Текст книги "Вкус запретного плода"
Автор книги: Анастасия Орехова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)
17
Наступил канун Нового года. С утра Илья с Валерьяном сходили в лес и приволокли большую елку. Денис был в Москве, торчал с Женькой и Димычем в реанимации. Положение Димыча оставалось критическим, но, слава Богу, он был здесь, а не там: прошла уже целая неделя! Денис обещал к вечеру вернуться, и все его ждали, понимая, что без него праздник не в праздник.
Дети с Русланом носились по двору как ошалелые, ни у кого не было времени повести их гулять в лес. Младенцев уложили валетом в одну коляску, которую прислонили к забору, чтобы кто-нибудь из ребятни нечаянно не опрокинул. Аленин кот развалился на полу в кухне и старательно вылизывал теплый мохнатый живот.
– Эй, каких ты там еще гостей намываешь? – Валерьян, проходя мимо, легонько толкнул его ногой в бок. – Не будет нам сегодня гостей, Бароша. Свои-то и то не все соберутся.
Настроение, однако, несмотря ни на что, у обитателей Крольчатника было приподнятое. Валерьян сам привел накануне Цыгана и теперь начищал его перед конюшней до блеска, приговаривая:
– Ишь ведь как запылился, паразит! Известное дело, не дома! Дома-то с тебя все до одной пылинки сдувают, а в гостях кому ты нужен?
На крыльцо вышла Алена, без пальто, набросив на плечи цветастую шаль.
– Эй, малышня, бегите наряжать елку! – закричала она.
– Ура! – разом взревели все пятеро глоток. Даже Джейн, несмотря на свою кажущуюся взрослость, орала чуть ли не громче всех. И лишь одного голоса недоставало сейчас в этом хоре. Впрочем, Димыч не больно орал.
Минут через десять Марина заглянула в столовую. В центре круглого стола высилась огромная плетеная корзина с игрушками. Каких только игрушек тут не было! Целая куча ангелочков, позолоченных, посеребренных и просто фарфоровых; тряпичные и картонные паяцы, которым, судя по их выцветшим, когда-то пестрым одежкам, было Бог знает сколько лет; золоченые орехи, старинные причудливые хлопушки, а рядом – привычные нам всем серебристые гирлянды стеклянных бус, тонкие серебряные и золотые шары и великое множество свежекупленного дождика, которым под конец окутали всю-всю елку, с верхушки до крестовины на полу! На вершине укрепили золоченый шпиль, острием упиравшийся в потолок. Такой елки Марина никогда еще не видела, ни дома, ни даже в детском саду! Марине устраивали, конечно, елку, когда она была маленькая, но совсем другую. Скромненькую, складную елку, из бледно-зеленой пластмассы. Круглый год она хранилась на антресолях, и рядом с ней – ящик с игрушками, игрушек было вроде довольно много, и каждый год докупались новые, но такой елки она никогда не видела!
Марина обернулась. Оказывается, она не одна любовалась елкой! У дверей, привстав от восхищения на задние лапы, стояла совершенно обалделая крыса, горящим взором разглядывая это прислоненное к роялю зеленое сверкающее чудо. Крыса была в полном отпаде. «Надо же, зверь, а понимает!» – подивилась Марина и, кажется, впервые протянула палец и погладила крысу между ушами. Было очень странно, что такой маленький зверек принимает ласку, словно собака, доверчиво подставляя под Маринин палец серую остренькую мордочку. «А еще говорят, что крысы противные! – рассуждала Марина. – И хвост, говорят, у них гадкий, потому что голый. А ничего ведь подобного, очень даже милый хвост, такой весь бархатистенький!» Крыса поймала лапками подол Марининого платья и деловито вскарабкалась ей на плечо. «Царапается, однако», – заметила Марина уже без прежнего умиления, но прогонять ее не стала. Так, с крысой на плече, она и вернулась на кухню, там Ольга с Викой вдвоем разделывали индейку, а Маша, сосредоточенно отслеживая температуру, пекла какой-то особенный торт.
Стемнело, и под окном наконец заскрипел снег. Родные, легкие, такие любимые шаги!
– Дениска! – Все разом рванули в прихожую. – Ну, рассказывай, что там, как?
Денис вошел и молча разделся, никак не реагируя на устремленные на него нетерпеливые взгляды, на возгласы. Не спеша повесил пуховку на плечики, пригладил перед зеркалом свою растрепавшуюся на ветру шевелюру, сдул невидимую пылинку с лацкана пиджака и только тогда обернулся к ним, сделав вид, что только сейчас их заметил.
– Что это вы понабежали? – спросил он в своей обычной насмешливой манере, от которой они за эту неделю успели отвыкнуть.
– Да хватит тебе! – заорал ему в лицо Валерьян. – Говори наконец!
– Я тебя не понимаю. О чем ты? – Денис приподнял брови, якобы в полном недоумении.
– Да расскажи же наконец, как там Димыч? – Валерьян ухватил Дениса за пиджак и затряс его изо всех сил, угрожая вытрясти все потроха. – Душу он из меня вынет, актер недоделанный!
– Что? Димыч? – не меняя легкого игривого тона, будто это вовсе не его сейчас трясут, произнес Денис. – Ах Димыч! – И Денис обвел всех сияющими от счастья глазами. – В порядке Димыч! Его сегодня перевели из реанимации.
Ровно без десяти двенадцать все обитатели Крольчатника, не исключая и самых маленьких, которых принесли на руках, собрались за столом, ломившимся от всяческих яств. Кое-что было привезено уже давно из Москвы и заботливо припрятано специально к этому дню. В разношерстных бокалах: хрустальных, у кого пластмассовых, кому какой попался, – пенились вино и пепси-кола. Илья, кряхтя и ругаясь, настраивал неизвестно откуда извлеченный радиоприемник, ребятня галдела как сумасшедшая, требуя включить и не выключать гирлянды, Илья сделал так, что они должны зажигаться по очереди, одна за другой.
– Черт, еще десять минут! – громко прошептал Валерьян Алене, сидевшей чуть ли не через весь стол от него. – Я сбегаю все-таки, хорошо? Что-то мне тревожно.
– Давай, – кивнула Алена, – только быстро. Мы-то подождем, а вот Новый год ждать не будет.
Валерьян выскользнул из-за стола и, как показалось Марине, через мгновение снова явился на пороге.
– Чуваки! – оглушительно заорал он. – Там Зорька жеребится! Вы как хотите, а я пошел!
Новый год они встречали не за столом, как все нормальные люди, а в конюшне с жеребящейся Зорькой. И хотя кобыла – честь ей и хвала! – управилась за каких-то двадцать минут, Новый год ждать ее не стал.
«Вот ведь как оно бывает, – думала Марина, разглядывая мокрого, иссиня-черного, ужасно длинноногого жеребенка с еле заметной белой звездочкой во лбу. – Как нарочно подгадал, в самый Новый год». Марине вспомнился давнишний сон, и на мгновение ей показалось, что не Зорька, а она сама родила жеребенка. Она испуганно зажмурилась, потом открыла глаза и осторожно заглянула в денник. Нет, это Зорькин жеребенок, Зорькин, больше ничей. Она, спокойная и счастливая, вылизывает своего детеныша с ног до головы теплым шершавым языком.
– Кто, мальчик или девочка? – шепотом спросила Марина у безмерно гордого Валерьяна.
– Кобыла! – громко ответил он. – А назовем мы ее Зегзица.
– Господи, какой ужас! – ахнула Марина. – Бедненький жеребеночек! Ну и имечко! Сам придумал?
– Не сам, «Слово о полку Игореве» читать надо! А потом, правило есть такое: берется начальная буква клички матери, а где-нибудь в середине обязательно должна быть начальная буква клички отца. Мать у нее зовут Зорька, отца – Цыган. Тебе ясно, мышь? – Валерьян снисходительно скосил глаза на Марину: дескать, разве тебе разобраться! Потом неожиданно крепко прижал ее к себе и припал губами к ее губам. – А наш-то, Марина, тоже скоро родится! – жарко зашептал он ей в самое ухо. – Ты ведь его чувствуешь, наверно, Марина, скажи?
– Нет, – ответила Марина. – Ничегошеньки я не чувствую. Я даже не до конца еще верю. Одно хорошо, – весело добавила она, видя, как Валерьян сник от ее ответа.
– Что?
– Да то, что нашего ребенка не придется называть по этому глупому принципу.
– А что? – Валерьян фыркнул. – Назвали бы его как-нибудь Марвален или Марвалена. Не нравится?
– Да? Чтобы все думали, что это в честь Ленина и Маркса? – И они счастливо засмеялись и пошли, взявшись за руки, в дом, впереди всех, точно счастливые супруги, оставив новорожденного с его матерью на попечение Алены.
«Господи, как давно я тут не бывала! – думала Марина, раздеваясь в комнате Валерьяна. – Даже забыть уже успела! А вот книги, которые мне так хотелось прочесть. Подумать только, сколько дней я вообще ничегошеньки не читаю! Раньше бы я просто не поверила, что можно столько времени ничего не читать!
Просто здесь вечно что-нибудь случается, – пришло к ней объяснение секунду спустя. – Какой странный год выдался! Все, начиная с Аниного отъезда – будто происходит не со мной, а с кем-то другим. Я словно читаю какую-то книгу».
– Эй, ты так и будешь там стоять? – Валерьян сидел в трусах на краю кровати и насмешливо смотрел на нее. Потом он встал, обнял Марину, прижал к себе, торопливо стал сам ее раздевать.
– Подожди, глупый, порвешь, это же Магдино платье!
– А, ерунда, Алена зашьет, видно не будет! Боже, как я соскучился по тебе, как я жил без тебя столько времени, просто не понимаю…
Под утро Марина проснулась от странного, никогда раньше не испытанного ощущения: точно рыбка плеснула внизу живота. Показалось? Нет, вот снова.
– Валька, Валька! – затормошила она Валерьяна. Тот спросонья никак не мог понять, что ей нужно.
– Маринка, имей совесть, дай человеку поспать! Взбесилась, что ли, мышь?
– Валька, да проснись же, глупый! Проснись наконец! Понимаешь, оно шевелится! Шевелится, слышишь?
Наконец Валька проснулся, сонно притянул к себе и поцеловал, положил руку на указанное место и, разумеется, ничего не почувствовал.
Марина лежала рядом с ним, чувствуя себя бесконечно счастливой. «Какая я была глупая! – думала она. – Ах, какая я была глупая! Ведь это же и есть самая настоящая жизнь!»
Часть четвертая
1
Марина сидела на кухне и перебирала гречневую крупу. Ей помогали Джейн и Володя.
– Послушай, Володя, – начала Марина, привстав, чтобы ссыпать в банку очередную порцию перебранной крупы. – Не удовлетворишь ли ты мое неуемное любопытство?
– Ради тебя что угодно, Мариночка!
Володе оказалось не четырнадцать лет, а пятнадцать, но он старался держаться как взрослый. Худенький, темноглазый и темноволосый, он не был акселератом, про которого не скажешь, пятнадцать ему или двадцать. Его высокий и, вероятно, в будущем очень чистый лоб был покрыт бесчисленными прыщами, голос то и дело срывался на фальцет. Да и весь он был нескладный, точно составленный из отдельных кусочков: руки слишком длинны, ноги слишком коротки, к тому же еще и чуть кривоваты. Словом, красотой Володя не блистал. Разве что глаза у него были хороши: темные, глубокие, они, казалось, принадлежали не ему, а мудрому, проницательному философу, который был на много лет старше самого Володи.
Едва появившись в Крольчатнике, Володя немедленно оказался в гуще событий, спешил всем на помощь. Он не гнушался ничем: выносил мусор, пеленал младенцев… Дети ходили за ним по пятам, не сводя с него восхищенных глаз, к другому бы взрослые обитатели Крольчатника непременно ревновали. Но Володя и старших умудрился подкупить: Марине он помогал на кухне, перед Аленой часами простаивал с протянутыми руками, покуда она наматывала и сматывала с них свежеспряденную шерсть, Илью забрасывал вопросами об иудаизме, у Дениса без конца выпытывал всякие акушерские подробности, с Валерьяном возился на конюшне.
– Так о чем ты хотела спросить у меня, Марина?
– Хотела узнать, как это так получилось, что вы с Джейн оказались у нас в тот же вечер? У Дениса ведь в тот день было дежурство? И потом… Джейн понятно, у нее тут мама. А ты… Одним словом, под каким предлогом и за каким фигом ты здесь пасешься?
– У-у-у, сразу столько вопросов! Отвечу я для начала на первый, ладно?
– В порядке очередности, так сказать, – Марина, понимающе улыбаясь, кивнула. У него все выходило так забавно: гримасы, интонации, стиль… Временами он казался пародией на Дениса, и хотелось узнать, какой он на самом деле, что за черти скрываются в этом тихом омуте? «Он же еще совсем ребенок! – одернула Марина себя. Подумаешь! – моментально вскинулась встречная мысль. – Всего на пару лет младше!»
– Приехали, значит, Денис с этой дурищей, – Володя шутливо пихнул девочку пальцем в бок, отчего Джейн зарделась и как-то неестественно хихикнула, – часов в девять утра. Мы с мамой Нелей еще спали. Ну, мама Неля обрадовалась, конечно, сразу кудахтать стала: «Ах, моя деточка, ах, как ты похудела, ах, ноготки нестриженые, ах, нет ли у тебя температурки, да уж не больна ли ты, бедная моя, ах, ну конечно же, ты совсем-совсем больная, сейчас я тебя в постельку уложу и пойду поскорее звонить Софье Марковне!» – это врачиха наша детская, участковая. Идиотка ужасная, между прочим. Еще и слепая к тому же! Я столько раз градусник прямо при ней набивал, а она ничего, пишет не глядя справку об ОРЗ, а мне того и надо, страсть как не люблю в школу ходить.
– Ты, наверное, двоечник… – Марина едва сдерживала смех, так он смешно рассказывал!
– Ну что ты, как можно? Круглый отличник.
– Рассказывай! – недоверчиво фыркнула Марина.
– Зря не веришь, – обиделся Володя. – Я серьезно. У Джейн спроси, она мой дневник сколько раз видела. А в школу ходить все равно не люблю, чего там делать? Учиться надо дома, с комфортом, за своим письменным столом, в мягком кресле, и чтобы через каждый час в дверь стучались: «Деточка, тебе чаю или какао? Яблочка скушаешь или печеньица? Ты не голодный?» Я на таком режиме за один месяц могу школу закончить!
– Что ж ты до сих пор не закончил? – поддела его Марина. Володя прищурился и усмехнулся.
– А как ты думаешь, в каком я сейчас классе?
– Ну… в девятом, наверное? – неуверенно предположила Марина.
– Держи карман! В одиннадцатом, так же, как ты! Да я бы школу два года назад закончил, если бы можно было вообще не ходить. Но им не объяснишь! Волнуются, маме Неле звонят, она за валидол сразу хватается: «Ах, я за тобой плохо смотрю, я тебя недостаточно хорошо воспитываю!» Или, знаешь, совсем уже патетически: «Да, Владимир, мне так и не удалось заменить тебе мать!»
– А ты тогда что? – поинтересовалась Марина. Ей начинало казаться, что она в подобном доме не выдержала бы и двух часов.
– Ну как что? Я обнимаю ее, целую, плачу и клянусь, что больше не буду. А как иначе? Она неплохая баба, иной раз ее жалко до ужаса! Всю жизнь ее бросают, никто с нею жить не хочет, никому она, в сущности, не нужна. Отец ведь с ней почему не развелся? Он дома почти что и не бывал годами. Инструктором работал, группы водил по Памиру и Тянь-Шаню. – Володя замолчал и шумно перевел дыхание.
– Володя, а мама у тебя есть? – осторожно поинтересовалась Марина.
– Мама? А как же, конечно, есть. У всякого человека есть мама. Вот только я не помню, когда ее видел. Подожди, дай сообразить… Ну да, лет десять назад. Я ее понимаю: такого мужа, как мой батя, только мама Неля могла столько лет терпеть. А моя мама – нормальная женщина, поэтому она сначала сама с ним по горам лазила, потом я родился, она со мной засела, сидела-сидела, потом говорит: «Да на кой мне это надо!» Взяла и оформилась на учебу в Австралию. Приехал батя в отпуск, а ему подарочек: забирай к себе дите, сам родил, сам и нянчись, а мне нынче учиться надо.
– И с тех пор она не приезжала?
– Конечно, приезжала! Аж три раза! Когда мне два года исполнилось, когда три с половиной и когда четыре. Я только в последний раз ее запомнил, впрочем, тоже, надо сказать, довольно смутно. Но, судя по фотографиям, ничего себе дамочка, эффектная такая. Пахло от нее клево.
– Но почему же она перестала приезжать, она замуж там вышла?
– Она нет, отец мой вроде как женился. Для нее это таким ударом оказалось, что ты! Она думала, что у них крепкая семья: она в Австралии, он на Памире, дите в Харькове – я у бабки тогда в Харькове жил. А бабка умерла, куда меня девать? Ну, отец тогда сразу женился. А что ему делать было? У него ведь времени не было. Месяц отпуска, всего ничего. Свадьбу за свой счет гуляли.
– А ты откуда про все это знаешь?
– Мне рассказывали. Я у мамы Нели главный дружок. Этакий священник-исповедник, особая ценность коего в том, что он мал и ничего не понимает. Я в детстве такой слушатель был! Я в четыре года почти не говорил, бабка у меня была глухонемая.
– Зато теперь еще как научился.
– А то! С тех пор десять лет прошло, небось хватило времени всему выучиться, и тому, и этому, и еще кое-чему.
Володя как-то странно посмотрел на Марину, и она поспешно сменила тему, точнее сказать, вернулась к первоначальной:
– Володя, а ты так и не рассказал мне, почему вы сразу уехали?
– Неужели? А мне показалось, я все изобразил в красках и в лицах! Ну хорошо, слушай комментарий для тупоумных. Как только Джейн услыхала про Софью Марковну и осознала, что ей грозит строгий постельный режим сроком минимум на две недели, к нашей Джейн мигом возвратилась память, и принялась она орать благим матом, что она уже передумала и хочет обратно к маме.
– С Джейн мне примерно ясно. А ты как здесь оказался?
– О, это другой вопрос. Я в это время сидел у себя и, как подобает приличному мальчику, делал вид, что учу уроки. Слышу, Джейн вопит. Прислушался – ушам не верю: вроде бы она к маме просится. Я лично всегда считал, что Ольга – такая редкая мамаша, что от нее даже к маме Неле сбежать можно. Да что тебе объяснять, сама знаешь.
– И не объясняй. – Марине совсем не понравились его последние слова. Ольга, какая ни на есть, а своя, а Володю еще узнать предстоит! – Рассказывай дальше. Ну, ты удивился.
– Еще бы! Джейн, конечно, дурища, но странно мне стало, что ей хотелось к Ольге! Стал я в ее рев внимательно вслушиваться и понял, что Ольга вписалась в клевую тусовку, ну и, стало быть, я не я буду, ежели не сяду ей на хвост. И поднял я тогда рев не хуже нашей Джейн. Когда надо, я и это умею.
– Да ты просто уникум. Все умеешь. И что ты орал?
– У-у-у, никогда не догадаешься! Я орал, что жить не могу без Джейн, что я без нее весь извелся, что я с ума без нее сойду, дня не проживу.
Марина посмотрела на Джейн. Девочка смотрела в окно, плотно сжав губы, под ресницами закипали злые слезы, но Джейн решительно закусила губу, тряхнула головой и не заплакала. Бог весть, чего ей это стоило. Марине было ее безумно жалко. Бедная Джейн наверняка приняла тогда эти вопли за чистую монету.
– Ну, мама Неля, конечно, в слезы, – продолжал Володя. – «Владимир, после всего, что я для тебя сделала, ты смеешь говорить, что привязан к этой сопливой девчонке больше, чем ко мне!» Клянусь, можно было подумать, что я женат на ней и решил развестись! «Нинель Сергеевна», – говорю…
– Подожди, разве ты ее не мамой зовешь?
– Как же, конечно, мамой. Когда ведет себя хорошо. А когда выдрючивается, я сразу: «Нинель Сергеевна!» Она сразу: «Володечка, чего тебе хочется?»
– А ты?
– Ясное дело, говорю, чего хочется. Хочется мне, говорю, поехать с Джейн, потому как соскучился и хочу посмотреть, как она там живет. Тем более, говорю, что там загород и здоровый образ жизни, а не то что у вас в Москве. Ведь я недавно ужасно болел! Мне приходилось по три раза на дню на градуснике сорок набивать, аж умаялся! Да неужто она не помнит? Я-то, говорю, ожидал от высокоуважаемой Нинель Сергеевны более внимательного отношения к моему здоровью. Ну, после второй «Нинель Сергеевны» она сразу шелковая сделалась.
– Погоди, она сдалась, это я понимаю. А Денис как же? Вообще объясни мне, как получилось, что Денис круто изменил свои планы, не пошел даже на работу? На него это совсем не похоже!
– А что Денис? – Казалось, Володя вполне искренне удивился. – С Денисом мы и не разговаривали даже! Как мама Неля угомонилась, так я сразу манатки в рюкзак, рюкзак в зубы и в коридор. Прямиком к входной двери. Поехали, говорю. Денис только глянул молча, свистнул сквозь зубы, чемодан Дженькин подхватил, и мы вышли. Правда, на улице он сказал: «Погодь, братва, позвонить надо!» Что он там говорил в автомат, с кем разговаривал, понятия не имею, я не подслушивал. Ну а когда мы сюда приехали, тут сразу кутерьма началась с Димычем, не до выяснений было.
– А по дороге?
– Что по дороге?
– Ну, по дороге он тебе никаких вопросов не задавал? Кто ты, что ты, зачем к нам едешь, надолго ли? Дорога сюда длинная!
– Какие вопросы? Как вошли в вагон, Денис сразу сел в уголок, к стенке привалился и такого задал храпака, что люди в этот вагон не садились, думали, моторный. Мы чуть станцию не проехали, хорошо Джейн его толкнуть догадалась. У нее, между прочим, сообразилка иной раз здорово работает. Верно, Джейн? – И он подмигнул Джейн и ткнул ее пальцем в бок, а Джейн опять покраснела и захихикала.
– Ну, хорошо, – устало сказала Марина. – Но зачем тебе это надо было? Ты не Джейн, из своей мамы Нели веревки вьешь, живешь в Москве, в центре, все удобства, даже врачиха участковая и та слепая попалась! Я, например, никогда в жизни не видела, чтобы одному человеку так везло. Так чего тебе там не жилось-то?
– О! – Володя прищелкнул языком, слегка прищурился, откинулся на спинку стула и оглядел Марину с ног до головы таким взглядом, что ей сделалось не по себе. Несмотря на прыщи, Володино лицо неожиданно показалось ей сейчас вовсе не детским, и не взрослым даже, а… старческим, что ли? Это было лицо Мефистофеля, на худой конец, сатира. Марина на секунду зажмурилась, а когда снова открыла глаза, на Володином лице сияла простодушная детская улыбка.
– Марина! – сказал он. – Ты прости, но я не отвечу тебе на последний вопрос, хорошо?
Ужасно мило прозвучало это «хорошо?», так по-детски наивно, точно его произнес не Володя, а малыш.
– Я, может быть, потом тебе все расскажу, когда мы познакомимся поближе.
«Ужас какой! – ахнула про себя Марина. У нее наконец составилось о Володе четкое мнение. – И с этим чудовищем мы теперь будем жить! Не было печали!» Марина резко встала и, высыпав последнюю порцию крупы, поставила банку на полку.
– На сегодня, – произнесла она как можно спокойнее и доброжелательнее, – хватит. Выматывайтесь из кухни, я сама справлюсь.
Поздним вечером, после того как потух камин, Марина с Аленой и Ильей отправились к Денису посидеть и поболтать. И Марина не сдержалась.
– Я не могу с ним жить! Этот парень законченный подонок, как вы сами не видите! Он влез к вам в доверие черт его знает с какой целью, видели бы вы его глаза, когда он мне все это рассказывал, для него нет ничего святого!
– Марина, постой, не слишком ли ты торопишься? – В глазах Дениса привычно заплясали смешинки.
– В смысле?
– Вроде жить тебя с ним никто не заставляет.
– Ну, знаешь! – От возмущения Марина задохнулась. – А как еще прикажешь называть совместное пребывание под одной крышей?
– О-хо-хо-хо… – Денис растянулся на кровати и подпихнул под затылок подушку. Глаза его жестко, с укоризной уставились на Марину. – Ты его совсем не знаешь. Эко дело – разик поговорила! Может, у него сегодня просто такое настроение?
– Ну ответь тогда, что он здесь делает? Он что, беременная девушка, или ты поверил, что он не может обойтись без Джейн?
– Да уж скорее без Ольги! – Денис невесело усмехнулся.
– Ольгу-то он как раз и ругал!
– А ты что хотела, чтобы он ее хвалил? Она знает его небось как облупленного! Так не самое ли лучшее прикинуться, что они попросту в ссоре и поэтому она наговаривает на него со зла?
– Марин, ты не понимаешь, – вступил в разговор Илья. – Здесь у нас отнюдь не клуб возвышенных и чистых душ.
– Скорее убежище для изгоев! – фыркнул Денис, и оба они засмеялись.
– Он – кукушонок, – тихо и как всегда словно бы про себя проговорила Алена. – Ты, наверное, не понимаешь, Марина, он кукушонок. Никто его никогда не любил бескорыстно, нигде он не жил просто так, никому никогда он по-настоящему не был нужен, вот он и привык везде выгрызать себе место под солнцем.
– И, надо думать, зубы у него острые, – задумчиво проговорил Илья.
– Да послушайте, мы не можем так рисковать! У нас же дети! – Марина пришла в отчаяние от этой их тупости. Козлы! Они не понимают, с кем имеют дело!
– Он тоже ребенок, Марина, – мягко сказал Денис, ласково беря Марину за руку и с нежностью перебирая ее пальцы. – Как и ты, как и все мы тут. И мы должны друг другу помогать, по мере возможности.
– По мере возможности, – эхом отозвался Илья. И тут же, оживившись, добавил: – Да, но злодеев у нас тут еще не было. Интересно! А правда, ребята, что нам с ним делать?
– Гнать в три шеи! – сквозь зубы процедила Марина, сердито отталкивая Денисову руку. – Придурки чертовы! Юродивые!
– Такие вещи должны лечиться любовью и хорошей жизнью, – будто и не слыша ее, проговорила Алена.
– Вот вы и любите его, а я не могу!
– Да-а, насильно мил не будешь! – сочувственно проговорил Денис, неожиданно крепко стискивая Маринины плечи и плотно прижимая ее к себе. – А ну, Илюха, помогай мне! Сейчас мы ей покажем, как надо любить!
– Всех! – уточнил Илья, включаясь в игру и хватая Марину за ноги. – Щекотки боишься?
– Ай! Боюсь! Не надо! – завизжала Марина.
– Тс-с-с! – строго сказал Денис, прикладывая палец к губам. Марина испуганно стихла. – Детей перебудишь! А ты, Илья, щекочи ее, не отвлекайся!
Постепенно на кровати образовалась куча мала. Потом еще откуда-то сверху на них кошкой прыгнула Алена, и так они катались, щекотались, ласкались, еле слышно повизгивая, стараясь, по возможности, не шуметь, чтобы никого не разбудить. Им было хорошо друг с другом, и в конце концов Марина и вправду поверила, что она мнительная дурочка и ребятам, конечно же, виднее. Наверняка у них и в самом деле есть способ справиться с этим ужасным Володькой!
