Текст книги "Вкус запретного плода"
Автор книги: Анастасия Орехова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)
25
Среди ночи раздался звонок.
– Патрик? – сонно переспросила Марина. – Патрик, Ани нет дома. – И спросонья Марина сразу же, не особо задумываясь, на ходу подбирая подходящие английские слова, выложила Патрику все насчет того, где Аня сейчас и как она там оказалась.
– О-о! – Патрик был потрясен. Несколько мгновений он молчал, и вдруг… – Марина, – решительно сказал он. – Передайте Ане, что я приеду! Какое-то время могут занять формальности, но на следующей неделе я буду у вас. Вы слышите меня, Марина? Передайте Ане, что я еду к ней! Вы меня поняли?
– Да, Патрик, да, я вас поняла. – Марина окончательно проснулась и почувствовала дикую радость. – Я поняла, Патрик, – изо всех сил кричала Марина в трубку, – и обязательно передам все Ане!
– Передайте ей, что я больше не буду звонить, а сразу приеду! Передайте ей, что я ее люблю! Марина, вы поняли, вы сумеете передать?
– Да-да, я поняла, я сумею!
В трубке щелкнуло, раздались гудки. Марина положила ее на рычаг и на цыпочках босиком пошла в соседнюю комнату. Там она склонилась над стоящим на полу ящиком и долго вслушивалась в тихое, еле различимое дыхание девочки. Осторожно коснулась ее щечки рукой. Малышка поморщилась и чихнула. Света пошевелилась во сне, и Марина испуганно отпрянула.
Так же на цыпочках Марина возвратилась в кабинет, забралась под одеяло и прижалась к Денису. Он пробормотал что-то, не просыпаясь, повернулся к Марине и обнял ее одной рукой. Она засунула озябшие ноги между его ног, согрелась и заснула.
Марину разбудила Светка. Она подошла к постели, осторожно потрясла ее за плечо.
– Вставай! – проговорила Светка хриплым шепотом. – Накинь чего-нибудь и выдь на кухню, поговорить надо.
На самой Светке был ее прежний засаленный халат.
На кухне Светка оперлась о плиту, еще бледная, но вполне похожая на себя.
– Слышь, дай закурить!
Марина протянула ей Денисову пачку сигарет и спички. Светка жадно затянулась.
– Слышь, не знаю прямо, как теперь и быть-то.
– А что? Плохо себя чувствуете?
– Не, чувствую я себя хорошо, дрова на мне возить можно! А только что вот мне теперь с девкой делать?
Марина сперва даже не поняла и хотела было спросить: с какой девкой? Но потом, к счастью, сообразила: это ведь Светка про ребенка своего говорит.
– А что? С ней что-нибудь не так?
– Да не в том дело! – Светка даже руками всплеснула от Марининой тупости. – Подскажи лучше, куда мне ее девать? Не к нам же на чердак! Ты там бывала, видела, что у нас делается. По-твоему, можно туда ребенка волочь?
– Наверное, нет.
– То-то и оно, что нет! – Светка сплюнула себе под ноги. – В Дом ребенка ее надо, вот что. Там за ними и уход какой-никакой. А мне бы хоть самой продержаться!
– Света, а можно, я ее к себе возьму?
Марина мечтала об этом с той самой минуты, как младенец в зеленой бумажной пеленке очутился у нее на руках. Ей казалось, что она уже любит эту живую, теплую, реальную девочку куда больше, чем собственного, ни разу еще не виданного будущего ребенка.
– А чего ж? – обрадовалась Светка. – Бери, конечно! Ты девка добрая, маленько время пройдет, будет казаться, что у тебя близнецы. И мужик у тебя что надо, ишь ведь как он меня вчера раскурочил – раз-два и готово, те врачи, на Соколинке, по сто часов каждый раз возились, а он ишь ты, даром что пацан еще совсем! Правда, те у меня парни были, а тут все-таки девка, она поменьше, может, и поэтому. Но все равно, по всему видно, большой доктор он у тебя будет. Ишь спит, умаялся вчера со мной. Он проснется – возражать-то не будет?
– Что вы! – уверенно воскликнула Марина.
– И ладно, и хорошо! – Светка обрадовалась, что все так легко обошлось и не нужно тащиться в Дом ребенка. – Только вот просьба у меня к тебе.
– Какая?
На миг у Марины возникла безумная мысль, что сейчас Светка потребует вернуть ей девочку, когда та вырастет.
– Ты знаешь что? Ты ее Ксенией назови, в честь матери моей покойницы. Назовешь?
– Да, Света, конечно же, непременно назову! – От нахлынувшего на нее счастья Марина готова была ее целовать. – Света, вы только не волнуйтесь, пожалуйста, с ней все будет хорошо, мы ее с Денисом за город увезем, на свежий воздух! Я ее больше, чем родную, любить буду! И спасибо вам! – Марина смолкла, не зная, что бы сказать еще, как полнее выразить обуревающие ее чувства.
– Ну, девка, ну ты и псих! – пробормотала Светка не то растроганно, не то с испугом и торопливо пошла к дверям, точно боясь, как бы Марина не передумала. – Пойду я, психуют небось мои-то! Думают небось: жива или концы отдала. Ну, я-то им сейчас задам шороху, небось разберутся! – И Светка дробно засмеялась, предвкушая будущее веселье. – Мужику своему передай спасибо, он у тебя большой доктор будет, это уж точно!
«Почему будет? – обиделась Марина. – Он и теперь вполне…» – но вслух ничего не сказала.
Дверь за Светкой захлопнулась, и в квартире сразу стало тихо, только в кабинете, разметавшись на разложенном диване, похрапывал Денис.
Марина в одиночестве пила на кухне чай, но хотела и никак не могла решиться пойти посмотреть на свою девочку. Марина точно боялась, что девочка вдруг растает у нее на глазах, исчезнет так же неожиданно, как и появилась.
26
Проснулся Денис около двух часов от отчаянного детского плача. Потянувшись, он сел на диване, свесил ноги и некоторое время соображал, где он и как тут оказался.
Кое-как припомнив, он встал и громко крикнул в коридор:
– Марин, разбуди эту бабу и скажи, чтобы покормила ребенка!
Марина молча улыбнулась, стоя у дверей кухни. Вдруг она испугалась. Действительно, что же делать? У нее же нет молока! Что теперь, бежать на чердак за Светкой? Да нет, наверняка Денис что-нибудь придумает! Не может быть, чтобы он не знал, что делать, ведь он уйму крольчат вырастил!
Марина пошла в Анину комнату, взяла на руки свою дочку.
– Ксюша! – прошептала Марина в ярко-розовое, почти что красное ушко, все в нежном пушку. – Не плачь, Ксюша, все будет хорошо. Мама что-нибудь придумает!
«Мама. – Это звучало так торжественно, так непривычно, так сладко! – Мама, – повторила Марина про себя. – Я, значит, теперь мама». Малышка на Марининых руках поутихла, только недовольно покряхтывала. Ничего, сейчас все как-нибудь образуется.
С торжествующей улыбкой Марина внесла девочку в кабинет и молча встала перед Денисом. Денис с недоумением уставился на них.
– Ну? – спросил он наконец. – Зачем ты ее принесла? Я сказал уже – она голодная! Пусть мамаша ее покормит. Или она не знает, как кормить?
Видя, что Марина улыбается и по-прежнему ничего не отвечает, Денис наконец разозлился.
– Ну чего ты молчишь? Я тебя русским языком спрашиваю: почему она не кормит ребенка?
– Денис, ее нет.
– Кого нет? Бабы? А куда она подевалась?
– Не знаю, – Марина пожала плечами. – К себе, наверное, ушла, на чердак.
– А ребенка она тебе оставила?
– Ну да. Это теперь моя дочка. Ее зовут Ксюша.
От неожиданности Денис на мгновение потерял дар речи. Он молча пялился на Марину, потом набрал в легкие воздуха и шумно выдохнул:
– Кранты! – И захохотал. – Ну вы даете! – повторял он сквозь смех. – Ну даете! Ну бабье! Нет, я не могу! С вами не соскучишься! С вами никакого цирка не надо! Конец света какой-то!
Тут он неожиданно перестал смеяться.
– Ты соображаешь хоть что-нибудь? Ну чего ты стоишь, будто миллион в лотерею выиграла? Чем ты ее кормить будешь? У тебя молока еще месяца четыре не будет! И что ты собираешься делать все это время? Велишь ей подождать, да? А сейчас ты что делать будешь?
– Я… – растерялась Марина. – Я думала, ты мне подскажешь…
Денис опять рассмеялся, невесело, коротко. А Марина почувствовала вдруг в ногах свинцовую тяжесть. Она опустилась в кресло и смотрела оттуда на Дениса с тоскливым недоумением. Она была уверена, что Денис непременно разделит с ней ее радость, ведь в какой-то мере это был их общий ребенок. Денис принял его вчера ночью, вместе они услышали его первый крик. Как же так получилось, что для Марины этот ребенок в одно мгновение стал родным, а для Дениса он ровно ничего не значил?
– Денис, – робко сказала Марина, – неужели ты вправду хочешь, чтобы я отнесла маленькую на этот ужасный чердак? Разве нельзя взять ее в Крольчатник? Там места нет еще для одного ребенка? И неужели нет способа ее выкормить? Я слышала, у многих женщин вообще не бывает молока!
Денис смотрел на Марину грустными большими глазами. Он подошел к креслу, где она сидела, присел на корточки и снизу вверх заглянул Марине в глаза.
– Малыш, – ласково сказал он, – конечно, в Крольчатнике на всех хватит места. И конечно, можно выкормить ребенка молочной смесью. Я просто хочу, чтобы ты поняла, насколько это серьезно. Это ведь не игрушка, не котенок и не щенок. Это человек, хотя еще маленький. Его нельзя сегодня взять себе, а завтра отдать кому-то другому. Ребенку нужна мать.
– Я буду ей матерью!
– Быть матерью чужому ребенку стократ труднее, чем собственному. А эта девочка… Да ты лучше меня знаешь, в каких условиях она вынашивалась! И у тебя нет на нее никаких документов! Что, если эта Светка через недельку передумает и заявит на тебя в милицию, что ты украла у нее ребенка?
– Да не заявит она! Светка милиции как огня боится! Неужели ты вправду хочешь, чтобы я отнесла ее на чердак? Я не смогу этого сделать! Это невозможно!
– Хочешь, я сделаю это сам?
– Ты? – От изумления глаза у Марины расширились. Она вскочила с кресла и отбежала от Дениса подальше, точно боясь, что он выхватит у нее ребенка. – Денис, но Светка сама хотела сдать девочку в детский дом!
– Так пусть сама и сдает, а мы при чем?
– Да ты белены объелся, что ли? Не отдам я ее никому, это мой ребенок, понимаешь?
– А вдруг она больна?
– Ну и что? А если бы у меня родились близнецы и один из них оказался больным, что тогда, я сдала бы его в детдом? Вы в свой Крольчатник только здоровых детей принимаете?
– Мы детей не принимаем, а рожаем! И если уж на то пошло, друг от друга рожали. А так как сами мы, если уж на то пошло, вполне здоровы…
– И у здоровых людей рождаются калеки!
Малышка, которой надоело ждать, испустила наконец громкий, жалобный крик. Оба они опомнились и сразу перестали спорить.
– Черт с тобой! – Денис устало махнул рукой. – Пойдем лучше на кухню. Найдется где-нибудь в этой квартире сухое молоко?
Сухое молоко нашлось.
Потом малышка, сытая и довольная, снова уснула, а Марина долго сидела с ней на коленях, изучая крохотное личико и нашептывая ей нежные слова. Денис сзади подошел к ней, наклонился, поцеловал Марину в шею и жарко зашептал в ухо:
– Отложи ее теперь хоть на минутку, а?
Усмехнувшись, Марина выполнила его просьбу, устроив малышку в глубоком кресле в кабинете. Они с Денисом легли на диван и долго, исступленно ласкали друг друга. Но уже готовая совсем раствориться в его объятиях, Марина вдруг что-то вспомнила и отстранилась.
– Дениска, скажи, пожалуйста!
– Ну чего тебе, киска?
– Скажи, неужели я буду так же рожать? Так же ужасно, как вчера Светка? Мне будет так же больно, я буду так же кричать?
– Проснулась! – Денис резко сел на кровати. – А тебе кто-нибудь говорил, что рожать приятно?
– Нет, но вот, например, Маша, с ней все было совсем не так!
– Во-первых, у Машки роды были поразительно легкие. И не забудь – вторые. – Денис нашарил на столике возле дивана сигареты и спички. – Во-вторых, она человек другой. Боль исключительно терпеливо переносит. – Денис закурил и курил долго и молча. Марине показалось, что молчал он целую вечность. – Малыш, – произнес он наконец. – Ты, конечно, не поверишь, но на твой вопрос нет ответов. Есть женщины, которым безумно больно рожать, а есть такие, которые почти ничего не чувствуют. Это зависит от массы причин, и самая важная – твой настрой. Главное, не дать первым приступам боли себя запугать, а то дальше пойдет только хуже. Но вообще-то, – Денис впервые улыбнулся, – это, знаешь, как лотерея, кому как повезет. – Он обнял Марину и крепко прижал к себе. – Будем с тобой, малыш, надеяться на лучшее. И потом, – он заглянул ей в глаза, – не забывай: я буду с тобой! Ты веришь мне, Марина?
– Да. – Она ни секунды не колебалась.
Так хорошо им никогда не было.
27
Денису по телефону удалось убедить знакомого врача пропустить к Ане Марину. Сам Денис остался сидеть с ребенком, а Марина поехала в клинику.
Аня, еще более худая, чем до того, лежала ничком на кровати в той же самой уютной комнате, где они с Денисом оставили ее два дня назад, только капельницу уже унесли.
– Аня, здравствуй! – сказала Марина.
– А, это ты. – Аня не обернулась. – Зачем пришла?
– Аня, послушай, я должна сказать тебе что-то очень важное!
Она даже не шевельнулась, безразличная ко всему.
– Аня, Патрик приезжает! Он просил меня передать, что любит тебя и постарается устроить все так, чтобы быть с тобой!
Аня резко села.
– Опять все сначала! Зачем он это делает? Ведь все равно из этого ничего не выйдет! Зачем меня снова мучить? Разве мало было того, что… – Аня не договорила и вдруг заплакала.
Марина подумала, что Ане лучше все-таки плакать, чем вот так вот лежать на постели, будто ты уже труп. Марина поэтому стояла молча, не делая никаких попыток Аню утешить.
Рыдания становились все тише, глуше, наконец совершенно затихли. Аня сидела неподвижно, упершись взглядом в стену перед собой.
– Уходи, – произнесла она наконец беззвучно, едва шевеля губами. – Сказала – и уходи. Не хочу тебя больше видеть.
– Но, Аня, все будет хорошо, вот увидишь! Патрик приедет, и все сразу как-нибудь устроится!
– Он не приедет. – На Анином лице возникла мрачная, безнадежная улыбка. – Мама ему не разрешит.
– Аня, может быть, все-таки…
– Уходи! – тоскливо повторила Аня. – Не мучь хоть ты меня, уходи скорей! Как ты не понимаешь, что, даже если он приедет, даже если любит, все равно это ничего не значит! Чтобы быть со мной, ему придется бросить все – семью, страну, колледж, образ жизни, самого себя, такого, какой он там, да никакая любовь не стоит таких жертв! Еще вопрос: будет ли он такой другой мне нужен? – Впервые за время разговора Аня посмотрела на Марину в упор. – Уходи, – сказала она, на сей раз вежливо, почти что ласково. – Уходи, Марина, пожалуйста!
– До свидания, – прошептала Марина, с трудом нашаривая за спиной дверь, не в силах повернуться и оторвать взгляд от бледного, похожего на маску, Аниного лица.
Выйдя и закрыв за собой дверь Аниной палаты, Марина, не сдержавшись, прислонилась к стене и горько заплакала. Там, за этой дверью, была ее лучшая подружка, а она ничем не могла ей помочь! А ведь после звонка Патрика Марина была так уверена, что теперь-то все будет хорошо! Разговор с Аней разрушил эти надежды.
– Ничего, – прошептала Марина, обращаясь к самой себе, – всегда остается последний выход: подождать. Надо надеяться, что рано или поздно Аня обо всем забудет и отыщет в себе силы как-то жить дальше.
28
Настало воскресенье – день Марининой свадьбы. Марина не могла себя заставить опять зайти домой, она перебрала в гардеробе все Анины платья. Марина была уверена, что Аня не стала бы против этого возражать.
Марина остановилась на светло-сером, похожем на балахон, шелковом платье с вышитой на груди большущей кремовой розой. Это было не Магдино платье, но все равно, выглядело оно вполне прилично. И что главное, сама Марина вполне прилично в нем выглядела.
Потом Марина собралась наконец позвонить маме. Ее замучила совесть, она ей не звонит, мама наверняка беспокоится. Сама мама позвонит только в самом крайнем случае, из-за присущего ей чувства болезненной деликатности. Ох, как Марине повезло с мамой, а она не ценит!
Была тут, правда, и еще одна причина: она теперь не понимала, как ей с мамой разговаривать. Паспорт, найденный в мамином бюро, не давал Марине покоя. По десять раз на дню Марина задавала себе вопрос: да кто же она такая на самом деле? Может, она и не Марина? Но, несмотря ни на что, мама оставалась мамой, и Марина чувствовала себя перед ней виноватой: ушла из дома, не звонит, так ничего и не рассказала о событиях в школе… Впрочем, если бы Екатерина дозвонилась до мамы, наверняка уже давно перезвонила бы сюда.
Мама ведь хотела присутствовать на Марининой свадьбе!
На звонок ответил отец. Голос его по телефону звучал глухо и как-то отстраненно.
– Алло, папа, здравствуй, это я, Марина! Как у вас дела? Можешь позвать маму?
– Марина, здравствуй, дела у нас довольно неважные, маму я позвать не могу. Она лежит в больнице.
– Что с ней? – Марина услышала, как у нее громко забилось сердце.
– Марина, боюсь, что я ничего не смогу тебе толком объяснить. Ну… Ты девочка уже взрослая, насколько я знаю, мама рассказывала тебе, что ждала ребенка?
– Ждала?
– Да, но все оказалось не так просто, и теперь маме необходимо сделать операцию.
– А ребенок?
– Ребенка не будет.
Казалось, отец уже успел свыкнуться с этой мыслью, однако в процессе этого привыкания потерял всякую способность радоваться чему-нибудь или огорчаться.
– Папа, – тихо спросила Марина после небольшой паузы, в течение которой она пыталась осмыслить только что услышанное, – а когда маму будут оперировать?
– Дней через десять. Сейчас ее готовят к операции.
– Хорошо, – машинально произнесла Марина, хотя ничего хорошего в этом, конечно, не было. – Я обязательно позвоню тебе. А в какой она больнице?
– В Первой градской, – сказал отец и повесил трубку, не потрудившись поинтересоваться, как дела у самой Марины. А когда он интересовался?
«В Первой градской, – соображала Марина. – Нет, далеко. До отъезда ни за что не успею. Если бы знать заранее…»
Накануне вечером Денис повез девочку в Крольчатник, а Марина должна была ехать туда сразу после свадьбы. Одна. Кто-нибудь выйдет ее встречать к электричке, не идти же одной через лес, сейчас так рано темнеет!
Сергей не звонил ни в пятницу, ни в субботу, и теперь Марину ужасала мысль, как они встретятся, что скажут друг другу. А если он не придет? При одной этой мысли у Марины отчаянно заныло под ложечкой.
Но страхи ее оказались напрасными. Она увидела Сергея, не дойдя до загса. Он вышагивал взад-вперед, беспокойно поглядывая то на часы, то на дорогу от метро. Он тоже заметил Марину, издалека бросился к ней, обнял, поцеловал, чуть приподняв от земли, пытаясь прижать к себе потеснее. Из этого, правда, ничего не вышло: мешал Маринин живот.
– Пошли скорее, а то там очередь! – И Сергей за руку потащил Марину к дверям загса.
Внутри было множество нарядных людей. Все были так разодеты, что невозможно было понять, кто жених, кто невеста, а кто гости. Марине показалось, что чуть ли не каждая вторая девушка беременна. Сергей помог Марине раздеться, сдал в гардероб пальто.
– Какая ты! – выдохнул он, прикоснувшись кончиками пальцев к чудесному шелку ее платья.
– Это не мое! – поспешно уточнила Марина. – Это Анино, и обращаться с ним надо как можно осторожнее, не дай Бог порву или запачкаю.
– Аня тебе этого не простит?
– Сама я себе этого не прощу! Взять без спросу, а потом еще порвать! Нет уж, пожалуйста, давай его побережем, хорошо?
– Хорошо, – сказал Сергей без улыбки, – буду беречь и тебя, и платье.
В такой толчее это и в самом деле было нелишне им.
В конце концов настала их очередь идти в маленькую комнатку у входа в главный зал, где оформлялись документы.
– Чью фамилию будете брать? – спросила у Марины девушка-регистратор.
– Свою оставлю, – не колеблясь, ответила Марина.
– Мужнину, значит, не хотите, – уточнила девушка и сделала соответствующую отметку. – Распишитесь, пожалуйста, здесь и здесь.
Сергей с Мариной поставили свои подписи.
– Теперь подождите. Скоро мы запустим вас в зал.
– А можно, мы туда не пойдем? – решилась наконец Марина. – Мы так спешим, и вообще нам туда не хочется…
– Вообще-то можно, – девушка-регистратор слегка смутилась. – А вы уверены, что это будет правильно? Все-таки это ваш первый брак.
– Совершенно уверены. И кроме того, я себя неважно чувствую. – Марина выразительно показала на свой живот.
– Тогда подождите в коридоре минут пятнадцать.
Они вышли в коридор.
– Марина, зачем ты так? – тихо спросил Сергей, опустив голову и не смотря на Марину. – Ты что, совсем не придаешь этому никакого значения?
– Что ты, Сережа?! – Марина с нежностью взяла его руку, провела ею по губам, поцеловала в ладонь. – Ты не сердись, но мне так не хочется идти в этот зал! Я была там однажды, когда моя двоюродная сестра замуж выходила. Все такое тоскливое, холодное, стоит какая-то толстая тетка с лентой через плечо и чушь городит. Хочешь, я пойду скажу, что мы передумали? Мне и в голову не приходило, что для тебя это важно!
– Да нет, теперь не стоит ничего менять. – Сергей по-прежнему выглядел огорченным. – Делай как хочешь. Только скажи честно, ты что, за эти два дня совсем меня разлюбила?
– С ума сошел? Как тебе такое в голову пришло? Сережа, за эти два дня столько всего успело произойти!
Видя, что Сергей снова нахмурился, Марина поспешно схватила его за рукав.
– Совсем не то, что ты думаешь! Мы сейчас уйдем из этого жуткого места, я тебе все объясню, хорошо?
– Хорошо, – Сергей наконец улыбнулся.
– Поцелуй меня, – робко попросила Марина. Ей вдруг стали безразличны эти толпы людей, толкущиеся вокруг них.
Сергей подошел к Марине, положил ей руки на плечи, наклонил голову, их губы слились и, как бывало уже не раз, все вокруг исчезло.
– Молодые люди, вот ваше свидетельство о браке! – Девушка-регистратор решительно потрясла Сергея за плечо. – Дома успеете нацеловаться! – Вдруг рассмеялась и произнесла совсем другим тоном: – Счастья вам, молодые люди, чтобы все у вас было хорошо!
– Спасибо! – хором ответили ей Сергей и Марина.
