Текст книги "Вкус запретного плода"

Автор книги: Анастасия Орехова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

12

– Да не волнуйся ты, спит она еще, спит! – высокий голос подрагивал от возбуждения. – Скажи мне по крайней мере, кто это хоть такая?

– Друг.

– Это теперь так называется? Прийти к парню, развалиться на его кровати, будто так и надо… Зовут-то ее как?

– Неважно.

– То есть как это неважно? Человек заявился ко мне в дом, могу я, по крайней мере, узнать, как его зовут?

– Она пришла не к тебе, а ко мне. Марина ее зовут. Ты потише не можешь разговаривать?

Голоса звучали прямо над головой. Высокие истерические нотки ударяли прямо по мозгам. Спать стало невозможно, но открыть глаза неудобно. Получалось, что она их подслушивает! Однако и лежать вот так становилось все нелепее. И поздно! Что он там говорил перед тем, как Марина заснула? Его мама должна была прийти в шесть! Стало быть, уже больше шести?

Марина рывком уселась на диване. Ей нужно бежать! Аня давно дома! Наверняка кто-нибудь звонил! И потом… Уроки, кажется, какие-то задавали… О, черт! И нужно было ей так заснуть! Просто как провалилась. Как нелепо, как глупо, как… по-детски…

– Проснулась наконец! – проговорил уже знакомый высокий голос. Голос принадлежал худощавой женщине в выцветшем халатике с льняными, словно бы тоже выцветшими волосами. Черты лица ее были такими же тонкими, как и у Сергея, брови тоже были точно нарисованные карандашом. – Ну что, спящая красавица, выспалась? Где же это ты, интересно знать, так умоталась?

Марина вспыхнула. У нее просто не нашлось что сказать.

– Ну мама! – закричал Сергей, покраснев едва ли не ярче самой Марины. – Что ты говоришь такое? Незнакомому человеку! Ты же ее впервые видишь!

– А незнакомому человеку можно спать в моей кухне на диване? Да ладно уж, нечего краснеть! Будто мы сами молодыми не были!

«Интересно, кто это мы?» – злобно подумала Марина. Никаких признаков отца Сергея и вообще взрослого мужчины в доме не наблюдалось. Или это она Сергея в старики записала?

– Извините, пожалуйста, – стараясь говорить как можно вежливее, произнесла Марина. – Нам с Сергеем нужно было обговорить одно дело. Просто я себя неважно почувствовала.

Это объяснение показалось ей единственно подходящим из всех пришедших в голову. Ведь не говорить же, что ей очень захотелось спать?

– Вам стало плохо? Сережа, что же ты мне сразу не сказал? Может, лекарство какое-нибудь нужно? Да как же ты пойдешь сейчас, детка? На тебе лица нет!

– Дойду уж как-нибудь, – понемногу входя в роль, пробормотала Марина слабым голосом, потихоньку вставая. Сергей, одураченный этим спектаклем, кинулся подставлять ей плечо. – Ничего, ничего, – слабо пискнула Марина и бочком проскользнула мимо Сергеевой мамы, выбралась в коридор и начала с лихорадочной быстротой одеваться.

Сергей, опомнившись, ринулся вслед за ней, набросил на плечи куртку, застегиваться не стал, не глядя сунул ноги в сапоги и быстрым движением отворил дверь.

– Сережа, постой, куда же ты? – донеслось до них уже на лестнице.

– Сейчас приду! – прокричал в ответ Сергей, и они с быстротой молнии ссыпались вниз по лестнице.

– Марина, пойдем до метро пешком! – попросил Сергей, когда они оказались у троллейбусной остановки. – Ну пожалуйста, здесь совсем близко!

Голос его звучал жалобно и моляще, карие глаза по-собачьи смотрели на Марину.

– Ты же обещал своей маме, что сейчас вернешься! – мстительно сказала Марина.

– Да черт с ней, с мамой! Марина, ну пожалуйста!

– Слушай, я тебе поражаюсь! Из-за тебя я только что пережила такое унижение. Клянусь, так стыдно мне еще ни разу не было!

– Марина, прости меня! Ты понимаешь, моя мама…

– Да что мама! С мамой как раз все ясно. Не в маме дело, а в тебе! Ты не мог меня пораньше разбудить? Ты же знал, что она в шесть придет!

– Марина, прости меня, я осел! Я сам не знаю, как получилось. Ты так сладко спала, я сидел, смотрел на тебя и все думал: я ее разбужу, еще пять минут, еще десять, я ведь и на часы все время поглядывал. Марина, прости меня, я просто не смог! Ты так сладко спала, так чудесно было на тебя смотреть.

Марина искоса взглянула на него, похоже, он не врет.

– А потом было уже поздно. Она пришла, – упавшим голосом завершил Сергей. – Марина, прости меня, я сам не знаю, что говорю. Марина, скажи мне, ты прощаешь меня?

Он был само раскаяние.

– Но ты хоть понимаешь, каково мне?

– Ну еще бы! Можешь мне не верить, но чувствовал я то же, что и ты, только еще сильнее.

– Верю.

Марина шла слева от него, рассеянно скользя взглядом по ярким витринам маленьких магазинчиков, по светящимся в темноте окошкам палаток со сластями и напитками. Совсем рядом зазвенел трамвай, посыпался сноп искр, видных издалека в черном морозном небе.

– Ладно, – проговорила наконец Марина. – Замнем для ясности. Так, до чего мы с тобой договорились?

– Ты больше не сердишься на меня? – переспросил Сергей робко и недоверчиво.

– Да сказала, не сержусь. Встречаемся восемнадцатого, в двенадцать, у дверей загса, в парадной форме. Правильно?

Он молчал, глядя на ее губы. Очнулся, тряхнул головой и медленно, слегка заикаясь, проговорил:

– Мар-рина, а р-раньше мы не можем встретиться?

Марина рассмеялась, так он был трогателен и в то же время забавен. Но, продолжая еще смеяться, она поняла, что он ей вдруг стал близок, за какие-то считанные часы, так близок, как до него не был ни один человек в мире. А Сергей шел рядом и молчал, только смотрел на нее и улыбался.

Незаметно они подошли к метро.

– Пока, – нерешительно произнесла Марина.

– Пока, – так же тихо ответил Сергей, но оба не тронулись с места. Наконец, точно повинуясь чьему-то приказу, действуя не по своей воле, Сергей протянул к Марине руки, обнял ее, привлек себе и впился губами в ее трепещущие, ждущие его губы. Несколько мгновений оба не шевелились, они целиком ушли в поцелуй, и не было ни метро, призывно мерцающего красной буквой «М», ни мельтешащих вокруг людей, ни троллейбусов, ни трамваев.

Какой-то хмырь, по-хозяйски заехавший на своем «Вольво» на тротуар, засигналил им, чтобы они сошли с его дороги. Они даже не услышали. Глаза у них были закрыты, они ничего не слышали, кроме бешеного биения своих сердец.

– Завтра, – пробормотал наконец Сергей, отрываясь от Марининых губ.

– Ага, – Марина кивнула.

– У тебя когда уроки кончаются?

– В два пятнадцать.

– А у меня коллоквиум в три, но я сбегу. Я люблю тебя, Марина, ты это знаешь?

– Да.

– А ты?

– И я, кажется… Сережка, мы сошли с ума! У меня ведь ребенок будет в мае!

– Люблю. – Сергей крепче прижал Марину к себе. – И тебя люблю, и твоего ребенка. И завтра я буду ждать тебя ровно в два двадцать в вестибюле метро, там же, где и сегодня, хорошо?

– Да.

– До завтра.

– Да, до завтра.

Они с трудом оторвались друг от друга, и Марина начала медленно спускаться по ступенькам метро, чувствуя, что сходит с ума. Что же она делает? А как же Крольчатник? Но отказаться от Сергея не было сил.

«А восемнадцатого наша свадьба, – вспомнилось вдруг Марине. – Забавно. Что ж, может быть, в этом и заключен перст судьбы?»

И Марина зашагала быстрее и веселее, точно вдруг найдя ответы на все мучившие ее вопросы.

13

– Тебе какой-то парень весь вечер названивает, – встретила Марину Аня. – Велел тебе, как придешь, сразу ему перезвонить. Назвался Валерьяном. Ну и имечко! Это кто такой? Твоего мужа, кажется, Сергеем зовут?

– Сергеем, – Марина согласно кивнула, продолжая улыбаться. – Валерьян телефона не оставил?

– Нет. Сказал, у тебя должен быть.

– Да. Кажется, я его еще наизусть помню.

– Ох, ну и трудная же у тебя личная жизнь! – язвительно процедила Аня. – Это подумать только, когда я полгода назад отсюда уезжала, у тебя, по-моему, вообще знакомых мальчиков не было!

– Ну почему же? – Марина медленно, задумчиво повесила пальто и теперь не глядя засовывала ноги в тапочки, принадлежащие, судя по размеру, Аниному отцу.

– Марина, надень другие тапочки. Эти с тебя сразу же слетят, ты в них шагу не сделаешь!

– Почему же? – по-прежнему погруженная в свои мысли, повторила Марина. – С Игорем я знакома была, мы даже, кажется, целовались один раз…

– В девятом классе, – уточнила Аня. – Я тогда скарлатиной болела и два месяца в школу не ходила. То-то ты без меня разошлась! Но я вовремя вернулась, успела, можно сказать, спасти тебя от горького разочарования. Как он потом от тебя к Ленке переметнулся, помнишь?

– Да, ты заставила меня два раза подряд пропустить свидание, можно сказать, сломала мне личную жизнь.

Марина несколько принужденно рассмеялась. Сделав несколько шагов в тапочках Аниного отца и потеряв их где-то в середине коридора, Марина добралась до кабинета и, плюхнувшись на диван, завертела диск телефона.

– Валька, это я. Тебе мама моя дала здешний телефон? Нет, только на неделю. Голос веселый? Так жизнь хорошая, и вообще… Нет, почему же, скучаю, по всем, и по тебе в особенности. Слушай, вы Димку забрали сегодня? Ну, слава Богу! Жуткое, по-моему, место, эта больница, не дай Бог никому туда загреметь! Чувствую себя хорошо, лучше не бывает. Разве по голосу не слышно? Тогда чего спрашиваешь? Встретиться? Да, можно, конечно, почему не встретиться. Завтра… Ой, погоди, Валька, завтра я, кажется, никак не могу…

И ту же секунду Марина почувствовала, как она смертельно, жутко соскучилась по Вальке. По ним по всем, конечно, но по Вальке особенно. Как-никак он был у нее первый…

Сергей. Она должна с ним встретиться. Да что там, Марина просто умрет, если завтра его не увидит!

Но не повидать Валерьяна тоже никак нельзя! А послезавтра он уезжает.

– Валька, слушай! – сообразила она наконец. – Раз такое дело, прогуляю я завтра школу. Ну не все, конечно, уроки, а половину. Встретимся на Пушкинской, у фонтана напротив «Макдональдса», в половине двенадцатого, хорошо? Ну пока, до завтра. Да, да, конечно, а я тебя крепче! Не веришь?

И Марина, весело рассмеявшись, положила на рычаг трубку. Затем она обернулась и увидела Аню. Аня стояла в дверях, и выражение у нее на лице было таким, что Марине сразу захотелось завыть и убежать. Что она ей сейчас объяснять будет? Тут самой себе ничего не объяснишь толком, а уж Ане… Однако Аня рвалась в бой.

– Марин, у тебя вообще все дома? Что с тобой происходит? Это кто звонил?

– Друг, – нехотя отозвалась Марина. – Ань, у тебя поесть ничего не найдется?

– Нет, постой. Что это у тебя за друзья такие появились, что ты ради них школу прогуливаешь, с уроков сбегаешь? Тебя кто сегодня встречал в метро?

– Слушай, ты что, следишь за мной, что ли? Муж встречал! – с некоторым вызовом проговорила Марина.

– А звонил тебе сейчас кто?

– Друг. – Марина начала закипать.

– И много у тебя таких друзей, позволь мне полюбопытствовать?

– Много. А тебе завидно, что ли?

– Завидно?! Да что ты говоришь такое, чему тут можно завидовать? Тебе мало того, что у тебя в семнадцать лет ребенок будет? Тебе нужно еще непременно разрушить собственную, еще не начавшуюся толком, семейную жизнь?

– Аня… – Марина едва сдерживалась. – Заруби себе на носу: моя личная жизнь – это моя личная жизнь, никак не твоя. И вмешиваться в нее я никому не позволю, тебе в том числе. Да со мной моя мама так не разговаривает!

– Марин, ты дура и ничего не понимаешь! Слушай, что тебе умные люди говорят! Это надо же, нагуляла ребенка и хоть бы хны, продолжает себе прыгать, как девочка! Друзья у нее! Да другая бы на твоем месте…

– Ань, я, пожалуй, пойду. – Марина безуспешно попыталась нащупать под диваном давно потерянные тапочки. – Мы все друг другу сказали.

Так и не найдя тапочек, Марина встала и направилась к входной двери. Аня следила за ней, стоя у дверей кабинета.

– Ты мне ничего не расскажешь? – спросила она, наблюдая, как Марина достает пальто с вешалки.

– Нет.

– Послушай, как ты можешь? Ведь я беспокоюсь за тебя!

– Нет. Ты не беспокоишься. Ты лю-бо-пыт-ству-ешь. А мне это мерзко.

– Вот ты какая стала!

– Да. Такая.

Они стояли друг против друга, готовые вцепиться друг другу в волосы. Прошла минута, другая. У Ани первой дрогнуло сердце.

– Марина, не уходи, пожалуйста, куда ты пойдешь на ночь глядя?

– Домой. У меня есть дом. – Марина вовсе не была в этом уверена.

– Марин, останься. Марин, ну извини меня, ну хочешь… Я больше не буду ни о чем спрашивать! Марина, не уходи! Мне будет без тебя так одиноко!

Марина стояла на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Ей было жалко Аню, хотя обида еще переполняла ее.

– Ну ладно, – промолвила она наконец, – только обещай больше никогда не задавать мне никаких вопросов.

– Конечно, раз ты не хочешь…

– И не высказывать ни о чем своего мнения, пока тебя о нем не спросили!

– Если тебе это неприятно…

– Еще как неприятно! Набросилась на меня, что твоя миссис Робертс или наша Катерина!

– Марина, прости меня, черт знает, что на меня нашло!

Аня произносила эти слова неохотно, но ей так не хотелось оставаться одной в этой пустой квартире! Марина представила себе, как бы она тут одна осталась, с этими уходящими ввысь потолками и бомжами за стенкой. Поздним вечером Марина и сама их боялась.

– Ладно уж, мир! Остаюсь, если будешь хорошо себя вести.

Обе девочки с явным облегчением засмеялись.

– У тебя найдется что-нибудь поесть? – снова спросила Марина.

Аня слегка смутилась:

– Всегда можно сделать бутерброды.

– Эх ты, бутерброды! – передразнила ее Марина. – Картошка у тебя есть? А крупа какая-никакая найдется? Пойдем, я тебе что-нибудь приготовлю, а то сдохнешь от этой сухомятки!

Через минуту Марина уже весело и ловко стряпала, а Аня наблюдала за ее действиями с восхищением и завистью.

14

Марина увидела Валерьяна издалека. Он стоял у фонтана, пытливо всматриваясь близорукими глазами в толпу, движущуюся от метро к «Макдональдсу». Марина сделала круг, обежала фонтан с другой стороны, подкралась к Валерьяну сзади и с размаху хлопнула его по плечу, благо он был не слишком высок ростом.

– Ай! – Он так и подпрыгнул.

– Не ждали?

– Ну ты даешь, мышь! Экая ты вдруг бойкая стала! А ну, поворотись, сынку! – Он, прищурившись, с улыбкой разглядывал ее, точно и впрямь отец – родимое детище, и наконец прищелкнул языком с восхищением: – Нет, мышь, что ни говори, а Москва тебе явно на пользу.

– Что, нравлюсь? – Марина видела, что нравится, ей было приятно это сознавать и еще приятнее об этом слышать.

– Что есть, то есть! Черт, я ведь думал, что ты сама мне первая позвонишь! Затоскуешь в Москве и позвонишь.

– Позвоню? Зачем?

– Ну как? Выбраться вместе погулять по старой памяти.

– Мне казалось, что ты в Крольчатнике. – Марина растерялась.

– Да ты разве не помнишь? Я в Москве больше времени провожу, чем у нас. Честно говоря, я думал, что ты успела мой график изучить.

– И вправду. Не сердись, Валечка. – Марина виновато потерлась щекой о его плечо. – Не до того было. Совсем я тут завертелась. Школа, потом еще к свадьбе надо готовиться…

– Как там со свадьбой? Вы уже встречались с Сергеем?

– Да. – Марина немного смутилась.

– Все обговорили?

– Да нет, не все еще. Еще сегодня встречаться будем.

– Вы давайте, а то времени в обрез. Не век же ты в Москве торчать будешь!

«И вправду, – холодея, осознала Марина. – Не век. А как мы с Сережкой? Впрочем, ему, наверное, можно будет все объяснить. Будет приезжать меня навещать… А если он не поймет? Тогда все полетит, не успев начаться. Ну и пусть себе летит! – подумала Марина, неожиданно обозлившись непонятно на что. – Если он такой дурак, что не сможет ничего понять, на кой он нужен!» И Марина решительно тряхнула головой.

– Мышь, ты чего такая смурная? – спросил наблюдавший за ней Валерьян.

– Какая?

– Ну… задумчивая, загадочная. Этакая незнакомая дива.

– Кто? Я дива? Да я тебя сейчас!..

Марина вдруг наклонилась, подобрала комок снега, ловкими, привыкшими лепить пельмени пальцами скатала снежок и кинула в Валерьяна. Снежок попал в шею, рассыпался, часть снега попала за воротник.

– Ах ты дрянь такая! – Валерьян запустил в Марину снежком, и они со смехом понеслись по Тверской, перебрасываясь снежками, а люди провожали их завистливыми взглядами.

Валерьян с Мариной отлично провели время, прошвырнулись по самым своим любимым местам, выпили кофе в маленьком баре при Литинституте, постояли во дворе бывшего Марининого дома, глянули, как движется ремонт в бывшем Валерьяновом. Они почти не разговаривали, правда, Валерьян успел выложить Марине последние новости: у Димыча все вроде бы в норме, и он счастлив, что снова дома; Ольга у себя в мастерской ухитрилась в дым напиться, из-за чего у нее был нешуточный скандал с Денисом (поговаривают, что без Володечки тут дело не обошлось, но доказать ничего невозможно); у Ильи приболела мать, и они с Машей и детьми перебрались в Москву; без них и без Марины в Крольчатнике стало тоскливо. Вот, собственно, и все. Да, Бруно передал Марине с Женькой записку, ее никто не читал. (Марина спрятала записку в карман, решив прочитать попозже, когда никто не будет мешать.)

Всерьез они с Валерьяном ни о чем не говорили. Все было похоже на тот вечер, в самом начале, еще до ее беременности и до Крольчатника. Валерьян даже не стал ее спрашивать, как она себя чувствует.

В Колокольном переулке они, повинуясь внезапному порыву, зашли в какой-то подъезд, поднялись там на пару лестничных пролетов вверх и, сев на низкий широченный подоконник, на несколько мгновений припали друг к другу. Валерьян нащупал под ворохом зимней одежды Маринин живот и в который уже раз попытался послушать, как оно там шевелится. Но ребенок, как только на Маринин живот легла Валерьянова рука, замер.

– Денис говорил мне, что так бывает, – сказал Валерьян, похоже, самому себе в утешение. – Они откуда-то знают, что это их отец, и перестают шевелиться, когда чувствуют его руку.

– Не расстраивайся, рано или поздно увидишь его целиком.

– Скорей бы уж! – Валерьян вздохнул.

– И что тебе так не терпится? Можно подумать, это твой первый ребенок!

– Да кто его знает? Вполне может быть, что и так.

– Да что ты говоришь? – возмутилась Марина. – По Крольчатнику детей бегает без счету!

– Так-то оно так, но откуда я знаю, который из них мой?

– А тебе надо обязательно знать точно? Между прочим, Сонька на тебя очень похожа. Я иной раз посмотрю на нее, вылитый ты!

– Ты что, и в самом деле так думаешь? – Валерьян недоверчиво покосился на Марину. – Или ты хочешь меня утешить?

– Утешить? Что за глупости? Честное слово, я всегда думала, что Сонька твой ребенок. А почему бы тебе прямо не спросить у Алены? Или она сама точно не знает?

– Не в том дело. Может, и знает, но ни за что не скажет. Принцип у нее такой – никто не должен знать, какой ребенок чей, чтобы ко всем было одинаковое, ровное отношение. Правда, так все равно не получается.

– Тогда плохо твое дело, – Марина вздохнула сочувственно. – А интересно, чей ребенок у Алены теперь? Вдруг тоже твой, а?

– Да все может быть. В таком случае я многодетный папа! Если с твоим считать, трое получается. Пустое все это, никогда я про это ничего не узнаю. Может, она и права: какая разница? Ту же Соньку я все равно люблю, просто потому, что ее невозможно не любить.

Но по всему было видно, что это для него очень важно.

Они простились в метро, поцеловавшись на прощанье.

– Я тебе позвоню на той неделе! – пообещал Валерьян.

– Позвони, – рассеянно откликнулась Марина. Мысленно она была уже далеко.

– Нет, мышь, все-таки ты нынче какая-то не такая. Что-то тут с тобой произошло.

Валерьян серьезно и нежно заглянул ей в глаза, приподняв слегка Маринино лицо за подбородок, но ничего в них не увидел. Валерьян был далеко не лучшим читателем по глазам. Вот если б на его месте был Денис…

– Ладно, мышь, пошел я, – нерешительно произнес он, переминаясь с ноги на ногу. Похоже было, что ему очень хочется, чтобы Марина попыталась его задержать, сказала бы, что хочет поехать сейчас с ним, к нему, они ведь так давно не были вместе! Но Марина ничего не сказала. Она только кивнула ему на прощанье, точно Валерьян и все связанное с ним неожиданно стало для нее далеким прошлым.

15

На свидание с Сергеем Марина приехала за пятнадцать минут до назначенного часа и увидела, что он ее ждет. Он стоял у стены и читал книгу.

– Привет! – тихо прошептала Марина, подойдя к нему почти вплотную.

Сергей вздрогнул, оторвался от книги, увидел Марину и просиял.

– Ты! Пришла! Подожди… – Взгляд его скользнул по циферблату наручных часов. – Но ты ведь раньше!

– Да. Чуть-чуть. – Марина виновато улыбнулась, улыбнулась вся сразу: глазами, губами, ямочками на щеках.

– Куда мы пойдем? – выдохнул Сергей.

– Только не к тебе! – Для верности Марина даже замотала головой.

– А почему, собственно? Мама придет…

– Не раньше шести, – докончила за него Марина, многозначительно посмотрев ему прямо в глаза. Сергей немедленно сник.

– Ну… Ладно. Но я тогда, не знаю… Может, у тебя есть какие-нибудь идеи? Предлагай!

Марина задумалась. К маме и папе нельзя, там сейчас форменный сумасшедший дом, да и вообще как-то неудобно. Может, потом, когда они распишутся… Куда тогда?

И тут Марина сообразила, что у нее теперь есть ключ от Аниной квартиры, потому что Аня утром сказала, что придет домой не раньше пяти, сперва поедет в библиотеку, потом куда-то еще, Марина не помнит точно, но это ведь и не важно. Главное – Анина квартира сейчас в их полном распоряжении.

– Поехали! – Марина схватила Сергея за руку, и они вскочили в отходящий поезд. Двери уже закрывались, Сергею пришлось придержать их, пока Марина вошла.

Переступив порог Аниной квартиры, Сергей остолбенел.

– Это твоя квартира? – испуганно спросил он.

– Нет, – Марина засмеялась. – Подруги. Ну, чего встал, пошли!

Сергей, смешно озираясь, разглядывал все вокруг: стены, потолки, паркетный пол с вытертой ковровой дорожкой посредине.

– Это же надо! – проговорил он наконец. – Даже не верится, что тут люди живут!

– А то кто же? – Марина фыркнула. – Волки, что ли, или леопарды? Да очнись ты наконец, проходи.

Сергей нагнулся, аккуратно снял ботинки и послушно пошел вслед за Мариной. А ботинки так и остались одиноко стоять посреди прихожей.

На них-то сразу и наткнулась Аня, возвратившаяся домой чуть раньше. Войдя, она недоуменно уставилась на эту нелепую, изрядно порыжевшую пару туристских ботинок. На ковровой дорожке вокруг них расплылось влажное пятно. Откуда они тут взялись?

– Марин, ты дома? – крикнула она. Но лишь слабое эхо было ей ответом.

Аня прошла через всю квартиру, осторожно заглядывая в каждую комнату и наконец обнаружила их в кабинете. Глазам ее предстала весьма любопытная картина.

Марина и Сергей сидели друг против друга на диване, молчали и улыбались.

– Эй, привет! – громко сказала Аня. Но они ее не услышали. Тогда Аня решительно вошла в кабинет, подошла к Марине, наклонилась и гаркнула ей в самое ухо: – Добрый вечер, Марина, ты меня слышишь?

Марина словно очнулась ото сна.

– А, ну да, – произнесла она протяжно, не до конца еще понимая, где она и что с ней происходит. – Добрый вечер, Аня! Познакомься, пожалуйста, это Сергей, мой будущий муж. Сережа, это Аня, хозяйка квартиры и моя лучшая подруга.

– Что? – недоуменно переспросил Сергей, так же с трудом приходя в себя. – Здравствуйте, Аня, очень приятно!

– Мне тоже! – с чувством сказала Аня, протягивая Сергею руку. Сергей взял ее руку обеими руками и несколько секунд тупо разглядывал, не понимая, что ему с ней делать, пока Аня не забрала руку.

«Вот психи! – озадаченно подумала Аня. – Подумать только, какая любовь! Можно позавидовать! Вообще-то, учитывая Маринкин живот, могли бы уже и попривыкнуть друг к другу. Все-таки не вчера познакомились!» Вслух же Аня сказала:

– Эй, ребята, вы ничего и не ели? Пошли, я вас чаем напою, что ли!

– Чаем? – встрепенулась Марина, неожиданно почувствовав голод. – Ты знаешь, Ань, пожалуй, это будет здорово! Это ты хорошо придумала – чаем! Сережа, ты чаю хочешь?

Он кивнул, кажется, не до конца соображая, о чем его спрашивают.

– Тогда пошли на кухню! – Аня уже начинала сердиться. Надо было их оставить тут, и пусть бы они сидели и пялились друг на друга, пока не умерли бы от голода и жажды!

Разливая чай, Аня исподтишка рассматривала Сергея. Он не вязался с Марининым описанием сына богатых родителей.

– Сережа, у вас сейчас сессия? – спросила Аня, чтобы хоть как-нибудь завязать разговор.

– Сессия? – Сергей оживился. – Да, сессия у меня сейчас полным ходом. Вчера наконец сопромат свалил. Теперь бы еще так же удачно с матанализом разделаться!

– Сопромат? – Аня сделала большие глаза. – Это разве проходят в медицинском?

– В медицинском? – Сережа пожал плечами. – В медицинском, наверное, не проходят.

Аня вопросительно взглянула на Марину. Та сидела красная, вцепившись рукой в край стола.

«Так!» – торжествующе подумала Аня и поинтересовалась, как бы невзначай:

– Сережа, а где вы учитесь, если не секрет?

– Какие тут секреты! – Сергей рассмеялся. – В стали и сплавов, а что?

– Скажите, Сережа, а кем были ваши родители?

– Были? А почему «были»? То есть отца у меня, правильно, отродясь не было, сбежал, подлец, еще до моего рождения. Такой был кобель, если верить маме! А мама у меня воспитательница в детском садике.

– Трудно, наверное, приходится! – посочувствовала Аня. – Зарплата у мамы небольшая.

– Не знаю, – Сережа пожал плечами. – Я не думал никогда об этом. Живем себе, хлеб жуем. Тем более теперь я уже и сам не маленький. – Тут Сергей счел нужным многозначительно подмигнуть Марине. – Всегда можно найти какие-нибудь источники, были бы руки целы и голова на месте.

«Да, у него голова еще, может, и на месте, – подумала Аня, – а вот Маринка свою, похоже, совсем потеряла. Интересно, на что же эти два психа думают растить ребенка?»

«Он, наверное, прав, – думала Марина. – Всегда можно найти выход». Однако сразу он почему-то не находился.

Эх, и угораздило же ее ни с того ни с сего влюбиться! Да в кого! В собственного будущего мужа! Как теперь быть? Рвать сразу и навсегда с Крольчатником? Немыслимо, невозможно. Попытаться как-нибудь совместить? В конце концов, живут в Крольчатнике Маша с Ильей. Марина искоса глянула на Сергея и в который раз отбросила эту мысль, как заведомо невозможную. Что же делать?

Марине стало вдруг не до Аниных разоблачений и выводов. Господи, какая это чепуха! Узнала заодно, где он учится, спасибо Ане! Самой, глядишь, и в голову бы не пришло спросить. Все это совершенно неважно! По-настоящему ее волновал только один вопрос: как теперь жить дальше? «А чего я дергаюсь? – зло подумала она вдруг. – Мы пока ни о чем таком и не говорили…»

Они вообще еще ни о чем не говорили, хотя собирались. Так и просидели почти два часа, не сказав ни единого слова, в тех позах, в каких их застала Аня, не в силах ни оторвать друг от друга глаз, ни прикоснуться друг к другу.

Войдя в кабинет, Сергей успел обшарить разок взглядом стены, сплошь заставленные книжными стеллажами – «книг-то здесь сколько, книг!» – и тут же забыл обо всем. Квартира с ее комнатами, стенами, потолками и даже книгами куда-то исчезла. Для Сергея больше не существовало ничего, кроме Марины.