Текст книги "Цена любви и мести 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

Глава 27. В стенах Йошындара

Ширан уже выходил из телеграфной, когда услышал писк аппарата. Вернулся.

«Дайн умер. Ширан, мне плохо».

Ему показалось, что от переведённых оператором строк пахнет слезами.

Герцог только вернулся в лагерь, расположенный в горной барсовой деревушке, не успел даже переодеться с дороги. Он уже знал, что король заболел холерой – Баэрд сообщал обо всём оперативно – но возвращаться не стал: войну прервать невозможно, даже если в столице происходят такие события.

Действия жены порадовали чёткостью. Советника Гория практически тотчас выпустили из-под стражи, как только стало ясно, что об отравлении речи не идёт. Что же до полковника Меллерта и в целом семьи Ярниса, то тут всё было сложнее: Западный герцог организовал заговор, в результате которого погиб король. Да, Ярнис не убивал монарха, всё произошло по трагической случайности, но произошло-то в результате его авантюры, и теперь вся семья находилась под арестом. Самого Ярниса заключили под стражу по приказу уже Ширана, непосредственно в полку. Разумеется, серьёзных обвинений не было: в конце концов, кавалергарды Меллерта действовали согласно воле короля, по желанию короля и не имели целью причинить вред монарху. Но ведь причинили.

И сейчас вот это короткое сообщение привело Ширана в недоумение. «Мне плохо». Что на это отвечать?

– Отправь ей слова поддержки, – приказал он.

Бедная девочка! Жертвовать собой ради жизни брата и потерять его, вопреки всем усилиям! Вот поэтому жертвовать собой ради кого-то вообще бессмысленно.

Оператор принялся выбивать сигналы.

– Прочитай, – лениво велел Ширан.

Смерть монарха меняла всё. Королевой становилась Ирис, королём – он сам. Вполне официально. Мешал только Эйв, но если выбить из-под ног принца спасительную табуреточку – помощь ирбисов… Да. Тянуть дальше не имеет смысла. Нужно удалять Ксирату. Если Ширан становится королём, то другой вопрос может будет решить в общем порядке.

– Соболезную, любимая, – бодро зачитал оператор. – Как жаль, что я не могу быть с тобой в эту тяжёлую минуту…

– Ты вот это отправил?! – рявкнул Ширан.

Тщедушный юноша растеряно замигал.

– Так ведь… слова поддержки…

– Ясно.

Сам виноват: надо чётче давать задания. Ширан успокоился и вновь шагнул к выходу. Аппарат запищал.

– Что там?

– Спасибо.

Ну ладно. В конце концов, пусть будут эти слова, раз ей от них легче. Всё же девочке сейчас, наверное, тяжело.

– Разреши мне приехать к тебе, – по слогам прочитал оператор то, что записывал левой рукой.

Что?!

– Мне очень плохо. Я не выдержу одна. Я не стану тебе мешать.

Ширан чуть не ответил «нет», но потом задумался. Три дня пути. Пока она едет, он успеет решить вопрос с Ксиратой? Может да, а может нет, но… Может быть, Ирис права, и здесь ей действительно безопаснее, чем в столице? Особенно теперь, когда все вокруг непременно попытаются на неё давить. А после победы они оба вернутся в Персик, и Ширан решит и этот вопрос.

Во всём этом была одна неприятность: герцог планировал после завершения барсовой компании отправиться с супругой на Неприветливые острова. И вовсе не собирался выводить Ирис в свет, но сейчас увезти королеву и закрыть её в замке было бы невозможно.

Он понимал, что Ирис было плохо за крепостными стенах, но зато так её мир целиком сосредотачивался на нём, и ничто не отвлекало девушку от выстраивания правильных взаимоотношений с мужем. И никто. А свет, молодые люди, легкомысленные девицы, льстивые придворные…

Ширан скрипнул зубами.

Да, пожалуй, безопаснее будет держать супругу рядом с собой. На Неприветливых островах девицу после помолвки сразу отдавали в семью жениха. Ширан предлагал королю так поступить и с Ирис, но Кальдер предпочёл мурсийские обычаи. Жаль. Если бы Ширан сразу воспитал Ирис под себя, большинства проблем удалось бы избежать.

– Приезжай, – устало бросил он.

– Что? – не понял оператор.

Ширан долгим взглядом посмотрел на белобрысого мальчишку. Кстати, о блондинах…

– Отправь следующий текст: Приезжай. Точка. Баэрд с тобой. Точка.

Оператор застучал, послушно отбивая слова. Герцог подождал ответ. Он оказался коротким: «спасибо». Только и всего.

– Отправь сообщение принцессе Шаше: «начинаем», – отдал последнее распоряжение Ширан и вышел из белёного домика, приютившего под черепицей полевой передвижной телеграф.

Горы заливал яркий лунный свет – небо было удивительно ясным, и звёзды, казалось, можно было потрогать пальцами и уколоться. Да что там потрогать! Сгрести полные пригоршни.

Спать не хотелось. Ширан свернул на узкую козью тропинку и пошёл вверх. Шёл и шёл, чему-то бездумно улыбаясь. Где-то хохотали шакалы, под ногой осыпались мелкие камушки, и ветерок играл сизыми, в темноте казавшимися белыми, стеблями сухого кукушатника.

Смерть Дайна грозила обернуться целым ворохом проблем. Она случилась не вовремя, рушила уже сложившиеся планы, но отчего-то на сердце герцога сейчас было легко и радостно, и о проблемах и задачах совершенно не думалось. Ни о чём не думалось.

Рассвет застал его на каменном выступе над бездной. Ширан стоял и смотрел, как по склонам бегут серебряные лучи рассвета, как поднимается алый диск. Он тысячи раз видел восход, но сейчас ему казалось – не видел никогда.

– Что это со мной? – спросил он себя вслух. – Уж не отравили ли меня случаем? Вроде нет поводов для радости.

А потом понял: отравили. А повод для радости приедет дня через три…

Герцог практически почувствовал её рядом, как она, сонная, утыкается носом в его бок. Маленькая, беззащитная, ищущая утешения. И он даже знает, как именно станет утешать: так, как им нравится обоим.

– Вот это уже никуда не годится, – нахмурился Ширан.

Ладно, можно радоваться приезду жены. Можно радоваться предстоящим играм, но… Радоваться тому, что он станет её утешать? Радоваться только лишь от её желания приехать именно к нему за утешением и защитой?

Ширан стиснул челюсти, и настроение резко упало. Утешать женщину – не мужское занятие. Защищать – да. Свою собственность – любую – мужчина защищает всегда. Но вот эти все… сопли – это точно не дело воина. Это удел таких мальчиков, как Эйв. Любителей нырнуть под разноцветные юбки.

Ирис хочет приехать в ставку? Отлично. Пусть приезжает. Согреет его постель заодно. И контролировать её здесь будет проще, чем на расстоянии. А всё остальное – не к нему. Вон, Елисель будет. Пусть занимаются.

Ширан резко развернулся, решив, что пора возвращаться, и вдруг увидел что-то белое под ногами.

Наклонился, подобрал с камней раздавленный каблуком его сапога цветок кукушатника.

Бледно-лиловый, нежный, очень хрупкий. Совсем как Ирис.

***

Эйв расчерчивал карандашом план атаки на западный фланг Ширана, когда в командирскую палатку вошла довольная Ксирата. В штанах, мундире и хромовых сапогах, начищенных до зеркального блеска.

– Привет! Как наши демонячьи дела? – мурлыкнула она.

Подошла со спины, обняла, чмокнула жениха куда-то в шею. Эйв благоразумно не стал спрашивать, где невеста провела ночь. И с кем.

– Пока не то чтобы вот прям очень хорошо, – честно признался принц. – Герцог – человек опытный, а я – всего лишь его ученик. Он легко просчитывает мои хитрости.

– А что, среди моих генералов нет никого поопытнее Ширана?

Эйв улыбнулся и посмотрел на неё:

– Нет. Прости, Кси, но твои генералы – штабные. Без боевого опыта. Ну или с опытом малых стычек.

– Да? Ну тогда я как раз нашла тебе одного человечка. Опытного. – она обернулась к пологу: – Входи!

В шатёр шагнул худой темноволосый парнишка в чёрных кожаных штанах и белой рубашке с отложным воротничком.

– Извини, он не любит мундиры…

– Та-ак, – протянул Эйв и присел на краешек стола.

– Я тоже соскучился, – рассмеялся нахал и улыбнулся невинно. – Я пришёл вас всех спасти.

Принц посмотрел на невесту:

– Ты знаешь кто это?

Кси подняла брови, вытащила из кармана яблоко и вонзила в него зубки.

– Не-а, – промычала насмешливо, проглотила кусочек и прибавила: – Ну разве только, что это демон и Шестой князь Огненных земель. А что?

– Его Высочество не любит демонов, – пожаловался Изергир.

– Да? Жалко. А мне вот наплевать, кто сломает хребет Ширану: демон или человек. Я готова хоть с Первым князем заключить сделку, если она принесёт мне победу.

Изергир усмехнулся.

– Первый немножко занят, – шепнул хрипло. – Но у вас есть Шестой.

И подмигнул. У Эйва появилось нехорошее чувство, что он знает сегодняшнего любовника своей невесты, и это чувство ему не понравилось.

– Боюсь, плата окажется чересчур высока.

– Ну уж не дороже жизни, – хмыкнула Ксирата. – А Ширан, думаю, ищет эту самую нашу жизнь. Да не ссы, Эйв!

– Может быть, дороже жизни. Например, гибель континента и возращение демонов.

– Если я сдохну, то мне плевать, что будет с континентом, – заметила принцесса, хрустя яблочком. – Я даже не узна́ю об этом. И ты не узнаешь.

Изергир пожал плечами:

– Зачем гадать, если я вот тут? Я сам отвечу. Эйви, сынок, моя цена всё та же: хочу братика.

Кси поперхнулась и недоумением глянула на жениха.

– Только его? – сухо уточнил Эйв.

Изиргир часто-часто закивал, невинно глядя на принца.

– Только его, – мурлыкнул кокетливо. – Очень уж соскучился. Я помогу вам победить, а вы мне подарите Ширанчика. На день рождения. Я не говорил, что у меня скоро день рождения?

– Они что – братья? – Кси мотнула головой в сторону демона.

– Да. И сколько же лет исполнится Огненному князю?

Тот скромно потупился:

– Лет двести… или триста, честно признаться, я не помню.

– Или четыреста?

– Ну или четыреста. Вы зачем чужой возраст считаете? Вы свой считайте.

Ксирата присвистнула.

– Ни когтя себе старичок! Дедушка Изергир, – и расхохоталась.

Князь и бровью не повёл, лишь улыбнулся:

– Кстати, в качество бескорыстного дара с моей стороны, сообщу вам новость, которая пока вас не достигла. Король Дайн мёртв. Мне нужно объяснять, что это может значить для вас?

Он вынул из кармана пилочку и принялся полировать длинный чёрный коготь, давая возможность собеседникам осознать его слова.

– Не думаю, что что-то изменилось, – равнодушно заметила Ксирата. – Малютка Дайн и раньше не был помехой Ширану. По сути, во главе Мурсии и так стоял Южный герцог. А теперь будет официально…

– Как мёртв? – тихо спросил Эйв.

– Холера. Заболел и умер. Бывает.

Принцу захотелось заорать, швырнуть стол, ударить, броситься в бой… Дайн маленький! Такой маленький! Будь проклят Ширан, оставивший малыша без родителей, без брата…

Эйв резко отвернулся. Стиснул кулаки.

– Я согласен. Что нужно делать?

– Уснуть, – вкрадчиво шепнул Изергир, подойдя и встав у него за спиной. – Всего лишь. Бессонные ночи вредны для здоровья, Ваше Величество.

***

Каменные своды. Гулкие шаги. Йошындар – Чёрное пламя.

– Я хочу тебя, – шепчет она, жадно прильнув к нему.

Подпрыгивает, обвивает его пояс ногами, заставляя опуститься на колени, жадно приникает к губам. Такая нежная, такая тонкая, такая голодная. Он не может не отвечать на её поцелуи, на язык, ласкающий обрубок его языка. Ирис первой прерывает поцелуй. Её голубые глаза горят пламенем.

– Хочу тебя всего, – шепчет демоница. – Хочу слышать тебя. Поговори со мной, пожалуйста, Ширан. Почему ты молчишь?

Спрыгивает, размахивается от плеча. Гибкий хлыст рассекает его плоть до кости, но Ширан удерживает крик, стиснув дёсны. Потому что зубы, после того как Ирис щипцами вырвала их все по одному, ещё не отросли. Демоница наклоняет голову, выставив вперёд витые тёмно-вишнёвые рога, и усмехается.

– Как же ты не поймёшь, любовь моя, что мне приятно слышать твой голос? Почему ты молчишь? Ведь это так расстраивает меня! Ну же, Ширан, будь послушным мальчиком. Пожалуйста, не вреди себе. Нет? Какой же ты жестокий!

И на его измученное тело обрушивается град ударов. Слева, справа. Хлещет наискосок, и Ширан не выдерживает – рычит от боли, а Ирис смеётся, смеётся, смеётся.

– Так, так, хороший мальчик. Я так тебя люблю, маленький!

Тело инстинктивно пытается уклониться от ударов, и от дёрганья вывернутые оковами руки пронзает резкая боль. Ирис опускает плеть. Глаза демоницы поблёскивают, раздвоенный язык трепещет от возбуждения. Она жадно вдыхает запах его крови, опускается на колени и слизывает бегущие горячие струйки. Трётся рогатой головой о его плечо, причиняя едва переносимые страдания:

– Я так люблю тебя! – задыхается от страсти. – Шир-ан-эд-Эльирдан, как же я люблю тебя! Скажи, а ты? Ты меня любишь?

Он молчит. Ирис начинает злиться:

– Ты разлюбил меня? Да, я знаю, тебе было больно. Но ты сам виноват. Ты был непослушным мальчиком, Ширан. Мне пришлось тебя наказать. А сейчас ты снова меня злишь. Ну! Признайся, что любишь!

Ему становится страшно видеть огонь похоти в её глазах, не сулящий ему ничего, кроме изнурительной боли. Ирис отстраняется, рыча.

– Ты меня злишь, – предупреждает сухо.

Ширан мычит.

– Я тебя не понимаю, – сквозь зубы бросает демоница.

Лёд её глаз полыхает яростью.

– Не я тебя выбрала, Ширан! – кричит она исступлённо и вскакивает. – Не я! Ты сам меня выбрал! Ты перед всеми засвидетельствовал свой выбор! Ты говорил, что я – твоя навечно! Что любишь! Говорил! Говорил! Ты уничтожил всех этих человечков, которых я любила, чтобы моя демоническая сущность усилилась. А теперь ты молчишь?!

Она визжала так, что ему казалось – его голова расколется от её пронзительного голоса. В порыве бешенства, Ирис схватила факел и вонзила в глаз пленника. Ширан закричал, корчась в непереносимой боли. Демоница отбросила факел, склонила голову набок и с любопытством посмотрела на него:

– Тебе больно? – спросила нежно.

Снова опустилась рядом. Он попытался ударить её рогами, изо всех сил, но та лишь усмехнулась:

– Ты злишься на меня? – уточнила сострадательно и кротко, провела нежной ладошкой по вспучившемуся на его лице мясу, и от её руки потекла антиболевая магия. – Но ведь ты сам виноват, Ширан. Зачем ты рассердил меня, любовь моя? Разве так сложно было просто признаться в любви? Ах… да-а… я и забыла, ты же не мог.

И она тихо рассмеялась. Одёрнула вишнёвый подол на щиколотки. Потёрлась щекой о его щёку.

– Прости меня, я стала такая забывчивая! Прости, мой хороший. Я же просто тебя люблю. Ты же простишь, да? Ха-ха-ха, извини. Я снова забыла, что отрезала тебе язык. Он сейчас лежит в шкатулочке. Такой хорошенький! Тогда, знаешь, давай сделаем так: если ты меня любишь, то кивнёшь. Хорошо?

Дикая боль из глаза уходила, но мир будто заплыл кровью. Ширан смутно видел лицо мучительницы, и блеск глаз, и эти рога. Он кивнул, сдаваясь.

Только бы не было больно! Он не выдержит больше.

– Вот и чудесно! – обрадовалась Ирис. – Тогда повторяю вопрос: ты меня любишь?

Ширан кивнул.

Ирис рассмеялась и закружилась, прищёлкивая пальцами. Вокруг неё радужно заискрилась магическая аура.

– Мой миленький! Мой славненький муженёчек!

Бросилась к нему, обняла, принялась жадно и страстно целовать. Потёрлась лобком о его пах. Взяла пенис рукой, и Ширан понял, что полностью обнажён. Губы Ирис задёргались.

– Говоришь, что любишь, а моя любимая игрушка… как червячок. Ты меня не хочешь? Почему?

Её голос из шипящего вновь взлетел в визг. В голубых глазах, мертвящих холодом, заблестели слёзы обиды. Ширан замер от ужаса. Он пытался не поддаваться ему, пытался победить насмерть перепуганное животное внутри, но воля полудемона за эти десять лет значительно ослабела.

Ирис снова рассмеялась. Вот только это уже был не радостный смех. Злой. Обиженный.

– Значит, ты меня не хочешь? – криво улыбаясь, спросила она. – Я постарела, ты обиделся и расхотел меня? Ну что ж.

Ширан отчаянно замычал, не выдержав.

Демоница прошла к жаровне и бросила на угли длинный толстый металлический штырь. Вернулась к пленнику. Насмешливо и брезгливо посмотрела на него.

– Я тебе верила, Ширан. В любовь твою верила. А ты меня обманул. Нет-нет, не мычи. Заткнись, – она ударила его ногой в ребро, и несчастный затих. – Ты мне лжёшь. Ты всегда мне лгал, потому что можешь лгать. А он – не лжёт. Ни один мужчина не может солгать своим достоинством. Потому оно и достоинство. Ну что ж. Если эта часть твоего тела меня не любит и не хочет, то она тебе и не нужна.

И она тотчас махнула керамбитом, отсекая половой орган.

Ширан рванул со страшным воплем и едва не вырвал цепи из камня стен, но Ирис отступила на пару шагов, поднял добычу и снова усмехнулась. Герцог упал на пол, едва не теряя сознание от жуткой боли. Ноги обжёг поток крови.

– Я сохраню это на память о тебе, – весело пообещала демоница. – Но что же мне делать, любимый? Теперь тебе нечем удовлетворять мою жажду. Ладно, ничего. Зато у меня есть чем порадовать тебя.

Она взяла накалившейся добела прут и зашла за спину пленника. Ширан страшно закричал, сразу догадавшись, как именно его решили порадовать.

И открыл глаза.

Хохот шакалов. Свист ветра. Герцог коснулся своего паха и почувствовал, что член съёжился в ужасе. Резко сел.

Сон. Да нет. Слишком реалистично. И тело ещё чувствует отголоски боли.

Ширан вышел из шатра.

Здесь, в горах, осень наступала быстро, и сегодня ночью ударили первые заморозки – трава хрустела под ногами. Герцог прошёл к дежурному костру и присел рядом с гревшимся часовым. Ширана била дрожь пережитого ужаса.

Он не испытывал такой паники, когда старшие братья прыгали к нему в яму, держа в руках кривые ножи. Когда, нанеся ему вдоволь ран, потом просто от души избивали ногами, превращая лицо в кашу, а сломанные рёбра в винегрет. Когда пробирался разведкой по Огненным землям и спрятался на раскалённом валуне, услышав бормотанье троллей. Когда увидел одержимого отца. Когда…

Да никогда так не боялся.

Разве что совсем уж в далёком детстве, когда отец на его глазах пытал мать. Но память изгладила из его головы такие воспоминания. И всё же тогда он, видимо, очень боялся. Судя по обидным кличкам от старших братьев «плакса», «ссыкун», «йотпёныш». И, очевидно, именно его они передразнивали, нарочно повизгивая: «Не надо, пожалуйста! Отец…».

Потом Ширан убил их одного за другим, и не осталось никого на свете, кто мог бы поведать другим о слабости полудемона. Разве только одна Аарха, но старуха не рассказывала ничего даже ему самому.

Сердце всё ещё билось рвано, словно у перепуганной птицы, а со лба катился пот.

Это не сон. Нет. Или он ничего не соображает во снах, или это видение. И то, что никогда до этого Ширан не видел видений будущего, не говорило о том, что это не могло быть оно.

Демоническая кровь даёт многое. В том числе и спонтанный переброс в прошлое или будущее, ещё не свершившееся. Не телом, конечно, нет. Дух пронизывает только мир силы, и, конечно, видит лишь отражения, а не реальность. Ведь реальности ещё нет. А потому, строго говоря, есть ещё шанс что-то изменить.

– Ваша Светлость, – рискнул обратиться к нему часовой. – Принести вам кашу?

– Нет. Иди поешь. Я подежурю.

Итак. Настанет день, когда Ирис станет настоящей демоницей. И однажды она каким-то образом одержит над мужем вверх, бросит его в пыточные подвалы Йошындара и… И вот тогда всё станет необратимо. Однажды Ирис перестанет быть той нежной и милой девочкой, которая так нравится ему, и превратится в монстра.

Есть и плюс: она его явно полюбит. Настоящей демонической любовью.

Ширан нервно усмехнулся. Щека его нервически дёрнулась.

Герцог закрыл глаза и протянул руки к огню.

Значит, его тревоги не беспочвенны. Вот эта зарождающаяся слабость, нежность, зацикленность на девушке явно не доведёт до добра. И всё даже хуже, чем смерть. А значит…

Ирис надо убить.

***

Тук-тук-тук – стучали колёса. Ирис сидела у окна вагона и смотрела на тёмные тени леса, проносящиеся мимо. На яркую, мертвенно-бледную луну. Стискивала кулаки, не в силах унять волнение. Ей было страшно. На секунду девушке вдруг показалось, что она видит Вилиан. Неупокоенная душа матери неслась, рея на ветру призрачной вуалью.

Ирис отпрянула от окна, задев локтем подстаканник. И вскрикнула, ошпарившись чаем. Вскочила.

Дверь распахнулась, в купе заглянул дежуривший за дверями Баэрд.

– Ваше Высочество? – в его руках поблёскивала обнажённая сабля.

Ирис обернулась к нему и дрожащим голосом пробормотала:

– Всё в порядке. Я просто… мне просто показалось.

Глянула в окно: никакой неупокоенной не было.

– Бывает, – добродушно заметил Баэрд. – Но есть и хорошая новость: вы стоите на ногах.

Ирис обмерла от ужаса, осознав, что её секрет раскрыт. И не кем-то, а – Баэрдом. Именно тем человеком, который совершенно точно доложит об её исцелении герцогу. Конечно, была надежда на то, что Ширан не догадается о том, что это значит, но…

Он слишком хитёр. Слишком.

Тогда ведь догадался о ловушке, догадается и в этот раз.

– Доброй ночи, – Баэрд всунул клинок в ножны, поклонился и…

– Подождите!

Удивлённый, он оглянулся.

– Пожалуйста, побудьте со мной. Вы же всё равно не спите. А мне очень грустно и страшно.

Баэрд поколебался и сел напротив принцессы.

– Хорошо, – согласился добродушно. – Вам что-нибудь рассказать, может быть?

А в глазах его светилось мягкое сочувствие.

ПРИМЕЧАНИЕ

Эйви – тут скрытое оскорбление. Суффикс «ви» означает принадлежность мужчине в стране Барсов. Изергир скрытно называет Эйва женщиной, т.к. имя мужчины такой суффикс иметь не может