Текст книги "Цена любви и мести 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

Глава 14. Круг замкнулся

Ирис открыла глаза.

Свет масляного светильника пляшет на стенах. Душно так, что спина вся вымокла от пота. Низкие каменные своды давят саркофагом. Ложе твёрдое – всё тело затекло.

Ирис попыталась встать, но что-то удержало её за шею. Девушка рванула и упала спиной обратно на камень. Неверяще поднесла руку к горлу. Что-то звякнуло. Она нащупала широкую полосу металла на горле.

Цепи?

Принцесса поднесла ладони к лицу и уставилась на них. Массивные металлические оковы приковывали её к каменной стене.

– Ширан! – заорала Ирис.

Волна паники и гнева разрасталась в душе. Он. Её. Приковал! Она теперь узница! Всё даже хуже, чем было. Сколько можно?!

– Ширан! Ты меня нарёк женой, ты… Да чтобы йотпы сожрали твой язык, выкололи глаза и развесили на ветках в сухом лесу! Чтоб тебя…

– И тебе доброе утро, Ирис.

Море ярости поднималось, затемняя рассудок.

– Помоги мне сесть, – прошипела пленница, трясясь от злости. – Я хочу плюнуть тебе в лицо. Ты! Ты сказал, что я – твоя жена, а сам играешь мной, как рабыней. Снова! Ты лжец, Ширан!

– Ирис… – начал было он, но она снова перебила:

– Нет. Не хочу тебя видеть. И слышать тоже, – слёзы злобы и бессилия душили, голос рвался.

Ирис зажмурилась, отвернулась к стене. Услышала, как он встал. Что-то скрипнуло. Стул? Кресло? Подошёл, сел рядом и взял её руку в ладони.

– Посмотри на меня, – прошептал.

Девушка помотала головой, чувствуя, как из-под сомкнутых ресниц прорываются эти злые слёзы, обжигающие кожу кислотой.

– Ты обещал, – слизывая солёные капли с губ, процедила она. – Ты обещал! Ты утверждал, что ценишь свои слова, а сам…

«Я снова здесь, – думала она. – И всё повторяется. Снова! Снова! И Кьярваль погиб зря. И Аарха. И…».

– Ты обманул меня. Как последнюю дурочку. Ты же знал, знал, да, что это – ловушка? Знал, что письмо было написано, чтобы тебя заманить? Ты – йотповый демон, Ширан! Ты знал, но пошёл! Ненавижу! Ты всегда побеждаешь, да? Как же это бесит!

– Ирис.

Она распахнула глаза и гневно уставилась в его лицо. Губы её прыгали от злости и отчаяния.

– Непобедимый Ширан. Ненавижу! Да, это была ловушка. Да, я хотела убить тебя. И сейчас хочу. Ненавижу! И убила бы, поверь. В этот раз бы точно убила! Я научилась это делать.

Голос её сорвался. Герцог сидел рядом на каменном ложе, раздражающе невозмутимый, бесстрастный. В одной лишь рубахе, расстёгнутой на груди, с закатанными рукавами, обнажающими сильные руки, перевитые венами, темнеющие волосками. В свободных тёмных штанах. И от него пахло… Алкоголем. Ирис не сразу это поняла, а поняв, не задержала внимания на этом обстоятельстве.

– Знаю, я кажусь тебе идиоткой, – с горечью продолжила она. – Обмануть самого Ширана! Представляю, как ты смеялся, когда читал это письмо.

– Нет. Не смеялся.

– Но понял, что это – ловушка?

– Да.

– Сразу понял?

Он усмехнулся.

– Я предположил такую вероятность.

Ирис застонала. Всхлипнула.

– Те двенадцать… Их ты тоже убил?

– Да.

Пленница укусила губу.

– Их убила я! – пробормотала с отчаянием. – Как я ненавижу твою непобедимость! Как же я её ненавижу. Если бы… Все остались бы живы. Они умерли из-за меня. Снова.

– Ирис, – почти мягко сказал Ширан и вздохнул утомлённо. – Глупая ты девочка. Ты умнеешь, но так медленно!

– Почему ты просто не оставишь нас? – прошептала она с болью. – Я хочу просто жить. Не мстить, не ненавидеть. Жить. Зачем я тебе? Ты хотел отомстить – ты отомстил. Чего тебе ещё надо от меня? Сжечь, как ты сжёг Аарху? Этого? Ну так в чём…

Ширан закрыл её рот рукой. Отстегнул её шею от цепи. Притянул пленницу к себе за плечи, посадил на колено, прижал её голову к своему плечу.

– Ирис…

– Ты больной ублюдок, – устало выдохнула девушка. – Ты просто больной ублюдок. Тот обряд… когда ты воткнул мне в руку нож, это была профанация? Это ложь, ведь так? Но для чего?

– Это правда, – возразил он. – Ирис, отныне ты – моя жена. И по крови ты теперь демон. Демоны не женятся на людях. Но если очень хочется, они делают человека подобным себе.

Пленница расхохоталась, резко отбранилась, кривя губы. Развела руками, подняла иронично брови:

– А это, надо полагать, твой дворец? Роскошные палаты герцогини, я правильно понимаю?

Пусть насилует. Пусть избивает. Уже неважно. Уже совсем, совсем неважно. Как же она его ненавидела сейчас! Ширан терпеливо смотрел на неё, глаза его вспыхивали золотым светом.

– Ирис, – шепнул мужчина мягко, – помнишь, я говорил тебе перед тем, как ты от меня убежала, что прощу всё, кроме измены? Я люблю тебя, девочка. И ты – моя жена. Это правда. Это так и есть. Люблю, но никогда не прощу. Просто прими это.

В голосе его звучали печаль и усталость. Ирис в изумлении уставилась на него. Моргнула.

– Ты понимаешь, что это не нормально? – спросила с любопытством.

Вгляделась в его лицо, в странные золотые глаза, в презрительный изгиб губ, сейчас, впрочем, потерявшей свою надменность. В горбатый нос, тонкий, породистый. Морщинки в уголках губ. В тяжёлые брови. Но главное – в глаза.

Ширан усмехнулся:

– Что есть нормальность, Ирис? И кто её определяет?

«Он сумасшедший», – подумала принцесса и разом успокоилась.

Он прав: она должна принять то, что произошло. Принять своё новое положение. Другого выбора нет.

– Что со мной будет дальше? – спросила, поддаваясь его флёру усталости от бессмысленности бытия. – Ты станешь меня пытать, как твой отец – твою мать? Насиловать, избивать… калёное железо там… Плети… Факел в лицо?

Герцог вздрогнул. Прижал девушку к себе, коснулся губами виска.

– Не бойся, – прошептал нежно.

Ирис расхохоталась:

– В прошлый раз после этих слов ты ударил меня ножом. Чего не бояться мне теперь?

– Я не стану тебя бить и мучить, – он погладил её волосы, ткнулся в них носом, жадно втягивая запах. – Твоё наказание за измену – эта темница. И цепи. Всё. Другого не будет. Тебе не будет больно. Но жить тебе придётся здесь.

– Измену? – она упёрлась ладошками в его грудь, снова отстранилась и снова заглянула в его лицо.

О чём он? Золотые глаза. Золото – это похоть и гнев… А по внешнему виду не скажешь… Он же не…

– Ты про то, что я пыталась тебя убить, да? Ты рассердился? Но… а ты сам не пытался бы убить того, кто угрожает твоей свободе, жизни и…

– Я видел, как ты целовалась с Кьяром, – выдохнул Ширан.

Глаза вспыхнули золотом. На щеках выступили желваки. Герцог стиснул зубы, взгляд его потяжелел. «Он… ревнует», – внезапно поняла Ирис. Как тогда, на балу. Она покачала головой. Обняла его за шею, прижалась лбом ко лбу и закрыла глаза.

Её палач, её мучитель и маньяк. Тот, кто поломал её жизнь вдребезги. Тот, кто планомерно уничтожал и уничтожает её родных и друзей. Тот, кого вот так просто не победить.

– Я тебе не изменяла.

– Это ложь. Я видел…

– Ты ни йотпы не видел! – процедила она и гневно посмотрела в его глаза. – Принц хотел меня поцеловать, но я не позволила ему. Ты видел, как он пытался, и решил, что я с ним целовалась, да?

Ширан резко отстранил её, снял с коленей и поднялся.

– Ты лжёшь, Ирис.

– Я не изменяла тебе! – крикнула девушка, вскочила и рухнула обратно – цепи на руках не дали.

Герцог отвернулся и пошёл к двери.

Ирис останется здесь, в темнице, среди стен, почти замурованная в камне… Он ведь не меняет решений, не жалеет, не…

– Стой! – завопила она. – Ширан, мать твою, стой! Во имя всех демонов на свете, огня, пламени и вулканов или чего там ещё…

Мучитель удивлённо оглянулся.

– Ирис…

– Клянусь, что даже не целовалась ни с кем другим, кроме тебя! – закричала Ирис в отчаянии. – Единственного, кто пытался меня изнасиловать, я убила и сожгла. Последний, кто владел моим телом – ты. И никто иной.

– Ирис, ты лжёшь, – повторил Ширан, но она видела, что герцог колеблется. – Я знаю, что вы с принцем Кьярвалем жили в одной комнате.

– Жили в одной комнате, это ещё не значит спали, – выдохнула Ирис.

Так вот, значит в чём дело! Баэрд. Ему докладывал Баэрд! Сейчас она почти ненавидела его.

– Для ирбиса разницы нет, – равнодушно возразил Ширан, снова отвернулся и шагнул прочь.

Как можно доказать? Свидетелей нет. Она не девственница. И можно только верить или нет, но у герцога нет причин верить, он знает, что она не любит его. А, значит, Ирис останется в подвале навсегда…

– А для меня – есть. Сними цепи, – крикнула Ирис. – Ширан! Стой! Дай мне немного времени, и я тебе докажу, что говорю правду. Клянусь!

Он снова удивлённо посмотрел на неё, непонимающе. Но видимо, отчаянная решимость в её лице убедила.

Ширан подошёл, присел рядом с каменным ложем, взял правую руку пленницы, поцеловал. Повернул крохотный ключик в замке. Ирис затрясла освобождённой рукой. Ширан проделал тоже с её левой рукой. И тоже поцеловал. Глаза мужчины лихорадочно блестели.

– Мне очень хочется тебе верить, Ирис, – прошептал он. – Очень. Но, видят древние, я не хочу верить в ложь.

Принцесса зло посмотрела на него. Выдернула руку. Подошла к масляному светильнику, прибавила огня и простёрла над ним ладонь, совсем низко. Обернулась к мучителю:

– Ширан, герцог Неприветливых островов, муж мой и палач мой, клянусь, что я не изменяла тебе ни с кем. Ни один мужчина ни на этом свете, ни на том, не мог бы свидетельствовать, что мы с ним целовались или совершали нечто большее. Да, я хотела тебя убить. И сейчас хочу. Да, я написала письмо, чтобы заманить тебя в ловушку и убить. Я лгала тебе в нём. Но сейчас и здесь… я не лгу: я тебе не изменяла. Клянусь!

Рука дрожала от боли, Ирис стиснула зубы. Зажмурились. Огонь жадно тянулся к коже, вгрызался в плоть. Запахло палёным. Внутри всё орало, требуя отдёрнуть руку, но принцесса неимоверным усилием заставляла себя её держать над пламенем. Кусала губу, зрение мутилось от слёз, но руку от огня Ирис не отводила.

Крепкие руки подхватили её, прижали к груди. Горячие губы поцеловали глаза, лоб.

– Девочка, – прохрипел Ширан, – что ты делаешь?!

Её трясло от сводящих руку судорог. Ирис всхлипнула.

– Пусти.

Он взял её раненную огнём ладонь, повернул ожогом вверх. Ирис заорала, дёрнулась.

– Тише-тише…

– Ты мне поверил? – прошипела она зло. – Ты поверил или нет? Ты веришь мне?

– Да, – выдохнул Ширан. – Верю.

Пленница всхлипнула.

Волны боли начали утихать, видимо, регенерация демонов вступила в силу.

Но там, в крепости Йошындар, в башне… той женщине, демонице, княгине было больнее? Когда его отец ткнул в лицо факелом… Ирис затрясло.

Ширан поставил девушку на ноги, придерживая за плечи. В его взгляде сквозило удивление и… восторг? Да, определённо, она увидела в золотых глазах какой-то фанатичный восторг и восхищение.

– Накажи меня за то, что я делала, – гордо тряхнула головой Ирис. – Но не за то, чего я не совершала. Накажи за побег, за то, что подсунула тебе Эстэль, что интриговала против тебя, что…

Ширан наклонился и жадно поцеловал её. Подхватил под ягодицы, двинулся на неё, вжал спиной в стену, вклиниваясь между ног. Задышал тяжело и обрывисто. Зарычал яростно. Ирис вновь обожгло яростью. Страх исчез, растворился. Лава растеклась по венам. Девушка вцепилась зубами в шею мучителя. Его руки рванули её блузку так, что пуговицы затрещали. Ирис оттолкнула его, попыталась заглянуть в лицо.

– Как ты меня накажешь за попытку тебя убить? – потребовала зло.

– Никак, – хрипло выдохнул он. – Мало ли кто пытался. Плевать.

Приподнял её, прикусил обнажившийся сосок. Ирис всхлипнула, почувствовав его горячие губы на груди. Ударила кулаком в плечо. Вцепилась в волосы, притягивая его голову, обхватила ногами талию.

Сумасшедшая, порочная, грязная. Демоница.

– Я хочу тебя, – прошептала ему на ухо, дрожа от страсти и стыда. – Очень. И хочу умереть. Мне стыдно, что я тебя хочу. Я недостойна жизни, Ширан. Ты сделал меня такой…

Её руки расстёгивали его рубашку, жадно касались груди, скользили по животу, по дорожке жёстких волос вниз. Коснулись сокровенного, горячо прильнувшего к ним. Пальцы сжали ствол, повели бархатную кожу вверх-вниз. Ширан застонал, дыхание его прервалось, губы приоткрылись.

– Моя девочка, – прохрипел он сквозь зубы, – моя голодная хищница…

Это была правда.

Ирис с силой укусила Ширана за губу, услышала яростный рык, почувствовала его кровь во рту. Золотую кровь демонов. Мужчина рванул юбки вниз, раздражённо сбрасывая на пол и обнажая ноги, смял ягодицы. Его пальцы скользнули на промежность, погладили половые губы, коснулись возбуждённого клитора и надавили на него. Ирис дёрнула бёдрами и насадилась на его пальцы, вцепившись ногтями в спину мужчины. Всхлипнула и заёрзала, сходя с ума от мучительного желания, лишающего её воли и разума.

– Я отрублю пальцы, которые посмеют коснуться твоей кожи, – прошипел Ширан, дрожа от ярости. – Перегрызу их зубами. Клянусь. Если ты когда-нибудь…

Она выгнулась. Тело скрутил мучительный сладкий спазм.

Ширан брал её двумя пальцами, больши́м ласкал клитор, вызывая сладкие судороги. Смотрел злорадно, как она извивается, слушал, как хнычет и стонет от нетерпения. Ирис сжимала бёдра на его руке с такой силой, как будто хотела её раздавить. Кричала. Обеими руками хваталась за предплечье руки, трахающей её.

– Ну же, – умоляла, вжимаясь, – войди в меня. Возьми меня…

Но он не торопился, оттягивая проникновение, мучая, приводя в неистовство, раздувая её похоть.

– Ненавижу. И тебя, и себя, – стонала девушка. – Убью тебя, а потом себя…

Ширан просунул вторую руку между мягких половинок её попы, и стал ласкать интимное место сразу двумя руками. А когда выпустил, Ирис, распалённая, мокрая сама села на горячий кол его плоти. Заплакала, забилась бабочкой, насаженной на булавку, задвигалась, нанизываясь глубже, втискиваясь в него. Бесстыдно тёрлась, сжимая внутренние мышцы.

Но мужчина снова не дал ей кончить. Безжалостно снял, развернул задом к себе, нагнул, заставив упереться руками в край каменного ложа и прогнуться в спине, оттопырив задницу навстречу ему.

– Ты была плохой девочкой, – зашептал страстным, срывающимся голосом. – Наказать тебя, Ирис? За то, что убежала, что пряталась и пыталась меня убить? Ты хочешь, чтобы я наказал тебя?

От этих странных слов похоть вспыхнула словно порох, разгорелась, туманя разум.

– Накажи, – прохрипела Ирис, не узнавая свой голос.

Ягодицы обожгла боль. Девушка взвизгнула, отдёрнулась и тут же подалась задом снова к нему. Она чувствовала себя развратной, порочной из-за грязных желаний, но сила воли и здравый смысл совершенно её оставили. Ей хотелось этих ударов, хотелось боли, хотелось почувствовать его тяжёлую ненавистную власть над собой.

– Кто я тебе? – спросил Ширан.

– Мучитель, – процедила она. – Мой палач и…

Новый удар. Ирис застонала.

– Кто я тебе?

– Муж.

– Да. И ещё…

– Хозяин, – сдалась она, понимая, какого ответ от неё ждут.

– Помни это, Ирис, всегда помни, – прошептал он, грубо схватил её бёдра, насадил на себя и стал вбиваться жёстко и сильно.

Ирис закричала, схватилась ладонями поверх его рук. Огненный смерч выжигал внутри неё человека, оставляя лишь похотливое животное. Но, когда разрядка уже подкатывала, томительная, точно летняя гроза, Ширан вновь вышел из неё.

– Хочу видеть твоё лицо.

Он перевернул её на спину, развёл колени так широко, как только было возможно. Ирис схватилась за его бёдра. Её тело выгибало, словно било током. И наконец долгожданная волна нахлынула, сотрясла, вознося в небо и низвергая в ад. Судороги потрясли частыми волнами. Ногти девушки впились в его кожу.

Ширан зарычал, застонал. Ирис почувствовала, как вибрирует в ней его естество. Неистовое возбуждение схлынуло разом, и, как всегда, накатила усталость и презрение к себе.

«Ну вот и всё, – подумала устало. – Я снова его игрушка…»

Она открыла глаза и посмотрела в его искажённого оргазмом лицо. Подняла руку и пальцем стёрла струйку пота с щеки.

– Если ты мне изменишь, – сказала мягко и нежно, – клянусь, я перережу тебе горло. Или то, что ниже.

– Что? – переспросил Ширан, замерев.

Ирис не ответила. Закрыла глаза, обессиленная. Герцог подхватил её на руки. Она положила голову ему на плечо.

– Я никогда не буду прежней Ирис, – прошептала на ухо. – Никогда, слышишь? Я убила человека… Сама. И если будет надо, убью ещё раз. Ты убил во мне меня, превратил в зверя.

Ширан вынес принцессу из темницы, с ней на руках поднялся к себе в комнату. Положил на кровать. За окном стояла ночь, туманная, тёмная, ненастная.

– Хочешь есть?

– Я грязная, – ответила она. – Но может ли вода отмыть демона?

Поднялась, шатаясь от изнеможения, и прошла в душ. Открыла кран, встала под струйки воды, закрыла глаза и бездумно погрузилась в приятные ощущения.

Она проиграла. Борьба закончилась её поражением, но…

«Я порочная, – подумала Ирис. – Испорченная потаскуха. Мама права. Но что же делать, если всё вот так?»

Обернулась, протёрла зеркало и посмотрела на своё отражение. Такое розовое, с приподнятой упругой грудью. С вишнёвыми горошинками сосков. С мокрыми волосами и слипшимися в стрелки ресницами. С распухшими от поцелуев губами. С безумно блестящими глазами.

«Я умерла, – Ирис провела пальчиком по запотевшему стеклу. – На самом деле, я умерла ещё тогда, в тронном зале, только не поняла этого. А трупам свойственно разлагаться». Подышала, нарисовала восьмёрку.

– Он прав, я и есть игрушка. Хуже всего то, что я стала ей не только телом.

Сжала кулак, изо всех сил ударила отражение в нос. Зеркало брызнуло осколками. Руку пронзила боль. Ирис упала на колени, схватила кисть другой рукой и, раскачиваясь из стороны в сторону, стала дуть на выступившую кровь, всхлипывая.

Дверь распахнулась. Ширан упал рядом с девушкой на колени, притянул её к себе. Она рассмеялась, стуча зубами от плача. Герцог поднял Ирис с пола, шагнул с ней на руках под душ и стал промывать рану. Принцесса стиснула зубы. Ткнулась в его плечо.

– Зачем ты это сделала? – ровным голосом спросил он.

– А зачем оно на меня смотрит?

Ширан молча намылил её всю, смыл пену, выключил душ, замотал девушку в своё полотенце, вынес, положил на кровать и лёг рядом, устроив Ирис на своём плече.

– Посмотри сюда, – он взял её руку и повернул так, чтобы Ирис увидела рану.

Она затягивалась, золотясь.

– Этот шрам останется навсегда, – пояснил герцог. – Так же как мой.

Ирис уткнулась ему в подмышку.

– Пусть. Я этого хочу. Ты убил Кьярваля, – заметила тихо. – Он был неплохим парнем. Он ничего не сделал тебе лично.

– Кроме того, что пытался меня убить?

– Он был неплохим парнем, – повторила она устало. – Ты убил его из-за меня. И Астор… Ты знаешь, чем увлекался мой брат? Он очень любил читать книги по физике и по географии. А ещё он знал пятнадцать языков. Он был очень молод, Ширан. У него даже девушки не было, Астор был слишком застенчив и в общении с девушками начинал заикаться. Ты снова скажешь, что он пытался тебя убить. Это так. Но это правда лишь частично. Астор пытался спасти свою семью. Ты сказал, что мой брат был слабым, поэтому умер. А я отвечу: ну и что? Я тоже слабая. Неужели слабые не имеют права на жизнь?

Ширан приподнялся на локте, заглянул в её взволнованное лицо, усмехнулся.

– Да, ты слабая. И тебе не выжить. Но ты моя, Ирис. Я сильный. Слабые или умирают, или находят сильного, кто захочет позаботиться о них. Я хочу.

– Ты чудовище, – серьёзно возразила она.

Он поразмышлял.

– Спи, – приказал и снова лёг на подушку.

Но Ирис не могла заснуть. Дождалась, пока его дыхание выровняется. Осторожно встала, натянула его рубашку, ту, в которой Ширан приказывал ей быть. Застегнула все пуговицы. Вышла из комнаты и направилась в башню, где когда-то обитал Дайн. Выбралась наверх.

Ветер растрепал волосы, охладил лицо моросью дождя. Девушка вгляделась в огни спящего города. Что будет, если она спрыгнет вниз головой? Она устала ненавидеть весь мир и себя. Устала бороться. Да и зачем? Мир никогда не будет прежним потому, что она сама не станет никогда прежней. А новая Ирис ей не нравилась.

– Я не хочу жить, – призналась честно. – Я просто не вижу в этом смысла. Ширан прав, и мир ужасен: чудовища пожирают чудовищ. Мне не нравится такой мир.

Ночь ответила ей молчанием.

– Я не хочу быть сильной, если быть сильной означает быть самым чудовищным из чудовищ! – крикнула Ирис в темноту. – Не хочу! Я отказываюсь быть.

Ей стало легче.

Принцесса залезла на мощный зубец, схватилась за камень. История сделала бессмысленный круг, вернув её назад, туда, где она уже была. Как будто и не было того безумного вечера, её хитрой интриги, не было бегства на воздушной шаре. Если бы тогда Ирис была смелее, если бы она не послушала брата и прыгнула со Звёздной башни… Эйв сейчас был бы с Елисель. Он не стал бы бороться, он не мстителен. Они бы вместе ходили в университет, и Эйв, прижимаясь ухом к животу своей женщины, пытался бы услышать, как растёт его ребёнок.

Их отношения погубила она, Ирис. Вокруг неё все гибнут. Пытаются её спасти и погибают.

– Я этого не хочу, – прошептала Ирис.

Взмахнула руками и прыгнула вниз.

Воздух ударил ей в лицо, развернул. Ирис распахнула руки, на миг превращаясь в птицу. На один только миг. Страшный удар пронзил болью ноги, кости, перетряхнул внутренности и погасил тёмный мир.