Текст книги "Цена любви и мести 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Глава 25. Король сердится

Этой ночью Ширан не спал: утро застало его лежавшим на постели и смотрящим на Ирис. Он наблюдал, как подрагивают её веки, как от ресниц на щёки ложатся тени, как ровно или беспокойно дышит девушка. Ему было интересно.

Она казалась такой маленькой и невинной, как будто накануне и не сосала его член, словно портовая шлюха. Но её невинность его не раздражала. Злило Ширана другое: Ирис была слабой. Слишком. Демон в нём хотел совсем иных развлечений: посадить объект вожделения на цепь, выпороть, сломать, согнуть, увидеть этот сладкий ужас в глазах… И Ширану приходилось прикладывать бездну усилий, чтобы удерживать свои желания в узде.

«Ты её сломаешь», «ты уничтожишь собственную игрушку» – говорила Аарха и, демоны её подери, оказалась права. Ирис ломалась. То сбегала, то прыгала с башни. Всерьёз ведь прыгнула. А если бы догадалась сброситься вниз головой? И ведь однажды непременно догадается! Можно было бы посадить её на цепь в подвале. Это было бы безопасно, но…

Полудемон помнил, как однажды пленница едва не уснула навсегда. Не мог понять: почему. Что-то тогда стало для неё непереносимым, и Ирис, вместо того, чтобы попытаться ночью перегрызть ему глотку, просто чуть не ушла в мир снов.

Слишком слабая. Слишком хрупкая. Как бабочка в кулаке: чуть сожмёшь, и крылья сломаются.

Ширан презирал таких людей.

Её вопрос: «а зачем тогда жить?» – приводил его в недоумение, как будто был произнесён на языке болотников – хлюпающем, булькающем и невнятном. Незачем жить? Тогда сдохни – вот и весь ответ. Чего тут заморачиваться?

Вся жизнь Ширана была выживанием: выжить в бойцовой яме, выжить в поножовщине с братьями, выжить в Огненных землях. Зачем? Да просто чтобы выжить.

Кальдер избаловал своих детей. Окружил заботой и заслонил от жизни стеклянной стеной. Лишил их вкуса серьёзной борьбы, когда или ты сожрал, или тебя. Сделал их хлипкими. Ширан не любил таких людей. Личинки червяков, а не люди. Растоптал и пошёл дальше.

Но Ирис…

Почему-то лежать и смотреть на неё, просто смотреть, было приятнее, чем есть полупропечённое мясо или наслаждаться, как корчится враг, умирая в муках.

«Я сам становлюсь слабым, – мрачно подумал Ширан и снял с её нежных губ тёмную волосинку. – Скоро придётся самому себе заказывать платья». И усмехнулся.

Вот эта её беззащитность… Осознание, что в любой момент он может свернуть ей шею и вообще сделать с ней абсолютно всё, что захочет…

Может.

Но всё это её сломает! Уничтожит в пыль. И у него больше не станет игрушки.

Он не понимал её. Не понимал, почему она бросилась с башни. Он ведь не бил её тогда, не… Они играли, и обоим было хорошо, а потом она просто пошла и бросилась с башни. И он не успел перехватить. Сидел над ней, укрывал крыльями, пока слуги не позвали эль Диара. Доктор, обследовав тело, резюмировал, что девочка умирает, и тогда Ширан предложил перекачать в неё свою демоническую кровь. Это и спасло. Обоих.

По-хорошему Ирис надо было убить. Теперь, после официальной свадьбы. Это бы закрыло ряд проблем, самая важная из которых заключалась в том, что Ширан стал уязвим. Ирис стала его слабостью и, хуже того – эта слабость только росла. А он вместо того, чтобы понадёжнее спрятать игрушку в каменный мешок, лишив врагов возможности ударить в «тонкое» место, потерявшее броню, разрешил девочке даже больше, чем позволял раньше.

Он потянулся, коснулся губами её виска, щеки, губ…

Ирис задышала чаще и чуть приоткрыла рот. Влажно блеснули белые зубки. Ширан, подавив в себе желание навалиться и овладеть ею, резко поднялся. Пора было заняться другими вопросами

Прошёл в кабинет, вызвал слугу и приказал позвать Баэрда. Пробежал глазами телеграммы. Отчеркнул карандашиком важное. И вдруг замер.

А… почему он, собственно, не удовлетворил своё естественное желание? Что помешало задрать сорочку, развести ноги и вонзиться в нежную плоть? Ладно, понятно: игрушку нужно беречь, иначе можно потерять. Но ведь Ирис любила эти игры, и он точно знал: она ахнет, попытается отодвинуться, попросит «не надо», но потом сама вцепится в него и, хныча от желания, станет тереться, стонать и ёрзать под ним. Ну а доспит своё – потом.

Так что помешало-то?

Ширану поплохело. Он внезапно понял: ему стало её… жалко.

Жалко будить, жалко мешать видеть какие-то сны и…

Вот это было уже вовсе не хорошо. Жалость – это слабость, а слабость всегда приводит к смерти. Ширан стиснул зубы и шагнул было к двери, чтобы всё-таки исполнить свою прихоть, когда та открылась и появился Баэрд, немного заспанный. Отдал честь.

– Что воздухолёт? – сухо уточнил герцог.

– Вчера двигатель привезли. Госпожа эль Диар всю ночь провела в ангаре и не вернулась до сих пор…

– Ясно. Распорядись, чтобы подали экипаж. Едем в ангар. Что с королём?

Баэрд не стал пожимать плечами – он был военным.

– Играет. Здоров. Вчера начал читать «Приключения Вайтинагри в Коралловом лесу».

Ширан прищурился:

– Начал читать? Ему Эстель читает?

– Сам.

– А играет с кем? – вкрадчиво уточнил герцог.

Сам. Дайн.

– С госпожой Эстель или с Её Светлостью Бесситией.

– Так.

Ширан чуть ли не скрипнул зубами. Баэрд был верным человеком, профессионалом, на которого можно было положиться, но в некоторых вещах раздражал своей тупостью.

– Давно к нему приходит Бессития?

Вице-адмирал задумался.

– Дня три… Точно. Четыре дня.

– После чего?

Баэрд добродушно усмехнулся:

– Ничего серьёзного. Они вдвоём искали сокровища. Его Величество сбежал из комнаты. Тайный агент, конечно, выследил и проследовал за ними, но это оказалось всего лишь детская игра.

Всего лишь. Детская.

– Нашли? – холодно уточнил Ширан.

– Удивительно, но – да. Сундучок с монетами и украшениями.

– Где?

– В парке Большого королевского…

Герцог выругался. Баэрд замер, изумлённо уставился на господина.

– Бесситию не пускать, – резко приказал Ширан. – И никого от неё. Я составлю список, кого может видеть Дайн.

– А если Его Величество спросит…

– Сдохла. Заболела. Уехала. Придумай. Это неважно. Дайн не должен общаться с людьми других герцогов. Тем более, их женщинами.

Баэрд вытянулся:

– Так точно!

Ширан кивнул и вышел. Пора заканчивать с этой идиотской войной. Он обещал Ирис не причинять её брату зла. Сама по себе совершенно идиотская уступка, значительно осложнившая это предприятие. Было совершенно непонятно, что с Эйвом делать дальше. План, предложенный само́й Ирис, рабочим не был. Отречение от престола, монашество – всё это не было однозначным решением вопроса. Но падение из башни напугало Ширана всерьёз. Он знал: если человек хочет умереть, рано или поздно он всё равно умрёт. Так что Эйв должен был жить хотя бы ради того, чтобы девочка не совершала подобных глупостей.

Ну, по крайней мере, до появления их ребёнка. Ведь матери зачастую живут ради детей, разве нет? Так утверждала Аарха. Сам Ширан не был в этом уверен, но… вдруг колдунья всё же права?

Он обещал не убивать старшего принца, хотя это разом закончило бы войну, и следующие пункты плана значительно приблизились бы. Но не обещал не убивать Ксирату. А если не станет невесты Эйва, то… Принц потеряет поддержку барсов. Одна из телеграмм, полученных герцогом утром, как раз была от Шаши, следующей после Ксираты принцессы ирбсисов, и после её ответа задача, стоявшая перед Шираном, значительно упростилась.

С другой стороны, прямо сейчас завершать войну смысла не имело – уж очень это был удобный повод для того, чтобы склонить герцогов на одно маленькое судьбоносное решение.

Ширан сел в экипаж, вытянул длинные ноги, уперев их в противоположный бортик, откинулся спиной на сиденье и прикрыл глаза.

Машина эль Диар правда полетит? Без магии? Любопытно.

Елисель встретила герцога у входа в ангар, в кожаном промасленном фартуке, в грязных нарукавниках и с карандашом в зубах.

– Фемоны фнают фто такое!

– Доброе утро, госпожа эль Диар.

– К йофтам!

Она вынула карандаш.

– Вы посмотрите! – закричала, схватила герцога за локоть и потащила вглубь ангара. – Это вот что?! Это они колёсами считают?! А вот это – это то, что должно выдержать воздухолёт при посадке?! Да оно погнётся ко всем упырям! Я две недели ждала! Я им всё расчертила! Я рассчитала…

– А мотор как? – бесстрастно поинтересовался герцог.

Елисель просияла:

– Фарн – лапочка! Вот что значит – инженер в пятом поколении! Хотите, покажу, как работает? А гудит! Музыка!

Ширан прослушал рёв мотора всё с тем же выражением лица.

– Правда, песня русалок? – обернулась Елисель, с восторгом глядя на него. – Немного даже жаль, что не я его придумала, но Фарн… Фарн это искупает всё! Кто бы мог подумать, что я буду работать в команде с самим Фарном!

– На какую дату назначили испытание?

– Что? – рыжая девчонка вытаращилась на него непонимающе.

Герцог оглядел детали будущей чудо-машины. Некоторые из них, например, крылья, ещё не покинули деревянные ящики транспортировки.

– Сколько времени вам нужно, чтобы собрать всё это?

Елисель продолжала хлопать глазами, а потом вдруг рассмеялась. Заржала, как натуральная лошадь. Ширан подождал. Минут через пять девица успокоилась.

– Не знаю, – честно призналась она и вытерла руки о штаны. – Месяц. Два. Если придётся что-то перезаказывать на заводе, может, и год. А испытания… Ну, надеюсь, в будущем году… если всё получится…

– Баэрд поможет вам с погрузкой всего необходимого на поезд. Собирать машину будете на месте – в Барсовых горах. Три дня пути. Сегодня отправляетесь. Через осьмицу – первые испытания. Воздухолёт мне нужен сейчас.

Ширан развернулся и пошёл к экипажу. Елисель замерла, сорвалась, бросилась за ними, вцепилась в рукав герцога:

– Нет, подождите! Это невозможно! Во-первых, колёса надо переделывать… и рессоры. И…

– Оформите заказ в Прелестном городе. Телеграммой. Ваш поезд выходит в десять вечера. Поторопитесь.

– Вы обйоптились совсем! – завопила Елисель. – Вы думаете: отдали приказ, и всё? Это так не делается! Это вообще…

Герцог остановился, обернулся к девушке.

– Я понимаю вас, госпожа эль Диар, – сказал мягко. – Поверьте. Но воздухолёт мне нужен в Кривом отроге. И нужен он мне через три дня, но я даю вам восемь. Поверьте – больше дать не могу.

– Там война! Там горы! Воздухолёт нужно проверять в степи. Или хотя бы в поле…

– Вот именно: там война.

Елисель сдвинула рыжие брови. Глаза её засверкали:

– Я воздухолёт не для войны делала! Я делала, чтобы летать! Это не боевая машина, это…

Ширан положил ей руку на плечо, наклонился и шепнул:

– Мне жаль, госпожа эль Диар. – обернулся к Баэрду: – Ты слышал.

И, не дожидаясь ответа, шагнул в экипаж. Времени ни на что другое больше не оставалось.

– Я не поеду! – заорала Елисель вслед.

– Как пожелаете, – бросил Ширан и закрыл глаза.

Да, смерть Ксираты надо отложить. И, может быть, даже отступить, чтобы началась паника. Пусть Эйв вообразит, что выигрывает. А Ирис… Ширан усмехнулся. Ну, пусть развлечётся. Потом, когда Эйв окажется в плену… Ей придётся очень-очень активно доказывать мужу, что её брату стоит сохранить жизнь. В паху заныло при воспоминании о нежных губах, о тёмных ресницах, бросающих на её ясные, голубые глаза тени.

Девочка становится смелее. И это нравилось Ширану. Вот только она всё ещё грызёт себя за свои плотские желания. А тут такой прекрасный повод для самообмана: «я делаю это не потому, что хочу, а ради спасения брата». Ну красота же! Само благородство!

Ширан тихо рассмеялся.

«Позвольте мне поговорить с Дайном, и я… я сама… добровольно». Девочка оказалась права: это самое «добровольно» ему понравилось сильнее, чем недобровольно. Он до сих пор помнил ту ночь, и её мольбы «ещё, ещё, пожалуйста». Досадно было осознать потом, что Ирис находилась под зельем, но ничего, эту ночь они ещё повторят. Без всяких снадобий. И, конечно, совершенно добровольно. Например, ради спасения Эйва. Раз уж Ирис нужно какое-то оправдание для их игр.

***

Лися смотрела вслед отъезжающему экипажу, пока он не скрылся. Круто развернулась к Баэрду.

– Объясни своему герцогу, что этот приказ – безумие. Во-первых, осьмица это слишком мало, чтобы собрать воздухолёт. А во-вторых… Как он на нём воевать собирается? Машина только летает, у неё нет оружия. Это безумие!

Баэрд откашлялся, отвёл глаза:

– Лися, мне жаль.

– Да что вы заладили-то?! «Мне жаль», «мне жаль», – резко передразнила Елисель. – Засуньте вашу жалость в нору к самой вонючей йотпе. Мне – не жаль! Это мой воздухолёт! Я его не для войны придумывала!

– Защита родины…

– Мне насрать, – рявкнула Лися.

Ссутулилась и пошла внутрь. Присела рядом с мотором, осторожно погладила его, мрачная, словно туча. Баэрд тихонько подошёл и присел рядом.

Рабочие ещё не появились. Других инженеров тоже не было – утро было совсем ранним, и часть из них только-только уехала домой. Баэрд покосился на девушку, пятернёй взъерошил свои соломенные волосы:

– Лися, – сказал, как мог мягче, но трудно говорить мягко сорванным голосом, – я понимаю, ты переживаешь. Там твой Эйв, я же знаю. И ты не хочешь участвовать в его гибели, но…

– При чём тут Эйв?

Она оглянулась и сверкнула узкими, точно у лисы, серо-зелёными глазами.

– Он – отец твоего ребёнка. Герцог тоже знает это. Понятно, что ты переживаешь. Но, видишь ли, изобретение принадлежит изобретателю только пока оно у него в голове. Всё, что можно использовать ради войны, будет использовано ради войны. Это правда жизни, Лися.

– Хочешь, я скажу другую правду жизни? Ещё правдивее? – зло спросила девушка. Прищурилась.

– Скажи.

– Твой герцог использует людей как вещи. Ему нужно трахаться, он берёт и трахает Ирис. И ему плевать, чего хочет она. Есть ли у неё какие-то иные мечты, кроме как согревать ему постель. Ширану нужен покорный раб, он берёт тебя, и ты бежишь, как собачка, выполнять его приказы. Даже когда не хочешь сам. Ты даже женщину любимую отдал ему! Зная, что ей будет плохо. Зная, что ему насрать на её чувства и желания.

Баэрд нахмурился.

– Герцог – великий человек…

– К йопам. Ни хрена не великий. Обычный завоеватель. Таких много было и будет. Великая – я. Потому что воздухолёт сделала. Фарн, потому что мотор придумал. Заметь, думали мы не вместе, а придумали вместе. Отец мой великий, хоть и сволочь. Он людей почти с того света вытаскивал! Он обезбол придумал. А твой герцог – обычный варвар.

– Он защищает королевство…

Елисель закатила глаза.

– Хотел бы защищать – защищал бы. На юге, где его земли. А он хочет защищать своё королевство. Так же, как Эйв. Как собака, которая дерётся за кость в своей миске.

– Он любит Ирис…

– К йотпам такую любовь! И твою – к йотпам. Любовь это знаешь… Это когда твоя любимая придумывает воздухолёт, а ты ей мотор придумываешь. Или суп готовишь, чтобы она не отвлекалась от чертежей на ерунду. Это когда ты берёшь и встаёшь на её защиту. Не потому, что «моё никому не отдам», а потому что боишься: вдруг ей больно и плохо будет.

Девушка встала, расправила кожаный передник.

– Пусть грузят. Я поеду с воздухолётом.

– Он мне жизнь спас, Лися, – тихо признался Баэрд, не поднимаясь. – Я рассказывал. Мои родители плыли по восточному морю: мой отец был охотником на мулякр, а мать их разделывала. Я помогал. На нас напали пираты. Отец попытался защитить мать, и его убили. Куда дели мать – я не знаю, но догадываюсь. Мне было десять лет. Было бы девять – меня бы просто зарезали. Но десять – как раз тот возраст, когда мальчиков продают в бойцовые ямы. А я был мальчиком крепким. Вот оттуда герцог меня вытащил. Ты знаешь, что такое бойцовые ямы? Это когда двое дерутся в яме на потеху толпе, и зрители делают ставки, кто кого убьёт. Отсроченная смерть, потому что из этой ямы можно выйти только неупокоенным.

Он тоже поднялся.

– Мне жаль, Лися. Мне правда жаль. Но я обязан герцогу жизнью…

– Которую он у тебя теперь забирает, – резко прервала его Елисель. – Час за часом. Он спас мальчика из бойцовской ямы. Молодец. Но спас для того, чтобы из этого мальчика сделать себе собачонку, способную принести в зубах даже девушку, которую собачонка любит. Принести, чтобы его хозяин раздавил эту собачонку своим хером. Бар, если Ширан спас твою жизнь бескорыстно, то пусть отдаст тебе эту самую жизнь. Живи как хочешь, дыша полной грудью. А если корыстно, то стоит ли такое «спасение» твоих жертв? Сколько ты на него служишь?

– Десять лет.

– Не велика ли плата?

Баэрд открыл рот, чтобы возразить, но от входа раздалось:

– Наше вам здрассьте, наше вам привет!

Дверь распахнулась, и в косую трапецию солнечного света вошёл весёлый, хромоногий человечек, сверкающий пенсне. Господин Фарн, второй главный инженер Артиллерийского Королевского завода.

Рабочий день начинался.

***

День тянулся до безумия долго. Долго-долго-долго. Дайн наорал на невесту, выслал её из игровой и сел на подоконник.

Бесситии не было.

На сегодня они договаривались вместе почитать «Приключения Вайтинагри в Коралловом лесу», по ролям. И Дайн предвкушал, как будет басить, изображая Толстого Рыцаря Бурна, а Сити – смеяться, но она не пришла. Солнце клонилось к горизонту, на небе светились облака, будто электрические, а Сити не было.

– Ну и плевать, – проворчал Дайн обиженно. – Ну и… пусть её йотпы сожрут.

Последнее он прибавил совсем тихо и покраснел. Оглянулся. Но в игровой никого не было, и никто не услышал грязное ругательство. Дайн спрыгнул с подоконника и пошёл по дворцу, мимо стражи, отдающей честь своему королю.

– Скучаете, Ваше Величество?

Дайн обернулся и сердито глянул на советника Гория.

– Почему до сих пор не восстановили Большой дворец? – спросил раздражённо. – Я не король, а бездомный. Живу здесь у вас…

И совсем разозлился, увидев сочувствующее выражение на жирном лице советника. Он что? Жалеет своего короля?! Дайн стиснул кулаки.

– Боюсь, не раньше весны…

– А вы не бойтесь, вы просто делайте, – процедил Дайн. – Мне у вас надоело уже!

– Прислать вам невесту? – мягко предложил Горий.

– Мне она не нравится! Пришлите Бесситию. Или нет. Раз она не хочет… Ну и я не хочу. Просто постройте дворец.

Он гордо отвернулся, сделал шаг и услышал:

– Её Светлость Бесситию я не могу прислать – ей запрещено появляться во дворце.

Дайн резко обернулся.

– Что?! Как запрещено? Кем?

– Его Светлость герцог Ширан…

– Его Светлость – мой герцог! – взвизгнул Дайн. – Он мой слуга, а не я – его! Пусть немедленно привезут Бесситию!

Горий поклонился:

– Как прикажет Ваше Величество. Но сейчас уже вечер, девочка, наверное, легла спать…

– Тогда завтра утром.

– Боюсь, что утром её увезут в Западное герцогство…

Дайна затрясло от злости:

– По приказу Ширана?! Ширана?! Велите заложить экипаж. Я сам поеду к Сити.

– Но Его Светлость…

– К йотпам его Светлость! – заорал Дайн. – Я король! Я! Я!

Горий склонился ещё ниже:

– Как прикажет Ваше Величество.

Экипаж подали почти тотчас. Дайн вскарабкался на сиденье и прильнул носом к стеклу. Лошади тронулись.

«Ширан разозлится», – трусливо подумал король и чуть было не изменил решение, даже крикнул, чтобы кучер остановил, но четвёрка коней так грохотала по булыжникам, что тот не услышал, видимо.

Первоначальный запал растаял, и всю дорогу юный король маялся от тревожных мыслей. Ширана он боялся: герцог никогда не улыбался и ни разу не поиграл с ним. Конечно, он подарил все эти прекрасные вещи, но… сказать по правде… Золотой и Серебряный замки, река, корабли, паровоз и даже воздушный шар уже несколько поднадоели Дайну. Хотя нет, воздушный шар не надоел. И всё же, они становились куда интереснее, когда вместе с ним играла Сити!

«Я только скажу ей, что это не я приказал её не пускать, – подумал король тоскливо. – А то, небось, плачет…».

Едва он вышел из кареты у стен особняка, выкрашенного в приятный розовый цвет, с коричневыми колоннами и зелёными гардинами за высокими окнами первого этажа, двери вдруг распахнулись, из них выбежала тоненькая фигурка в жёлтом платьице, бросилась к нему и обняла.

– Сити…

– Дайн! – всхлипнула она. – Дайн, я так по тебе соскучилась!

Бессития действительно плакала: глаза девочки покраснели. И щёки тоже. И как ни странно, её слёзы не вызвали у него досады. Мальчик неловко обнял Сити:

– Это не я, – залепетал бестолково и виновато. – Сити, это не я, клянусь! Я не приказывал тебя не…

– Знаю. Это Ширан. Это он! – крикнула та и топнула ножкой. – Он специально!

– Но зачем? Чем ты его обидела?

– Как это: зачем? Он убил твоих родителей, женит тебя на своей любовнице и женился на твоей сестре. Он же демон, Дайн! Ты разве не знал? Он тебя околдует, отберёт твою корону, а потом приведёт демонов с Южного континента. Мой папа это знает, и гадкий Ширан знает, что папа знает. Вот поэтому он и запретил нам с тобой общаться! Чтобы ты всё это не узнал!

Дайн открыл рот и вытаращился на неё:

– Но…

И вдруг вспомнил. Ночь. Тронный зал. Астор бьётся в руках гвардейцев, будто сломанная кукла. Кричит мать. Ирис стоит на коленях. А рядом с ней... Ширан.

Дайн сглотнул. И перепугался насмерть. В горле резко пересохло.

– Спрячь меня, – прошептал, задрожав. – Ширан меня убьёт! Он меня убьёт!

Сити крепко обняла его, погладила по волосам и серьёзно пообещала:

– Мой папа не даст. Клянусь! Дайн, ты же король. У тебя есть гвардия. Подними полки, вышвырни людей полудемона из своего дворца!

– Как? Я не знаю, как это делается...

– Я – знаю. То есть, не я. Мой дядя. Он как раз в городе. Мелерт нам поможет. Поехали быстрее, а то вдруг твоя невеста спохватится. Она точно за тобой шпионит! И обо всём докладывает Южному герцогу.

Дайн насупился и твёрдо заявил:

– Ты – моя невеста. А Эстель я брошу в тюрьму.

Сити чмокнула его в щёку:

– Подожди, я сейчас вернусь. Только позову Мелерта и надену капор.

И она убежала. Дайн облизнулся. Очень хотелось пить. Было просто ужасно страшно и хотелось вернуться домой. Если уж поднимать полки, то лучше завтра утром, но его экипаж почему-то уже уехал – видимо, кучер решил, что король на ночь останется у Западного герцога.

Дайн сначала разозлился, а потом подумал: наверное, это даже хорошо. Наверняка кучер был человеком Ширана. Вдруг ещё доложит герцогу?

Но как же пить-то хочется!

Мальчик огляделся, увидел питьевой фонтан, в котором купался голубь, прогнал птицу и принялся жадно пить холодную воду, мягкой струйкой забавно защекотавшую язык и гортань.