Текст книги "Цена любви и мести 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Глава 8. Котик расстраивается

Королева Вилиан была очень строга с дочерьми.

«Лилиан, дитя моё, колье с рубином в твоём возрасте выглядит вульгарно, иди переоденься». «Вы с Кьярвалем задержались в саду на семнадцать минут, Лилиана. Ты же знаешь: предельный срок времени, допустимого для разговора с мужчиной наедине – пятнадцать минут. Что подумают о вас окружающие? Что подумает о тебе твой жених? Ты будешь выглядеть в его глазах распущенной девкой, а не принцессой».

«Ирис, дитя моё, ты смеялась с конюхом. Моя дочь смеялась с конюхом! Ты навлекаешь позор на наш род!». «Ирис, что за улыбки в сторону герцога Переха? Ты забываешься, дитя моё. Принцесса должна быть скромна и целомудренна». Ирис тогда была тогда ребёнком, но для матери, кажется, дочь с рождения стала взрослой женщиной.

А потому сейчас, слизывая с пальцев мороженое и смеясь над внезапно поглупевшим Баэрдом, девушка испытывала странную смесь лёгкости, воодушевления и стыда. «Я с ним флиртую, – с восторженным страхом думала она. – Я с ним флиртую! Чтобы сказала мама?» А мама бы сказала, что дочь опустилась ниже, чем портовая девка, хуже посудомойки. И любой порядочный мужчина теперь будет смотреть на неё с разочарованием отвращения, но…

В глазах Баэрда не было ни того ни другого. Наоборот, он взирал на принцессу, словно та была небожительницей, одной из Восьмерых. От восхищения в его серых глазах у Ирис кружилась голова. Не потому, что это был Баэрд, нет. Просто приятно, до безумия приятно было чувствовать свою привлекательность, женственность, ощущать, что ты не просто титул, и не просто объект, в который можно что-либо воткнуть, ты – прекрасная дама, желанная и недоступная.

– Сначала я думала, что дно непременно провалится. Это же плетёная корзина, понимаете? Я думала, что мы вот прямо сейчас упадём и разобьёмся, как яйца.

Она будто нечаянно положила пальцы на его руку и заглянула в глаза. Баэрд так мило краснел! Ей ужасно нравилось заставлять его краснеть. Ирис пьянило чувство власти над этим суровым воином, которому то ли исполнилось тридцать, то ли должно было исполниться скоро. И она, будто невзначай, то задевала его ногу под столиком коленкой, то хваталась за широкую ладонь, будто позабывшись от эмоций. Всякий раз светловолосый Баэрд вспыхивал, и зрачки его расширялись.

«Он в меня влюблён, – подумала Ирис, сердце стучало и пело, – он влюблён в меня, клянусь!»

Девушка буквально упивалась своей властью и безнаказанностью. Сейчас, в уютном кафе, в тёплом восторженном свете его глаз она почти совсем забыла о том, что с ней произошло, о тревоге, что с неё произойдёт. И Баэрд, кажется, тоже забыл о своём безжалостном хозяине. Он слушал свою собеседницу так, словно та не несла всякую забавную чушь, а открывала ему божественную истину.

– М-м-м, – Ирис с сожалением заглянула на дно серебряной креманки. – Как жаль, что всё хорошее имеет конец.

И тут же вспомнила о полудемоне. Вздрогнула. Убрала руку с руки мужчины.

– Заказать ещё?

– Нет, не стоит. К тому же мне пора. Вы довезёте меня?

Он поднялся, подал ей руку, немного неуклюже. Положил серебряного тигрёнка на стол, и когда оба вышли на набережную, подтянул лебедя за верёвку поближе к причалу.

Погода испортилась – с гор дул резкий ветер, небо затянуло тучами, и вдруг как-то очевидно стало, что скоро наступает осень, и что Ирис далеко на севере от дома. Вода в канале посвинцевела, заволновалась. Белый лебедь плясал на ней, словно живой. Девушка замерла, не решаясь переступить его крашеный борт.

– Не бойтесь, – мягко попросил Баэрд.

И почему-то эти слова разозлили принцессу. Как будто речь шла вовсе не о лодке.

– А я боюсь, – процедила она. – Я не воин, я девушка, мне восемнадцать лет! Я родилась в семье, где никто руку друг на друга ни разу не поднял, где самым страшным наказанием было лишить сладкого! Вы скажете, что я трусиха, и будете правы. Ну и что. Мне плевать.

Баэрд удивлённо посмотрел на неё. А потом молча подхватил на руки, шагнул в лебедя и посадил ошеломлённую девушку на банку.

– Извините, – буркнул и взялся за весло.

Ирис закуталась в пелеринку. Стало как-то неуютно и холодно: Баэрд молчал и явно осуждал её за легкомысленность и трусливость. И где-то в голове мысленная мама шипела: «Все на его мести осуждали бы. Ты вела себя как…». Когда лебедь причалил к серому доходному дому, пёс герцога снова проделал те же манипуляции: молча подхватил девушку на руки и в следующий же миг поставил на гранитные ступеньки. Повернулся уходить, но Ирис со странным отчаянием схватилась за его руку:

– Баэрд! Пожалуйста, не осуждайте меня. Я… я понимаю, что вела себя недостойно… и в кафе и…

Серые глаза удивлённо взглянули на неё. Баэрд осторожно взял её руку, коснулся губами пальчиков:

– Ирис, этот день был лучшим в моей жизни, – сказал просто и прямо. – И вы – лучшая девушка из всех, которых я видел. Я подожду здесь, пока вы побудете у подруги, а потом отвезу вас во дворец. Или куда скажете.

Ирис покачала головой:

– Нет. Пожалуйста. Мне бы этого не хотелось. Или вы боитесь, что я убегу?

– Хорошо.

Он вернулся в лодку. Ирис проследила взглядом, как лебедь поплыл по каналу, и позвонила в электрический звонок.

Баэрд в неё влюблён, это очевидно. И можно было бы использовать его чувства, но… Ирис вдруг стало жаль этого странного человека и его странную, такую простодушную и почтительную любовь. «Он не швырнул бы меня на пол тронного зала, – вдруг подумалось ей. – И не стал бы брать против воли… Наверное».

Или нет. Может быть, Баэрд просто боится герцога, а не будь его хозяином Ширан – как знать…

– Ты будешь идиоткой, если поверишь кому-то из мужчин, – пробормотала она, вгоняя ногти в ладони.

– Простите? – удивился седоусый консьерж, бесшумно открывший двери.

– Я к госпоже Елисель. Мы разучиваем одну пьесу, – мило улыбнулась Ирис.

Елисель дома не оказалось, и принцесса, забрав с постели одеяло, уютно устроилась на диване, завернувшись и подложив подушечку под голову. Эх, если бы… Если бы Ширан не нависал над ней падающей скалой, если бы Пьерин не имела своих политических амбиций на неё, а Кьярваль не хотел устранить врага её руками…

– Какая же ты счастливая, Лиса, – прошептала Ирис и провалилась в сон.

Разбудила её Елисель.

– Ты ненадолго или насовсем? Потому что если насовсем, то спи. А если заглянула, то часа через два смеркаться будет. Тогда дома поспишь.

Ирис села, щурясь и моргая.

– Есть хочешь?

– Я поела.

– А вот я – прям жуть как!

Лися забралась на подоконник с ногами, развернула бумажный свёрток, который держала в руках, и принялась жадно поглощать сосиски, заедая их кусками ржаного багета.

– Так что ты решила? Со мной или замуж за Кьярваля и жизнь в золотой клетке?

– Замуж за Кьяра я не пойду.

– Отлично!

– Я убью Ширана и буду жить с тобой.

Елисель подавилась и закашлялась. Уставилась на гостью.

– Ты сдурела? Йотпов объелась или что?

Ирис вздохнула. Она так и думала, что Лися отнесётся к её идее критично.

– Закрой окно, – попросила тихо. – Я не уверена, что нас не подслушают.

И, когда окно было закрыто и занавешено, продолжила:

– Ты думаешь, я очень хочу сражаться с ним? Я не мстительна, Лися. Я просто хочу жить, понимаешь? Жить и не вздрагивать от каждого шороха. Не бояться и не ждать, когда появится его пёс, и я снова окажусь в плену. Ты не знаешь, что это такое. Ты не знаешь, кто такой Ширан. Он демон. Полудемон, но это неважно.

– Ну да, ну да. Как же. Слышала. Эйв тоже… – язвительно начала было студентка, но Ирис горячо перебила:

– Да, Эйв тоже! Потому что он сражался под его командованием, он знает: если Ширан что-то решил, его ничто не остановит. И время не смягчит.

Елисель снова села на подоконник и скрестила руки на груди:

– И поэтому вы хотите убить герцога Ширана. А чем вы тогда лучше его, простите? Ты вот уверена, что Эйв сможет лучше управлять государством? И что он в состоянии защитить Неприветливые острова от напора демонов?

– Ты не понимаешь…

– Нет, Ирис, это ты не понимаешь. Вы можете уехать. Далеко, на север континента. Ну не идиот же Ширан, не побежит он за вами. Ты говоришь: просто жить. Ну вот там и жить просто. Но вы ради самих себя готовы провалить всё королевство. Пожертвовать им, сотнями и тысячами людей. Беги, Ирис, беги. Смени внешность, имя, выйди замуж за обычного человека. Нормального. И Ширан тебя не найдёт. И с Мурсией всё хорошо будет.

«Как у неё всё просто, – с горечью подумала Ирис. – Женись. Кто меня замуж возьмёт, безродную бесприданницу?» И всё же в словах Елисель была и правда. Жестокая правда человека, который никогда не сходил с ума в плену у Ширана. Вот только спорить с ней не имело смысла. Ирис вздохнула:

– Ты знаешь что-нибудь о демонах? Я про их силу. Ну, например, про их умение исцелять или создавать сны…

Елисель задумалась:

– На Южном континенте нет королевств, только княжества.

– Разве у них там не империя? До изгнания же у нас империя была…

– Нет. Семь княжеств. Я думаю, они планируют вернуть свои земли, а потому в память об уничтоженной династии… может быть… хотя не знаю, почему они не организовали на Южном континенте новую империю. Может, просто не разберутся, кто старший. Исцелять могут не все демоны, со снами вроде тоже особый дар. Они могут вынести практически любую боль. И регенерация у них сильная, вроде всё восстанавливается и заживает…

Ирис невольно вспомнила виденный сон про мать Ширана. Её пытали, дико, жутко пытались много лет, а она всё исцелялась и исцелялась… Ад на земле.

– Они способны выходить из своего тела и входить в тело другого существа. Это называется одержимость…

– Я знаю, – прошептала Ирис.

– Способны ходить по миру духов и управлять миром силы. Правда, последнее не совсем исследовано…

Что из этого умеет Ширан? На что он способен? Он ведь полудемон, значит, не на всё?

– У тебя есть какие-то книжки об этом?

Елисель взъерошила неотросшие волосы, криво усмехнулась:

– У меня? У меня нет. А вот в университетской библиотеке есть. Пойдём.

– А не поздно?

– Мне выдали ключ от лаборатории. Профессору физики понравились мои работы. Библиотека вроде на ночь не закрывается.

На улице ветер разыгрался ещё сильнее. Злобно ударил в лицо дождём, и девушки вымокли насквозь, пока отыскали свободного лебедя. Ирис трижды пожалела было, что не согласилась с великодушным предложением Баэрда, но потом подумала…

... Ширану незачем знать, что его игрушка побывала в университете. Вряд ли возможно было догадаться, для какой цели, но Ирис так дико боялась герцога, что он представлялся ей вездесущим, всемогущим и всезнающим.

Университет располагался в драконическом здании, нанизывающим низкие тучи на копья множества шпилей. Впрочем, Ирис тотчас поняла, что это была псевдодраконика. Все знают, что в эпоху драконов и демонов замки и дома сооружались из камней, которые худо-бедно шлифовали. Стены же университета краснели вполне современным кирпичом.

Елисель своим ключом открыла низкую чугунную дверь, и девушки прошли по узкой лестнице, резко пахнувшей какими-то спиртами.

– Ты можешь меня оставить и идти спать. Тебе же завтра на учёбу…

– Не неси чушь. А если несёшь, хоть не расплёскивай.

Лися заглянула в расстроенное лицо подруги и смягчилась:

– Эй, не унывай. Работай, сколько тебе будет нужно. Я всё равно планировала проторчать полночи за книжками. Не всё ли равно, дома или тут?

Библиотека находилась на втором этаже и оказалась двухэтажной, с балконом по периметру стены. Её освещали газовые светильники: электричество было слишком ненадёжным и пожароопасным, даже хуже, чем масло или свечи.

– Тебе вон в ту дверь. Там – исторические хроники. Осторожнее, могут быть мыши, ну и вообще... У тебя перчатки есть?

Ирис кивнула. Какая же дама рискнёт выйти из дома без перчаток? Ну, конечно, если её не схватили и не тащат в замок Неупокоенных душ, предварительно изнасиловав. Хотя… мама бы наверняка сказала, что даже в этом случае уважающая себя принцесса прихватит ридикюль, перчатки, вуаль и носовой платок. От этой язвительной мысли Ирис едва не расхохоталась в голос. Сердце истекало едкой ядовитой желчью.

Она открыла грязную от времени деревянную дверь. Та истошно заскрипела.

Историческое отделение поразило Ирис затхлыми запахами. На полках дощатых стеллажей царил беспорядок, было чувство, будто увесистые, распухшие фолианты просто покидали кое-как, освобождая место в элегантном, просторном первом зале для более модных трудов по техническим наукам.

Ирис нашла, зажгла масляную переносную лампу и принялась искать среди гор никому не нужных томов те, что ей были необходимы.

– Бедные вы бедные, – шептала она, чувствуя, как защипало в носу от жалости, – никому не нужные. Как я. Вы пережили сами себя. Как я.

Она вытирала их платочком и аккуратно ставила на полки рядами. История не была в моде. Технический век рвался доказать, что прошлое ему не нужно, впереди одно лишь будущее. «А я тоже в прошлом, – угрюмо думала Ирис. – Та я, которая я настоящая».

Ей стало грустно и бесконечно жаль ту девочку, пусть и не очень умную, но добрую и доверчивую, верящую во что-то впереди.

– А всё-таки мы живы, – стараясь подбодрить то ли себя, то ли их, прошептала девушка. – И однажды всё может измениться…

Когда перенапряжённая спина уже заныла (Ирис не знала, сколько прошло времени), книги, будто сжалившись над гостьей, проявившей к ним доброту, рассыпались из стопки, стоявшей на полу, и девушка вдруг увидела кожаный том с тиснённой на обложке змеёй. Она наклонилась и поняла, что это не змея, а дракон, и, судя по тёмно-вишнёвой, чуть золотистой и совершенно не протёртой коже обложка была выполнена из шкуры этого самого дракона. Бережно взяла в руки, раскрыла золотой замок в виде крыльев и тотчас захлопнула: с посеревшей страницы на неё смотрел ухмыляющийся Изиргир.

Овосьмерилась, прочитала молитвы и снова открыла.

Нет, рисунок. Но выполненный так качественно, что выглядел совершенно живым.

На плечи навалилась невыносимая тяжесть. Спину ломило, будто принцесса весь день отработала гужевой лошадью. В глазах от пляшущего света плыли красные круги.

– Я потом ещё вернусь, – шепнула Ирис и встала, взяв найденное сокровище с собой. – Обещаю. И разложу вас по полочкам. И протру.

Книги промолчали. Кажется, не поверили.

Принцесса вышла к подруге:

– Лися, я хочу домой. Книгу возьму с собой, дома почтаю. Потом верну, но… Сегодня я очень устала. Мне нужно время… хотя бы немного.

Но она знала, что времени у неё как раз таки и не было.

***

Кьярваль встретил невесту ворчанием.

– Где ты шлялась, любовь моя? – прорычал принц, едва Ирис вступила на порог. – Ночь, а я вынужден торчать в комнате и делать вид, будто ты со мной! Я хочу есть, пить и секса.

Ирис замерла:

– Что? В каком смысле?

Он саркастически посмотрел на неё:

– А какой у секса может быть смысл? Или ты не знаешь, что это такое?

Ирис вжалась в стену.

– Я не… я не могу и… Вы мне нравитесь, – прошептала хрипло, чувствуя панику.

– Ну-у, – ирбис оглядел её снизу доверху, – если ты настаиваешь… Могу, конечно, и твою кандидатуру рассмотреть. Я не очень люблю низкорослых, если честно. Но грудь у тебя вполне допустимого размера. И, если выключить свет, можно вообразить тебя блондинкой.

Девушка вытащила из кармана коготь, стиснула рукоять, выставив оружие перед собой:

– Нет!

– Расслабься, – рассмеялся Кьярваль, – я пошутил. Просто принеси вина и пожрать. Бабу на ночь я и без тебя найду.

Ирис юркнула за дверь, опрометью бросилась на кухню. Тут вовсю трудились повара, которые молча собрали всё необходимое, нагрузили служек и те дотащили две полные корзины до дверей покоев принца. Отослав их обратно и подождав, когда они скроются из коридора, Ирис открыла дверь:

– Забирай.

Кьярваль забросил корзины в комнату. Вытащил вино, бокалы, мясо, рыбу, фрукты, какие-то чугунки, колбасы, копчёную птицу…

– Давай, садись и поешь.

– Я не голодна.

– Что, сразу к сексу перейдём? – поднял брови тот.

– Нет, – выдавила Ирис и села.

– Тогда жри давай.

И он налёг на еду с такой жадностью, как будто голодал неделю. Ирис последовала его примеру, хотя есть особенно не хотелось. Сердце охватило мерзкое тянущее чувство. Страх. Удастся ли победить Ширана?

Когда блюдо для костей наполнилось, Кьярваль вскочил, довольный и ухмыляющийся блаженно. Ирис тоже отставила тарелку. Поднялась:

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – и направилась из покоев.

– Куда?!

– Спать.

Она удивлённо обернулась. Кьярваль возмущённо смотрел на неё:

– Ну уж нет! Теперь твоя очередь дежурить в этой комнате и делать вид, что мы здесь оба. Ты забыла: я болен. Как бы.

– Но… Мне оставаться в вашей комнате на ночь? Одной?

Он рассмеялся:

– Если хочешь, я могу остаться с тобой, крошка. Но тогда спать ты не будешь точно. И утром вряд ли найдёшь в себе силы выйти.

Ирис скривилась от отвращения:

– Нет уж. Идите к своим… девкам. Я как-нибудь без этого.

Золотые брови поднялись ещё выше:

– Без этого это без чего?

– Без мужчин обойдусь, – буркнула Ирис, подхватила с дивана книгу и направилась в спальню.

– Ты по женщинам? – откровенно расстроился Кьярваль. – Вот та рыжая, которая стриженная, она что, твоя любовница?

Принцесса замерла в дверном проёме, обернулась и посмотрела на него, хлопая глазами.

– К-как это? Я же женщина…

– О древние, за что? – патетично выдохнул Кьярваль. – За что вы посылаете мне невинных дев? Ирис, ну хоть вы-то могли оказаться более искушённой? Я надеялся, что Ширан расширил ваш кругозор… Опять же, ваш брат…

– Не смейте! – злобно выдохнула оскорблённая девушка. – Не говорите мне о моих родных! Вы! Вы виноваты в смерти Лили! Она из-за вас умерла! Это вы во всём виноваты!

Ирис затрясло от ярости и ненависти, внезапно вспыхнувшей и разгорающейся пожаром. Принц растерялся:

– Я виноват в смерти Лили? Как это?

С его лица исчезло наглое пошлое выражение. Голубые глаза потемнели от печали, уголки губ выгнулись вниз. Он замер, вглядываясь в лицо невесты и словно силясь понять.

– Она умерла от чахотки, – заметил неуверенно и тихо. – Разве нет? Как я мог её убить?

Ирис замолчала. Её всё ещё трясло. Но Кьярваль выглядил таким потрясённым, что ей невольно стало его жалко.

– Вы её… любили? – спросила она недоверчиво.

– Я не очень люблю зажатых скромняжек, – честно признался жених. – Не понимаю всей этой возни с девственностью. Лили же как раз была невинной девой, но… Она была очень миленькая. И эти глаза… Откуда у неё лиловые глаза? Очень редкий цвет. Когда она смотрела на меня, я словно вновь становился котёнком. Ну то есть… понимаешь, рядом с ней я был лучше, чем я есть. Я не знаю, любил ли я Лили. Но почему ты говоришь, что она умерла из-за меня?

Ярость иссякла так же внезапно, как началась. Ирис устало посмотрела на принца:

– Я думаю, она узнала про ваших любовниц и истаяла от огорчения.

– Как? – удивился Кьяр. – Я ей не говорил ничего. Клянусь, она не могла узнать. Я же не идиот, чтобы обо всём этом рассказывать такой нежной девочке.

– Значит, ей рассказал кто-то другой.

– И она поэтому… Но как? Разве можно умереть от огорчения? И потом… она бы разорвала помолвку… Я же видел её за три месяца до…

Его голос пресекся. Ирис смотрела на него и думала, что всё это так странно. Так бесконечно странно. Кьярваль любил Лили? По-своему, конечно, но… Кто бы мог подумать, что ирбис относился к невесте по-человечески? Ну почти?

«Всё же в нём есть что-то хорошее. Хоть немного, но есть».

– Идите к своим любовницам, Кьяр, – выдохнула она. – Всё равно прошлое не изменишь.

Прошла в спальню, стянула платье. Однако принц зашёл за ней.

– Давай помогу, – предложил как-то нерадостно. – И заодно расскажи, что там с Шираном? Что у тебя за план?

Кьяр принялся развязывать шнуровку её корсета, и надо было бы запретить, но Ирис слишком вымоталась и слишком устала. Она покорно вытерпела прикосновения его рук, хоть они и не были ей приятны.

– Я встретилась с человеком Ширана. Он передал герцогу от меня просьбу встретиться со мной на Варговом озере. Там находится летняя резиденция нашей семьи.

– Знаю.

– Дворец Белой Волчицы. Его построил мой прапрадед, который был очень подозрительным и любвеобильным. Он так часто менял подрядчиков и строителей, что никто не знает расположение всех тайных ходов. А их во дворце немало: моя прабабка была очень ревнива.

– Но вы знаете?

Ирис, оставшаяся в одной сорочке с длинными рукавами, обернулась к жениху, серьёзно заглянула в его лицо:

– Знаю. Не все, но часть из них мы с Эйвом отыскали. Достаточно для того, чтобы разместить там вооружённых людей.

Кьярваль рассмеялся:

– Да, вы точно не похожи на свою сестру.

– Я знаю, – Ирис нахмурилась. – Мне всё детство об этом говорят. Вот только Лили умерла, узнав правду о том, кого любила. А я выжила, несмотря ни на что. И я выживу, что бы ни случилось. Я не знаю, согласится ли герцог. Но я возьму с него клятву прибыть одному. И пообещаю, что и я буду одна.

– И нарушите?

Она серьёзно посмотрела в его насмешливые глаза. Кивнула:

– Да. Если понадобится, я дам самую тяжёлую и страшную клятву. И солгу. Вот только… он может мне не поверить. Поэтому вы должны направить во дворец людей заранее, чтобы они спрятались до того, как герцог пришлёт своих шпионов проверить дворец.

– А потом?

– А потом, когда я приеду и мы встретимся, вы его убьёте.

Глаза Кьярваля блеснули. Принц склонился в шутовском поклоне:

– Вы прелесть, Ирис. Мне нравится ваша подлость и целеустремлённость. Вы станете прекрасной королевой! Но почему вы думаете, что герцог согласится попасть в такую глупую ловушку? Зачем ему подвергать себя такой опасности?

Губы Ирис скривились, уголки дёрнулись.

– Потому что он меня любит, – дрожа, процедила она. – Ну, в его понимании это именно любовь.

ПРИМЕЧАНИЯ

драконическом – стиль, похожий на нашу готику чем-то, такой же колючий, был распространён пятьсот лет назад, во времена демонов

псевдодраконика – подражание драконическому стилю, но с использованием новых технологий