Текст книги "Цена любви и мести 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

Глава 18. Признания и видения

Ирис рисовала бурю. Чёрный вихрь нёс над бурлящим морем сорванный с погибшего корабля флаг. Это был лишь карандашный набросок, но общая атмосфера уже чувствовалась. Двери распахнулись, подняв ветер.

– Я могу тебя поздравить с бракосочетанием? – радостно завопила Елисель и раньше, чем Ирис поняла, что это она, обняла и прижала к себе. – Ты плохо выглядишь. Стоит нам только расстаться, и ты сразу начинаешь плохо выглядеть! Ты похудела и побледнела.

– Откуда ты… Он тебя похитил?

Он похитил даже Елисель! Бедную, ни в чём не повинную Елисель!

– Кто?

Лиса выпустила плечи подруги, пошла между мольбертами, разглядывая. Хмыкнула:

– Если бы у зверюшки была такая мощная голова, зверюшка заваливалась бы вперёд. Ты хоть понимаешь, что такое баланс?

И обличающе ткнула в монстра, пожирающего девушку.

– Тебя похитил Ширан?

– Его Светлость-то? – Елисель рассмеялась. – Ты представляешь герцога в чёрном плаще и маске, крадущегося по коридорам университета? Ты чего такая грустная?

Ирис нахмурилась:

– Откуда ты здесь?

– Меня похитил Баэрд, – великодушно пояснила Лиса. – Он меня скомпрометировал, поэтому я выхожу за него замуж. Будем вдвоём замужними дамами обсуждать пелёнки-распашонки и как бы половчее пожарить котлеты для любимых мужей.

Она сдвинула краски с угла стола и села, болтая ногами.

– Ирис, не задавай дурацких вопросов и не получишь дурацких ответов, ну. Твой Ширан обеспокоен тем, что ты потеряла вкус к жизни. Я, конечно, хотела предложить ему самоубиться на твоих глазах, чтобы тебя повеселить, но мне почему-то кажется: герцог не проникнется этим предложением. А жаль.

Ирис рассмеялась, закусила губу.

– Ты выходишь замуж за Баэрда?

– Ага. Так-то неплохой морячок. Вице-адмирал к тому же.

– А Эйв?

Лиса подняла брови, задрав их почти на затылок.

– А разве принц – вице-адмирал?

– Нет, но он отец…

– … нации и все дела. Знаю. Но принцы женятся на принцессах, разве нет? Кому как не тебе это знать.

Ирис погрустнела. Вцепилась бледными пальцами в подлокотник кресла:

– Лиса, я…

– Ой да ладно! Мне тоже не нужен принц. К нему слишком много прилагается: светские рауты, этикет, покушения на жизнь и всё то дерьмо, которое, как ты знаешь, я ненавижу всей душой. Баэрд – парень попроще, к тому же он единственный, кто смог толково объяснить разницу между крейсером и монитором. А ещё он неплохо шарит в течениях Ядовитого моря.

– Но Эйв…

– Любит меня. Да-да, я знаю. По дням мольбы. В дни благодарений он предпочитает бассет. И я его не осуждаю: играть в карты очень увлекательно. Я как-то три дня подряд дулась на пятерых и едва не провалила экзамен. Это очень смешная история, сейчас расскажу. У тебя есть что поесть?

Ирис смотрела на неё, пытаясь понять, и не могла. Жизнерадостность подруги раздражала. Как можно болтать о подобной ерунде, когда мир гибнет? Её мир.

– Не знаю, – проворчала принцесса. – Наверное, где-то там, в столовой. Если ты не заметила, я не очень могу пройти и посмотреть…

– Ты когда ела?

– Не помню, но я не…

– Отлично. Поехали тогда.

Елисель спрыгнула на пол, схватила кресло за ручки, лихо крутанула (Ирис чуть не вывалилась) и покатила из комнаты.

– Я не хочу есть, – резко возразила Ирис.

– А я хочу. Но мне неудобно жрать в чужом доме в одиночестве. Так что тебе, как хозяйке, придётся составить мне компанию. Ух ты, это что? Ванная? Ничё так. Ты не против, если я потом ополоснусь?

– Нет, – буркнула принцесса.

«Ну понятно, – думала она, – Ширан велел ей отвлечь меня от мрачных мыслей. И даже Елисель не станет возражать Ширану. Почему бы им всем не оставить меня в покое?»

В столовой Елисель нашла хлеб, колбасу, сыр и какую-то зелень, соорудила бутерброды, согрела чай, разлила по чашкам, поставила одну на стол перед Ирис и села напротив.

– А теперь скажи, подруга, какого йотпа ты бросилась с башни? Впрочем, довели, бывает. Но сейчас-то? Разнюнилась совсем. Почему не борешься, не пытаешься вернуть себе контроль над собственным телом?

– Не хочу.

Лиса нахмурилась:

– Почему?

– А какой в этом смысл? – спросила Ирис устало. – Я убегу – меня поймают. И ещё кто-нибудь погибнет. А, да, ты не знаешь ведь… Принц Кьярваль погиб. И двенадцать... тринадцать его людей. А я теперь полудемон. И жена герцога. Пусть и не по законам Мурсии. Лиса, я не хочу жить в клетке, но я словно птица привязана к жёрдочке за лапку.

– Нет, – хмыкнула Елисель, – ты хочешь нанести ему удар. Ты слабее, он – сильнее, ты отчаялась, перестала верить, что сможешь сопротивляться. Так?

Ирис горько рассмеялась. Откинулась на спинку кресла:

– А я могу? Ты ничего не понимаешь, Лиса. Ширан непобедим.

– И поэтому ты решила отомстить ему, уничтожив себя? Ну то есть: я умру, и вы все пожалеете?

Принцесса приоткрыла глаза, посмотрела на подругу.

– Нет, я просто не хочу жить.

– Ой, да ладно! – Лися фыркнула. – Всё ты хочешь. И вполне себе хотела в Снегограде.

– Это было до того, как по моей вине погиб Кьярваль.

Глыба. Огромная, ледяная глыба давила душу. Почему-то особенно жаль было даже не принца-ирбиса, хотя и его тоже, а беловолосого мальчика-оруженосца.

– Не по твоей. Уверена. Кьярваль – мальчик взрослый, сам всё решил. Пойдём кататься в парк? И ты мне всё расскажешь.

– Он и тебя убьёт, – угрюмо заметила Ирис.

Елисель схватила коляску и покатила во двор.

– Меня – нет. Меня он нанял. Даже мастерскую выделит. Хочешь собирать воздухолёт со мной? Физика обязательно вытащит тебя из хандры. Невозможно знать физику и не хотеть жить… Вот увидишь, мы с тобой ещё полетим вместе.

Рассказ Ирис был краток. Рассказ Елисель затянулся. Девушки успели навернуть несколько кругов по парку, а Лися всё ещё живописала перспективы полёта на железной машине по воздуху. Они вкатились в «дровяную» арку (через неё во двор завозили дрова) и приблизились к воротам наружу. К ним тотчас подошёл военный в сером мундире:

– Дальше запрещено, – сухо озвучил он.

Лися удивилась. Нахмурилась.

– Ну, зови вашего главного, – приказала она. – Вы тут сдурели все? Я, конечно, понимаю, что замкнутое пространство на мозг действует удручающе, но есть же пределы неразумного?

Баэрд подошёл уже спустя несколько минут. Усталый, ссутулившися, всё ещё пыльный с дороги. Хмурый. Поклонился:

– Добрый день, Ваше Высочество. Здравствуйте, госпожа эль Диар.

– Лися, – напомнила Елисель. – Снова привет. Мы хотим погулять снаружи, а этот вот ваш нне пускает. Скажите ему, чтобы открыл ворота.

– Это невозможно, – нахмурил светлые брови пёс герцога.

Девушка искренне удивилась:

– Почему?

– Его Светлость запретил, – терпеливо пояснил вице-адмирал.

Ирис поморщилась:

– Я же говорила.

Елисель громко фыркнула:

– И где он сейчас?

– В кабинете, но…

– Покарауль тогда принцессу и не давай ей скучать, – велела Елисель и зашагала в замок, а потом сорвалась на бег, почти взлетела по лестнице, перепрыгивая ступеньки, ворвалась в кабинет герцога, хлопнув дверью.

– Прощу прощения! – завопила громко. – Но: какую радость вы хотите вызвать у человека, посадив его в каменный мешок? Это раз. Вы серьёзно считаете, что Ирис сможет далеко убежать от вас в коляске? Это два.

Ширан, писавший что-то на плотном листе бумаги, поднял взгляд.

– Госпожа эль Диар…

– Не! Не смотрите на меня своим страшным-ужасным взглядом. Дайте досказать, а то я потом испугаюсь, и вы так и не узнаете, что именно вам нужно было услышать.

– Госпожа эль Диар, в мой кабинет нельзя заходить с ноги в любой момент, когда вам заблагорассудится.

Елисель подошла, опёрлась ладонями о край стола, наклонилась к нему. Серо-зелёные глаза её горели яростью:

– Вы считаете, Ирис потеряла вкус к жизни из-за того, что стала калекой, да? А вам не приходило в голову, что она не хочет жить из-за вас? Лично из-за вас? Давайте я посажу вас на цепь, запрещу видеться с теми людьми, которых вы любите, если таковые есть, запрещу познавать новое, лишу всего, что было вам дорого. Давайте? У вас там, внизу, есть камеры. Давайте вы сядете в одну из них на месяц, и верный Баэрд станет приносить вам еду, а Ирис будет приходить, когда ей захочется, и трахать вас так, как хочется ей. Как вам перспектива?

– Вы забываетесь, госпожа Елисель, – Ширан поднялся.

Голос его заскрежетал железом. Глаза налились золотом.

– Нет! Это вы забылись, – заорала Лися. – Вы охренели, господин герцог. Есть курицы. Они рождаются цыплятами, и им нормально в курятнике жить всю жизнь. Они терпят, когда петух их топчет, встряхиваются и снова клюют червячков как ни в чём не бывало. Люди – не курицы. Вы же вроде как любите Ирис, но пытаетесь превратить её в курицу! Конечно, у девчонки мозги съехали набекрень. И не надо сверкать на меня золотыми глазками! Вы вообще хотите её вытащить из того дерьма, куда сами же запихнули?

Ширан пошёл на неё, Елисель невольно попятилась и вскоре оказалась прижатой спиной к стене. Герцог опёрся о стену по обе стороны от головы девушки, давя тяжёлой близостью. Процедил холодно:

– Вы очень смелы.

– Нет, – возразила Елисель. – Не смела́. Вас все боятся, и я тоже. Вот только вы не просекаете: любовь и страх это противоположные чувства. Невозможно любить того, кого боишься. Этот страх будет точить изнутри, выматывать, и даже страсть, если она есть, рано или поздно угаснет из-за страха. Положим, сначала страх может даже возбудить, бывает и такая реакция, вот только ни один человек не может долго жить в вечном страхе!

Она прямо смотрела в его глаза, запрокинув голову. Без вызова, но сердито. Ширан сумрачно рассматривал её лицо.

– Я ценю вашу смелость, – вынес наконец вердикт и отступил.

Подошёл к окну, всмотрелся вдаль.

– Вы знаете в каком состоянии была Ирис, когда я украла её у вас? – спросила Елисель. – Она была похожа на избитое животное. При прикосновении дёргалась и кричала, рыдала сутками напролёт, истерила. Погружалась в молчание на день-два-три и глядела в одну точку. И знаете, это не была тоска по вам. Это была сломленность живого существа. И вот, вы её вернули себе. Что дальше, Ваша Светлость?

– Сядьте, – сухо бросил тот.

Елисель прошла, села за стол, с грохотом придвинув кресло, сложила руки на столе, ладонью на ладонь и принялась с досадой за ним наблюдать.

– Девочка права, – заметила Аарха насмешливо.

Лися покосилась на призрак, дёрнула плечом и тряхнула коротко стриженной головой, не сводя гневного взора с хозяина кабинета. Ширан прошёл к бару в виде летящего дракона, распахнул его пасть и достал бутылку вина. Из-под крыла вынул два хрустальных бокала, один поставил перед невежливой гостьей, другой – перед собой. Разлил.

– Вы решили выпить со мной?

– Да. Пейте.

Ширан опустился в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Елисель подозрительно принюхалась.

– Оно не отравлено, – устало уточнил герцог.

– Как я могу быть в этом уверена?

– Никак.

– Чудненько, – буркнула Лися. – А если я не стану пить?

– То выйдете из этого кабинета, заберёте Ирис и вернётесь в её дом. И не узнаете то, что должны узнать.

Девушка залпом выпила вино, отставила бокал в сторону и хмуро уставилась на злодея. Аарха гнусно захихикала.

– Что ты знаешь о демонах? – уточнил Ширан, грея бокал в ладони.

Елисель закатила глаза:

– Что были такие твари, которые когда-то очень давно правили людьми. Плохо правили, раз в итоге люди выгнали их за Ядовитое море. Что конкретно вас интересует?

Ширан тяжело посмотрел на неё. Глотнул вино.

– Я её ненавижу, – признался спокойно.

– Кого?

Он не ответил. А когда заговорил голос его звучал ровно, как у профессора на кафедре.

– Любовь демона разрушительна. Она сродни голоду. Вечному голоду, не утоляемому ничем. Сродни ненависти. Моя мать заключила своего мужа в пыточные камеры.

– Что? Причём тут…

– Я бастард. Метис демоницы и человека, – равнодушно пояснил Ширан. – Мой отец захватил крепость Йошындар вместе с Шестой княгиней Огненных земель. К тому моменту моя мать стала слабой: её муж смог сбежать, и Илиасса, моя мать, страдала.

Елисель захлопала глазами, обдумывая дикое признание. Молча протянула бокал. Ширан невозмутимо налил вина.

– Любовь демона губит того, кого демон любит, но и самого любящего тоже уничтожает. Затянутая во времени мучительная агония. Иногда на много лет. Иногда даже на века, но рано или поздно итог будет тот же: демон погубит любимого и погибнет сам.

– Но… вы же человек…

Ширан медленно допил вино, прикрыл глаза, устало, безучастно.

– Я в этом не уверен.

– Но… зная, что… зачем вы… Йотпы вшивые! – Елисель взъерошила волосы, закусила губу. – Почему вы её не отпустите? Если знаете, что… Почему не дали ей жить в Барсовом королевстве и…

– Не могу, – усмехнулся герцог.

– Но вы же знаете, что уничтожите её! Это эгоизм, это…

Золотые глаза посмотрели на неё, и от их взгляда Елисель почувствовала разрастающийся в сердце ужас.

– Зачем? – тихо спросила она.

Он не ответил. Аарха вздохнула:

– Это невозможно, девочка, – проскрипела печально. – Демон не властен выпустить свою жертву. Человек не может себя за волосы вытащить из болота, а демон не может преодолеть тяги к любимому, хотя и высасывает из него жизнь.

Елисель покосилась на неё.

– Ну хорошо. Вы не можете преодолеть притяжение и… Почему не покончите с собой? Вы же человек, не демон, вы же понимаете, что… ну что это просто ужасно! Я бы покончила.

Ширан взял со стола полотняный свёрток, наклеенный на лист плотной бумаги, и развернул его. Это оказалась карта Неприветливых островов.

– Посмотри сюда, девочка, – он ткнул пальцем на мыс, торчащий клыком к земле мурен. – Это Йошындар, Чёрное пламя, самая северная точка Южного континента. Когда-то мой отец захватил её. Почти сорок лет назад. Шестое княжество, лишившись вместе с княгиней и её магии, трещело под его ударами. Наши войска продвигались вперёд, сдерживаемые лишь неблагоприятными природными условиями. На юге Мурсии почти на двадцать лет воцарился мир. Но герцог сделал ошибку. Огромную ошибку. Он допустил смерть княгини. Как только Илиасса умерла, магия демоницы передалась её сыновьям по крови. Старший стал Шестым князем Огненных земель и смог отбить крепость.

– Сыновьям?

– Да.

– То есть и вам?

– Д-да. Мне пришлось отступить, увести войска за Ядовитое море. Изиргир перешёл в наступление. Мы десять лет сражались с ним, а потом заключили сделку. Перемирие. Официально – чтобы справиться с пиратами. Неофициально, чтобы поискать другие пути победы. После моей смерти моя магия вернётся к старшему брату.

Елисель побарабанила пальцами по столу. Вздрогнула от озноба, обхватила руками плечи.

– Зачем вы вообще убили Белокурдов? – спросила сумрачно.

Ширан скривил губы. Пожал плечами.

– Ты слишком много хочешь знать, девочка.

– Да, хочу. Так, ладно, я поняла: лишившись Ирис, вы умрёте. Если вы умрёте, демоны вторгнутся на Северный континент. Остановить их можете только вы. Всё верно?

Герцог хмыкнул, издевательски приподнял брови:

– Да, – кивнул, и левый уголок его губы пополз вверх. – Верно. И лучше, чтобы это случилось поздно.

– Какая разница? Сейчас или через год, два…

– Никакой. Но через десять или двадцать лет у меня может быть ребёнок. И он унаследует мою магию. То есть, Юг не окажется без защиты.

Елисель выругалась. Грязно и неприлично. Ширан снова налил ей вина.

– Хорошо, – проворчала девушка, – ладно. Предположим. Хотя всё это полнейшее йотпство. Почему тогда вам не обращаться с Ирис… ну… хорошо? Она ведь маленькая. Женитесь на ней официально, балуйте и всё такое. Вы всё же человек, вы можете поступать с ней по-человечески и…

Ширан закрыл лицо ладонью. Золото блеснуло между пальцев. Губы снова искривила усмешка.

– Вы же не хотите сказать, что вы пытались? – дрожащим голосом уточнила Лися.

Он промолчал. Елисель залпом выпила вино, грохнула бокалом по столу. Аарха вздохнула:

– Паллиас, убийца драконов, один из Забытых богов, пытал свою любимую огнём и железом, а потом магией возвращал ей здоровье. Демоны пьют страдания. Такова их природа. Их любовь сродни ненависти.

– Заткнись, – бросил герцог, щёлкнул пальцами, и старушка исчезла.

Бледная Елисель серьёзно посмотрела на мужчину.

– Вот это – будущее Ирис?

– Нет, – хрипло выдохнул Ширан.

Поднялся.

– Пусть будет послушной. Пусть не будит во мне демона. Видят древние: я не желаю ей зла.

– Но ненавидите?

– Я её люблю, – холодно возразил он. – Госпожа эль Диар, займитесь делом. Откровенные разговоры закончены.

***

Елисель разместили в замке, где-то на первом или втором этаже – Ирис этого не знала. Появление подруги странным образом подействовало на принцессу: к ней будто снова начала возвращаться тяга к жизни. Воздухолёт, мечты о полёте, безграничная вера Елисель в то, что Ирис снова будет ходить – всё это согревало, воодушевляя.

Ночью девушка долго лежала и смотрела в потолок, мечтательно улыбаясь. Ширан не появлялся, и это тоже было хорошо: Ирис как бы не помнила о том, что она в плену, что она замужем за похитителем, что она теперь тоже немного демон. Полдня они с Елисель занимались на каком-то странном аппарате, и Лиса терпеливо заставляла принцессу шевелить пальцами на ногах. И те – шевелились.

Может быть, всё не так ужасно? Тогда, во сне, Ширан ведь летал. А если Ирис тоже сможет летать?

Принцесса закрывала глаза, пытаясь пробудить, почувствовать крылья, но чувствовала лишь электрические слабые токи, бегущие по жилам. Интересно, как это происходит?

– Я хочу летать, – прошептала она.

На руках подняла непослушное тело, повернулась, уткнувшись в подушку носом.

– Я хочу летать и буду, – прошептала упрямо. – Демон я или кто?

И почувствовала, как шеи пониже линии волос коснулись горячие твёрдые губы. Рвано выдохнула. Широкие ладони легли на её грудь, заключив соски между пальцами. От низа живота прошла горячая волна. Ирис откинула голову назад, тихо и бессильно застонав. Пальцы сжали её соски, и девушка вцепилась в мужские руки. Выгнулась, почувствовав ягодицами пах, отвердевший желанием.

– Нет, – прошептала глухо, – нет…

Но её тело говорило «да». Не говорило, кричало. Чьи-то губы целовали шею, волосы, ушко, и по коже бежали мурашки. Ирис пыталась дышать, стонала и прижималась к этому кому-то ягодицами. Ёрзала, не в силах выдержать поднимающееся внутри жжение.

– Ирис, – прошептал голос мужчины.

Его плоть вошла в неё, погружаясь в уже томящееся, раскалённое мокрое лоно. Ирис поддалась навстречу, задвигалась, стискивая твёрдое мужское желание внутренними мышцами. Она не могла противиться: разум словно затуманило животной похотью.

– Моя девочка, – обжигал её ухо хриплый шёпот. – Моя игрушка.

И сейчас это унизительное слово ей казалось чем-то необыкновенно ласковым. Его левая рука отпустила её грудь, скользнула на бедро, лаская его, на клитор, уже разбухший и изнывающий от желания ласки. Ирис вскрикнула, задышала часто-часто, стиснула зубы, оскалившись. Раздвинула бёдра, позволяя ласкать сокровенное местечко. На её глазах выступили слёзы.

– Ширан, – прошептала она, кусая губы.

И почувствовала, как его зубы чуть сжали ушную раковину, а руки продолжили ласкать клитор, распаляя, сводя девушку с ума.

– Ты моя, – шептал мужчина, вбиваясь неистово и грубо.

Перевернул Ирис на живот, поставив на колени, заставил приподнять попу и прогнуться. Стиснул бёдра. Ирис зарычала, глухо и бессильно. Он вошёл и задвигался, а ей хотелось ещё и ещё глубже. Ни о чём не думая, не помня себя, она насаживалась, виляя бёдрами, стонала и плакала, дрожа под его руками от страсти. Уткнулась лицом в простыню, вцепилась в неё зубами.

Ширан намотал волосы девушки на руку, заставляя оторвать лицо, притягивая к себе.

– Скажи, что ты меня хочешь, – приказал хрипло и зло.

И она, не в силах противиться, изнывая от желания, прохрипела:

– Хочу. Я тебя хочу. Очень.

– Позови меня.

Он вышел. Замер, а затем, резко дёрнув бёдрами, снова вошёл, и Ирис закричала:

– Ширан!

Тело пронзило током. Она упала, задыхаясь, вздрагивая от спазмов оргазма, снова вцепилась в простыню. А когда волны прошли, открыла глаза и поняла, что одна. Приподнялась на локте, вгляделась в темноту мутным взглядом.

Герцог ей… приснился? Его же не было?

Да, видимо, это был сон. Только сон. Ширан не мог бы выйти так поспешно. Ирис упал на спину, уставилась в потолок. А если это был сон, то это был просто сон или… Или как тогда, с Изиргиром? Когда демон исцелил Эйва? Ведь сны это не всегда просто сны.

– Я его хотела, – прошептала она, потрясённо. – Я его звала…

Зажмурилась. Коснулась рукой мокрой, липкой от смазки промежности, набухих половых губ. Если это был просто сон, то… то ладно, это ведь физиология, она не спрашивает, она просто случается. А если нет? Если они в самом деле занимались сексом, просто не в реальности, в в мире снов?

Ирис вынула руку и посмотрела на пальцы. По ним бежали золотистые искорки, вспыхивая и мерцая. И тело вдруг снова скрутила судорога похоти, а с губ сорвалось:

– Ширан, – хриплое, страстное.

Тело желало его, и сила его желания испугала девушку. Ей и раньше доводилось видеть грешные сны, но сейчас плоть заявляла о своём хотении недвусмысленно, настойчиво, к тому же наяву. А ещё Ирис захотелось вцепиться в его руку зубами и попробовать золотую кровь на вкус. До одурения хотелось, до жажды. До пересохших губ.

Интересно, может ли Ширан кричать от боли?