Текст книги "Вкус запретного плода"
Автор книги: Анастасия Орехова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)
16
Проводив Сергея до дверей и договорившись с ним о встрече, Марина возвратилась в кухню.
Марина ожидала упреков, вполне, кстати, справедливых, криков и возмущения. Она была приятно разочарована, поскольку ничего этого не последовало. Аня пила чай, прыская время от времени в чашку, отчего чай шел пузырями и иногда выплескивался.
– Ну, Марин, ты даешь! Ой, ну ты сидела! А он-то, он-то! «Да, – говорит, – в медицинском сопромат не проходят! Мама моя, – говорит, – в детском садике работает!» Да какое уж там наследство, одни ботиночки чего стоят!
Аня начала было смеяться, но захлебнулась, закашлялась, и на глазах выступили слезы. Марине пришлось хлопать ее по спине, причем она едва удержалась, чтобы не стукнуть изо всей силы. И чего она смеется? Неужели это так смешно? А может, она в самом деле дура, просто раньше Марина не замечала?
– Как же мне в голову не пришло, что ты все наврала? Студент-медик, покойные физики, пустая квартира, да еще и дача в три этажа! Надо такое придумать! Марин, ты романы случайно не пишешь? У тебя, по моему, должно получиться.
Тут до Ани дошло, что Марина не участвует в ее веселье, а сидит с грустным видом над чашкой нетронутого чая, размышляет о чем-то, качая головой в такт своим невеселым мыслям.
– Эй, Марин, ты чего? Расстроилась, что я вывела тебя на чистую воды?
Марина мотнула головой.
– Не в том дело, Анька.
– А в чем же? Ты думаешь о том, как вы будете жить вместе с его мамой? Она хоть как из себя, ничего?
– Ничего.
– А какая там на самом деле квартира? Ну, раскалывайся, Марин, говори.
– Однокомнатная.
– Фью! Тогда как же вы там поместитесь, еще и с ребенком?
Марине и самой хотелось бы знать, но чем дальше она об этом думала, тем яснее становилась ей горькая правда: совместная жизнь с Сергеем, похоже, ей не светит.
«Черт, ну что мне делать?» – чуть не вырвалось у Марины, но, покосившись на Аню, она осеклась.
Аня, заразившись Марининым настроением, тоже погрустнела. Ей, видно, вспомнилось что-то свое. Они молча пили чай, иногда грустно переглядываясь.
Только перед самым сном Марина вспомнила о записке от Бруно.
Марина осторожно развернула бумажку, за день успевшую скататься в кармане в маленький шарик. Там было всего несколько фраз:
«Смуглой соотечественнице большой горячий привет! Обращаю Ваше благосклонное внимание на то немаловажное обстоятельство, что с нашим молодым другом все кончилось хорошо. Надеюсь, что теперь Вы вполне убедились в том, что карты мои никогда не врут? Хочется ли Вам знать, что предсказывают они теперь? Они предвещают вам большую любовь». Ниже следовала витиеватая роспись латинскими буквами.
Марина быстро пробежала записку глазами и впервые за последние пару часов улыбнулась. На душе у нее полегчало.
Сквозь сон она слышала, как опять звонил из Америки Патрик. На этот раз Аня сама успела подойти и разговаривала совсем не грубо, а, наоборот, ласково. Пару раз в ее голосе промелькнули виноватые нотки. И когда Марина, на секунду проснувшись, поймала обрывок их разговора, ей показалось, что никакой между ними не океан, а расстояние вытянутой руки.
17
Встреча с Сергеем была назначена на четыре – у него был экзамен.
Они условились встретиться в переходе метро с «Тургеневской» на «Чистые Пруды». Но вышло так, раньше: уроков было мало, пятым и шестым часом была сдвоенная физкультура, от которой Марину надежно ограждала выписанная Денисом справка.
Марина бесцельно слонялась по переходу, скользя глазами по прилавкам с мылом, зубной пастой, телевизионными антеннами и женскими лифчиками. Нагнувшись, Марина рассеянно погладила маленького серого котенка, испуганно свернувшегося на дне глубокой корзинки, не спеша выпрямилась и вдруг услышала музыку.
Это была флейта, певшая тоненьким голоском ужасно знакомый мотив. Марина пошла на звук и в углу у стены увидела Вику. Марина сразу заметила, что с момента их последней встречи Вика очень похудела, вокруг глаз у нее темнели круги, но зато глаза сверкали ярко, как звезды, лучась неземным светом. На Вике были дырявые истертые джинсы и коричневый бесформенный свитер. Рукава свитера были чуть закатаны, и из-под них выглядывали худенькие запястья, сплошь увитые причудливыми бисерными феньками. Вика бросила прямо на мраморный пол сиреневую, не по сезону легкую куртку.
У Викиных ног стоял опрокинутый высокий цилиндр, из тех, какие носят фокусники. Марина не удержалась и заглянула в него, поймав себя на том, что ничуть не удивится, если увидит на дне цилиндра букет цветов или, на худой конец, живого кролика.
Но вместо кролика в цилиндре сидела Ольгина крыса и умывалась передними лапками, щурясь на яркий свет кроткими глазками-бусинками.
«А она-то что здесь делает? – ахнула про себя Марина. – Ольга тоже в Москве?»
Но она тут же забыла обо всем на свете, так хорошо пела флейта.
Вика не замечала Марины, хотя та встала напротив нее. Похоже, Вика сейчас вообще никого и ничего не замечала, глядя прямо перед собой широко раскрытыми, невидящими глазами. Тревожная мелодия флейты привлекала к себе все больше народу. Люди останавливались, поворачивали на звук головы, застывали, завороженные, точно кобра перед факиром.
Марина почувствовала, что и ее тоже увлекает куда-то за собой мотив, поначалу показавшийся простеньким. Он таил в себе силу и манил в горние выси.
Перед раскрытыми глазами Марины проносилась ее жизнь, с радостями и печалями. Ей хотелось то плакать над своей жизнью, то смеяться от радости, что все так получилось, и смеяться хотелось все сильнее, пока наконец жизнь не показалась ей такой безумно, нечеловечески прекрасной. А музыка вела ее, не давая опомниться, все дальше, все выше, над собой и над своей жизнью, и с недосягаемой высоты она поняла, что мир вокруг неизмеримо больше и прекраснее ее жизни.
18
Музыка закончилась, люди стали расходиться. Кто-то толкнул Марину локтем, кто-то заехал ей в лицо рюкзаком. Кто-то положил ей на плечо руку. Марина резко обернулась.
– Сережа! Но как же так? Ведь еще только… – Она посмотрела на часы.
– Как хорошо, что ты здесь! – сказал он, не отвечая, с нежностью глядя ей в глаза. – Я так боялся, что приеду, а тебя не будет!
– Смотри-ка, Марина! Эй, привет! Надо же, даже не отвечает! Слишком гордая стала?
Вика только сейчас ее заметила. А сама Марина только сейчас разглядела, что Вика тут не одна. У стены чуть поодаль стояли лохматый парень с гитарой и неряшливая толстая девица с длинной, до лодыжки, косой и с ободранной, видавшей виды скрипкой. У ног девицы валялся раскрытый футляр. Они молчали, глядя в сторону и не замечая Марины.
– Здравствуй, Вика!
Марина хотела сказать, что слушала ее игру, рассказать о том, какое впечатление произвела на нее ее музыка, но неожиданно обнаружила, что у нее нет верных слов. Марина смотрела на Вику и думала: вот это странное, худенькое до прозрачности существо доставило мне такое наслаждение, по сравнению с которым ихний секс – ничто! И этому не в силах были помешать ни теснота и духота подземного перехода, ни толпы людей вокруг. И откуда в Вике, на вид почти невесомой, такая сила? От невозможности выразить свои чувства словами на глаза у Марины навернулись слезы.
– Вичка! – вымолвила она наконец. – Вичка, ты такой молодец, ты так здорово играешь! Так хорошо! Нет, хорошо, это не то слово. Ну я не знаю…
– Да что ты! – Похоже было, что Вика смутилась. Она посмотрела на Марину долгим взглядом и произнесла медленно, тихо, точно выдавая некую тайну: – Вообще знаешь что, Марина? Когда я вот так играю, это ведь уже не совсем я, точнее, это даже совсем не я, скорее это… ну, как бы мною кто-то играет, а я будто становлюсь сама инструментом. И я даже не всегда слышу, что там такое получается.
Лохматый парень подошел к ним ближе, хлопнул Вику по плечу, и она точно сразу опомнилась:
– Пока, Марин, я побежала!
Вика на бегу чмокнула Марину в щеку, мгновенным движением запихнула флейту в длинный брезентовый мешочек, висящий у нее на шее, и полетела вслед за своими.
Марина проводила их взглядом. Впереди, расталкивая на ходу толпу, двигался лохматый парень, размахивая гитарой точно алебардой. За ним пыхтела толстая девица, почти подметая косой мраморные плитки пола. В одной руке она несла свою скрипку, в другой тащила цилиндр с Ольгиной крысой, слегка припорошенной деньгами. За ними, пробираясь сквозь толпу изящно, словно танцуя, бежала Вика, и длинные светлые пряди волос развевались у нее за спиной.
– Ты их знаешь? – спросил Сергей.
– Ее знаю. Остальных нет. Ну что, пошли отсюда? Вот только куда? Боюсь, что Аня сегодня дома.
– А пошли просто гулять. Сегодня вроде не холодно.
– Ты давно подошел? Ты слышал, как она играла? – спросила Марина, когда они вышли на воздух.
– Кто? Твоя знакомая? Да, слышал краем уха.
– Правда здорово, а?
Сергей помолчал, потупился и мужественно признался:
– Знаешь, Марина, я, честно говоря, ничего в этом не понимаю. Слон на ухо наступил.
– Да-а? – недоверчиво протянула Марина. – Ты что, не любишь музыку?
– Ну, что-то вроде. – Сергею явно было очень стыдно.
– Совсем никакую?
– Совсем.
– И классику, и рок-н-ролл, и бардов, и даже битлов?
– И даже битлов.
– Но так не может быть! Ну хоть что-нибудь ты должен мурлыкать себе под нос, когда у тебя хорошее настроение, когда ты мастеришь или… Ну, я просто не знаю! Ты все-таки человек, в конце-то концов! – Марина посмотрела на Сергея умоляющими глазами, точно прося подсказать.
Сергей сперва не отвечал, потом произнес с явной неохотой:
– Даже если я что и напеваю иногда, это тем более никакая не музыка! Петли дверные несмазанные и те поют слаще! Меня мать родная больше пяти минут вынести не может, если я вдруг запою.
– Что же ты тогда поешь? – Марина, похоже, пропустила мимо ушей половину этой тирады.
– Ну… Не знаю… что придется. – И, видя, что она все равно не отстанет, Сергей обреченно пробормотал: – Ну, хоть вот это… – И вдруг взревел на неожиданно низкой ноте: – «Я буду долго гнать велосипед! В густом лесу его остановлю!» – Прохожие начали шарахаться, но смутить Сергея было уже невозможно. – «Нарву цветов и подарю букет!» – Огромный черный кот слетел с забора, мимо которого они шли, метнулся через улицу и умчался куда-то в непроглядную даль. – «Той девушке, которую люблю!» – От смеха Марина уже не могла двигаться дальше. Ей пришлось ухватиться за забор, чтобы не упасть. Сергей тоже остановился, но продолжал: – «Она пройдет, не поднимая глаз! Не обернется даже, ну и пусть!»
– Милицию надо вызвать! Совсем народ распустился, пьяные по улицам ходят! – завозмущался старичок, сидящий неподалеку на скамейке.
Сергей продолжал петь. Голос его с каждой нотой крепчал, становясь все громче и проникновенней. Слуха у него и впрямь не было никакого, но зато какая же у него была глотка!
Из ларька, торговавшего спиртными напитками, высунулся продавец в кепке и взмолился:
– Слушай, дорогой, пять минут помолчи, да?
Сергей замолчал, и Марине показалось, что никогда еще в жизни рядом с ней не было так тихо. Сергей стоял с пылающим лицом, его глаза отчаянно блестели, и ясно было, что ему сейчас море по колено.
– Ну как? – хрипло произнес он. – Мне продолжать или хватит?
Марина сразу перестала смеяться.
– Сережа, – проговорила она нежно и вместе с тем восхищенно, – Сережа, у меня нет слов. Это потрясающе! Я… Я люблю тебя!
– Что? – Он словно задохнулся. – Что ты сказала?
И тут Сергей неожиданно обнаружил, что он осип, охрип и что там еще может случиться у человека с голосом.
– Повтори! – прохрипел он из последних сил и прибавил совсем уже сиплым шепотом: – Пожалуйста!
– Я люблю тебя! – Она не смеялась.
Сергей схватил Марину за обе руки, изо всех сил сжимая ее запястья потными от волнения пальцами, склонился к Марининому лицу и медленно приник губами к ее губам. Марине показалось, что мир вокруг них остановился, застыли большие часы на столбе, исчезли люди и улицы, дома, школа, Крольчатник, ничего нигде в мире больше не было, кроме них двоих.
Поцелуй не кончался, перед глазами у Марины все плыло, под ногами покачивался асфальт, и кровь шумела в ушах.
– Давно бы так! – ехидно проскрипел голос со скамейки. – А то придумали тоже – орать на всю улицу!
19
– Все равно из этого ничего не выйдет!
– Ну почему? Почему ты так сразу сдаешься?
– Потому что у меня будет ребенок, и я должна о нем думать.
– Но я ведь уже сказал, это теперь наш ребенок!
«Ха, легко сказать! А что, интересно, скажет на это Валерьян? И Денис? И все остальные?» Марина даже головой помотала для верности, нет, не сможет она сейчас так поступить. Она им нужна, и они ей тоже. Но как это объяснить Сергею?
– Сережа, понимаешь, это все не так просто. А Валька как же?
– А что Валька? Валька его навещать будет, я не против! Я все понимаю.
– Сереж, а ты уверен, что ты не против? Он ведь не только ребенка, он ведь и меня навещать будет!
Сергей задумался.
– Слушай, а при чем тут это? Мне казалось, что ты его уже не любишь. Если вообще когда-нибудь любила.
– Сережа, я ведь уже сказала, что все это не так просто. – Марина посмотрела на него умоляющими глазами. «Пойми, ну пойми же хоть что-нибудь!» Он не понимал.
– Ты только что сказала, что любишь меня. Ты же не можешь любить двоих!
– А, собственно, почему?
– Да потому, что это абсурд! Потому что так не бывает!
– Этого не может быть, потому что не может быть никогда! – закатывая глаза, процитировала Марина.
– Именно! – процедил сквозь зубы Сергей и отвернулся.
– Сережа! – Марина испуганно дернула его за рукав. – Ты что же думаешь, я не хочу?! Но подумай сам, где мы с тобой будем жить, в твоей квартире на кухне? Да еще с ребенком!
– Снимем.
– На твою стипендию?
– Я брошу институт, все равно от него никакого толку.
– И тебя сразу же заберут в армию.
Это был тупик.
– Ну что ты от меня хочешь, в конце концов? – На Сергея было жалко смотреть. Жизнь еще ни разу не задавала ему неразрешимых вопросов, и он явно не понимал, за что она с ним сейчас так. – Ну хорошо, убедила! И что теперь? Разбежимся? Сделаем вид, что ничего не было?
Марина покачала головой. Так она тоже не могла.
– Сережа! – Она встала на цыпочки и погладила его по голове, будто он маленький мальчик. – Прости меня! – произнесла она покаянно. – Зря я завела этот разговор. Давай лучше сделаем вид, что у нас с тобой нет никаких проблем. Пойдем, прошвырнемся по переулкам, поглазеем на витрины, ты мне еще что-нибудь споешь…
Сергей нехотя рассмеялся:
– Нет уж, только не это! Я и так всех котов распугал в радиусе двух километров!
– А ты очень любишь кошек?
– А ты нет?
И они пошли дальше, беседуя о котенке, который у них когда-нибудь обязательно будет, словно и не было у них никаких других забот.
Они гуляли долго, до темноты, и потом еще дольше в темноте: зимой ведь темнеет рано. А в девять часов Сергей проводил Марину до Аниного подъезда.
– До завтра? – уточнила Марина, почти не сомневаясь в ответе.
– Боюсь, что нет. – Сергей замялся. – Завтра у моей мамы день рождения.
– Ой! Значит, до субботы?
– Действительно «ой». Боюсь, что в субботу я тоже не смогу.
Марине начало казаться, что он нарочно так говорит, что просто не хочет с ней больше видеться.
– Что ж, тогда до свидания, – стараясь не разреветься, быстро проговорила Марина и, не дожидаясь ответа, повернулась и вошла в подъезд. У нее теперь был свой ключ, и не нужно было возиться с домофоном.
20
В коридоре было темно, в кухне тоже. Марина заглянула в Анину комнату. Аня спала на неразобранной постели, не раздевшись, закутавшись в теплый плед. Марина попыталась ее растолкать и удивилась тому, какие холодные у Ани руки. Потом ахнула, сжала Анины запястья и с трудом нащупала еле заметную ниточку пульса. Да что с ней такое? Марина щелкнула выключателем, вспыхнул свет, и глаза выхватили из беспорядка, царившего на тумбочке, большой пузырек из-под люминала. Пузырек валялся на боку и был пуст. Марина кинулась к телефону. Нужно вызвать «Скорую», но почему-то это не пришло ей в голову. Марина с трудом нащупала в кармане завалившуюся за подкладку бумажку с рабочим телефоном Дениса. К счастью, он оказался на месте.
– Сейчас подъедем, – сказал он после того, как Марина продиктовала ему адрес. – Держись, малыш, все еще может кончиться хорошо. Главное, что она жива. Это, между прочим, само по себе удача!
Слова его напомнили Марине Бруно.
– Вокруг меня только хорошие карты, – медленно, громко произнесла она вслух. Слова гулко отозвались в тишине огромной квартиры. Марина села на кровать рядом с Аней и сжала виски руками. Господи, как нарочно, они сегодня так долго гуляли! Приди Марина хоть на полчаса раньше, шансов на спасение у Ани оказалось бы гораздо больше. А приди Марина на час раньше, может, и вообще ничего бы не было.
Зазвонил телефон.
«Наверное, Денис», – подумала Марина, подходя. Но в трубке зазвучал голос Сергея.
– Марина, это я! Я просто хотел услышать твой голос.
– Да, – ответила Марина. Голос ее звучал совершенно безжизненно.
– Эй, что с тобой случилось? – испугался Сергей. – Ты там жива?
– Да, я-то жива, спасибо, – ответила Марина таким тоном, точно саму ее это обстоятельство весьма удивляло. – Аня отравилась.
В трубке сдавленно охнули.
– Марина, но она хоть жива?
– Пока еще да.
– Слушай, я сейчас к вам приеду.
– Не надо! – Марина с ужасом представила, как Сергей сталкивается в коридоре с Денисом, как они оба разом подходят к ней, одновременно протягивают к ней руки, обнимают ее и целуют. Она зажмурилась, пытаясь прогнать это жуткое видение. – Сережа, ни в коем случае не приезжай! Пока ты доедешь, нас уже не будет! Приедет врач, повезет нас в больницу.
– Хорошо, – согласился Сергей после небольшого колебания. – Только обязательно позвони мне из больницы! Я хочу знать, что у вас и как. Позвони обязательно, слышишь, я буду ждать звонка и не лягу спать!
Марина пообещала.
Не успела она положить трубку, как в дверь позвонили. Да, машина из Денисовой клиники – это вам не «Скорая».
Санитары перенесли Аню на носилках в реанимобиль. Марина с Денисом устроились рядом с ней. Марина испуганно смотрела на синеватое, бескровное лицо Ани. У нее в изголовье тихонько причмокивал аппарат для гемодиализа. Неужели она умрет? С Аниного лица Марина переводила глаза на Дениса, а он каждый раз сжимал покрепче Маринину руку и едва заметно пожимал плечами, дескать, что я могу поделать, я не волшебник!
В больнице Аню сразу увезли в процедурную, а потом перевезли в палату и поставили ей капельницу.
Комната, где Ане предстояло лежать, ничем не походила на обычную больничную палату. Светлые обои, мебель светлого дерева, шторы на окнах, над кроватью фотография в рамке – какой-то морской пейзаж.
«Интересно, кто будет за все это платить?» – на секунду ужаснулась Марина, но почти сразу об этом забыла. Главное, что Аня осталась жива. Ей было явно лучше, краски постепенно возвращались на ее лицо, дыхание из прерывистого, едва заметного, сделалось глубоким. Теперь Аня просто спала, обычным, правда, слишком крепким и долгим сном, но все равно это был сон такой, из которого просыпаются.
Денис потянул Марину за рукав.
– Пойдем, малыш, я тебя уложу. На тебе лица нет.
Марина послушно пошла за ним. Денис привел ее в крохотную комнатенку под лестницей, где стояли только узкая железная кровать и деревянная тумбочка. При одном взгляде на эту кровать Марина почувствовала, что и в самом деле страшно хочет спать. Сколько же сейчас может быть времени? Час, два?
– Ложись, малыш, тебе нужно выспаться!
– Денис, погоди! – спохватилась Марина. – Сначала мне нужно позвонить.
– Обязательно? – Темные красивые брови Дениса вопросительно изогнулись. Марина кивнула.
Денис вышел и вернулся с радиотелефоном.
– Говори! – сказал он, вытаскивая антенну.
Сергей подошел сразу, видно, ждал звонка. Марина вкратце обрисовала ему ситуацию.
– Ну, слава Богу. Ты уже дома?
– Нет, я останусь ночевать в больнице.
– А там есть где спать?
– Да-да, Сережа, все в порядке, я уже ложусь.
– Ну, спи. Спи и помни – я люблю тебя.
– И я.
– Повтори погромче, я не расслышал!
«Врет небось, – подумала Марина. Она покосилась на Дениса. Тот стоял к ней спиной и чертил ногтем по стене. – А черт с ним», – решила Марина и выпалила во весь голос:
– Я люблю тебя!
Денис даже вздрогнул.
– Да, – выдохнули на том конце провода. – Теперь я пойду спать. Спокойной ночи, маленький, и до воскресенья.
– До воскресенья.
Марина положила трубку и обернулась. Денис смотрел на нее с удивлением.
– Ты влюбилась? – произнес он тоном радостного изумления.
– Это плохо?
– Что ты! – Денис рассмеялся. – Наоборот! Это хорошо. Ты сейчас такая светлая, теплая. – Он подошел ближе. – Возле тебя греться можно.
Денис обнял Марину, и они вместе сели на кровать. Почему-то все теперь показалось в два раза легче, чем раньше, точно самым главным было, как к этому отнесется Денис. Раз одобрил, значит, все в порядке.
– Валька знает? – спросил Денис, нежно сжимая Маринины плечи.
– Никто еще ничего не знает, кроме тебя.
– И что ты думаешь делать? Уйдешь теперь небось от нас?
– Ну что ты говоришь! – Марина вспыхнула. Как он мог про нее такое подумать? Сейчас это более, чем когда-либо, казалось невозможным.
– А что делать будешь? Позовешь его к нам? В принципе места хватит.
Марина вздохнула.
– Боюсь, с ним этот номер не пройдет.
– Так как же тогда?
– Не знаю, – честно сказала Марина и зарылась лицом Денису под мышку, вдыхая до боли родной запах его пота. – Денисушка, я совсем ничего не знаю. Это все так сразу, вдруг…
– Такие вещи всегда происходят вдруг. – По голосу она услышала, что он улыбается. – Малыш, ты только не вздумай плакать. Это ведь хорошо, то, что с тобой происходит! Настоящая любовь – это же здорово!
– Ох, Денисушка, и что тут здорового? – Марине начинало казаться, что ничего в этом хорошего нет, кроме новых проблем.
– Ох, видела б ты сейчас себя со стороны! А скоро ты станешь еще лучше! И ведь это ж не только внешние изменения.
– А какие еще? – спросила Марина, без особого, впрочем, энтузиазма.
– Ты будешь лучше понимать многие вещи, станешь глубже чувствовать. В любви человек как бы заново раскрывается…
– Скажи лучше, что у меня прорежется третий глаз!
– Ну, в каком-то смысле.
Они оба засмеялись.
– Денис, у вас же, наверно, все очень дорого, в этой вашей клинике. Так кто за это за все будет платить? Анины родители? А вдруг у них не окажется денег? Они ведь не самые богатые на свете люди.
– Не бери в голову! Шеф вычтет из моей страховки. Я так уже однажды делал. Собственно, для них в этом нет никакого убытка, сам-то я ведь никогда не болею.
– Ну да?! А почему?
– Да, видно, я – сверхчеловек.
«А ведь я без него не смогу», – думала Марина, лежа без сна на Денисовом плече. Они занимались любовью несказанно долго, и так это оказалось неожиданно хорошо! Марина даже успела забыть, как это бывает. Потом Денис сразу уснул, а Марина долго еще не спала, лежала у него на плече и решала про себя разные вопросы, типа: изменила она или нет? И что сказать Аниным родителям, если они вдруг позвонят или приедут? А может, им ничего не надо говорить? И что же теперь делать?
«Я ведь не люблю его, – думала Марина о Денисе. – Или, во всяком случае, люблю совсем не так, как Сережу. Но все-таки жизни без Дениса я себе не представляю. И без Вальки. И без Ильи. И без детей, и без наших девчонок. И без Сережи, конечно, без него-то совсем никак невозможно! И почему, если хочешь что-то иметь, обязательно нужно отказываться от чего-то другого?» И так она все думала, думала, пока не уснула.
А в шесть утра Денис растолкал ее безо всякой жалости и довез сперва до Аниной квартиры, чтобы Марина взяла портфель, а потом и до школы.
Прощаясь, он крепко поцеловал ее в губы. Они стояли во дворе, метрах в ста от школьных ворот, Марина была уверена, что никто ничего не заметил.
