неловко оправдалась я. – Могу сбегать.
– Не надо, ты же не на экзамене, – нахмурился отец, удивившись моей реакции.
Наверное, он почувствовал себя зверем.
– Я слышал про твои отношения с Ником Юргесом. – сказал он, будто понемногу подбираясь к какой-то теме, что хотел обсудить.
– Какие ещё отношения?!
– Я имею в виду – плохие отношения.
– А-а...
Ну, всё. Я совсем чокнулась с этими "отношениями".
– Знаешь, "Берлингер" был основан двадцать пять лет назад...
– Ага. Я знаю, – перебила сухо.
– За это время мы приняли много стажёров, – сдержано продолжил отец. – Так как отбор довольно жёсткий, среди них было много сильных конкурентов. В какой-то момент они начали соревноваться между собой за нашими спинами. Вернее, они думали, что за нашими спинами.
Руперт огляделся. Казалось, в этой маленькой комнате он чувствует себя, как в чулане. Отец сделал два шага и присел на кровать. Она звучно скрипнула. Я стыдливо посмотрела в пол, но с места не сдвинулась.
– Младшим партнёрам это очень понравилось. Я, конечно, всё запретил, но их это не остановило. Иногда они сами предлагали это стажёрам. Мне следовало бы пресечь их действия, но... если честно, тоже было интересно, как практиканты будут действовать в экстремальных условиях. Это важно для нашей работы. В итоге всё переросло в традицию фирмы, – дошёл он до самого главного.
– Ясно.
– Обычно битва стажёров проходит в поледнюю субботу лета. Неофициальное развлекательное мероприятие. Но сейчас мы немного нарушим традиции.
– Ладно.
– Это довольно муторно. Нужно привлечь магов. Выбрать место. Вы на время будете создавать плетения к разным артефактам. Самое главное – не пользоваться инструкцией. Все плетения воспроизводить по памяти.
– Что ж, спасибо за пояснения, – вздохнула я.
Руперт посмотрел на меня, помолчал недолго, провёл руками по ногам, сжал ладонями колени. Не зная, как продолжить диалог, выдавил:
– Надеюсь, мастер-класс тебе чем-нибудь помог.
– Неплохо было, – пожала я плечами.
– Хорошо, – кивнул он. Перевёл взгляд на стол, на стул, на мою горку одежды. – А ты можешь создавать плетения без инструкции?
– Пока нет.
– Эван "обрабатывает" руководителя Юргеса. Об этом никто не должен знать, официально он не принимает в этом участия. Но как только он закончит, Юргес подойдёт ко мне с просьбой провести битву.
Действуют через третьи руки...
– Это будет скоро? – понимающе спросила я.
– Думаю, очень скоро. Тебе нужно подготовиться. – Руперт вновь замолчал, но тишина давила на нас обоих, так что он заговорил: – Необязательно плетения учить. Их можно разделить по группам. Есть система. Когда я учился, у меня даже были специальные карточки.
– О! – воскликнула я, перебивая. Наконец, оторвалась от двери и приблизилась к кровати. Села на колени и достала из-под неё небольшую коробочку в цветочек.
Разместившись рядом с отцом, с благоговением открыла её и продемонстрировала:
– Такие?
– Да, – удивился он, – откуда они у тебя? Я думал, их больше не выпускают.
– Заказала по Инфранету, – даже немножко похвасталась.
– Зубрить не надо, – посоветовал Руперт, – сперва запомни систему, а потом это уже будет на уровне инстинктов. Когда чувствуешь магию и понимаешь, какой хочешь результат, никогда не перепутаешь.
– Не хотелось бы, чтобы у меня взорвался артефакт, как у Ника, – хмыкнула я.
Отец мне не ответил.
Я повернула голову и заметила, что он как-то странно смотрит на коробку в моих руках. Руперт немного нахмурился, протянул ладонь и огорошено взял одну из фотографий, что я хранила.
– Где ты это нашла? – ошарашено спросил он.
– В Инфранете, – ничуть не слукавила.
Он смотрел на старое фото самого первого офиса "Берлингера". Маленькая каморка в один этаж – так они начинали.
– Надо же. Я уж и забыл про это. Тогда мы ещё работали с Дереком Юргесом.
– Знаю, – улыбнулась слабо. – У меня тут много фотографий.
Я рукой разворошила дно коробки.
– Вот это – первый артефакт, который вы создали. А тут новое здание "Берлингера". Это ты на ток-шоу. А это вы с магом. А это с последней презентации.
– Ты всё это собирала? Зачем?
Я неопределённо пожала плечами.
– Ну... мне нравится не только шить.
Я нашла фотографию, на которой отец пожимал руку Дереку Юргесу. Это был их последний совместный артефакт. Они выглядели немного грустными, будто теряли часть чего-то важного, но при этом не были злы друг на друга.
– Вы разошлись друзьями, – тихо сказала я, глядя на фотографию. – Удивительно.
– Почему?
– Вы же конкуренты.
– Он навсегда останется человеком, который поверил в сумасшедшую идею и поддержал меня. Можно быть конкурентами, оставаясь при этом людьми.
– Это точно не про Ника Юргеса, – хмыкнула я.
– Кто знает, – пожал плечами отец.
Я повернула голову, посмотрела на его профиль. Оценивающе оглядела морщинки у глаз, седые виски, бледную кожу на шее, воротник рубашки.
Руперт Берлингер был довольно худосочным человеком. А вот моя мама всегда была женщиной с "широкой костью". Я просто не могла представить их вместе. Она балаболка, может разораться из-за любой глупости. Он тихий и спокойный.
Как?! Боже, как вообще получилось, что они проводили какое-то время вместе?! Я уж не говорю о том, чтобы лечь в одну постель.
Эти люди были несовместимы ни физически, ни эмоционально, ни характерами, никак. Сложно найти более разных личностей. А в итоге они навсегда связаны друг с другом.
Мной.
– Я не надеюсь, что ты простишь меня за то, что я не поверил в твою невиновность, – проговорил Руперт, – но я надеюсь, что ты хотя бы не будешь злиться на меня.
– Не знаю, – тихо ответила я.
Прошло ещё слишком мало времени, чтобы обида забылась. Я не считала себя злопамятным человеком, но если меня больно ранили, эта рана затягивалась долго. За это время я могла натворить дел.
Руперта можно было понять. У каждого поступка есть причина. Но её не хотелось понимать. Хотелось только, чтобы ему было больно так же, как и мне.
– Ладно, я уже должен идти, – вздохнул он.
– Хорошо, – кивнула я и поднялась, чтобы проводить его до входной двери.
Эта комната принадлежала мне двадцать лет, так что я на уровне рефлексов должна была нагибаться, когда вставала. Но даже у меня не всегда это получалось.
Не удивительно, что Руперт об этом не подумал. Он решил резко подняться и прямо с размаху долбанулся головой о косой потолок.
Я удивлёно уставилась на его макушку.
Наверняка это было очень больно...
Глава 9
В пять утра я уже была на ногах – собиралась в «Берлингер». До восхода солнца оставалось не так много времени, на улице ещё стояли сумерки. Я носилась по дому тихо, чтобы никого не разбудить. На кухню – поставить чайник, тут же в ванную – скорее умыться, потом вниз – к зеркалу. И снова на кухню – чайник!
В какой-то момент, проносясь мимо гостиной, я заметила тлеющий красный огонёк. Остановилась, пригляделась и дрожащей рукой включила свет.
Мама, которая сидела на диване с бутылкой вина в одной руке и сигаретой в другой, закрыла глаза.
– Ай, Эрин! Выключи!
Я послушалась, щёлкнула кнопкой и осторожно приблизилась к дивану по комнате, которая вновь стала утопать в полутьме.
– Мам? А ты чего не спишь? – спросила удивлённо.
Обычно я всегда собиралась в одиночестве.
– Не спится, – пьяным голосом отчиталась она.
Я осторожно присела возле неё.
– Что-то случилось?
– Отец твой. Случился.
– Он что-то сделал?
– Не знаю. Ты мне скажи. – Она повернула голову и посмотрела на меня с некоторой обидой.
– Я? А я-то чего? – сглотнула испуганно.
Она всё-таки узнала о стажировке?!
– Почему он пришёл? – спросила мама. Ткнула сигаретой в пепельницу и повторила членораздельно: – Почему. Он. Пришёл.
Я непонимающе нахмурилась. С ней очень тяжело разговаривать, когда она в таком состоянии. Совершенно непонятно, какого ответа ждёт.
– Что ты ему сказала? Ты его видела? Ты к нему ходила? Ты жаловалась?
– Что? – опешила я. – Мам, нет, клянусь тебе.
– Он пришёл сюда, чтобы отобрать у меня дочь. – Она глядела куда-то вдаль, потом злобно поставила бутылку на стол, а сама закурила ещё одну сигарету и откинулась на спинку дивана. – Это я тебя растила. Я, а не он. Его не было в твоей жизни. Никогда!
– Знаю, мам, не кричи. Разбудишь всех. – Я мягко погладила её по плечу.
– Он не знает, каково мне было. Я... у меня не было денег, но я смогла прокормить нас. А что сделал он? – Она затянулась и выдохнула едкий дым. – Днём мне приходилось брать тебя с собой на работу. Полугодовалого ребёнка в люльке. А ночью... ты никогда не спала. Только плакала... плакала... Он разве знает, что это такое – не спать по несколько суток? Знает? Нет. Он никогда не кормил тебя с ложки. Ты никогда не бросалась в него едой. Он не видел твоих колик. Он не знает, каково это – когда тебе из школы звонят и говорят, что дочь разбила голову. Навернулась на асфальте пока бегала с мальчишками и уже в больнице! Это Я тогда переживала. Не он.
– Мам... почему тебя это так волнует? – тихо удивилась я, глядя, как она бьёт указательным пальцем по сигарете, чтобы стряхнуть пепел. – Он ведь и раньше приходил.
– Добровольно – никогда! Это я его просила, чтобы он бывал на твоих выступлениях в драмкружке! Это я заботилась о тебе, а он палец о палец не ударил!
– Мам, тише.
– Я этого не позволю! Не позволю ему приходить сюда и забирать у меня ребёнка! Ишь какой хитренький, дождался, пока ты вырастешь, и пришёл на всё готовенькое! Теперь тебя с ложечки кормить не надо, поэтому он решил, что может побыть заботливым папой!
– Мам, не кричи, умоляю.
– Он плохой, Эрин! Пло-хой. Ты можешь думать, что он подарит тебе золотые горы, но я его знаю. Знаю его! Он всех бросает... всех... ему не нужны люди, у него есть только наука. Только она ему важна. Он никогда не откажется от неё ради семьи. Ему не нужна дочь. Он бросит тебя так же, как бросил нас обеих двадцать лет назад.
Я осторожно обняла её за плечи, прижалась щекой к виску и проговорила:
– Мам, прекрати себя накручивать. Он меня не забирает. Я к нему не ухожу. Всё хорошо. Успокойся, пожалуйста, ладно?
– Просто не понимаю, за что мне всё это... – шмыгнула она носом.
– Не надо плакать, мам. Давай, мы это положим на стол, да? – Я взяла почти дотлевшую сигарету, затушила и оставила бычок в пепельнице. Сама аккуратно начала вытягивать свою грузную маму с дивана. – Пойдём в твою комнату. Тебе пора спать.
– Я очень тебя люблю, котёнок, – всхлипнула она.
– Знаю.
Я отвела её в комнату, где храпел Рэм, уложила в кровать и накрыла одеялом. После этого взглянула на часы и поняла, что безбожно опаздываю. Кушать не стала, схватила рюкзак, ключи и выскочила на улицу.
Мы жили рядом с голубой веткой, поэтому я добежала до небольшого двадцати четырёх часового магазинчика, купила кофе с собой – благо даже очередь стоять не пришлось; все пьяницы, что тут затаривались, уже сонно встречали рассвет на лавочках, – и вернулась на платформу синей ветки.
На поезд успела как раз впритык, прошмыгнула в вагон и, запыхавшись, уселась на свободное место. Синяя ветка была второй станцией с конца, но в утренний час-пик вагон уже был наполовину забит.
Я глотнула немного кофе, чтобы избавиться от сухости во рту после бега.
– Знал, что встречу тебя в это время, – услышала голос Джоша рядом.
Едва не подавилась. Удивлённо повернула голову и уставилась на рыжего, склонившегося прямо надо мной. Свободных мест рядом не было.
– Ты чего тут делаешь? – выдохнула ошарашено.
– Одна девушка не отвечает на мои звонки, – пояснил он.
Джош был одет в мешковатый спортивный костюм. Я даже заподозрила, что он в нём спал. Казалось, парень, даже не умываясь, вылез из постели и поплёлся к платформе.
Как-то мы уже пытались с ним поговорить. Один раз. После того, как он обозначил меня своей девушкой.
Ключевое слово – пытались...
– Я ответила, но ты начал на меня наезжать, – сказала ему хмуро, покосившись на других пассажиров. Вроде всем было до лампочки на чужие разборки. Да и общались мы негромко.
– Я на тебя никогда не наезжал, – сонно опровергнул он обвинение.
– Да? Ты сказал, что я совсем обнаглела, и мне пора снизить свои запросы.
– Я так не говорил. – Джош покачнулся. Я чуть было не решила, что он пьяный, но потом поняла, что это из-за неровного движения поезда. Так как парень стоял, склонившись, то чуть не стукнулся лбом о мой лоб.
– Серьёзно? Хочешь поспорить? Извини, у меня совсем нет настроения что-то тебе доказывать.
– Ты на меня обиделась? – "дошло" до него.
– Конечно, обиделась, Джош, – хмуро проговорила. – По-твоему, нормально говорить мне такие вещи? Мне не понравилось, что ты ни с того ни с сего назвал меня своей девушкой, а ты начал грубить.
– Да я не грубил! Я на эмоциях был! – Если бы у него была возможность, он бы точно развёл руками.
– Ты как маленький ребёнок, – зло фыркнула я.
– Ну прости. – Рыжий состроил жалостливую мордочку. – Ну прости! – повторил он.
Когда поезд вновь покачнулся, Джошу это надоело, и он просто присел на корточки, а руки положил мне на колени.
Я опешила от его наглости.
– Совсем сдурел?
– Эрин, ну дурак я, ну прости, ладно?
– За что ты извиняешься? – выгнула я бровь.
– Что наговорил тебе всего. Плохого.
– И всё?
– Извиняюсь за всё, что сделал не так, – попытался выкрутиться парень в лучших традициях мужа, который понятия не имеет, в чём провинился, но знает, что проще извиниться, чем ссориться дальше.
– Джош ты вообще ничего не понял, – прошипела я, склонившись к нему ближе.
– Ну так объясни мне, – глядя щенячьими глазами, попросил он.
Ох как меня выбесила эта неспособность брать ответственность за свои поступки. "Ну объясни", "ну покажи". А самому допереть?
– Джош, ты с чего-то решил, что мы с тобой встречаемся. При других людях ты назвал меня своей девушкой. А потом ещё и с какого-то перепугу начал предъявлять мне претензии.
– Ничего я тебе не предъявлял.
Похоже, кто-то забыл свои гневные сообщения, когда с моего видеофона ему ответил Эван.
– Опять началось? – недовольно переспросила я. – Если тебе проще всё отрицать, то этот разговор не имеет смысла. Иди куда шёл.
– Эрин, прости меня! – Он крепко сжал мои колени. – Я не хотел тебя обидеть, честное слово. Прости!
– Джош, не надо.
– Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за такой глупости.
– Это не глупость!
– Глупость. И ещё какая! Я ступил. Мы же так хорошо общались, вот я и решил...
– Вот именно – ты решил.
– Ну Эрин, хватит дуться, я же извинился.
– Джош, на меня и так постоянно давят в "Берлингере", решают всё за меня. В личной жизни мне нужна свобода. Люди не заводят отношения с бухты-барахты.
– Ну у нас же не бухты-барахты.
– Нет ещё никаких нас, как ты не понимаешь?
– Почему нет?
Я удивлённо заглянула к нему в глаза. Он действительно не понимал.
– Для отношений должна быть какая-то основа, фундамент. Чувства. У меня нет этих чувств, потому что я тебя слишком мало знаю, – объяснила сдержанно.
Джош сперва совсем скуксился, но потом внезапно просиял.
– Значит, нужно узнать друг друга получше!
– Дошло, наконец? – выгнула я бровь.
– Так бы сразу и сказала.
– Я так и сказала!
– Так ты не говорила, – отрезал Джош.
Поезд затормозил на станции, место рядом со мной освободилось, и рыжий поспешил пристроить туда свою пятую точку.
– Давай начнём прямо сейчас? – весело (хоть и сонно) предложил он.
– Что начнём? – не поняла я.
– Больше проводить времени вместе. Я вот как возьму сейчас, и как провожу тебя прямо до "Берлингера". М? Что скажешь?
– Ну. Попробуй, – хмыкнула я и отпила кофе.
Джош обещание нарушить не рискнул. Он развлекал меня почти всю дорогу. И хотя в душе ещё морозилась обида, она потихоньку таяла.
Рыжий ехал со мной до жёлтой ветки, пока к нам не нагрянули контролёры. Потом ему пришлось перебегать, а я осталась на своём месте и бескорыстно протянула проверяющему мужчине билетик.
Контролёр мне даже слегка улыбнулся, словно я совершила благородный поступок, оплатив чужой труд.
В семь утра поезд прибыл на красную ветку. Мы встретились с Джошем на платформе, он протолкнулся ко мне через толпу и, пристроившись за спиной, вышел вместе со мной через турникеты.
– В щёчку-то на прощание можно поцеловать? – ухмыльнулся он, когда мы приблизились к зданию "Берлингера".
Я показательно закатила глаза.
– Ну что ты вредная какая. Я же от всего сердца!
– Сердца?! – хмыкнула.
– Сердца, – клятвенно заверил рыжий.
– Ладно, если только в щёчку.
И подставила ему упомянутую часть тела. Пока чужие губы оставляли на коже свой отпечаток, я внезапно заметила, что к нам идёт подозрительно знакомая фигура. Пригляделась, узнала Эвана.
Если он и удивился, то виду не подал.
– Ладно, Джош, мне пора, – быстренько попрощалась с парнем и припустила за руководителем.
Нагнала его уже возле турникетов.
– Привет, – поздоровалась с улыбкой, когда мы синхронно приложили пропуски к идентификационной системе. – Здравствуйте! – обратилась к охранникам, которые немало удивились.
Мы с Эваном прошли дальше, но я спиной чувствовала недоумённые взгляды, сопровождающие меня до самого лифта.
– Смотрю, у тебя хорошее настроение, – поделился наблюдением руководитель.
– Ага. А ты чего так рано?
– Работы много, – отозвался он.
Мы зашли в лифт и пристроились возле зеркала – в самом дальнем углу кабины.
– Ой, – шепнула я, удивлённо глядя на младшего партнёра.
– Что? – не понял он.
– Синий галстук, – я красноречиво кивнула на упомянутый предмет.
Эван опустил голову, словно забыл, какой цвет сам же выбрал сегодня утром. Потом хмыкнул и прошептал, чуть наклонившись ко мне:
– Ты забиваешь себе голову всякой ерундой.
– Это не так, – оскорбилась я.
– Это так, – непреклонно оборвал он. – То ты обижаешься на всех подряд. То не можешь сосредоточиться на важных вещах из-за переписок с парнями. А теперь ты свои романтические мечты смешиваешь с работой. Это именно то, что я просил не делать.
Я удивлённо посмотрела на мужчину. Чего это он такой злой?
– Спасибо большое, Эван, – скрестив руки на груди (что было нелегко – людей в лифт напихалось много), недовольно прошептала я, – впервые за долгое время у меня было хорошее настроение, и ты умудрился его испортить.
Младший партнёр покосился на меня, было в его взгляде даже нечто похожее на раскаяние. Он помолчал недолго, потом вздохнул и предложил:
– Кофе?
В знак прощения?
– Давай.
Я взяла его стакан, глотнула немного и чуть не выплюнула ядрёную жидкость на идеальные пиджаки бизнесменов и бизнеследи.
– Что это? – поморщившись, сунула стакан обратно. – Ужас.
Едва удержалась от желания почесать язык, лишь бы избавиться от привкуса.
– Кофе, – и бровью не повёл Эван.
– Ты же пьёшь латте-макиато с чем-то там, – с лицом, будто проглотила сотню лимонов, выдавила я.
– Нет. Этот кофе мне приносит Элис. Сам я покупаю чёрный.
– Это ужасно сложная система, – искренне сказала я. – Просто бери себе что-то нормальное.
– Тогда будет слишком просто, – хмыкнул Эван.
Я закатила глаза.
– Мне никогда этого не понять.
– От тебя никто и не требует, – принизил младший партнёр, чем опустил отметку моего настроения ещё на несколько делений. Что ж, едем в лифте меньше двух минут, а день уже заслужил звание паршивого. Прекрасно.
Мы вместе вышли на семнадцатом этаже и пока шли к кабинету Хуана Хи-хи, Эван тихо сказал:
– Думаю, скоро Ник пойдёт к Берлингеру с просьбой провести соревнование. Тогда всё будет развиваться очень стремительно, чтобы ни у кого из вас официально не было времени на подготовку.
– Не переживай, мне очень хочется надрать Нику задницу, – сказала абсолютно искренне.
– Готовься. Сегодня я буду смотреть, чему ты научилась.
– Тебя ждёт много сюрпризов, – хмыкнула я и свернула за угол, почти приблизившись к кабинету Хауна Хи-хи. Но в последний момент внезапно остановилась и недоумённо посмотрела на Эвана. – Ты боишься, что я не справлюсь?
Он выгнул бровь.
– А я должен бояться?
– Не надо отвечать вопросом на вопрос. Ты говоришь со мной таким тоном, будто не веришь в меня.
Эван тяжело вздохнул. Ещё секунда – и точно закатил бы глаза. Вместо этого он снисходительно посмотрел на моё лицо.
– Вот о чём я и предупреждал. Опять забиваешь голову всякой ерундой.
Он повернул ручку двери и зашёл в офис к своему другу.
– Да ты курсы, что ли, какие-то посещал, чтобы уклоняться от вопросов? – злобно прошипела я, и, глубоким вздохом призвав себя к спокойствию, тоже зашла следом.
Близились тяжёлые дни.
ЭТАП 7. РЕШАЮЩАЯ БИТВА
Глава 1
Наступил второй месяц лета.
Я периодически видела своего руководителя вместе с руководителем Юргеса. Они общались вовсе не как друзья, даже коллег сдержанная беседа в них выдавала с трудом, просто стояли рядом и перебрасывались парой фраз. Возле чьего-то офиса, в лифте, на входе, на встрече с Берлингером, на посадочной полосе возле лайнера...
Меня не посвящали во все приёмчики, которые Эван обрушил на руководителя Юргеса.
Однако уже через несколько дней Ник подошёл к Руперту Берлингеру с предложением провести битву стажёров между ним и мной. Думаю, отец не отказал себе в удовольствии помурыжить парня, отыгрываясь за тот концерт, что он устроил на мастер-классе. Нет, я вовсе не так хорошо знаю Руперта, чтобы предугадывать его поступки, но я хорошо знаю себя. А мы с ним, к сожалению, очень похожи.
В тот день, когда Юргес решился "раздавить дочурку Берлингера на глазах у всех, возвести себя на пьедестал почёта, заставить самого гендиректора молить о прощении" (именно так я представляю себе его мысли), я убедилась, что размер компании не имеет значения – слухи в ней будут разноситься со скоростью света.
В столовой ко мне шустро подсел Шэйн и заговорщицки уточнил:
– Это правда?!
– Фто прафда? – прикинулась дурочкой я, не переставая поедать салат.
– Будет битва?! Между тобой и Юргесом?
– Какая ещё битва? – похлопала глазами. Официально меня об этом ещё не известили.
Шэйн недоверчиво пригляделся к моему лицу, но, похоже, я с виду не сильно напоминала хитрого, коварного, мстительного кукловода. Просто девочка, которая напихала салата за обе щеки. Ещё и чаем запила. Чуть не подавилась.
– Я тебе ничего не говорил, – опасливо прошептал он и скрылся за дверями столовой, тоже придумав какой-то план действий. У него как раз лицо отражало все мысли.
Спустя два часа меня вызвали в кабинет отца. Там уже собрались все действующие лица предстоящего спектакля: мой руководитель, Юргес и его руководитель.
– Эрин, ты слышала когда-нибудь о битве стажёров? – низким голосом уточнил отец.
– Нет. – Я изобразила настороженность и покосилась в сторону Ника. Из него, бедного, так и струилось злорадство через все щели.
Пока меня вводили в курс дела, я мысленно представляла себе, что Юргес – это Древний Бог, в белой тунике он стоял на вершине горы, поставив одну ногу на камень, а руку возведя вверх. Его блондинистые волосы развевались на ветру, на голове был золотистый венок. Низким голосом он кричал людям у подножия, как он их ненавидит, и каждого посылал на три нехороших буквы.
– Эрин?
– А? – Я моргнула, возвращаясь в реальность.
– Ник хочет, чтобы ты приняла участие в этой битве.
Я повернула голову и в упор посмотрела на Юргеса.
– Почему? – обратилась к нему.
Он насмешливо выгнул бровь. Взгляда не отвёл.
– Считаешь, что лучше меня? – подсказала ему.
– Я лучше, – так, словно это общеизвестный факт, выдал он, – а вот тебе стоит показать, что умеешь.
– Отлично, – хмыкнула я, – могу показать хоть сейчас. Идём. Я много чего умею, – сказала очень намекающим тоном.
– Эрин Берлингер испугалась? – прищурился он. – Боишься что-то делать при всех? Почему? Потому что ничего не умеешь?
Я не стала исправлять фамилию – сейчас не это было важно.
Покосилась в сторону Эвана, увидела в его глазах удовлетворение. Я всё сделала правильно. Если бы согласилась с первой секунды, было бы слишком подозрительно.
– Дорогой Ник, – проговорила леденящим тоном, подходя к нему ближе, – лучше откажись от этой битвы. Ведь тебе придётся опозориться при всех.
– Дорогая Эрин, – прошипел он, склоняясь ко мне, – я втопчу тебя в грязь, и все узнают, что тебя протащили по блату.
– Посмотрим, – ядовито выплюнула я.
– Вы закончили? – надменно уточнил Руперт.
Мы с Ником повернули головы и "вспомнили", что в кабинете вовсе не одни.
– Я согласна, – сказала сухо, глядя на отца. – Говорите где и когда.
***
Битву стажёров назначили на выходные. Неофициальное внерабочее мероприятие. Я даже немножко расстроилась. В субботу вряд ли кого-то можно вытащить из дома, от заслуженного отдыха ради каких-то понтонутых стажёров никто не откажется.
В связи с этим я ждала дня П (будь не ладен Шэйн и его попадец) не в самом хорошем расположении духа.
– Что-то случилось? – спросил Картер, с которым я продолжала работать всё это время.
– Нет. С чего ты взял?
– Ты как-то вяло магию расплетаешь, – сказал он, красноречиво глядя на мои ленивые руки.
– А ты знаешь про битву стажёров? – осторожно уточнила я.
– Шутишь? Кто про неё не знает?
– Ну, не вообще, а про конкретную бит...
Мне не дал договорить внезапно возникший Шэйн. Он быстро подошёл к нам, поздоровался и стукнулся кулаками с Картером.
Мажорчик хотел идти дальше, но внезапно маг воскликнул:
– Ой, стой! Я тоже хочу ставку сделать!
Шэйн мгновенно замер, затравленно оглянулся, наклонился к другу и заговорщицки уточнил:
– На кого?
Картер вытащил карточку и намекающе кивнул в мою сторону.
– На Берлингер.
– Это ещё что такое?! – опешила я. – Вам тут не букмекерская контора!
– Поздно, – фыркнул Картер и перевёл деньги на счёт Шэйну.
У мажорчика был такой вид, словно он заправлял всем миром.
– А многие на меня поставили? Ну так, чисто из любопытства, – пожала я плечами.
– Это закрытая информация, – отрезал Шэйн.
– Ладно, а много вообще людей приняли в этом участие?
Мажор поколебался секунду, а затем сунул мне планшет под нос. Там был список из имён, который растянулся на... двадцать пять страниц.
– Ого!!! – ошалело выдавила я.
– Чего ты удивляешься? – спросил Картер. – Это грандиозное событие.
– Я думала никто не придёт!
– Издеваешься? – фыркнул Шэйн. – Это же битва двух титанов артефактики!
– Мы просто стажёры!
– Вы Берлингер и Юргес, – развёл руками Картер.
– Говорят, сам Дерек Юргес приедет посмотреть, – заговорщицки добавил Шэйн.
– В субботу?! – удивилась я.
– Когда дело касается репутации, день недели не имеет значения, – важно отчитался мажорчик и собрался бежать собирать деньги дальше.
– Шэйн, подожди. А Корни делал ставку? – затаив дыхание, спросила я.
– Ага.
– На меня?
– Он просил сказать, что на Юргеса.
– Но..?
– На тебя, конечно.
– А ты?
– Эрин, – улыбнулся парень, – не дрейфь, мы все за тебя!
Вечером перед днём П мне написал Эван. Происходило такое нечасто, обычно инициатором переписки всегда выступала я. Да и как переписки... так, "да-нет-ясно-понятно-потом поговорим". Он не любил общаться по Сети.
«Не волнуйся. Выспись.».
Конечно же, отличился потрясающим многословием. Но я была тронута до слёз. Показывать этого, само собой, не собиралась.
"Хорошо. Можно мне в джинсах завтра прийти?".
«Нет», – написал он. Я возмущённо начала тыкать пальцами по экрану, набирая злобное сообщение о том, что это вообще-то не рабочее время, так что имею право ходить в том, в чём хочется, но спустя секунд тридцать Эван дописал: – «Ладно. Приходи в джинсах.».
Я тяжело вздохнула и принялась стирать неотправленное сообщение, вместо него написала:
«А можно друга привести?».
«Эрин.».
Это, видимо, означало – нельзя.
«Юргес по-любому приведёт группу поддержки.»
Никогда раньше не писала сообщения с точками, но как ещё можно переписываться с Эваном?! Ужасный человек!
«Ладно. Скинь его данные, я закажу пропуск».
«Спасибо!!!».
Довольно улыбнувшись, вышла из чата и зашла в контакты. Посмотрела на надпись "Джош", хотела нажать для вызова, но в последний момент палец замер в миллиметре от экрана.
