Текст книги "Цена любви и мести 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Глава 24. У штурвала

Шёл второй месяц войны. Дайн скучал. Королю было непонятно: почему его не взяли в армию, и почему война длится так долго. За окном грустил осенний дождик, мелкий, противный.

Эстэль зевнула, прикрыв ладошкой в ажурной перчатке, рот.

– Мой король желает ещё поиграть?

Дайн покосился на невесту. Насупился.

– Нет. Оставьте меня одного.

Он не понимал, что не так, но чувствовал её снисходительность, когда они играли в войну Золотого и Серебряного королевств. Эстэль охотно переставляла фигурки, но равно одинаково принимала и победу, и поражение, и Дайн видел, что на самом деле его невеста играет с ним «понарошку», и это его бесило. Рядом с ней король чувствовал себя маленьким мальчиком.

– Это не я маленький, это она – старуха, – прошипел он, когда двери за невестой плотно закрылись. Забрался на подоконник с ногами и печально посмотрел во двор: даже шар запускать не хотелось.

Во дворе какая-то девочка под зонтиком мерила тропинку шагами.

Можно было бы позвать Ирис, с сестрой было как-то веселее, но у Ирис не было ног, а как играть с тем, у кого ног нет?

Девочка во дворе развернула какой-то свиток, оглянулась, подошла к статуе Мартики, съедающей змею, и принялась отсчитывать от неё шаги, размахивая руками. Дайну стало интересно. Сделав ровно шестнадцать шагов, незнакомка замерла, снова развернула в руке свиток, сверилась с ним и точно так же – чётко печатая каждый шаг на полную ширину – двинулась налево. «Сокровища! – осознал Дайн. – Она точно ищет сокровища!» А что ещё можно ещё искать в парке таинственного Китового дворца с картой в руках?

Король распахнул окно и по пояс высунулся наружу:

– Эй!

Девочка обернулась.

– Ты кто такая и что здесь делаешь?

Она спрятала карту за спину.

– Гуляю, – ответила звонко.

– Подожди! Я сейчас, – крикнул Дайн.

Он схватил первый попавшийся плащ и выбежал в коридор, промчал мимо неподвижных гвардейцев. Те двинулись было следом, но король с досадой крикнул:

– Вы ещё в туалет за мной ходите! Стоять на месте. Я скоро.

Да и что с ним могло случиться в саду, который королевская гвардия охраняет по периметру?

Девочка успела уже довольно далеко уйти, но Дайн всё же догнал её:

– Ты чего ищёшь?

Она обернулась. Дождик скатывался по шёлку зонтика.

– Госпожа Бессития? – удивился Дайн.

Та присела в реверансе.

– Моя мама в гостях у советника Горий, – пояснила нетерпеливо. – А я тут гуляю. Не люблю, когда жарко.

– А что вы ищете?

– Я… не ищу, – она смутилась.

– Врать своему королю плохо, – рассердился Дайн.

Бессития закатила глаза и фыркнула.

– Всё это глупости. Просто я читала в библиотеке и нашла какую-то карту в старинной книге.

– Покажи, – потребовал Дайн.

Девочка протянула кусочек пожелтевшей страницы. Король уставился на схему. Облизнулся.

– Ты дура, – сказал решительно. – Это правда карта. Только не Китового, а Большого дворца, который сгорел!

– Да? С чего ты решил?

Девочка насупила тонкие бровки. Дайн пожал плечами:

– Вот тут тройная терраса. И дворец шире. А здесь два фонтана… Точно Большой.

Король повертел карту и увидел в углу, куда вели линии, размеченные в шагах («шестнадцать шагов на север, затем двадцать четыре шага на запад к кривой берёзе…») крестик.

– И что там? – спросил требовательно.

– Не знаю, – девочка шмыгнула носом. – Там не написано. Ладно, понятно.

Она забрала карту и запихнула в ридикюль.

– Эй, отдай! – возмутился король. – Дворец мой, значит, и карта моя!

Бессития пожала плечами:

– Тебя всё равно не отпустят. Хочешь, я потом поделюсь?

– Я сбегу, – уверенно заявил Дайн.

Девочка с уважением взглянула на юного короля. И от этого взгляда взрослой девочки, в котором было там много удивлённого восхищения, Дайн вдруг почувствовал себя счастливым.

Он действительно сбежал.

Ранним утром, когда обычно спал. Бессития ждала его в наёмном экипаже. Парочка лазила по пожарищу, спорила о том, где находится точка отсчёта. Девочка храбро перешагнула голову поверженной статуи, и Дайн тоже удержал визг ужаса.

– Взрослые шаги больше, – уверенно заявила Сити, когда в раскопанном месте ничего не оказалось.

И они стали пересчитывать всё заново, делая вместо шага по полтора, а потом и по два.

– Вот здесь! – Бессития воткнула кухонный нож в землю.

Дайн плюхнулся на колени рядом, не решаясь признаться, что обгорелый остов дворца пугает его до йотпиков. Он был уже сам не рад, что согласился искать клад: мальчику казалась: сейчас откуда-нибудь из-за торчащих в небо чёрных печных труб выглянут неупокоенные души. Но ему показалось стыдно на фоне девчонок дать труса, и он принялся усердно разрывать на удивление мягкую землю.

И заорал от радости, когда совсем скоро нож клацнул о металл, а спустя ещё несколько минут рука нащупала кольцо. Дайн потянул за него, Сити – за Дайна, и оба повалились навзничь друг на дружку. Бессития звонко расхохоталась.

Король встал, галантно протянул руку девочке, и та легко вскочила.

«Надо же, а Ирис бы точно завизжала и заругалась, – подумал Дайн. – Хорошая всё же девчонка эта Сити».

– Ну, давай же! – взмолилась «хорошая девчонка».

Король снова преклонил колени, на этот раз перед грязным сундучком из какого-то сероватого металла – серебро? – и откинул покатую крышку.

Внутри лежали монетки, ожерелья из блестящих камушков и нож. Настоящий, в кожаных ножнах. Дайн завизжал от радости, запрыгал. Смутился, оглянулся и увидел, что Сити точно так же визжит и прыгает от радости. И ему стало хорошо-хорошо на сердце. Дайн наклонился, подхватил какое-то зелёное ожерелье с золотыми монетками и протянул ей:

– Это тебе.

– Спасибо! – искренне ответила она, и её красивые голубые глаза засияли.

Клад парочка решила спрятать снова туда же, чтобы никто не отобрал, да и вопросы лишние были не нужны ни ему, ни ей. Сити взяла только ожерелье, подаренное королём, а Дайн – ножик в ножнах, и дети вернулись в ожидавшую их карету, предварительно утрамбовав землю башмаками.

– Как ты думаешь, – спросил Дайн, когда подковы лошадей мерно застучали по булыжнику мостовой, – этим сокровищам много лет?

Сити пожала плечами:

– Не знаю. Может, со времён древних богов там лежат.

Желудок короля заворчал. Дайн снова смутился. Девочка засунула руку в холщовую сумку, висевшую на дверце, вытащила странный бутерброд – булку, разрезанную на две части, с котлетой внутри.

– Держи. Это от голода. У меня тоже бурчит.

И Дайн почувствовал себя влюблённым.

На следующий день Бессития пришла в гости уже совершенно официально. Играть с ней оказалось совсем иначе, чем со слугами или Эстэль: Сити орала как сумасшедшая, когда войска Дайна брали её Серебряный замок. Пальба пушечек на кораблях привела её в восторг, и девочка заставила короля повторить водяной штурм раз двадцать, а запускать воздушный шар потащила в сад.

– Но герцог Ширан запретил делать это без взрослых, – возразил было Дайн.

Сити насмешливо посмотрела на него:

– Вы всегда слушаетесь ваших герцогов, Ваше Величество?

Дайн вспыхнул и даже разозлился на неё. Но потом, когда шар летел над поникшими от дождей клумбами, а Сити бежала за ним, подхватив юбочки пальчиками и визжа от восторга, он всё ей простил.

А действительно: он же король? Он не обязан слушать никого! Это Ширан должен его слушаться. Так считала Бессития, и так считал сам Дайн.

***

Ирис читала книгу в спальне, вслушиваясь в шуршание дождя за окном, когда услышала знакомые шаги. Книга выпала из её рук. Двери в комнату распахнулись, и вошёл Ширан.

– Скучала? – усмехнулся довольно.

Она не видела его уже пару осьмиц и вдруг поняла, что действительно скучала.

– Нет, – буркнула хмуро, но когда он подхватил и прижал её к влажному мундиру, первой потянулась поцеловать.

Прикусила его губу, обхватила шею, запрокинув голову.

– Эйв разгромил тебя, да? – спросила со злорадством. – Твои полки бежали и…

– Выпорю, – пригрозил герцог.

Но в его голосе не было гнева или раздражения. Горячие губы прочертили по шее девушки дорожку, коснулись ямочки ключицы. Ирис застонала, цепляясь за его плечи, как за брошенный тонущему канат.

Герцог сел, посадил жену на колено, раздвинув им её ноги.

– Я ненадолго, – прохрипел возбуждённо. – Утром уеду.

– А зачем ты приехал?

Он не ответил, и Ирис поняла: к ней. Неужели соскучился? От границы ехать не менее двух суток на поезде. Но вскоре этот вопрос потерялся в эмоциях: руки Ширана освободили её от корсета, ладони захватили груди, пальцами лишая их прикрытия сорочки. Губы мужчины коснулись напрягшихся сосков.

– Возьми меня с собой, – простонала Ирис, выгибаясь так, чтобы грудь поднялась к нему ближе. – Пожалуйста…

– Ты скучаешь по мне, – утвердительно заметил он.

– Я просто скучаю, – возразила она и всхлипнула – его зубы чуть сжали её сосок.

Рука Ширана спустилась по телу к талии, скользнула между ног девушки, задирая сорочку до пояса, и указательный палец надавил на клитор, а большой погладил лобок.

– Ирис, – прохрипел Ширан. – Непослушная, глупая принцесса.

Она потянулась и укусила его за ухо. Слабо, чуть-чуть. Задрожала от тайной ласки. Потёрлась щекой о щетину на его подбородке.

– Подожди, девочка, – рассмеялся он тихо и сипло, простуженно.

Снял её с колен, пересадил на постель, сбросил одежду и ушёл в душ. Когда вернулся, Ирис настороженно наблюдала за ним.

– Ты ради меня оставил войско? – спросила она.

– Дай мне посмотреть на тебя, – то ли попросил, то ли потребовал.

– Смотри, – удивилась девушка.

Ширан нахмурился.

– Разденься, – приказал сухо. – Сама.

Ирис покраснела. Развязала поспешно завязанные ленточки на горловине, послушно потянула сорочку вверх, выпростала руки из широких рукавов и сняла одежду через голову. Ширан сидел на краю постели и смотрел на неё. Глаза его вспыхивали золотом.

– Коснись себя.

– Я не…

– Коснись своей груди. Погладь её. Да. Так. Сожми чуть-чуть. Зажми пальцами сосок…

Она послушно выполнила его распоряжение и вдруг почувствовала, что это не только смущает её, но и возбуждает. И стало стыдно и сладко. Ирис опустила глаза.

– Нет, – хрипло прошептал Ширан. – Не отводи взгляд. Смотри на меня. Ласкай себя, я хочу смотреть.

– А я не хочу, – дрожащим голосом возразила она, – это… неприлично.

– К йотпам приличия.

Ирис послушно гладила свои груди, сжимала их и видела, как в глазах мужчины разгорается огонь. От его взгляда её дыхание сбилось, став прерывистым. Щёки горели, ужасно хотелось отвернуться, но ещё сильнее хотелось смотреть, как он любуется ей, сладострастно, откровенно. Как его пенис встаёт, а ноздри раздуваются.

– Коснись себя там, – шепнул герцог.

Девушка хотела было спросить «где», и тут же поняла, что именно он имеет в виду. Покраснела ещё сильнее. Просунула руку между ног. Ширан наклонился к жене и помог раздвинуть колени, положил под её спину подушки, придержав за плечи, помог прилечь на них.

– Я хочу видеть, – приказал властно.

– Ты извращенец, – огрызнулась Ирис, чуть не плача от нового позора, особенно стыдного потому, что всё это её возбуждало и живот уже скручивали спазмы похоти.

– Я полудемон, – с злым смешком согласился Ширан.

Ирис начала неловко поглаживать клитор, и тот ответил мучительным жаром. С губ девушки сорвался невольный стон.

– Когда ты писала то письмо, ты делала так же? – спросил герцог.

– Да, – призналась она.

– Войди в себя.

Она снова послушалась, ввела палец. Ширан глухо зарычал. Ирис охватило грязное возбуждение. Чувствовать себя там мокрой, развратной, знать, что он видит, как она развратна… Она застонала, принялась ласкать себя, ласкать половые губы, клитор, стискивать грудь, утопая в волнах судорог, кусая губы, но не в силах удерживать стоны.

– Маленькая похотливая девочка, – прохрипел Ширан. – Не говори мне, что не делала так раньше. Сама, без меня.

Он отвёл её руку от клитора, жёстко, властно. Ирис захныкала, заёрзала. Вскрикнула, стискивая зубы, когда его пальцы стали растирать её смазку, коснулись того, что только что ласкала она сама.

– Ты хочешь меня? – спросил он.

– Да, – взмолилась Ирис, перехватила его руку и стала ласкать себя ей, – пожалуйста…

– Как ты меня хочешь? – спросил Ширан и ввёл два пальца внутрь.

Ирис закричала, дёрнулась, раскрыла ноги.

– Грубо, – прошептала, задыхаясь. – Возьми меня… я…

Он рыкнул, перевернул её на живот, подломив ей колени. Шлёпнул по ягодицам.

– Прогнись! Покажи мне, какая у тебя красивая задница.

Ирис выгнулась, подставляясь, и снова вскрикнула, когда Ширан шлёпнул чуть ниже ягодиц ладонью. Заплакала.

– Плохая девочка, – прошептал Ширан, схватил её бёдра и вошёл сзади.

Осторожно, медленно. А потом принялся двигаться, ускоряясь. Схватил её за волосы, заставляя прогнуться ещё сильнее. Ирис вцепилась в простыню, чувствуя его внутри, желая его каждой клеточкой тела. Двигаясь с ним в такт, насаживаясь глубже. Но, когда взрыв был совсем рядом, Ширан вдруг вышел, перевернул её на спину, раздвинул её коленки, забросил себе на плечи, навалился, сжав горло. Ирис захрипела, забилась под его рукой.

Он наклонился, коснулся её губ пальцем другой руки, закрыв глаза. Оттянул нижнюю губу, прижал.

– Ты моя, – прохрипел. – Моя, Ирис. Только моя. Я убью любого, кто тебя коснётся. И тебя, если ты…

– Да, – выдохнула она, вцепилась в его плечи, и сама насадилась, забилась бабочкой, заёрзала.

Почувствовала его движение, его ярость, снова прогнулась, зарыдала, тая в его руках, слабея под напором. Вздрогнула и словно провалилась в кипящую лаву. Ширан задрожал, повалился рядом, сгрёб её в охапку, прижал к себе, целуя мокрое лицо.

– Моя девочка… моя невинная развратная девочка, – прошептал он.

Она обняла его, прижалась лицом к его груди. Всхлипнула.

– С тобой я становлюсь совсем демоницей, – прошептала с горечью. – Похотливой, словно кошка.

Ширан хмыкнул. Ирис показалось – довольно.

– Со мной можно.

В этих словах прозвучала и лёгкая насмешка, и добродушное разрешение, и даже угроза, как будто Ширан снова напоминал, что сделает, если жена будет ему неверна. Ирис выгнулась и заглянула в его лицо, всё ещё чуть вспыхивающее золотом шрама.

– Знаешь, в чём твоя беда? – спросила спокойно.

Герцог приподнял бровь:

– В чём?

– Ты живёшь по законам, в которых нет понятия «тяжесть преступления». За любую провинность у тебя полагается смертная казнь.

– И в чём же моя беда? – терпеливо повторил Ширан.

Осторожно отвёл волосинку от её губ и стал наматывать на палец. Ирис вздохнула.

– Аарха пыталась тебе помочь. И ведь помогла, – заметила, прикрыв глаза. – Именно после той ночи… с эликсиром, я стала тебя хотеть и…

– Нет. Не будь зелья, я бы сам довёл тебя до оргазмов, – резко возразил он.

Ирис прикусила губу, глаза открывать не стала.

– Ты смеёшься? – удивился Ширан. – У тебя ресницы подрагивают.

– Плачу. Неважно. В любом случае зла она тебе не желала, но нарушила закон и поступила вопреки твоей воле. Даже не вопреки, а просто… своевольно. И ты её сжёг. Я над тобой посмеялась, всего лишь посмеялась, Ширан, и ты меня публично унизил, оскорбил и… Ты знаешь, насколько вот это – больно? Когда тебя рвут внутри.

Она вздрогнула, открыла глаза и гневно посмотрела на него.

– Отец нарушил данное тебе слово, и ты вырезал всех, даже тех, кто этого слова тебе не давал. Ты мог поступить иначе, но выбрал самый жёсткий путь.

Ширан потянул её, посадил на себя. Поцеловал в губы. Как всегда после секса он был миролюбив.

– И как мне надо было поступить? – спросил вкрадчиво.

Глаза его смеялись. Ирис захотел укусить это самодовольное лицо, но сдержалась.

– Ты мог меня выкрасть. Например. Не надо было бы насиловать, сам по себе плен – достаточное бесчестье, чтобы у отца не осталось иного выхода, кроме как выдать меня замуж за тебя…

– А как насчёт союза короля Кальдера с демонами? – шепнул Ширан. – Как быть с этим?

– Ты мог бы жениться на мне, заключить союз с Эйвом и Астором, надавить на…

– Я понял.

– И сейчас ты мог предложить Эйву диалог. Переговоры. Но ты первый нанёс удар по ирбисам и…

– И в итоге война идёт на их, а не на нашей территории. Горят их поля, их деревни. Не наши.

Ирис закусила губу:

– Да, но можно было вообще обойтись без войны! – крикнула с досадой. – И если тебе так уж нужно воевать, то мог бы с демонами и…

– Знаешь, – Ширан лениво потянулся, закинул руки за голову, – удивительно, но вот именно в этот раз мне впервые в жизни не хочется воевать. Мне хочется медовый месяц и кувыркаться с тобой в постели. Смущать тебя и смотреть, как ты краснеешь, слышать твои крики и стоны, играть с тобой. Я зол на Эйва. Я бы уже его убил, если бы не твоя просьба. Потому что конкретно сейчас твой брат мне мешает. А теперь по существу вопроса. Тебе будет полезно.

Он поднял руку, коснулся её волос, погладил щёку.

– Жила-была йотпа, – шепнул Ширан.

Ирис изумлённо уставилась на него: он что, сказку решил ей рассказать? Ширан?!

– И были у йотпы острые зубы и острые когти. Однажды погнался за ней лис. Йотпа бежала-бежала и видит: впереди стоит дерево, а в его корнях темнеет нора. Йотпа остановилась и задумалась: что лучше – нырнуть в нору, забрать на дерево или, может быть, броситься на лиса и перегрызть ему горло? Если залезть на дерево, то лис сядет под ним и будет ждать, пока когти йотпы разожмутся, и та упадёт на землю…

– А разве йотпы лазят по деревьям?

– Неважно. Если забраться в нору, то лис может полезть за ней, схватить в тесном лазе за хвост и вытащить наружу. А если напасть, так ведь в драке неизвестно кто победит.

– Лучше на дерево, – заметила Ирис. – Если рядом ещё одно, можно перепрыгнуть с ветки на ветку и… или найти развилку и…

– И пока йотпа думала, взвешивая все за и против, лис догнал и сожрал её. Вот и сказочке конец.

– Я не про это, – хмуро возразила девушка. – Я про то, что ты чересчур жесток. Там, где можно было бы обойтись малой кровью, ты идёшь огненным смерчем.

Она сидела на нём и смотрела сверху. Его ладони лежали на её бёдрах, придерживая их. Сейчас жестокий герцог казался поразительно расслабленным.

– Наоборот, – скривил Ширан губы, – я слишком расслабился, Ирис. Если бы я убил Эйва тотчас, едва тот попал мне в руки, сейчас не гибли бы сотни людей. Если по телу пошла гангрена, беречь тело – значит его губить.

– Мы – гангрена? Ты считаешь Белокудов гангреной?

– Ты – не Белокурд, – хмыкнул Ширан, поднял руку и коснулся её груди, провёл снизу вверх, заключая в ладонь. – Ты моя жена. И если я стану мягким и слабым, найдётся тот, кто растопчет меня, а потом уничтожит тебя. Если бы я был твоим отцом, Ирис, и по какой-то причине решил бы разорвать помолвку с таким человеком, как я, то сначала бы нанёс удар. Отравил бы, убил, расстрелял бы у всех на глазах прямо там, в тронном зале, вместо награждения, а потом бы уже делал публичные заявления. Твой отец выбрал быть добрым с врагами, и это привело к тому, что его дочь раздавили у всех на глазах. Ирис, этот мир жесток. Мягких и нерешительных в нём всегда будут давить в кровь, и их, и их детей. И чем выше статус у человека, чем больше от него зависит других людей, тем мельче станет фарш. Доброта в этом мире – порок, а мягкость – приговор. И если йотпа не кинется на лиса и не располосует ему морду на лоскуты, то лис сожрёт и её, и весь её род.

Он невесомо касался пальцами её лба, её висков, её щеки, её губ.

– Ты делаешь меня мягким, Ирис, плавишь мой камень, – шепнул герцог. – Это опасно. Мне всё реже хочется наказывать и воспитывать тебя, и всё чаще – играть с тобой, ласкать и баловать. Перестань так делать, иначе это плохо закончится.

Ирис распахнула глаза:

– Перестать делать что?

– Не знаю. Но перестань это делать.

Она наклонилась и поцеловала его, жадно, страстно. Стиснула свои бёдра на его боках и задвигалась, жарко дыша и трясь лобком о его лобок. Его мнимая беззащитность сводила с ума. Ирис взяла поднимающийся пенис, провела по атласной коже и с удовольствием услышала резкий выдох сквозь зубы. Принялась двигать эту нежную кожу вверх-вниз, ощущая, как плоть в её руке набухает, становясь твёрдой, словно камень, как кожи касается иное – нежное, влажное, скользкое.

Ширан застонал.

– Давай, девочка, – прохрипел, стискивая зубы, – сейчас штурвал в твоих руках.

«Теперь он всегда будет в моих руках, – мрачно и злорадно подумала Ирис. – Мы поменяемся ролями, обещаю!». Наклонилась и коснулась восставшей плоти губами, провела языком по влажной головке, почувствовала дрожь его крупного тела. Тяжёлая рука легла на её волосы. Девушку охватило желание подчинить его себе, всего целиком, заставить рычать, стонать, чтобы мужчина, жестоко обижавший её, потерял власть над собой, пусть хотя бы ненадолго, но…

Она чуть прикусила головку, совсем чуть-чуть, едва коснувшись ложбинки зубками. Услышала новый стон. Провела языком, а потом насадилась на ствол ртом и принялась вбирать его в себя. Внизу, между ног стало мокро. Ирис выдержала недолго: приподнялась и села на «штурвал», запрыгала на нём, сжимая мышцами таза.

Ширан кончил первым, и почти тотчас Ирис накрыло раскалённой волной. Девушка упала на его грудь, закусила зубами грубую кожу, затрепетала в судорогах. А потом сползла и легла рядом.

– Ирис, – прошептал он, – Ирис…

– Я хочу гулять, – выдохнула она. – Разреши мне выходить за стены. Скоро я этот замок возненавижу так, как никогда никого не ненавидела.

– Хорошо. С охраной.

– Чего ты боишься? – она обернулась к нему, дыхание понемногу выравнивалось. – Сама я не убегу: без ног это не так легко сделать. Да к тому же на обоих континентах я – твоя законная жена.

– Ты неплохо владеешь ногами.

Она кивнула, хотя он и не мог увидеть это.

– Да, уже лучше. Но ходить я всё ещё не могу. Падаю. Меня давит этот замок. Особенно теперь, когда Лися пропадает целыми днями в ангаре, собирая свой воздухолёт, а я даже навещать её не могу! А твой Баэрд по любому вопросу отправляет тебе телеграмму: можно ли Ирис невестить Эстэль в Китовом дворце? Позволите ли вы ей посетить кладбище? Можно ли герцогине встретиться с братом?

Ирис передразнивала Баэрда пищащим голосом, и Ширан снова усмехнулся.

– Хорошо. Будь осторожна. Ты летала без меня?

– Нет, – буркнула девушка зло. – У меня не получается раскрывать крылья.

– Пошли тогда, полетаем, – предложил он лениво и зевнул. – И ночарик не снимай. Ты всё ещё очень слабенькая.

Ширан положил руку на её живот, погладил его. Ирис вздрогнула и тихо спросила:

– Может, ты ошибся? Лисю только недавно перестало тошнить, а я совсем не чувствую себя беременной.

– Нет. Просто там у тебя полукровка. Он затаился. Нормальное поведение для демонёнка: когда ты слаб, лучше спрятаться и не обнаруживать себя. Я постараюсь завершить всю эту галиматью к моменту, когда будут вам нужен.

И ей неожиданно стало тепло от этого «вам».