Текст книги "Небо в алмазах (СИ)"
Автор книги: Alexandrine Younger
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 40 страниц)
– Значит, когда орал, не волновался? Охренеть, мужики! Когда-нибудь думаете перед тем, как нагадить?
– Ну, Софокл, не начинай мудрости свои плести! – и откуда это пчелиное бедствие узнало о прозвище, которым наградила её щедрая Лизка, Софа имела отдаленное понятие.
– Нет, а что я тебе сказать могу? – совсем рядом с парочкой остановилась черная машина Холмогорова, и которой показалось не слишком веселое лицо Космоса. – Оп-па, явился, не запылился! Вы меня окружили, ребята, знаю я ваши методы расспросов!
– Софико, ну ты не начинай! – Кос выполз с водительского сидения, держа в руке ключ зажигания. – Дело на миллион!
Космос напряжен и мрачен. Тучка, тучка, тучка, вовсе не медведь. Но хорошим одеколоном несло за версту. Значит, даже в минуты ссоры с Павловой, рядом с которой заметно затихал, не забывал о собственном внешнем виде.
– Дело… – Софка закашлялась – Пчёлкин снова закурил, немного не памятуя о том, что находится вблизи учебного заведения высшей школы. – Ты на меня дымом дышать перестанешь?
– Тысячу извинений, Королевское Высочество, – Вите не совсем бы хотелось так быстро затушить папироску, но все же огонек полетел в урну. – Соф, я больше не буду! Бля буду, если так!
– Ой, брехло! – в отличие от друга Кос не был так радужно настроен. – Софк, ну, правда, самому все это не катит! Где Лиза?
– Люблю, трамвай куплю? – брюнетка в усмешке приподняла правый уголок губ. И все же от высказывания собственного мнения не обошлась. – Мне казалось, что это ты лучше всех знаешь Лизу! И как сделать так, чтобы она не ходила по институту, изображая брошенного Кешу!
– Где она? Куда ушла? – внезапно захотелось подарить Холмогорову ошейник. Вот пусть себя прицепит, и водит из угла угол. Но ограничилась Софа лишь коротким ответом, не решаясь больше мучить, бедного, и не без того всклокоченного Космоса:
– Домой пошла, только и всего, – не сдавать же то, что Лиза так и осталась в институтском парке, и как быстро успела слинять домой. Этого Софья и сама не знала, но ушла от подруги, явно чувствуя себя третьим лишним.
– Домой? – обеспокоенно спросили парни, а Космос, расставляя руки в бока, добавил сокрушенное восклицание: – Так и знал!
Да чтоб Милославский также помнил её расписание! Может быть, тогда бы и не пришлось разглагольствовать с всякими крылатыми?
– Ребята, знаете, что? – идея пришла к Голиковой внезапно, как упавшее на голову садовое яблоко. – Павлову у вас изымаю!
– Какого это хера, Софка? – поинтересовался Кос, у которого в отношении обиженной Лизы, понятное дело, был свой план.
– Пить, гулять и веселиться, не сомневайся! – по тону Софы невозможно было понять – насмехается ли она над Холмогоровым или вполне серьезна? – Ладно, гудбай, предки ждут! Убегаю!
– Эй, Соф! – послышался ей голос Вити, готовый к любому приключению, как и было всегда. – Возьми меня с собой! Я умею фестивалить!
Но Голикова почти никак не отреагировала на этот каламбур, скрываясь где-то за поворотом от студенческого городка.
– Какой там, бля, фестивалить? – Кос знал, на что рассчитывал друг, и что он в результате получит. – Кто в прошлый раз налакался коньячины до Посейдона в звездах? Все, ай-да в машину! Задолбал!
– Просто херня был твой конь! Мне ли не знать?
– Батя больше грабить свой бар не даст, неблагодарное ты создание!
– Темнят они чего-то с Лизкой… – задумчиво протянул Пчёла, но тут же отвлекся на другую тему. – Чё-то внезапно ухо стреляет! Старость, мать её…
– Застудился, что ли, старичок?
– Не дождешься! Походу, этот люберецкий козел! С его-то кулачиной, почище Филовской.
– Я думал, что ты увернулся!
– По уху схлопотал.
– Червону и расскажешь! – ответил Кос, стартуя с места, и негромко настраивая радио.
– Завтра вечером, там с люберецкими какой-то дележ.
– Чё по чем? – Витя заметно оживился.
– Я не вникал. Клуб какой-то, я и не был там. В центре!
– Ладно, харе об этом, а то башка трещит. До дома подкинешь?
– Ты только, Пчёл, с балкона просигнализируй, что Лизка до дома доскочила.
– Само собой, брат!
Кто бы подумал полгода назад, что именно Пчёле придётся мирить Космоса и Лизу?
========== 88-й. Встречи не бывают случайными ==========
Холодный ливень грянул совершенно неоправданно. Слава полчаса не мог тронуться от главного корпуса юридического института. Сам не ведал почему, озадаченно покручивая на руке «Ракету», и, следя за тем, сколько отсчитывала секундная стрелка. К сигаретам притронуться ни малейшего желания. Пачка «Космоса» полетела через окошко в ближайшую урну. Громов слушал, как дождевые капли барабанят по жестяной крыше машины, и как они созвучны настроению, кардинально изменившемуся от одной случайной встречи.
Занесло же зайти к дружку Борьке, чтобы наткнуться на особу, от которой следует бежать, сверкая пятками. Примерно этот афоризм втолковал Славе злополучный Космос. После знаковой драки возле дома Пчёлкиных, из-за которой Лиза так сильно испугалась за своего Холмогорова.
За что не борись, и всё равно в дураках! Если Лиза снисходила до него, ограничиваясь дружеским приветствием, то в случае с крикуном и раздолбаем Косом, преображалась на триста шестьдесят градусов.
Полгода практически ничего не изменили, разве что Павлова выглядит куда представительнее. Даже в движениях прибавилось плавности. Всегда умела приглянуться, войти в доверие и верно себя подать – отличительная черта сестры Виктора Пчёлкина. Платье по последней моде, светлое пальто удивительно ладно подчеркивает стройность фигуры, а на смену коричневому портфелю пришла черная кожаная сумка на плече.
Студентка обзавелась окружением, которого не было ранее. Одноклассница Славки Лиза просто не подпускала к себе близких подруг, любительниц болтовни и духов «Красная Москва». Студентка Павлова ходила парой с профессорской дочкой Голиковой, с головы до ног укомплектованной в заграничный прикид.
Соглашаясь на призыв малознакомой Софки, Громов подумал, что благородно развлечет девочнок, но так внезапно – картина маслом! Причина головной боли сидела на лавке, и сосредоточенно копалась в себе. Кажется, Лиза поссорилась со своим, язык не поворачивается сказать, молодым человеком по имени Космос. Убедиться в том, что одноклассница стала девушкой лица, промышляющего сомнительными делишками на Рижском и других точках златоглавой, Громов смог ещё летом. Наблюдал счастливую парочку на выпускном вечере.
Держались вместе, постоянно переговаривались и подшучивали друг на другом, а после определенного количества времени вообще куда-то свинтили. Слава сам видел, как Лиза куталась в мужской бежевый пиджак, пока Космос открывал перед ней дверцу машины, чуть ли не припрыгивая на месте.
Не слишком трезвый Пчёла зачем-то с пониманием сжал плечо Громова, умудренно кивая, и изрекая поучительное – «Отойди, не мешай…». Чёртов Пчёла! Побыл бы на его месте, советчик, тогда бы и посмотрел, как это бывает. Заскулил бы от грызущей крысы-обиды. Но отказа в женском обожании Витька Пчёлкин не ведал, уводя под звёзды вместе с собой очередную намарафеченную куклу, бывшую вчерашней школьницей в черном фартуке и коричневом сарафане.
Несмотря на явное расстройство, Лиза говорила уверенно, не высказывая сильного удивления от неожиданной встречи; как всегда больше слушала, чем делилась собственными успехами и секретами. Славке захотелось рассказать о себе как на духу, ничего не утаивая, представляясь таким, какой он есть сейчас, без задней мысли. И Лиза отзывалась вполне дружественно, по крайней мере, хотелось так полагать, особенно когда светловолосая бестия улыбалась, совершенно очаровательно, пряча лукавые глаза за длинными черными ресницами.
«Я в тебя верю…» – прозвучало многозначительно, чуть свысока, но Слава готов поклясться, что все так и есть – верит и не разочаруется, ведь Лиза никогда не лгала и не терпела обмана. Категоричность суждений всегда выделяла Павлову из толпы, и попробуй Громов не прислушайся. Встреча оказалась недолгой – позволила проводить себя до спуска в метрополитен, отказавшись от комфортабельной поездки до дома на авто, вежливо попрощалась, и, скорее всего, спешила домой. А может на свидание с тем, странного и необычного имени которого, Гром предпочитал не произносить вслух лишний раз. Хорошо, что сигареты с аналогичным названием выкинул.
Крапало все тише, небо постепенно светлело, и Славка будто очнулся, вспоминая, что должен был еще полчаса назад заскочить к отцу. Громов-старший привык к вечным опозданиям сына, смотря на них сквозь пальцы, но обещал когда-нибудь покарать, если попадётся под раздачу. Слава умел обходить эти темные минуты родителя, появляясь в приемной его кабинета за секунду после «пожара», когда всесильный пил кофе с московской плюшкой.
На службе в конторе опять какие-то пыльные бумажки, которые некому разобрать. Только специально на то обученному сыну зама, которого папаша и грузит черной работой. С заделом на будущие труды, чтобы не сидел дома без царя в голове, несчастный обалдуй. И Громову-младшему это нравилось, он не бежал от ответственности перед семьей, пускай рутина стала очень рано заполнять его ясные юношеские деньки. Вячеслав Владимирович не принял бы близко к сердцу отчаянные мысли старшего сына…
***
Лиза влетела домой пулей – промокла до нитки, заставляя себя пожалеть, что не согласилась на дружеское предложение Славки подвезти её до дома. Зонт остался дома на полке, ненужной игрушкой, отброшенной ею перед выходом из квартиры. Занимал слишком много места в дамской сумочке, а таскать с собой лишний груз, при минимальной возможности того, что погода все же испортиться, было, по меньшей мере, неудобно.
«Разыграется…» – вторила маме Вале утром, и вернулась в родные пенаты, как рыба из аквариума в квартире Холмогоровых. Шарфик, спешно накинутый на голову, не спас от стужи и влаги. Сейчас, как назло, выглянуло солнце, пусть и совсем не придающее теплоты, и не согревающее. Слова Лизы материализовались поздно, пришлось признать правоту родительского совета, но она у себя в комнате, в тепле и уюте, и сейчас же глотнет горячего чаю, только поднимется – и восстановит силы. Если хотя бы не нервы…
И еще нежданная встреча со Славкой! Не думала, не гадала, а он снова появился. Хорошо, что не учился с ними на одном курсе – иначе, Космос бы лютовал, не держа в себе скверные мысли по поводу «обычных случайностей». Имя Громова действовало на космического пришельца, как красная тряпка на быка.
Кос… все пути и разговоры снова сводились к этому имени. Весь свой не сильно содержательный, с её стороны, диалог с Громовым, Лиза мысленно их сравнивала. Космоса и Славу, две планеты, совершенно не схожие и почти вражеские. Последний не мог выдержать этого воображаемого состязания. И во всем свой родной Холмогоров, любовь к которому так крадучись и до предела заполнила мир Лизы. Павлова могла часами думать о том, что их связывает. И это его зимние глаза смотрят на нее так тепло и лучезарно, что она готова всё отдать… Простить несдержанность и не проявлять своего вздорного характера. Но почему-то вчера сделала все наперекор самой себе, и впервые за долгое время вставила слово поперек тому, с мнением которого считалась больше, чем с другими вместе взятыми…
Телефон в гостиной зазвонил надоедливой трелью, заставляя подняться с удобной позиции возлежания в позе турецкого султана на кровати. Не хотелось отвлекать маму Валю, смотревшую по телевизору то ли «Гардемаринов», то ли еще какой-то приключенческий фильм – в почете у них в семействе было подобное кино, заставляющее провести у большого ящика лишние полчаса. В данном случае – даже с пользой! Валентина Анатольевна что-то вязала и посматривала телевизор, и, сняв трубку, Лиза с нежностью продолжала смотреть на родные руки тётки – как старается, и как ловка! Но на проводе оказалась Голикова, отвлекающая от иных измышлений…
В другой части города наблюдалась похожая картина: Софья добежала до дома в таком же промокшем состоянии, как и ее подруга, Лиза, чем вызвала вздохи матери, сидящей на чемоданах. Но Софка озадачена другим! Быстро набирая по памяти телефон квартиры Пчёлкиных, она рисковала, что трубку может поднять Витя, возможно, заскочивший домой на дождливые минуты, но ей повезло.
– Ты дома, Лиз? – крайне нелогичный вопрос был первым в голове Софы, оседающей по стенке на маленький стульчик. Не услышав ответа Голикова заголосила: – Слушай меня, и запоминай СВОЮ историю!
– Куда от меня ускакала, Софка Генераловна? – Софка и сама пожалела, что не осталась с подругой в том сквере, но Бог послал свиданку… Не к добру, учитывая, что только дождь сбил с пальто Софьи запах сигарет «Camel».
– Пчёлкин твой прибыл? – требовалось выяснить для начала.
– Вот! Я уже порадовалась, что ты звонишь, чтобы позаботиться обо мне, как я до дома добралась, но…
– Блин, угомонись! Больше не буду оставлять тебя одну, сразу злобная становишься! Важная информация… – Софка совсем не собиралась ерничать. – Витя с Космосом к институту приехали! – и выдала все, как «доброму» копу из американских фильмов о полицейских.
– Живы? Здоровы? – Лиза знала – стоит ей увидеть Коса, и она может просто не сдержаться, прощая этого инопланетянина за все грехи, либо… когда-нибудь следовало его проучить или нет? – Я с ними все равно не собиралась говорить.
– Ты не собиралась, а они так не думали! И запоминай правдивую легенду, – к Софке наконец-то пришло долгожданное спокойствие, колеблющееся словно маятник, после разговора с любителем меда. – Завтра ко мне с ночевкой, дня на два.
– По какому поводу сабантуй? Почему я узнаю об этом только сейчас? – о том, что родители Софы уезжали в отпуск куда-то в Крым, Лиза, конечно же, помнила, но прежде подруга не планировала звать гостей.
– Не сабантуй, не вечеринка, а милые девичьи посиделки, это раз, – ответила на вопросы подруги Софья, – а, во-вторых, не хочу сидеть дома одна, да и отвлечь тебя нужно от всего этого.
– Хорошо, – почему-то захотелось согласиться с подругой, – а на фига тебе Пчёла?
– Боялась, что он тебя опередил.
– Нет. Главное, чтобы Кос не приметил Громова…
– Это яблоко раздора может навлечь на себя кару космическую?
– Коса не переубедить во вредности того, что Славка хотя бы на меня смотрит!
– Чего же ты сразу меня не тормознула?
– Проехали! Я же не кусаюсь, а отношения с Громом следовало бы наладить раньше.
– Ой, Павлова! Мутишь воду…
– Не ойкай, прошу тебя, – Лиза услышала звонок в дверь, – а там, кажется, твой любимец домой вернулся, Софа.
– Иди, встречай! С караваем и комсомольским приветом из Гондураса! – изощряться над Пчёлкиным получалось и на расстоянии. Видела же Голикова в этом какое-то незримое удовольствие. – Ладно, не ворчу, ты помнишь? Хорошо, что завтра одна пара. Не опоздай, смотри!
– Как штык, командир… – Валентина Анатольевна открыла входную дверь, и из коридора послышалось бодрое восклицание – «мамочка-а-а…». – Ну, Голикова, точно твой «Гондурас» приперся!
– А Фантомас твой не с ним?
– У меня будет нервный тик!
– Не накаркай себе, Лизка.
– До связи, Соф, правда! Спасибо, что предупредила.
– Попробуйте не помириться, семейка!
– Давай уже, Голикова, до скорого…
Павлова положила трубку ровно в тот момент, когда в гостиную вплыл старший брат, вместо приветствия распяливший перед сестрой пятерню. Пчёла пришел один, совершенно не промокший, на ходу скидывая с себя куртку. Высунулся на лоджию, поозирался по сторонам и закрыл форточку, впускающую свежий воздух в квартиру.
– Продолжаешь дуть губы? Мамочка там чай кипятит, а ты, рыбка, опять на телефоне?
– Пока ты не признаешь, что честнее было подыграть, а не голосить о своей правоте, будешь чай пить без меня! – Лиза не собиралась говорить Вите о том, что звонила Софа, но он и сам все понял. Даже лицо преобразилось. – Чего так пялишься? Угадал! Но знай, что морочить голову Софки я тебе не дам.
– Софико не по мою розу трубу обрывала? Мы с ней уже подруги хлеще, чем с тобой, понимает она меня…
– Ладно, чай найдешь на кухне через две минуты.
– Поговорить не хочешь, – спросил Пчёлкин, когда сестра уже направлялась на кухню, решив помочь матери семейства с разливом чая по чашкам, – о том, куда ушла после пар?
– Где мне ещё быть, как не дома?
– С Косом тогда потолкуй, – вдогонку пробурчал Пчёла, ища где-то под разложенным диваном свои домашние тапки.
– Не стоит, разберемся сами!
– Я тебе зла, что ли, желаю?
– Сахар положишь себе сам. Я чай попью в своей комнате!
Брат и сестра никогда не признавали всю бесполезность собственных споров.
***
Софка любила вечерние прогулки.
В трехкомнатной квартире стало пустынно: проводила родителей в Форос для поправления здоровья матери. После перенесенного воспаления лёгких Марине Владленовне требовалось перемена мест. И отец решил сорваться в отпуск прямо посреди осени, надеясь на благотворный крымский климат.
Мешать родителям не хотелось, и именно поэтому Софа осталась дома. Пары в институте ей никто не отменит. При желании отец мог бы и договориться с деканатом, но Софа сама от этого отказалась. Папу напрягать по таким мелочам совершенно не стоит.
– Эй, красотка, – хрипловатый голос за спиной заставил вздрогнуть. Переулок был пустынен, практически ни души. Только кто-то из жителей многоэтажки стоял на балконе, наблюдая за вечерними видами, – далеко собралась?
Вечер… Улица… Фонарь… Жаль, что для полноты картины рядом нет аптеки.
Но тусклый свет дал рассмотреть силуэт, на грузную тень которого Софка обернулась, и сразу же приоткрыла рот в радостном изумлении. Раньше эти интонации были привычны. Особенно когда Голиковы жили почти на окраине Москвы, всего каких-то лет восемь назад.
Таинственным прохожим оказался упитанный паренек в коричневой куртке, прячущий руки в карманах. Старый друг Пума, а если по паспорту – Василий Олегович Быков. Свою подругу детства – Софку – он не видел почти год.
– Если только с тобой, дружок! Какими, блин, судьбами, Быков? Ты бы еще года три не появлялся, чтобы я забыла, как ты выглядишь!
– Забей, чучундрик, все тебе да расскажи. Малые, но проблемы… Я порешал, и вернулся, обещал же!
– А пропадал-то куда?
Все, что знала Софа о товарище детства – слухи и сплетни, которые изредка рассказывал ей Никита Милославский. Васька связался с какой-то компанией и слонялся без определенного жизненного занятия. В ВУЗ поступать не стал, зная, что не выдержит и не захочет учиться, но, судя по презентабельному виду, Софья могла сказать – жил на уровне. Заметно преобразился.
– Давай лучше о тебе! – предложил Пума, мысленно замечая, что ему все же рады, чем шокированы его появлением. – Не страшно поздно одной по улице пешочком?
– Всего-то восемь с половиной вечера! – поучения всегда оставляли Софку равнодушной.
– Конечно, мадам, – сейчас выкинет какой-нибудь скабрезный вопросик – это в его стиле, – выкладывай!
– Что за заявы, Пума?
– Вы теперь с такими понтами за мороженым гоняете!
– Вася! Жигулевское вредит печени! – Софа и не помнила, сколько они не виделись – года полтора, не меньше. – Я тебя не понимаю!
– Я в школе нормы ГТО лучше всех сдавал, ты меня не списывай! – Пума шутливо пригрозил Софке пальцем. – Не пришел бы, если не повод…
– Какой? – удивление Софы достигало крайнего предела.
– Не я же с Пчёлой на свидания хожу!
Как тесен мир… Или… Москва – большая деревня? И как-то сразу же стало понятно – чем на самом деле занимается друг детства. Что ж… Молчание нужно было как-то прервать…
– Расслабься! Я почти одобряю, мелочь…
– Пума, твою же… – зеленые глаза Софки закатились к небу. – Это просто старший братец моей подруги – проводил до дома, общаемся…
– С Пчёлой? Нифинты! Стоп, ты с герлой Космоса, что ли, дружбу водишь?
– И с Лизкой знаком? – нет, это даже не деревня, а какое-то селение Крайнего Севера или глухой аул.
– Пару раз с Космосом наблюдал, но близко не подходил. Бля, красивая девчонка, я бы тоже замутил, но там такой цербер…
– И не пытайся, Космос за нее голову открутит, а Пчёла добавит.
– Шучу же! Куда я своим свиным круглым рыльцем? Ладно, малая, я тебе сказать хотел не о том…
– Тогда-то о чем?
– Предупредить хотел… – и, несмотря на долгие перерывы в общении, случавшиеся часто, Пума относится к Софе подчеркнуто покровительственно, и даже заботливо. Как к сестре, которой у него никогда не было.
– Мозгами опять не вышла?
– Не-а, ничуть, – парень с девушкой не спеша прогуливались по старому пустынному скверу. – Ты обещай, что наши разговоры не перескажешь и подружкам, да и кто знает, вдруг из меня советчик хреновый. Вон, будь как памятник! – Пума указал на скульптуру, стоявшую чуть поодаль.
– Я тебя когда-нибудь сдавала?
– Так, слушай… – вполне обыденно начал Быков. – Ты у нас девица смышленая, иногда аж слишком. И ты внимание обрати… дружок твой новый, который тебя до дома провожает, как я сейчас…
– Знаю, Вася, – перебила юношу Софка, давая понять, что тема ей неприятна. Второй после Лизы человек пытается ее предупредить, а ведь она и сама не знает, что чувствует, и куда ведет их беззаботный треп с Пчёлкиным. Друг – и все тут. – Занимается таким же благородным делом, Робин Гуд!
– Я не из-за этого… Я о том, что береги себя, и свои нервы, в придачу! – добрый доктор… нет, не Айболит. Пума! – И не обманывайся…
И опять повисло молчание… Не излишне ли много для встречи двух друзей детства? И Софка опять его пресекла:
– Вася… ты не делай на мой счет выводы, раньше времени!
– Разобралась?
– Быть может. Хватит обо мне! Ты лучше расскажи… Как сам?
– Как видишь, – и показал Софке руку с новенькими часами, – заебись!
– А как мать?
Отец давно не интересовался жизнью сына. Мать Пумы беспробудно поддавалась воздействию зеленого змия, забывая о существовании Васи. Алкоголизм вошел в решающую стадию, когда Быкову было чуть больше шестнадцати, и Алевтина Борисовна перестала бороться за свое человеческое лицо. С тех пор-то и Пума знал – он мог помочь себе только сам…
– А чё мать? Твою мать… – тягостно произнес Пума, не зная, где могла шататься сейчас родительница – не видел ее дома уже дня два. – Она меня не трогает, и мне на неё пофигу…
Врал… Переживал, как и тогда в шестнадцать.
– А вообще? – студентка переключила собеседника на другую волну.
– А вообще, и в частности… Планирую не сидеть на пятой точке до скончания веков. Гулять и веселиться, рутину разгребать – вот прямо завтра и начну!
– Каким еще образом?
– Сначала танцевальные… хм… разборки, – Пума еще раз показательно хмыкнул и продолжил: – Завтра, в восемь часов, дискоклуб новый забабахали!
– Вау! – о злачных местах Москвы Софка имела малое представление, и поэтому внимала с большим участием. – Не знала, это где?
– «Орфей» называется… Самый центряк!
– Приглашаешь посетить?
– Предки не в надзоре теперь?
– Имею право!
– Хренушки остановишь тебя, если вздумала куда-то намылиться!
– Наверное, поэтому папа решил меня обезопасить! С детства сватает за Ника, твою мать…
– Видел недавно, курили в подворотне, перекинулись словечками…
– Вы же друг другу взаимно не нравитесь?
– Да нет, нормально, – рассказал Пума события не таких далеких дней, – закурить попросил у какого-то здорового борова, а там рыжее табло Милославского! С дипломатом такой… Персона!
– Я сама с ним с месяц не виделась.
– Тогда при случае надо ему маякнуть, что упустит невесту, – своего знакомого с Рижского Пчёлу, Пума знал почти хорошо. И то, что бабы велись на него, как мухи на мед. – Такими-то темпами!
– Какая я ему невеста, раз сам не видит меня месяцами? Подумаешь, наобещал!
– Поверь, такие типы как Никита, подобными вещами не шуткуют.
– Пум? – коротко спросила Софья, выжидательно смотря на парня.
– Чего тебе? – Вася приготовился к самому неожиданному вопросу, от которого, по меньшей мере, зависит его настроение на всю оставшуюся жизнь.
– Да ну их всех к японским берегам! Женись бы ты на мне, а? Спокойнее буду!
– Пошли! – заявил он вполне серьезно.
– Шучу, Быков! – проверку друг прошел.
– Ты зови, если чего не так пойдет! С Пчёлой там…
– Сколько тебе раз повторить, Вася? – упрямо твердила девушка. – Мы друзья…
– Угу, я поверил.
– А остальное от него зависит! Мужиков, что ли, с тобой собрались обсуждать?
– Упаси меня от этой канавы, не выплыву же!
– Балда ты! – несколько обреченно изрекла Голикова, устало зевая. – Пум, ну я пойду! К восьми на пары…
– Кабзда ещё та… – тягой к учебе Быков никогда не страдал. Может, поэтому и ушел из среднеобразовательной школы после восьмого класса, да и в училище долго не продержался. – Ё-мое, ради корки какой-то?
– Умственный труд облагораживает!
– Ноу-ноу! Или как там по-английски – фиг вам?
– Неправильный перевод, Пума…
– Переживу!
– Слава Богу!
– Провожу до дома?
– И по делам не торопишься? Для тебя-то время детское?
– Не тороплюсь, дружок…
– А я только за!
– Пойдем… – Вася приобнял подругу за плечи, и ещё раз немного строго и поучительно на неё глянул. – Поняла китайское предупреждение старины?
– Ещё бы, – мысль о Пчёлкине, такими темпами, скоро снова материализуется – слишком много его стало в жизни Голиковой, – но только не будем об этом!
– Больше и не собирался! И в тебе не сомневаюсь…
Захлопнув за собой железную дверь, Софка моментально пришла к мысли, что Пума прав. Чем плох новый дискач, где все отвлекаются от рутины? Для них с Лизкой это то, что доктор прописал. Они пойдут танцевать и развевать по ветру скуку. Этот нехитрый замысел так пришёлся по вкусу Голиковой, что она не удержалась, и скоротечно выпалила свою идею Лизе, как только увидела её строгое и сосредоточенное лицо в их привычном месте сбора – возле памятника Ильичу.
– Софа, чем дальше в лес, тем любопытнее, – несколько удивленно проронила Лиза, слушая сбивчивый рассказ Софы о том, что она встретила старого друга, знающего толк в развлечениях и модных местах столицы.
– Вечером дома сидеть не будем. Клуб «Орфей», запоминай!
И Лиза, немного поразмыслив над предложением, согласилась составить подруге компанию…
========== 88-й. Мелочи жизни ==========
И кто додумался ставить одну только физ-ру два дня подряд? Чтобы жизнь медом не казалась? Именно эти вопросы взбрели в голову Лизы, когда она оказалась на пороге своей комнаты, и, не сняв спортивного костюма, упала на кровать лицом вниз. А завтра, кажется, такое же расписание – одна пара и лапки кверху. Ну, уж нет, дудки! Никуда они с Софой не пойдут, тем более, удалось отмазаться перед физкультурницей. Сразу за двоих, после триумфального падения Софы с «козла», из-за чего Голикову, больно ударившуюся о деревянный пол коленкой, пришлось тащить на себе в медпункт.
Пора ставить Софке памятник за великие свершения, ибо силы Павловой на ещё один спортивный заход начисто отсутствовали. Лиза казалась больше похожей на выжатый лимон, чем на человека: собиралась к Софке медленно, переминаясь по пустой квартире, как морской тюлень. Ванна стала лучшим благом человечества, и, оказавшись в спасительных объятиях теплого душа, девушка облегченно выдохнула, почувствовав, что снова ожила.
Пчёлкины разлетелись по разным концам географии Москвы, и тишину в помещении нарушал только «Рубин», вещающий из гостиной. Несмотря на любовь к личному пространству, пустынность в трехкомнатной квартире не стала нормой. Лиза привыкла возвращаться в суету улья, и отгоняла от себя фатальную мысль, что когда-нибудь и здесь станет также тихо, как и в квартире её родителей. Наверное, тётя Валя опять выстаивает очередь за чем-то важным в хозяйстве. Павел Викторович, как всегда, на заводе, копается в своих механизмах без устали, сомневаться здесь не приходилось. А Витя, что странно, не дрых сном праведника, как это обычно бывало часов до одиннадцати-двенадцати…
Помня о времени, одеваться пришлось по-военному быстро. Новенькие джинсы и клетчатая рубашка пришлись к фигуре, не создавая неудобств в движении. Откинула копну кудрей на спину, а в уши вставила любимые серьги – те самые, материнские, с зелёными алмазами. Ангел в сахарном сиропе, как однажды выпалил Кос, замученный ожиданием Лизы на лавочке возле дома Пчёлкиных. Грех жаловаться! Любование в зеркало на собственную персону в темно-синих узких джинсах прервалось трелью дверного звонка, требовательно разрушающего тишину квартиры. Пора оторваться от зеркала, иначе она к нему прилипнет, как банный лист к одному известному месту. Не слишком хорошая перспектива.
«Кто бы это мог быть?!» – стрелой пронеслось в голове Лизы, ведь домашние всегда открывают своими ключами. На ум приходил единственный вариант, о котором она думала всю ночь, все утро, не забыв прихватить, в придачу, и день. Да и с минуты две назад тоже вспоминала так дотошно, что думы материализовались в одном человеке, стоявшем на пороге их скромного жилища. Да ещё так глядел, будто и без слов читал Лизу наизусть, прожигал и пытался украсть предательскую мысль с ним не помириться. Нужно было как-то реагировать на молчание, последовавшее вместо приветствия, и вполне обычного для них радушного объятия, затягивающего, минут на пять. Но пара порознь, да и руки Холмогоров держал в карманах синих брюк.
Космос, загораживая вид сзади, прислонился плечом к дверному косяку, изучая стоявшую перед ним студентку взыскательным взором, без слов давая понять, что недоволен её поведением. Лиза словно действовала по отработанной излюбленной схеме, сводя с ума своей неуступчивостью. Лучшая защита – нападение, и потому, отведя глаза в сторону, и, сложив руки под грудью, голубоглазая смотрела в потолок, как будто бы находила там что-то интересное для изучения, кроме того момента, что побелку все-таки пора обновить.
Комедию одного актера пришлось довершить самому, игриво щёлкнув Пчёлочку за любопытный нос, но Лиза отодвинулась, давая понять, что договориться будет сложно. Космосу не привыкать терпеть характер двоюродной сестры Вити Пчёлкина – бывала несноснее, чем старший братец, но только эта колючка с бантиком владела им больше, чем кто-либо другой в жизни. И поэтому сейчас он стоит здесь, рядом с Лизой, а ни где-нибудь ещё, ища себе прямо противоположное окружение. У собственного полумрака как-то теплее, и, наверное, Космос никогда не устанет раз за разом сворачивать эту неприступную гору.
– Здесь заночуем?
– Нос сломаешь своими клешнями когда-нибудь, – Лиза упорно делала вид, что нашла на потолке что-то интересное, – а в углу паук! Я хотела его убрать!
– Так я и поверил тебе! Ты ж их боишься, пиздец-таки, хоть беги! – из ползучей живности Лиза не боялась только одного Пчёлу, и только потому, что жила с ним в соседних комнатах.
– Хватит паясничать, Кос!
– Да я разве начинал?
Холмогоров запер дверь на задвижку, и прошел вслед за Лизой, скрывшейся в дальней комнате. Павлова, как ни в чем не бывало, продолжала складывать вещи свою спортивную сумку, с которой она собиралась отправиться к Голиковой. Естественно, доводить это до сведения Космоса студентка не собиралась, памятуя, что Софка вчера все доступно и на пальцах объяснила – и ему, и Вите.
