Текст книги "Вкус запретного плода"
Автор книги: Анастасия Орехова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)
14
Мягкий сумрак окутывал Маринину комнату. Луна вовсю светила в окно. Марина сидела на постели, не раздеваясь, с нежностью глядя на лежащего поверх одеяла обнаженного Сергея. Они долго разговаривали, Сергей еще во время разговора начал раздеваться, надеясь, что Марина последует его примеру. После Марининых слов: «Пора наконец спать!» – он начал расстегивать рубашку и теперь чувствовал себя глупо.
– Ты что, стесняешься меня? – спросил он наконец.
Помолчав, Марина кивнула.
– Из-за этого, – показала она на живот.
– Глупая! Я же люблю тебя! – воскликнул Сергей, смеясь. – И не скажу даже, что ничего не замечаю, нет, дело не в этом, просто это же прекрасно, потому что это ты.
– Правда? – Маринины глаза засияли.
– Ну конечно! – Сергей привлек ее к себе и начал расстегивать пуговки сарафана. – Столько мучила меня! Дурочка моя дорогая! Иди ко мне, как я по тебе истосковался! Думал, не доживу! Благослови ее Бог, эту Вику, пусть ей земля будет пухом!
– Не вспоминай об этом сейчас, не надо! – попросила Марина, закрывая глаза и растворяясь в его руках.
Сергей усадил Марину верхом на себя. Старая кровать громко заскрипела.
– Сюда никто не придет? – пробормотал сквозь стиснутые зубы Сергей. – Мы с тобой так ужасно шумим!
– Нет, никто! – успокоила его Марина и тут же вскрикнула, не в силах дальше сдерживаться. – А-ай! – И снова: – А-ай!
– Тише! – умолял Сергей. – Услышит кто-нибудь!
– И пусть! – Маринино смуглое лицо еще больше потемнело от пота. – И пускай! Здесь стены толстые, ни подо мной, ни справа, ни слева никто сейчас не живет, не могу я тише, даже если бы захотела! – И Марина опять закричала. На самом деле она была уверена, что эти крики слышит и слушает весь Крольчатник. Марина надеялась, что это так. Ей хотелось, чтобы они знали, как ей сейчас хорошо, чтобы каждый стал причастен к ее, Марининой, радости.
В три часа утра они почувствовали зверский голод. Сна не было ни в одном глазу.
– Поесть бы чего-нибудь! – пробормотал Сергей слабым голосом, делая судорожную попытку приподняться.
– Лежи, я сейчас что-нибудь придумаю.
Марина встала и накинула на себя халат. На лестнице было темно. Ощупью находя ступеньки, Марина медленно спустилась на кухню, включила свет и обнаружила на столе две большие кружки остывшего чая и примерно треть большого сладкого пирога. В тарелке с пирогом лежала записка: «От неизвестного доброжелателя». Марина прочитала и улыбнулась. Денис небось писал. А пирог пекла Женя. Или, может, Маша? Марина представила себе, как они сидели тут вместе, слушали ее доносящиеся сверху крики, и почувствовала, что уши ее заливаются краской. «Ну и что? – фыркнула Марина. – Я так и хотела!»
Марина поставила тарелку и чашки на поднос, выключила на кухне свет и не спеша пустилась в обратный путь. На втором этаже Марина остановилась. Как там Валерьян? Балансируя подносом, Марина на цыпочках дошла до его двери, толкнула ее, заглянула в комнату и облегченно вздохнула. На залитой тусклым лунным светом постели на подушке рядом с Валерьяновой головой Марина увидела голову Жени. Они спали. Марина прислушалась к их сонному, ровному дыханию, заглушаемому звонким тиканьем Валерьянового будильника, осторожно затворила дверь и вернулась к Сергею.
Поев, Сергей слегка приободрился.
– Слушай! – вспомнил он. – Я ж тебе ничего не отдал! Ни Аниного письма, ни бандероли из Мексики!
– Не казнись! – сказала Марина. – Нам не до того было.
– Нет, погоди, как же так? Вдруг там что-нибудь важное? – И Сергей полез в рюкзак.
Анино письмо оказалось длинным. Она писала, что Патрик, приехав в Москву, раскрылся перед ней с неожиданной стороны. Оказалось, что, когда он учился в средней школе, он сошелся довольно близко с жившими недалеко от него хиппи, и его мама приложила в свое время массу усилий, чтобы оторвать Патрика от их пагубного влияния.
Теперь эти хиппи, по словам Патрика, жили где-то в Калифорнии, на чьей-то ферме. Патрик сказал Ане, что до знакомства с ней он только с этими ребятами мог быть самим собой.
Перед отъездом в Москву Патрик связался с ними и договорился, что, если Аня будет согласна, они приедут на эту ферму.
Аня очень волновалась, не почувствует ли она себя чужой среди этих людей, но главное, Аня была очень счастлива! Она ухватилась за эту Патрикову мечту, как за возможность хоть как-то выжить в обступившем ее со всех сторон жестоком и безумном взрослом мире. «Мы решили лететь как можно скорее, виза моя уже кончается, – писала Аня. – Мне очень жаль, что мы с тобой не сможем попрощаться. Я понимаю, что тебе мое решение уехать к каким-то грязным, волосатым, курящим травку хиппам, пусть даже и живущим в Америке, должно показаться диким. Помнишь, как мы с тобой всегда презирали этих волосатиков с Гоголевского бульвара? Но мне почему-то кажется, что когда-нибудь ты меня поймешь, по крайней мере, не осудишь».
«Бедная Аня! Как она стеснялась мне все это писать! С каким трудом подбирала слова!» Марине стало стыдно, что она не осмелилась рассказать Ане про Крольчатник. Наверняка Ане стало бы легче, знай она о Марине всю правду.
Поезд ушел, прошлое не воротишь. Марина мысленно пожелала Ане счастья и отложила письмо в сторону.
Бандероль была от отца. В ней был амулет, который, по словам Марининой прабабушки-негритянки, помогал женщинам переносить боль во время родов. Эта прабабушка была знахаркой, потомком знаменитого рода знахарей, берущего начало из Африки.
Марина с интересом разглядывала кусок черного, тяжелого дерева со вставленным в него кроваво-красным камнем, наверное рубином. Марина разглядела на деревяшке лицо, искаженное невыносимой болью. Рубин торчал из распахнутого в крике рта. Сергей глянул на амулет и поежился.
– Что это, его пытают, что ли?
– Да нет, – Марина покачала головой. – Это женщина рожает.
Сергей слегка побледнел. Марина завернула амулет в пахучий пальмовый лист и бережно спрятала в ящик стола.
– Ладно, – сказала она, успокаивая не то Сергея, не то саму себя, – будем надеяться, что он мне не пригодится.
15
Утром Сергей уехал, а вечером снова вернулся. С утра уехал опять и в следующий раз приехал только дня через три. С той поры наезжал он регулярно, в Крольчатнике к нему скоро привыкли.
Сперва Марина беспокоилась, как будет реагировать Сергей, узнав об истинных отношениях, связывающих обитателей Крольчатника. Но Сергей в эти дела не вникал, приезжая, казалось, не замечал никого, кроме Марины, так что постепенно она и думать забыла о своих страхах, наслаждалась каждой минутой, проведенной вместе. В Ксюше Сергей души не чаял, еще они вели с Сергеем ожесточенные споры о том, как назвать Маринино будущее дитя.
Эта тема занимала не только Сергея. Илья изводил Марину, требуя, чтобы она непременно обрезала ребенка на восьмой день (если, конечно, это будет сын) и дала ему какое-нибудь еврейское имя. Денис в шутку подбивал Марину выдумать что-нибудь экзотическое.
– Назови его, например, Альфредом. Называть будем Аликом. Ты подумай, никто, кроме нас, не узнает его настоящее имя.
Валерьян, как ни странно, к выбору имени отнесся безразлично.
– Хоть горшком назови, – легко отмахнулся он, когда Марина пришла с этим вопросом к нему в конюшню. – Рожай только поскорее!
– А насчет обрезания ты как думаешь? – не отставала от него Марина. Ей все это казалось забавной игрой.
– Да по мне – пожалуйста! У меня отец тоже был обрезанный и ничего, не жаловался.
– Разве у тебя отец был еврей? Ты мне никогда не говорил! – удивилась Марина.
– Почему сразу еврей? Татарин он был! Абдулла Исмаилбеков. На работе для краткости Андреем звали.
– Так ты какое-нибудь татарское имя хочешь?
– А чего? Можно, например, Равилем назвать, или, скажем, Саулом.
– Саулом? – К конюшне подошел Илья. – Шаулем по-нашему? А чего, славное имя, называй, Марина, не сомневайся!
– Да погодите вы называть, родить его надо! – отмахнулась от него Марина. – Может, девочка будет.
«Шауль. Это как на русский перевести? – задумалась Марина по дороге в дом. – Был апостол Павел. Его вроде сначала Савлом звали. А Савл – это как раз Саул, то есть Шауль. Тьфу, совсем запуталась! Хотя Пашка – неплохое имя».
Пашку одобрил даже Сергей, когда он приехал навестить Марину. И только Денис зудел, что записать надо все равно как-нибудь по-иностранному, Паулем, например, или на худой конец Полом. А что, замечательное имя – Пол. И очень, между прочим, символичное. Марина небось помнит, что пол по-английски секс.
За символику Денис схлопотал от Марины по спине мокрым полотенцем.
16
В тот вечер Марина ждала Сергея, но он почему-то не приехал, и она загрустила. Телефона в Крольчатнике не было, у Сергея неожиданно возникло что-нибудь неотложное: мама, например, заболела. Правда, такого еще никогда не случалось, но ведь все когда-нибудь случается в первый раз!
Меряя из конца в конец длинный коридор на втором этаже, Марина с тоски стукнулась к Денису.
Денис сидел на кровати в позе лотоса. Он очень обрадовался Марине.
– Сколько лет, сколько зим! Дай-ка я гляну на твой живот! Не ошибся ли я? Сколько там тебе еще ходить осталось?
Посмотрев, Денис сказал, чтоб Марина не шибко волновалась: ходить ей еще недели три как минимум.
– Надоело?
– Да еще как!
– Погоди, потом жалеть будешь, что все так скоро кончилось! Двое детей – это тебе не один! Тем более когда оба грудные. А потом, когда им годик стукнет и они ходить качнут, ох и намаешься ты с ними! Но винить некого, сама так захотела.
– И ничего не намаюсь! Вы все мне будете помогать, а вместе мы справимся.
– Вместе! Не рассчитываешь ли ты на чьем-нибудь конкретном горбу выехать? Учти, мы тут такие вещи сразу в корне пресекаем! Чем можем – поможем, а дальше не обессудь.
Денис шутливо привлек Марину к себе.
– Ну дай я тебя хоть потрогаю, я уж и забыл, какая ты там есть!
– Денис, не надо! – Марина резко высвободилась из его рук. Щеки ее пылали.
Денис заглянул ей в лицо и присвистнул.
– Ух ты! Что, теперь никогда, да?
– Да, боюсь, что так. – Марина понурила голову.
– Что ж, ладно. Плакать не стану. На мой век баб хватит, – Денис потянулся за сигаретой.
Марина встала и пошла к дверям.
– Постой, куда ты? Я разве тебя когда-нибудь насиловал? Ты что теперь – и дружить уже со мной не будешь?
– Что ты, Денис? – Марина бросилась к нему на шею, легонько поцеловала в щеку и сразу отстранилась. – Не думай, пожалуйста. Мне просто показалось, что ты на меня сердишься.
– С чего бы? Вольному, как говорится, воля. Не уходи, посидим просто так, поболтаем.
Марина осторожно присела на край кровати.
– Денис, расскажи о себе!
– О себе? Что тебе рассказать?
– Про свое детство, как ты жил раньше, до Крольчатника. Кто твои родители? Мне все интересно! А то получается, я про всех тут уже все знаю, а про тебя ничегошеньки!
– Слушай. – Денис закурил и мечтательно устремил в пространство взгляд своих синих, огромных, прекрасных глаз. – Когда я маленьким был, был ужасно застенчивый. Даже слегка заикался. Потом меня вылечили гипнозом. Было ужасно интересно. Гипнотизер мне сказал: «Протяни руки!» – и я протянул. Потом он мне сказал: «Попробуй пошевели пальцем!» – и я не смог. Он сказал: «Вот видишь, я заколдовал твои руки». Я ужасно испугался, хотел было плакать. Он говорит: «Не плачь! Хочешь, я твои руки расколдую?» Я говорю: «Конечно, хочу!» – «Ну хорошо, – говорит, – только, вместе с руками я расколдую и твой язык, и твои ноги, и твое тело. Я расколдую тебя всего, и все, что у тебя раньше не получалось, теперь будет получаться. И все, что ты задумаешь, у тебя выйдет – такой ты у нас будешь полностью и навсегда расколдованный. Хочешь?» Я, разумеется, сразу согласился. И тогда он сказал: «Раз, два, три!» – и руки у меня стали двигаться, заикаться я навсегда перестал, и все у меня с тех пор всю жизнь получалось.
– Денис! – Марина рассмеялась. – Это был гипнотизер или волшебник?
– Да кто его знает? – Денис хитро подмигнул. – Я думаю, немножечко того, немножечко другого. А ты, Марина, как думаешь?
– Расскажи мне про свою маму, – попросила Марина вместо ответа.
– Моя мама очень красивая. Ей сорок пять лет, но, когда мы с ней идем по улице, на нее все вокруг оборачиваются. И все мужчины, идущие нам навстречу, завидуют мне, – они не знают, что я ее сын!
Моя мама – дизайнер, специалист по интерьерам. Получает заказы и потом оформляет квартиры и офисы.
А раньше, до перестройки, она была инженером и работала на почтовом ящике. Честно говоря, я не знаю, что она тогда делала, мне она об этом не рассказывала. Но зато там она познакомилась с моим папой.
– А папа у тебя кто?
– Программист. Пишет программы для бухгалтерской фирмы.
– Денис, а у вас большая квартира?
– Трехкомнатная. Теперь, когда дед умер, мать с отцом спят и видят, чтобы я наконец женился. Думают, тогда я остепенюсь, стану жить с женой дома, буду все время у них на глазах. Деньгами помогать обещают.
– Они разве не знают про Алену?
– Как тебе сказать? Ну, они помнят, наверное, что была когда-то девочка, с которой мы дружили в школе. Они даже знают, что мы были близки и что Аленка тогда залетела. Но они думают, что она сделала аборт. Я им так сказал, чтобы они не волновались. Уж очень мерзко они реагировали, когда я сдуру вздумал помощи у них попросить!
– Денис, а…
– Рассказать тебе про мой первый раз? Знаешь, я ужасно боялся.
– А как же волшебник?
– Понимаешь, я боялся не того, что у меня не получится, у нас во дворе был парень, который просветил меня насчет этого. Так вот он, гад такой, сказал мне, что бывает, у ребят в первый раз лопается уздечка.
– Какая уздечка?
– Сейчас я тебе покажу! – Денис расстегнул брюки.
От дверей раздался сдавленный стон. Денис с Мариной испуганно обернулись и увидели на пороге Сергея. У Сергея было такое выражение, точно он невзначай наткнулся на гремучую змею. Денис стремительно отвернулся. Марина бросилась к Сергею, но он отшатнулся от нее с искаженным лицом и сквозь зубы процедил:
– Марин, не подходи, а то я за себя не отвечаю!
– Сережа! – взмолилась Марина. – Я тебе все объясню! Ты же ничего не понимаешь!
– Что тут объяснять, когда я все сам видел? Скоты вы тут все и суки! – Сергей повернулся, пронесся по коридору, ссыпался по лестнице вниз, и спустя мгновение хлопнула входная дверь. Марина выглянула в окно, но Сергей исчез в непроглядной тьме: луны сегодня не было.
Глотая слезы, Марина опустилась на стул. Ее трясло.
Денис принес ей воды, но пить она не могла. Денис взял ее на руки – Марина даже не сопротивлялась, сел на кровать с ней на коленях и долго молча покачивал ее, как ребенка. Постепенно всхлипывания прекратились, Марина утерла рукавом слезы и встала с Денисовых колен.
– Пойду я, – сказала она глухо. – Пойду я, Денис, к себе.
– Прости меня, Марина, – печально проговорил Денис. – Не плачь, я уверен, что он вернется!
– После этого? – Марина натянуто рассмеялась. – Не смеши меня, Денис, с какой стати ему возвращаться?
– Да он жить без тебя не сможет! – убежденно произнес Денис, но Марина лишь покачала головой. В отличие от Маши она была убеждена, что чудес на свете не бывает.
17
Войдя в свою комнату, Марина мельком огляделась, бросила взгляд на спокойно спящую Ксюшку и начала раздеваться, но вдруг застыла: ей показалось, что одеяло на кровати шевелится. Марина резким движением откинула его и увидела…
– Соня! Ты что тут делаешь?
– Хи-хи! – Малышка довольно захихикала. – Я хотела посмотреть на Сережу! А то он всегда приезжает, когда я уже сплю, а уезжает, когда я еще не проснулась! Вот я и хотела посмотреть, какой твой Сережа. А где он, Марина?
– Сережи нет. – Марина присела на кровать и погладила Соньку по голове. – Может, его и не было никогда.
– Как это не было? Был! Мне Володя все-все рассказывал! Не обманывай меня, Марина, пожалуйста! Марина, а можно, я у тебя посплю? С тобой вместе?
– Спи. – Марина разделась и скользнула под одеяло. Сонька прильнула к ней.
– Марина, а ты иногда так кричишь по ночам! У нас даже слышно. Тебе больно?
– Нет. – Марине стало совестно. И как она могла забыть, что в доме есть дети! – Нет, мне не больно, просто мне снятся сны.
– Страшные?
– Разные. Спи, Соня, а то мы с тобой проспим завтрак. А я завтра, между прочим, дежурю.
– Не беспокойся, Мариночка, я тебе помогу! Я немножко умею картошку чистить! Мне Женя показывала! Надо взять ножик вот так…
– Спи, Сонька, а то я тебя сейчас прогоню!
Часов в шесть Марину разбудил стук в дверь.
– Марина, это я, Алена! Соня не у тебя?
– У меня. Она спит. – Марина встала и откинула крючок. Как узнала, что ее нет в постели?
– А я всегда в это время прихожу в детскую их укрывать. По утрам ведь холодно, а они вечно раскрываются! Так она у тебя? Тогда я пойду. Извини, пожалуйста, что разбудила.
Алена ушла, Марина укрыла Соню получше, оделась, взяла корзинку с Ксюшей и отправилась готовить завтрак.
Войдя в кухню, Марина поставила на пол корзинку, включила свет, повернулась к полкам с крупой и вздрогнула: снаружи кто-то барабанил в окно. Марина выбежала на крыльцо и сразу попала в объятия Сергея.
– Марина! – глухо бормотал он в промежутках между поцелуями. – Видишь, я не уехал, не смог! Бродил всю ночь по лесу, ходил кругами вокруг вашей дачи, боялся зайти, думал, вдруг кого-нибудь разбужу! Теперь ты наверняка будешь меня презирать. Ну и пусть! Я просто не могу без тебя! Не могу совсем, понимаешь?
– Сережа! – проговорила Марина, уткнувшись лицом в ямочку над ключицей. – Я все хочу тебя спросить: а как ты вообще сюда попадаешь? Ворота же почти всегда на замке?
– А! – Сергей отмахнулся. – Подумаешь, великое дело, через забор перелезть!
Марина не стала рассказывать Сергею все. Ему было достаточно того, что он видел, но он сумел преодолеть в себе свою ревность, а подробности могли причинить ему только боль. Они никогда не говорили об отношениях, связывающих Марину с остальными обитателями Крольчатника. Как в свое время у Ильи с Машей, у Марины с Сергеем возник в Крольчатнике свой, отдельный угол, где им никто не мешал быть вдвоем. Впрочем, памятуя Сонькины расспросы, Марина теперь старалась вести себя потише.
18
Утро началось тянущей болью внизу живота. Приступы боли стали для Марины привычными за последние десять дней. Она немного полежала, стиснув зубы и выжидая, пока пройдет. Марина наконец решила встать, боль началась снова. Марина согнулась, ухватившись рукой за спинку кровати, и снова подождала. Когда Марина завязывала халат, боль скрутила ее в третий раз. На сей раз Марина поняла, что терпеть больше нельзя, пора идти будить Дениса. Было семь утра.
Денис спал с Аленой. Одеяло с них, как всегда, сползло, и, обнаженные, они были похожи на статуи греческих богов. В другой раз Марина обязательно постояла бы и полюбовалась, но сейчас она решительно подошла и тряхнула Дениса за плечо.
– А? Что? Малыш, это ты? Чего тебе в такую рань нужно?
– Денис! – произнесла Марина с подобающей случаю торжественностью. – Я рожаю!
– И что? – сонно пробормотал он.
– Как – что? Мне больно!
Денис уселся, тряхнул головой, точно собака после купанья, наконец окончательно проснулся.
– Малыш, – сказал Денис, нежно беря Марину за руку, – поверь мне, то, что ты сейчас испытываешь, возможно, и неприятно, но до настоящей боли это еще далеко. Дай Бог тебе не узнать разницы! Во всяком случае, сейчас панику поднимать рановато. Давно это началось?
– С полчаса.
– А который час?
– Семь.
– Эх, черт, мог еще спать да спать! Марин, и ты, может, пойдешь немного подремлешь?
Марина покачала головой и вдруг, охнув, вцепилась Денису в руку.
– Что, схватка? – Денис положил ладонь Марине на живот. – Действительно, схваточки, спать, значит, ты не пойдешь. Ну, тогда… Тогда… Пойди ты и займись чем-нибудь. Пол, например, в кухне вымой.
– Что?
– Как что? Когда я там вчера проходил, он мне не очень понравился. По-моему, его довольно давно не мыли.
– Денис, ты в своем уме? – Марина наконец выпрямилась, все еще держась за живот.
– Вроде бы да. А что?
Зашевелилась Алена.
– Ребят, что происходит?
– Да вот у Марины целых полчаса схватки.
– И что? – Алена зевнула и потянулась, картинно изогнувшись.
– Да мне тоже кажется, что ничего особенного, а она почему-то беспокоится.
Алена перевела взгляд на Марину и заметила слезы, выступившие у нее на глазах во время очередного приступа.
– Больно? – спросила Алена сочувственно. – Может, сразу полезешь в ванну? И книжек туда с собой набери, чтобы не скучно было! Тебе там долгонько сидеть придется! Часов десять как минимум!
– Десять часов?
– А ты думала? – Денис не выспался и оттого был раздражен. – У тебя, голубушка, первые роды, надо настраиваться надолго.
Надолго! Марине казалось, она сейчас еле может терпеть! Однако она стиснула зубы, вернулась к себе, застелила постель, отволокла к Маше корзинку с Ксюшей. Боль была то сильнее, то легче, отпускала совсем, и Марине начинало казаться, что с ней ничего не происходит, она все это придумала. И она продолжала сомневаться, пока новый приступ боли не разрушал сомнения.
Постепенно Марина кое-как приспособилась. Денис показал ей точки на пояснице, на которые надо нажимать изо всех сил кулаком, чтобы боль отступала. Не без удивления Марина обнаружила, что стоять и ходить легче, чем сидеть или лежать. Она даже сделала попытку исполнить Денисов совет – вымыть на кухне пол. У нее плоховато вышло, потом Жене пришлось перемывать. К обеду боли стали уж нестерпимы. Марина пыталась ходить по дому, постанывая и придерживая поясницу, но чувствовала, что так ее надолго не хватит. Пришло, стало быть, время выполнить Аленин совет: залезть с книжкой в ванну.
– Эй! – окликнул Марину Денис, когда она стояла на пороге ванной. – Только не вздумай там запереться!
– А что? – Она даже вначале не поняла. – Ах, ну да, в самом деле.
Вокруг все жили обычной жизнью, точно никому не было дела до того, что сегодня Маринин День. Кто-то занимался с детьми, кто-то готовил обед и ужин. Валерьян со вчера был в Москве, должен был возвратиться лишь к вечеру. Он-то, наверное, не отнесся бы к происходящему равнодушно.
Марина захватила в ванную какую-то неудачную книжку – «Братьев Карамазовых». Однако решила не вылезать из воды, чтобы через весь дом тащиться в библиотеку. Марина тоскливо перелистывала страницы, будучи не в силах сосредоточиться на тексте и хоть немного отвлечься таким образом от боли. Идиотка, надо было брать «Всадника без головы»!
В дверь постучали.
– Входите! – не очень уверенно отозвалась Марина. Как-то странно было говорить «Входите!», находясь в голом виде. Впрочем, вряд ли стучавший ожидал найти ее здесь одетой. Стало быть, его это устраивало. А ей… Ей было сейчас как-то все равно.
Вошел Илья с табуреткой. Он с шумом обрушил ее всеми четырьмя ногами на кафельный пол, брякнулся сверху, закинул ногу на ногу и светским тоном спросил:
– Ну, как дела?
– Хреново, – честно ответила Марина, ее лицо исказила гримаса боли.
– Ты, мать, главное, не раскисай. Такое уж сейчас твое дело – терпеть! Без этого, сама понимаешь, женщинами не становятся!
– Илюш, шел бы ты философствовать когда-нибудь в другое место! – Марина сжала покрепче зубы, сдерживая стон. При нем она стонать ни за что не будет!
Помолчав, Илья заговорил несколько другим тоном:
– Мариш, я ничего такого не хотел сказать! Ты не думай, я понимаю, что тебе очень больно!
– В самом деле? И откуда в тебе такой дар понимания? Илюш, ты, собственно, зачем пришел?
– Я это… Ну как тебе сказать? Денис велел, чтоб кто сейчас ничем не занят, пошел к тебе и отвлекал разговорами.
– Потрясающая идея! – Марина рассмеялась бы, если бы не боль. – Ну валяй, отвлекай!
Илья сконфуженно молчал. Наконец он собрался с силами и начал:
– Рассказать тебе…
– Сказку, пожалуйста! И обязательно со счастливым концом! – На последних словах Марина вцепилась в край ванны и зубы ее отчаянно скрипнули.
– Марин, что с тобой? Ну и дурак я, ясно, что с тобой. – Темные, влажные глаза Ильи жалобно блеснули. – Мариночка, зайка, тебе, может быть, сделать чего-нибудь? Дениса позвать, например?
– Илюшка, – с трудом выговорила Марина. – Будь другом, поднимись ко мне, там в письменном столе в верхнем ящике увидишь большой пальмовый лист.
– Пальмовый? – изумился Илья.
– Да! Не перебивай, ради Бога, а то сейчас опять скрутит, ничего объяснить не успею. В этом листе штуковина одна деревянная. Принеси мне ее, пожалуйста, поскорее!
Илья исчез, а на пороге появился Денис.
– Привет! – бодро сказал он, входя. – Давай посмотрим, что там с тобой?
Боль от осмотра была нестерпимая, Марина едва удержалась, чтобы не начать биться головой о край ванны. Стоя над ванной, Денис прижал Маринину голову к своему животу, провел рукой по спутанным волосам.
– Потерпи, малыш, совсем немного осталось!
– Правда? – Марине не верилось. «Господи, – думала она, – это кем же надо быть, чтоб согласиться вытерпеть такое еще раз?» Марине казалось, что она сто лет лежит в этой проклятой ванне, что ей всегда было так больно и никогда эта боль не пройдет.
Денис вышел, его сменила Алена.
– Я смотрю, тебе не читается? – спросила она, кивнув на мокнущую в раковине книгу.
– Да как-то не то настроение!
– Терпи, Маринка, Денис сказал, что все уже скоро кончится!
– Скоро как?
– Часа через два, наверное.
– А… а который сейчас час? – Марина облизнула пересохшие губы.
– Шесть вечера.
– Боже ты мой! Сколько времени я уже так? И кто ж это придумал так издеваться над человеком?
– Мариш, понимаешь, это нужно пройти. Подумай о том, что часа через три, от силы четыре тебе станет так хорошо, как никогда еще не было.
– Да, но пока что мне так хреново, как… как никогда!
Вернулся Илья с амулетом. Марина судорожно стиснула деревяшку, прижала ее к груди. Через некоторое время ей показалось, что боль в самом деле отступила. Марина чуть оттолкнулась от дна, взявшись руками за бортики. Ванна в Крольчатнике была огромная, рассчитанная, по крайней мере, на двух человек. Она начала легонько покачиваться на поверхности воды. Амулет лежал в ложбинке между Мариниными грудями, и она чувствовала легкое покалывание от его деревянных краев. Лицо ее с каждой минутой светлело, и скоро Марина уже ничего не чувствовала… Почти ничего, кроме давления в самом низу, но давление это с каждой минутой нарастало и нарастало.
Алена, сидевшая возле ванной на табуретке, с тревогой наблюдала за Мариной. Наконец она не выдержала и тряхнула Марину за плечо.
– Эй, что там с тобой происходит? Ты живая еще?
– Оставь меня, Алена, – пробормотала Марина, не раскрывая глаз. – Мне… мне сейчас хорошо…
– Денис! – завопила Алена не своим голосом. – Иди сейчас же сюда! По-моему, у нее поехала крыша!
Денис появился почти мгновенно. Его тоже насторожило выражение Марининого лица. Но он не поддался панике, а сначала осмотрел Марину и удивленно присвистнул.
– Фью, ребята, да тут уже голова! Марина! – Он с силой дернул ее за плечо, пытаясь вывести из оцепенения. – Соберись, пожалуйста!
– А? Что? – Марина была словно бы в полусне.
– Ничего! – заорал на нее Денис. – Проснись! Рожать пора, слышишь?
– Да. Конечно.
Марина попыталась собрать разбегающиеся мысли, но это оказалось ей не под силу, и она стала делать то, что ей говорил Денис. Это оказалось совсем не сложно, даже приятно. С каждым движением, с каждым напряжением мышц Марине становилось легче, лучше, так что стон, вырвавшийся у нее под конец, был выражением не боли, а оргазма. Вздрогнув, Марина пришла в себя, стряхнула с груди ставший ненужным амулет. Пелена перед глазами исчезла, и чувство настоящего счастья наполнило Марину до краев.
– Кто у меня?
– Мальчик, – ответил невесть откуда взявшийся Валерьян. Он держал сына на руках и выглядел неимоверно гордым. И тут же над самым Марининым ухом прозвучал восторженный крик Ильи:
– Марина, посмотри! Твой сын родился обрезанным!
Кто-то, кажется Алена, поднес Марине младенца к груди, и он сразу засосал, больно, как бульдог, стиснув Маринин сосок беззубыми челюстями.
– Ты молодец! – сказал Денис. – Не порвалась нигде, и вообще! Но, Господи, сколько же мне еще надо учиться! В жизни не видел, чтобы кто-нибудь так рожал!
Чьи-то сильные руки вынесли Марину из ванны, вытерли и положили на постель. Марина устало закрыла глаза и заснула. Снился ей зеленый цветущий луг и маленький светловолосый мальчик, бегущий по лугу к ней навстречу с громким, ликующим криком: «Мама!»
