Текст книги "Цена любви и мести 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)

Глава 6. Проклятье демонов

– Мне жаль расстраивать вас, друг мой, но… Видишь ли, нас постигло тяжелейшее горе и… Лилиан умерла, к несчастью… Мы так надеялись на милость богов, но чахотка не щадит даже принцесс… Боюсь, друг мой, я вынужден разорвать вашу помолвку.

Щёки монарха розовеют, он явно смущается. Кальдер не умеет отказывать, мямлит и жмётся. Отправлять министров в отставку он предпочитает в письменном виде, и зачастую уволенный, общаясь с монархом накануне, даже не подозревает, что катастрофа уже подписана и отправлена нарочитым курьером. Наоборот: несчастный воодушевлён необычной теплотой и лаской государя. Но сейчас случай исключительный: невозможно уклониться от прямого ответа на вопрос.

– Вы дали мне слово, государь, – холодно напоминает герцог. – Двенадцать лет назад вы отдали мне руку вашей дочери. Слово короля нерушимо.

Королева смотрит на него с гадливостью высокомерной аристократки. Она много лет боролась против решения короля выдать дочь замуж за бастарда. Да к тому же бастарда-полудемона. И сейчас почти откровенно торжествует. Спесивая дура, гордящаяся своим происхождением, как будто оно может заменить ум или сердце. Вот только Ирис – такой же бастард, как и герцог, разве только не столь явный, и о её происхождении почти никто не догадывается, но Ширан-то знает о нём наверняка.

Сука! Похотливая ханжа – худшее сочетание женских качеств.

– Нет, – это шёпот самой принцессы. – Нет! Отец, я… я дала слово герцогу Ширану и сдержу его.

Ширан оборачивается и смотрит на неё.

Маленькая. Тоненькая. Хрупкая, словно цветок. Действительно – ирис. Напугана. Почему?

Ширан видел невесту четыре раза. В день помолвки в храме. Но атмосфера и магия святилища Восьми давили на его демоническую сущность, и он почти не видел ничего вокруг. Маленькая девочка, ребёнок. Разревелась, и это стало неприятный сюрпризом. Разве дочь его могла быть такой трусливой?

Второй раз случился спустя много лет, во время войны с Изиргиром и заключения помолвки принца Кьярваля и принцессы Лилиан. Ширан выходил из кабинета короля, и на него внезапно налетело что-то маленькое, гибкое, лохматое, похожее на обезьянку, а не на человека. Отскочило, уставилось голубыми глазищами.

– Простите, Ваша Светлость, – пропищало насмешливо, – я вас не заметила.

И столько яда умудрилась вложить в обычные слова, что герцог не мог не оценить прогресс. Ей было тогда… десять? Двенадцать? Ну, хотя бы уже не сопли-слёзы, и то ладно. Тогда он посторонился, пропуская невесту, и та тотчас умчалась.

Третий раз они встретились на балу, на который Ширан имел несчастье попасть случайно, заехав в столицу после заключения перемирия с князем Изиргиром два года назад, оно необходимо было для атаки на морских пиратов Ядовитого моря, одинаково досаждающих и людям, и демонам. К несчастью, именно в те дни во дворце происходил какой-то праздник, и Ширану пришлось принять в нём участие, и даже танцевать с невестой на балу.

Она подросла, но уже стало очевидно, что ростом не вышла. Это было странно для Белокурдов, но… не для дочери своего отца. Всё такая же загорелая, и веснушки проступали даже через пудру. Язвительная, упивающаяся собственным остроумием. Ширан не стал отвечать на её выпады. До свадьбы оставалось ждать три года, за это время девочка могла и поумнеть. Лишь отметил про себя появившуюся грудь, приятный изгиб талии и бёдер. Движения стали менее резки, и в целом Ирис начала обретать некоторую женственность.

– Ты хотя бы поговорил с ней, – заметил Эйв, когда оба мужчины вышли поговорить на воздух. – Дай ей возможность узнать тебя с лучшей стороны перед свадьбой.

Ширан лишь пожал плечами:

– У нас будет время познакомиться. Что со строительством броненосцев?

И оказался прав, пусть и не так, как думал тогда, когда говорил. Герцог знал, что этикет, тонкий юмор и лёгкий флирт – не его сильные стороны. Стоило ли позориться, пытаясь победить не на своей арене? Всё равно однажды она станет его женой, и со временем, если не полюбит, то хотя бы научится уважать мужа и… так ли уж важна в браке любовь?

Но сейчас, глядя в её голубые встревоженные глаза, он вдруг подумал, что даже взятие всего Южного континента ему, пожалуй, не так ценно. Если бы Ирис…

– Пожалуйста, – шепчет невеста, вцепившись в его рукав, – пожалуйста, перестань! Не делай этого.

Он оборачивается и видит, что всё утонуло в пожаре и крови. Король, королева, средний принц корчатся в агонии. Зал объят огнём.

Ширан не умел строить сны, но он умел их разрушать.

Подхватил Ирис на руки и шагнул из дворца. И тут же попал на ступеньки храм Восьмерых. Ирис в бледно-вишнёвом, почти белом платье (цвет виден был только на складках), отделанном кружевом, стояла на шестьдесят четвёртой ступеньке храма, стискивая побелевшими пальцами букетик ландышей. Нежная, тоненькая, взволнованная почти до обморока. Невеста. Напуганная, и от страха в широко распахнутых глазах демоническая сущность герцога восставала, пылая адским пламенем.

И от этих влажных пухлых губ, чуть закушенных…

Он поднялся, встал рядом с ней, наклонился и впился в них поцелуем. Хотелось растерзать девочку, заставить кричать от боли и страсти, насладиться ужасом и слезами… И в то же время – закрыть от всех, от всего того зла, что было вокруг, целовать её колени и тонкие пальчики с розовыми ноготками. Хотелось, чтобы она запустила эти пальчики в его волосы, выгнулась и прошептала его имя.

Ширан целовал её тонкую шею, плечи, ключицу, слышал судорожные всхлипывания, чувствовал, как её сердце несётся вскачь.

– Не надо, не надо, пожалуйста, – шептала она.

– Ты моя, – в страстном безумии шептал он, – только моя. Помни это, Ирис.

Подхватил под ягодицы, нагнулся и взял сосок губами, стиснул его, чувствуя как от паха поднимается огонь. Куда девалась её одежда – он не думал. Это было неважно. Девушка извивалась в его руках, обнимала его бёдра ногами и отталкивала его грудь руками.

– Нет, нет, – шептала, хныча, и это сводило его с ума.

Ширан насадил невесту на окаменевшее вожделение, выдохнул хрипло, прикусил круглое ушко и стал вбиваться в тесную щель, горячую, мокрую, алчущую его плоть.

Его девочка. Его добыча. Его смерть. И жизнь. Самая желанная игрушка.

Вокруг с грохотом падали колонны, рушились каменные стены, трескалась скала под ногами, пластами съезжала в кипящее море.

– Ширан! – ворвался в воспалённый мозг её крик. – Ширан! Мы погибнем.

Он оглянулся и увидел, что они уже не в храме. И не в Мурсии. Вокруг чёрными зубами поднимаслась крепость Йошындар – Чёрное пламя. Сердце его матери, гибель его матери. Княгиня провела здесь двадцать лет мучений на грани реальности. Роковой ошибкой отца стало решение убить пленницу: это развязало руки её сыну – Шестому князю Огненной земли, и тот ударил в ответ со всей демонической силой. И теперь оба они – и отец и мать, так страстно ненавидевшие друг друга – лежат где-то в этих скалах.

– Ширан, – девочка вцепилась в него, охваченная ужасом, прижалась к его груди, – Ширан…

Герцог проследил за её взглядом. Огромный, с полнеба, Людоед извергал в небо лаву и раскалённый пепел. Было темно, словно наступила беззвёздная ночь, лишь кровавый свет вулкана озарял мрак.

– Не бойся, – хрипло приказал Ширан.

А бояться следовало: ещё немного, и пепел накроет мир, превращая его в камень, выжигая плоть и жизнь. Герцог посмотрел вниз, там клокотало вскипевшее море, покрывшееся белыми брюхами рыб. Прыгать вниз – не вариант.

– Я боюсь, – шептала Ирис, зажмурившись, в голосе её звенели слёзы. – Я боюсь умирать. Это больно. Я боюсь боли, Ширан. Я не хотела…

Слушать её времени не было. Он попытался разрушить этот сон и понял, что кошмар не был естественным бредом сонного сознания. Оставалась лишь одна, хоть и маленькая, практически ничтожная надежда. Но… иного выхода всё равно не было.

Ширан обнял девочку, прижал к груди, разбежался и прыгнул со скалы.

Упругий ветер ударил в лицо и грудь, рывком дёрнул назад. Мир полетел куда-то вбок со страшной быстротой. Ирис вжалась в кожу, застыла каучуковой куклой.

Они всё же открылись. Он почувствовал их сопротивление ветру, он словно повис на них всем телом, а затем взмахнул и позволил воздушному потоку понести его над морем.

– Ширан, у тебя крылья? – потрясённо шепнула Ирис, распахнув глаза. – Ты умеешь летать?

– Не бойся, – повторил он.

Под ними мчались волны и скалы, и было странно лететь над бездной, и чувствовать, как гудит ветер, надувая перепонки.

Ширан опустился на Дозорную башню замка мурен. Сложил крылья. Интересно, а как их убрать? Поставил Ирис на ноги. Девушка дрожала так сильно, что её колени стучали о его колени. От страха? Или от холода? Он провёл ладонью по обнажённой спине и почувствовал её мурашки. Заглянул в лицо. Глаза, похожие на сапфиры, возбуждённо сверкали.

– Ты умеешь летать! – выдохнула она.

– Очевидно, – сухо признал он. – Ирис, ты помнишь, что я говорил насчёт измены?

– У тебя хвост и рога!

К варакам и то. и другое. Ширан стиснул зубы.

– Ты помнишь, что я…

– Я помню. Свадьбы не будет. Ты становишься демоном, Ширан. Ты понимаешь, что ты становишься демоном?

Он понимал. Безусловно, понимал. Уж куда больше, чем понимала она.

– Это сон, Ирис, – солгал бесстрастно. – Я тебе снюсь. Потому что ты по-прежнему меня хочешь и боишься. Всё это – бред твоего воображения.

– Ширан, я не уверена в этом. И ещё…

Но она осыпалась песком в его руках, не договорив. Порывом ветра песок взметнулся золотыми искорками и растаял в воздухе.

– Я, кстати, тоже не уверен, – признался насмешливый голос слева.

Ширан обернулся. На зубце башни сидел, покачивая ногой, круторогий демон и щурил зелёные светящиеся глаза.

– Ну, привет, братишка. Как жизнь? Как злодейства? Сам-то как, не хвораешь? – ухмыльнулся Изиргир.

– Зачем ты пришёл? – холодно уточнил Ширан.

– Ну уж не для того, чтобы смотреть твой эрегированный пенис, это точно, – Шестой князь щёлкнул когтистыми пальцами, и герцог почувствовал, что его кожу укрыла от ветра одежда. – Про демонов, конечно, всякое говорят, и я даже не стану это отрицать, но лично мне женское тело нравится куда больше. Там столько разных приятных неровностей и влажных дырочек! А ещё девочки так забавно пищат и стонут…

– Избавь меня от подробностей. Тебе есть что мне сказать?

Изиргир насмешливо фыркнул:

– Цэ-цэ-цэ. Какие мы занятые. А ведь только что трахал девочку прямо посреди храма, фу на тебя, кощунник. А теперь время для родного брата не можешь найти!

– Сводного, – намекнул Ширан.

– Единоутробного, – парировал князь тьмы. – Тебе так дорога эта девочка? Серьёзно? Почему?

И уставился на брата с таким любопытством, как будто и в самом деле ждал ответа на свой вопрос.

– Приятного пробуждения, – процедил Ширан и шагнул через грань.

– Обмен, – крикнул Изиргир, – давай меняться?

Герцог обернулся к нему. Одна его нога всё ещё оставалась во сне, другая уже ступила в материальность, а потому тело начало мерцать, то исчезая, то материализуясь. Изиргир, в чёрных блестящих штанах, бил хвостом о пол и улыбался.

– Все говорят, – заметил вкрадчиво, – что демоны не умеют любить. Только хотеть. И чем сильнее похоть мучит избранницу, тем сильнее она разгорается. Да ты и сам уже понял, как кружится голова от стонов и рыданий. Признайся, её страх привлекателен. Обожаю его аромат! Я знал, что рано или поздно это непременно с тобой случится. Я ждал. Но вот чего не понимаю: почему только Ирис? Что за странное зацикливание на одной девочке? Почему не Эстэль? Ты вообще помнишь, что у тебя там есть половозрелая и вполне вкусненькая девица, или вовсе забыл про неё?

Демон осуждающе сдвинул брови, поднял коготь и покачал им в воздухе.

– Ох, шалунишка. Ну ладно, положим, Ирис вкуснее. На вкус и цвет, ты знаешь. Но почему бы не перекусить устрицами в ожидании рагу из карталыка?

Герцог дёрнул бровью, показывая, что его терпение иссякает. Изиргир вздохнул:

– Ладно, тебе виднее, братишка. Молодость отличает глупость и романтика. Ну или тебя постигло проклятье демонов – любовь. Изредка, но случается и с нашей расой, когда одна женщина словно становится квинтэссенцией всех. Словом, ладно, твоя взяла. Ирис так Ирис. Она не так уж плоха, как могла быть. Но тогда давай меняться? Я тебе твою игрушку, а ты мне – мою? Братский союз, любовь и дружба на все времена. Ты открываешь нам морские ворота, мы проходим и возвращаем себе сначала Мурсию, а потом и всё остальное. Осьмица, и всё закончено. Никаких королевств, никаких королей, никаких Белокурдов и их вонючих герцогов, которые так тебе досаждают. Никаких войн.

– Мы уже обсуждали это, – устало отозвался Ширан.

– Тогда не было Ирис. Хочешь, я тебе выделю Мурсию как суверенное королевство? Ты станешь королём, и ни один йотп не посмеет усомниться в твоём праве отсиживать задницу на позолоченном кресле. И никто больше даже не взглянет в сторону твоей игрушки, даже если ты посадишь её на цепь рядом с троном. Шир-ан-эд-Эльирдан, ведь ты же сам видишь: кровь демонов в тебе сильна. Зачем ты противишься самому себе? Братик, мы ведь могли бы стать не врагами, а союзниками.

Изиргир улыбался, и кисточка на его хвосте нежно подметала пол. Ширан внимательно посмотрел в зелёные глаза брата.

– Я подумаю, – ответил спокойно и вышел из сна. Захлопнул за собой дверь.

В комнате было тепло и темно, и звёздный свет ясно озарял кровать, на которой не было её, камин, ковёр на полу и вазу с ирисами на подоконнике. Демонические глаза чувствительны к свету, а потому ночью Ширан видел практически так же чётко, как и днём. Он сел на кровать. До рассвета оставалось не больше часа, вот только сон не взбодрил, а вымотал его.

Герцог поднялся, прошёл в кабинет. Его ждала телеграмма, короткая, всего в пару слов: «Подарок вручён». Ширан усмехнулся. Щелчком зажёг свечу и поднёс узкую бумажную полоску к пламени. Лопатки чесались нестерпимо. Он почесал их через рубашку.

– Люколь, – прошамкал за ним старческий голос. – Раствор люколя и соквинца облегчит боль. Так всегда бывает, когда они прорезаются.

– Что ты здесь забыла? – холодно уточнил Ширан.

– Надоела? – дробно рассмеялась Аарха. – Так упокой.

Он сел на стол и посмотрел на призрака, колеблющегося на сквозняке.

– Почему ты не стала молодой? – спросил с любопытством. – Ты же можешь.

– А зачем? Молодость прекрасна, когда у тебя есть тело, а без него что старость, что молодость – всё едино. Молодое тело – горячая кровь, тепло и много сил, но если ты призрак, то ты всё равно мёрзнешь, юн ты или стар.

– Тебе холодно?

– А сам как думаешь?

Ширан щёлкнул пальцами, и призрака охватил золотистый огонь. Аарха усмехнулась:

– Благодарю.

Герцог опустился в кресло, запрокинул голову и уставился в потолок.

– Я видел брата. Что ты знаешь о проклятье демонов?

– Демоническая любовь? Когда одна самка становится центром мира? Вот это у тебя к Ирис?

– Я этого не говорил.

Аарха захихикала, невесомо села на стол, переливаясь золотистым светом.

– Бедная девочка! Избави нас судьба от любви демона!

– Так она и в самом деле существует?

Старуха сочувственно и насмешливо, немного злорадно посмотрела на него:

– А то. Если ты убьёшь её, то перевернёшь весь мир, чтобы воскресить. Отныне ты раб, Ширан. Раб этой девочки, даже когда ты – её господин.

– Все говорят, что демоны не умеют любить, – заметил Ширан вполголоса.

– Верно говорят. Разве это любовь, сынок? Это – адское пламя, в котором горите вы оба. Любовь – это радость, малыш. Любовь – это доверие. Это когда тебе хорошо, потому что ей хорошо. Это летать двумя крыльями – одно твоё, другое…

– Я понял.

Она вздохнула, переместилась на подлокотник его кресла и взъерошила его тёмные волосы.

– Ничего ты не понял, – шепнула мягко. – Твоя любовь суть ненависть. Ты уничтожаешь ту, которую любишь, и однажды уничтожишь. А заодно и себя самого, потому что…

– Я понял, – перебил он старуху сквозь зубы. – Замолчи.

Они молчали до самого рассвета, а потом Ширан вдруг сказал:

– Её я тоже видел в этом сне. Плохо, что нас видел Изиргир. Мне нужно вернуть девочку, пока не стало слишком поздно.

– Она тебе уже снится, сынок, – хрипло рассмеялась Аарха.

– Нет, – сухо возразил герцог. – Ты не поняла. Это был её сон, не мой. Ты же знаешь, что у Изиргира нет доступа к моим снам. Я был в её сне. Я видел её кошмары, не мои. И видел её тайные желания.

Старуха вздохнула. Занимался рассвет, заползал холодным прозрачным покрывалом в выстуженную комнату.

– Человек это сложно, Ширан, – серьёзно и без насмешки прошелестела неупокоенная. – Это очень сложно. В нём множество противоречий. Даже если она хочет тебя телом, сынок, это не значит, что тебя хочет её душа, и вовсе не значит, что она с тобой разумом. Кого из них – тело, душу или разум – послушает Ирис, как знать? Это у демонов мир прост: хочу значит возьму, а у людей всё не так.

– Захочет, – процедил герцог.

Аарха не ответила: она уже растаяла. Ширан встал, вернулся в комнату, прошёл в душ, сбросил одежду и принялся мыться, яростно расчёсывая лопатки, зуд в которых становился уже нестерпимым.

Он её вернёт. Закроет на восемь восьми замков. Окутает магической сферой, чтобы даже во снах никто не мог ворваться к ней. Если Ирис сойдёт с ума – велика ли печаль? Будет кормить её с ложечки, мыть и играться с ней. Всё могло произойти иначе. Могло не быть той ночи, и последующих дней тоже могло не быть. Но прошлое изменить невозможно. Есть то, что есть. Есть настоящее. И будущее. А его будущее немыслимо без неё. Значит, Ирис в нём будет. Это решено. Хочет ли она того или нет – неважно. Что там выбирают её душа и разум – какое ему до них дело? Ему нужна только она. Здесь. В его руках. Плачущая, злящаяся, сходящая с ума – неважно. В шелках или цепях – тоже неважно.

Но как же чешутся лопатки!

***

Ирис проснулась часа за два или три до рассвета и села на кровати, ловя воздух ртом. Приснится же такое! Даже среди уже привычных ужасов этот кошмар выделялся чернотой. И пламенем вулкана. У девушки снова на миг остановилось сердце, стоило лишь вспомнить, как герцог, с ней на руках, рухнул со скалы, и кипящее, бурлящее море понеслось им навстречу.

Принцесса задрала ночную сорочку, просунула пальцы между ног и почувствовала липкую мокрость. Она снова кончала в объятьях Ширана этой ночью. Вздрогнула. Когда-нибудь тело перестанет это делать? Когда-нибудь закончится эта позорная похоть к мучителю? Ирис встала, скинула сорочку через верх и прошла в душ. Включила ледяную воду, чтобы успокоить жар в крови.

– Плевать, – прошипела сквозь зубы. – Мне плевать кого хочет тело. Тело это лишь земля. Просто мясо и кости, жилы и вены. Какое мне до него дело?

Она ожесточённо тёрла кожу мочалкой так, как если бы хотела содрать её вовсе. Оргазм это не главное. Даже если небо в звёздах от его ласк, Ирис не станет рабыней зверя. Не сдастся. Не опустится на колени. Разве что лишь для того, чтобы нанести предательский удар снизу.

И, кстати, насчёт ударов…

Она закрыла кран, растёрлась широким полотенцем, другим обвязала волосы, вышла и принялась поспешно одеваться. Кси. Вот что важно. Пока кошка не ушла спать...

– Неважно выглядишь, – рассмеялась кошачья принцесса, когда Ирис ввалилась в фехтовальный зал. – Синяки прошли?

– Неважно, – буркнула Ирис и встала в боевую позу.

Ксирата фыркнула. Мурсийка вытащила нож из кармана, не вынимая из чехла, и ринулась на кошку. Та увернулась.

Однажды Ширан победит. Однажды Ирис снова окажется у него в плену. Вряд ли в этом стоило сомневаться. Вот только это будет уже иная Ирис. Сильная, способная дать отпор. Не правда ли, неожиданно, милый?

Она снова и снова прыгала, била когтем, снизу, сверху, наискосок, но Кси, смеясь, отступала и легко парировала удары. Надо было просить Эйва научить её драться. Брат бы уступил, как всегда и во всём ей уступал. Показал бы всё искусство и фехтования, и уличной драки. Но Ирис была глупа. За это и поплатилась.

– Спасибо, Ширан, я поумнела.

– Думаешь? – рассмеялась Кси. – Да нет. Дерёшься, как деревенский дурачок. Думаешь, если непрестанно размахивать ножом, однажды что-нибудь да зацепишь? Нет, милая. Драка – это не бух бараном. Драка это обман и коварство. Метишь в лицо, попадаешь в пузо. Нельзя победить врага, если ты его не обманул.

И тут же подсекла ногой колено Ирис, уронила противницу на пол, прыгнула, оседлав верхом, и ножом царапнула щёку.

– Пусть этот шрам останется тебе на память, – мурлыкнула нежно. – Я не буду тебе портить личико. Личико для принцессы – козырь в игре. Но этот шрам останется. Посмотришь в зеркало и вспомнишь: дурой быть нельзя. Расслабляться нельзя. Расслабился – сдох. Доверился – сдох. Сглупил – сдох. Вставай. Включай мозги. Дерись. Пока дерёшься – живёшь. Опустил нож – сдох.

Ирис закрыла глаза, заставила руки и ноги стать мягкими. По щеке бежала горячая капелька. Кси наклонилась и слизнула её. Ирис тотчас вцепилась в волосы принцессы, рывком перевернула, оказавшись на её животе. Ткнула Барсиком под челюсть.

– Ты сдохла, Кси, – улыбнулась злорадно.

– Ваше Высочество, Её Величество желают видеть вас в Песчаном кабинете.

Девушки разом обернулись на ворчливый голос. В дверях стояла Мирис – фрейлина королевы.

– Меня? – уточнила Ксирата, продолжая лежать.

– Её Высочество Ирис.

Фрейлина на миг присела в реверансе, надменно выпрямилась и исчезла за дверями. Ирис поднялась со вздохом. Ей заранее не нравился предстоящий разговор.

– Если ты её там замочишь, – мурлыкнула Кси, – я не буду в претензии. Давай, иди и дерись как кошка.

«Замечательная семейка, – мрачно подумала Ирис, – как мне повезёт, если я стану её частью».