290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Королева Златого Леса (СИ) » Текст книги (страница 5)
Королева Златого Леса (СИ)
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 13:00

Текст книги "Королева Златого Леса (СИ)"


Автор книги: Альма Либрем






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

Глава третья

Год 117 правления Каены Первой

Пылающий Путь длинной ровной дорогой простилался перед их глазами. Шэрре казалось, что яркое пламя должно было испугать лошадей, но они только уверенно ступили вперёд, на первые огненные камни.

– Пока на них нет всадника, у которого отсутствуют права на подобный путь, лошадь способна пройти. Дорога реагирует на разум, – мужчина спокойно ступил на неё и обернулся к девушке. – Потомки королей, истинные чистокровные эльфы. Те, в жилах которых ещё течёт кровь Вечных, а не плебеев, из-за которых подобные перестали рождаться. Раньше по этой дороге могли ездить все, кто угодно.

– Значит, королева тоже не должна бы по ней ходить? – удивлённо переспросила та, не переступив всё ещё пылающую черту. – Ведь в той, что уничтожила всех, кто остался, не может быть кровь бессмертных. Она ведь живёт не потому, что Вечная, верно?

– Одно другому не мешает, – пожал плечами Рэн. – Идёшь или нет?

Она ступила. Казалось, девушка лишь шаге на третьем поняла, что сама должна была бы сгореть, но нет. Пылающий Путь присмирел, и только редкие язычки пламени вырывались из угольных камней, жаром опаляя её ступни. Но Шэрра не привыкла убегать, к тому же, подумалось, Пылающий Путь сделает всё, чтобы не дать ей сойти с него, пока испытание не будет пройдено до конца.

– Королева может идти по этой дороге, – наконец-то промолвил Роларэн, всё ещё оставаясь у неё за спиной. – Но, тем не менее, ненавидит. Пылающий Путь возвращает её к истокам. К тому, чем она была до того, как стала чудовищем.

– Разве она была чем-то до этого?

– Все мы когда-то чем-то были. Все мы сейчас – всего лишь клыкастые тени себя-прошлых, – туманно ответил Роларэн. – Но ступай молча. Мы уже совсем близко.

…По Пылающему Пути он шёл быстро, но не так, как те, кто боялся загореться. Размеренным и уверенным шагом, как и положено всем Вечным, что прошли войны. Он был в Туманах – конечно, он не говорил об этом с Шэррой, но она и вопрос не должна была такой задавать. Не имела права. Да и так всё видно, оставалось только наблюдать с поражённым выражением лица, как он уверенно и упрямо ступал вперёд. И, может быть, изредка издавать тихий вздох, только для того, чтобы он не удивлялся её безмятежности или холодности. Какая разница, как идти на верную смерть?

Молчать. Вот что она должна была сделать перед королевой Каеной. Вот как должна была отреагировать на её вопрос о ведьмовстве. Пасть на колени и поклясться всем, что у неё есть, что никогда не обладала и каплей волшебной силы. Никогда.

Как замечательно, что у неё ничего нет.

И Рэну об этом было известно. Или, может быть, у него тоже ничего за сердцем не осталось, и он чувствовал себе подобную в эльфийке, которую знал от силы несколько часов. Или несколько десятков лет – Шэрра ни в чём не была уверена, когда стояла рядом с Вечным. Просто не хотела убеждаться в противоположном, например, в том, что он тоже был её врагом. Это поставило бы её в совсем невыгодное положение; Шэрре же хотелось убедиться, что шанс у неё есть.

Дворец показался ей страшнее, чем о нём ходили слухи. И хотя с его камней, с его шпилей на самом деле не стекала кровь, как бормотали в её деревне, всё было гораздо хуже. Она не увидела в столице ни единого Златого Дерева, хотя, определённо, они должны были быть.

– Как часто на столицу нападают Твари Туманные? – спросила она, останавливаясь у входа. – Ведь здесь нет линии защиты. Ничто их не остановит.

– Твари Туманные приходят только тогда, когда королева желает отведать их мяса, – рассмеялся Роларэн. Он посмотрел на места для стражи, где сейчас остались только эльфийские тени, и покачал головой.

Твари приходили так же часто, как и в деревнях. Так же часто пропадали люди. Так же часто они превращались в куски мяса на улицах или дальше, глубже в лесу. Им негде было спрятаться. Дом не был их крепостью. Но каждый, Рэн был в этом уверен, молился о том дне, когда наконец-то за ним придёт Тварь Туманная. В конце концов, у них были клыки, способные изодрать за мгновение, а у королевы Каены яды, даровавшие муки на многие недели.

И что то, что то было смертельным.

Всё же, дворец и вправду пугал. Такой поразительно серый, мрачный, укутанный туманами, в которых таится столько зла. И главное зло на троне, прекрасная королева Каена, и волосы её, будто пламя, и глаза её цвета сочной травы.

Рэн знал, что всё это – ложь. Знал, как на самом деле выглядит королева, знал, что в этой стране – то самое худшее зло, мог его оправдать – что с одной стороны, что с другой. Он – Вечный, у него нет права на поблажки и ошибки, но он последний и в праве даровать себе всё, что ему только захочется. И это тоже.

Дверь раскрылась перед ним сама. Не было ни эльфов, ни даже Тварей, что бросились бы из раскрытой пасти кошмарного дворца. Только мрачный коридор да бесконечное плетиво ступенек, что тянулись перед ними страшными завитками путей. Все пути ведут к Королеве Каене. Куда б они ни направлялись, в самом-то деле.

Он пошёл первым. Шэрра опустила голову и последовала за мужчиной, стараясь не замечать ничего, кроме идеальных камней под ногами. Не чувствовать ни страха, ни превосходства душевной чистоты. Королева Каена, скорее всего, принесёт ей быструю смерть. Она редко играет с женщинами, у которых нет дара. Она мучила бы мать, но если Рэн заступится… Может быть, просто ударит кинжалом? Это однако быстрее, чем позволять девушке страдать от долгих пыток. В нём, наверное, хватит великодушия для того, чтобы это сделать.

Перед дверью в тронный зал – хотя Шэрра, по правде, понятия не имела, что на самом деле там находилось, но хотя бы могла догадываться, – стража всё-таки стояла. Два высоких эльфа, оба – темноволосые, и во взгляде их потерялась тусклая зелень. Рэн даже усмехнулся при виде мужчин, а после властно махнул рукой. Тот, что стоял справа, ещё потянулся за оружием, но тут же замер. Второй отступил в сторону при одном только виде Вечного, и дверь распахнулась, словно по магии.

– Каена! – он переступил порог тронного зала, как настоящий хозяин, и Шэрре хотелось верить в то, что в нём действительно было так мало страха, что даже являть королеве было нечего. – Как я, однако, рад, что ты в добром здравии! Я уже было почти перестал в это верить, когда твои солдаты по пути заехали за вот этим.

Он грубо схватил юную эльфийку за руку и толкнул её перед собой. Девушка рухнула на колени – но так и не подняла голову. Не смогла посмотреть в глаза Её Величеству.

– Однако, – голос королевы вился настоящей змеёй. – Чем тебя не устраивает эта девица?

Шэрра посмела поднять взгляд. Королева восседала на троне, высоком и состоящим из колючих ветвей. Когда-то на нём, наверное, были листья, златые, как и их Лес. А теперь остались только ветки. Острые, способные наносить множество ранений, они не тронули алебастровую кожу королевы Каены. Не оставили кровавого следа. Или, может быть, эта чернота на них была налётом её крови? Той, что давно перестала быть красной? Может быть, это грехи её убили Златой Лес?

Нет. Нет, увы, нельзя все долги перебросить на Каену. Умирать он начал задолго до того, как Её Величество появилась на свет.

Шэрра не могла отрицать, что женщина была хороша. Но как же, однако, врали истории! Не полыхали пламенем её глаза, и волосы не горели на плечах. Рыжий цвет был даже отчасти тусклым, может, из-за того, что в тронном зале неимоверно мало света. И зубы её не превратились в острые клыки, ровные и белые, и улыбка почти что милая. Только в зелени глаз, бесконечно изумрудной и до того яркой, что хотелось отвернуться, полыхало что-то необыкновенное. И молодой эльфийке казалось, что эти драгоценные камни, зелёные, словно трава, вот-вот превратятся в настоящие пропасти.

Может быть, такие глаза у Вечных? У Рэна они тоже сверкают зеленью, а ведь перед ним раскинулось настоящее бессмертие.

– Чем? – усмехнулся Роларэн у девушки за спиной. – Хотя бы тем, что твои солдаты по пути во дворец предложили мне заехать за ведьмой. Ведьмой, Каи. И кого же я вижу?

– Ваше Величество, – поправила она змеино-шипящим голосом.

– Ах, Каи, – рассмеялся он. – Я всю свою жизнь знаю тебя. Вашим Величеством ты стала уже после, – в последних словах чувствовалось чуть больше скорби, чем должно быть, словно Шэрры и не было в зале. – Однако, Ваше Величество, – всё же исправился он, – это ничего не меняет. Девица совершенно пуста. Моя магия не находит в ней отголоска.

– Зато она есть в тебе, – покачала головой Каена. – То, что запрещено нашим законодательством, Роларэн.

– Однако, вечность тоже им запрещена. Я вот уж сто семнадцать лет жду собственную казнь, – повёл плечами он, – а в последнее время, говорят, на алтарь восходит всё больше темноволосых да зеленоглазых.

– Всё больше преступников и предателей, – возразила Каена. Она поднялась, величественная в своём вдовьем наряде, и спустилась по ступенькам на чёрный мрамор тронного зала, подошла к стоявшей на коленях Шэрре. Поймала её голову за подбородок, всмотрелась в карие, обыкновенные эльфийские глаза. Провела кончиками пальцев по щеке, и ледяное касание холодного алебастра заставило девушку содрогнуться. – Как зовут тебя, дитя?

– Шэрра, – ответила она, чувствуя, как срывается голос. Нельзя было плакать и демонстрировать собственную слабость, однако, при виде Её Величества только об одном и можно думать. Как она умрёт? Какую смерть на этот раз примеряет ей королева?

– Ох, – вздохнула Каена. – Ты заметил?

Она подняла взгляд на Роларэна. Тот остался невозмутимым – дерзость в голосе поглотила его бесконечная печаль. Теперь Шэрре казалось, что тонкие лучи боли она могла ощутить на вкус – медный запах крови так и застыл в воздухе, обжигая дыхательные пути. И ещё что-то, что-то странное, однако – Шэрра едва-едва улавливала аромат, хотя эльфы всегда обладали хорошим обонянием. А может, так пах грех королевы Каены? Все её убийства, все те кошмары, которые она сеяла по Златому Лесу?

– Заметил что, Ваше Величество? – грустно переспросил её Роларэн.

– Имя. Ты заметил? – королева содрогнулась. – Шэрра… Шэрра… Шэрра… – она словно на миг потерялась в далёком прошлом, но после самоуверенно тряхнула головой. – После стольких лет?

– Никогда, – ответил Роларэн. – Тем не менее, ответ ясен. Она – не маг. В ней нет ни капли эльфийского дара. Сколько б я ни пытался его отыскать. В конце концов, одарённых не едят Твари Туманные.

– Мы можем проверить, – расправила плечи Каена. – Равенна…

– Проверяй.

Каена повернулась. Она явно чего-то ждала – и из-за трона послышалось сдавленное рычание. Поманила рукой, но лишь тень громадного чудища шевельнулась на стене, а Тварь Туманная не сдвинулась с места. Роларэн усмехнулся. Равенна была стара и слаба, Равенна, в конце концов, умела разве что ластиться. И, разумеется, будет наказана Каеной, если выйдет и продемонстрирует собственное бессилие ещё перед одним свидетелем. Домашний котёнок – ей было лет почти столько же, сколько и самой королеве, и она давно уже стала громадной безвредной кошкой.

– Глупое животное, – прошептала королева. – Ну, что же. Никакой магии… – она повернулась к девушке. – У тебя есть выбор, дорогая.

Шэрре хотелось переспросить, о каком выборе шла речь. Спросить, почему Каена ничего больше не хотела знать, почему хватило одного только звука имени… Но всё это привело бы её в могилу. Какая разница, рано или поздно она всё равно погибнет – но всё же, хотелось хоть немного продержаться в живых. Дать себе шанс вырваться и убежать, если такое вообще возможно. По крайней мере, Шэрра верила, что определённый шанс у неё был, а уж правда это или нет – другое дело. Потом узнает. Когда умрёт – или когда сумеет выбраться из дворца, из которого не уходят.

Но Рэн же уходил! Да, он Вечный, но она тоже прошла по Пылающему Пути. Она тоже…

– Ты шла по Пути? – спросила Каена.

Шэрре хотелось кивнуть. Показать, что в ней тоже ещё течёт эта дикая, сильная кровь, которая прежде отличала эльфов от глупых людишек, прорывавшихся в Златой Лес, а теперь стала разграничительной чертой между Вечным и теми, что остались. Но, может быть, она была куда разумнее, чем думала сама о себе.

– Нет, – ответила Шэрра.

– Мы выбрали обходную дорогу, – пояснил Роларэн, с уверенностью хватаясь за нить выдумки. – Ведь, в конце концов, ты хотела увидеть её своими глазами.

– А где же мои солдаты?

– Мертвы, – равнодушно ответил Рэн. – Относительно их у меня не было никаких инструкций. Подумалось, что они достаточно сильны, чтобы выжить. Или смертники. Так или иначе, Ваше Величество… Разве они здесь нужны?

Каена рассмеялась. Не дико, не так, как, казалось, должна была. Шэрре хотелось отвернуться; Каена сейчас походила на красивую женщину, да, соблазнительную, да, опасную, но просто на красивую женщину. В ней не было и тени того кошмара и боли, к которому следовало привыкнуть за несколько дней. Или сколько ей осталось? Час или два?

– Замечательно, – выдохнула Её Величество. – Что ж, я обещала выбор. Ты можешь стать моей служанкой. Моей доверенной дамой, – длинный тонкий ноготь оставил на щеке Шэрры царапину, что, наверное, будет долго заживать, если заживёт и вовсе. – Или можешь умереть. Не потому, что захочешь. Потому, что никто не отказывает королеве. Так что ты выберешь, дорогая?

Шэрре хотелось перевести взгляд на Рэна и услышать от него совет. Дождаться хотя бы короткого кивка головой, знака, что она должна согласиться или отказать. Умереть сейчас или умереть позже.

А после… Подумала, а зачем? В конце концов, смерть её всё равно догонит. Рано или поздно. Королева Каена никого не оставляет в живых. Она уничтожает всё на своём пути.

Зачем ждать? Ради того, чтобы получить шанс. Ради того, чтобы дышать ещё несколько дней, прежде чем её всё-таки приговорят к смертной казни или убьют кинжалом в сердце. Ради того, чтобы у неё была возможность, пусть и иллюзорная, освободиться. Только те, кто сражается, имеет шанс одержать победу. Если она всё равно умрёт, почему бы не сделать это позже?

– Я согласна, – выдохнула девушка. – Ваше Величество.

Каена прищурилась, окинула её ещё одним довольно поверхностным взглядом и перевела взгляд на Роларэна. Словно спрашивала – а он ли ей подсказал, как надо себя повести, он ли дал ценный совет и кивнул, когда следовало согласиться. но нет, мужчина оставался бесконечно немым и спокойным, так, что от этого даже становилось немного противно. Не ей. Но кому-то, возможно, да.

Она не имела права делать такую глупую и бессмысленную поблажку. Но сделала, потому что так было в разы проще. Потому что к этому можно было привыкнуть. Она продолжала играть; она цеплялась за имя; она цеплялась за внешность; она цеплялась за выцарапанную на могильнике фразу.

– Шэрра, – протянула королева. – Шэрра… Эй, там! – она окликнула, очевидно, солдат. – Уведите её в покои предыдущей придворной дамы и позовите слуг! Я хочу, чтобы к завтрашнему дню она уже была готова!

Она повернулась к Роларэну и вновь нежно улыбнулась. Шагнула ближе, теперь скользнула своей холодной ладонью уже по его щеке.

Шэрра почувствовала, как силком поднимают её чужие руки. Она не хотела оставаться, она знала, что должна уйти, но почему-то оторвать взгляд от мужчины казалось невероятным.

Каена прошептала ему что-то на ухо, хотя Шэрра понятия не имела, что именно, и он только зло осклабился и рассмеялся ей в лицо.

Единственное, что она успела понять, прежде чем дверь захлопнулась прямо у неё перед носом, так это то, что ответ Её Величество совершенно не порадовал.

* * *

Год 120 правления Каены Первой

Разумеется, Мастер был не единственным, кто их учил. И Рэ был готов поклясться, что никто не ненавидел его больше, чем Миро. Никто не давал более невыполнимых условий. Никто не требовал большего, чем это делал мечник; никто столь яростно не пытался заставить их выбросить всю магию из головы.

И никто так часто, как Миро, не забывал об эльфах. Фирхан, Мастер, те, что сменялись, словно карты в руках опытного игрока, никто из них никогда не позволял им выбросить из головы тонкий стан невидимых врагов. Они сражались с иллюзиями, они убивали тех, кто прежде был бессмертен, но зато они видели этого недостижимого, прекрасного эльфа, эту эльфийку, на вид такую тонкую и беззащитную. Они избавлялись от жалости к ним.

Нельзя сказать, что у Рэ была какая-то жалость. Он и до этого желал эльфам смерти, может быть, единственный из всей Академии желал осознанно. Но теперь у стрелы его мыслей появилась цель. Цель, к которой можно было продвигаться только путём бесконечных трудов и тренировок.

А ещё Рэ понимал, что никто из них никогда не встретится с эльфом. Может быть, разве что Мастер видел их на самом деле. У остальных – просто слова. Нет, никто не ставил под сомнение печальный опыт Фирхана, что принёс ненависть к эльфам на человеческие земли. Но для всех остальных они всё ещё были сказкой, против которой оказалось до такой степени почестно сражаться.

А Миро сталкивал их не с эльфами. Он формировал пары, он швырял их на ринг или впихивал мечи в руки силой, заставляя драться до первой крови. Или не до первой. До той крови, что станет последней. У них не было смертельных случаев на занятиях только потому, что те, кого он ненавидел, боролись. Но не всегда они были в состоянии это сделать.

Рэ привык драться. Привык отражать удары. День за днём игнорировать крики, доносившиеся до его ушей, ночь за ночью не спать, всматриваясь напряжённо в темноту, пока громкий, деланный храп Громадины Тони не превратится в обыкновенное посапывание, сливающееся с общим хором.

Но сегодня Миро переступил через все границы. Он вновь сказал – никакой магии, – а после уверенно сжал в руках собственное оружие. Сегодня сражается он. Мастер ведь выходит на поле боя вместе со своими, но Мастер быстр, будто эльф. Миро не похож ни внешне, ни манерой боя, но нельзя сказать, чтобы его сейчас это хотя бы отчасти остановило. Да и вовсе – зачем? Он, можно сказать, прорывался к своей свободе. Свободе от лишних учеников. Такое тоже бывало, разве что не существовало старших, что могли поведать. Потому что эти избранные старшие давно уже оказались его стараниями на том свете.

Поэтому парень промолчал. Он послушно поймал меч, тот самый, из тонкой эльфийской стали, вероятно, донесли уже, и посмотрел на громадный двуручник Миро. Такой перерубит – даже на мгновение не задержится на тонких костях. Не эльфа. Но худощавого человека – да.

Он напал без предупреждения. Может быть, показывал, как это сделают эльфы, хотя на самом деле, думали ученики, они избрали бы другую тактику. И наносил шквал ударов, которые эльфийская сталь выдерживала на диво хорошо только до третьего раза.

Закалка у неё была хорошей. И острым меч казался. Но это не уберегло его от того, чтобы выскользнуть из непослушных ученических рук.

Меч рванулся вперёд – и замер.

В сантиметре от бумажной, белой кожи.

Миро замер. Он смотрел на ученика, будто бы пытался что-то придумать, найти повод его резануть. А Рэ вдруг успокоился, словно был не в силах сопротивляться, поэтому решил смирно принять собственную судьбу. Он не дёрнулся, не ступил со своего места, и когда лезвие стало ещё ближе, не попытался отпрыгнуть в сторону. Миро глухо зарычал – он пытался переубедить себя и всё-таки ударить. Это было слишком заметно, чтобы кто-то произнёс хоть слово.

А самое страшное, они все знали. как чувствовал себя преподаватель. Они сами стояли на его месте, когда сжимали в руках мечи и кинжалы и пытались напасть на Мастера. Но хоть бы раз, хоть бы у одного, кроме Рэ, это получилось.

– Проклятье! – раздражённо прошептал Миро. Он наконец-то ослабил хватку, а после и вовсе убрал меч, но ученик всё ещё не отступил. Не задрожал и даже не разрыдался. От этого хотелось нанести удар ещё сильнее, но Миро знал, что не имел на это никакого права.

Громадина Тони двинулся вперёд, наверное, чтобы защитить того, чьи уроки ему больше всего нравились, но Миро только опустил голову и быстрым шагом вышел из зала. Он признавал своё маленькое поражение, пусть даже не перед учеником, не перед кем-то из Академии, а перед сильным магом.

Но Рэ знал, что Миро ошибался.

– Что, вот для чего ты проторчал с Мастером столько времени в кабинете? – прошипел Громадина Тони, делая шаг в его сторону. Рэ только обернулся к нему и посмотрел в глаза, столь безмятежно, словно был эльфом, встретившем врага. А после коротко и быстро покачал головой.

– Нет, – ответил он. – Мастер никогда не даровал мне защиту большую, чем есть на каждом из вас. Возможно, вы просто слишком плохие ученики для него, чтобы суметь повторить?

– Остроухий! – выдохнул Тони своё самое страшное оскорбление. Рэ содрогнулся, но ничего не ответил, будто бы его на деле даже не задело подобное обращение. Или, может быть, он попытался сделать вид? – Ты у меня ещё попляшешь!

Он попытался схватить его за воротник, чтобы потом привычно быстрым жестом отшвырнуть к стене, но замер. Пальцы так и не сжали ткань рубахи. Казалось, у Тони руки превратились в кусочки льда, и те медленно, маленькими капельками стекали на пол. Рэ не отводил от него сочувственного взгляда, и на губах не было ни тени улыбки. Она пряталась где-то глубже, там, откуда никак не вырвать ни единого чувства, кроме ненависти.

– Остроухий, – повторил он задумчиво. – Но разве мои уши не круглы?

– Этого мало, – прохрипел Тони. Он отступил на несколько шагов, а после сплюнул Рэ под ноги. – Как только Мастер с тебя это снимет, ты – труп!

Рэ ничего не ответил. Ему было важно только то, что Мастер не мог снять защиту. Потому что не он её ставил. Но, верно. Он ей учил.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю