Текст книги "Небо в алмазах (СИ)"

Автор книги: Alexandrine Younger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 40 страниц)

– Ты явился сказать, что я все делаю не так? – Холмогоров, выжидая и сокращая расстояние между ними, стоял за спиной Лизы, и легко касался пальцем золотистых волос, длинных и переливающихся солнечными бликами на свету. Вроде бы лучи косые, а ему тепло… И не только физически. Заколдовала, пусть так, и он в коронный трехсотый раз вызывает на разговор первым. Волнуется. Убрала волосы на правую сторону, и смешно покраснели кончики ушей. – Космос…

– Я с тобой не об этом говорить собрался, – Кос, не мешкая, приобнял напряжённые плечики любимой девочки, привлекая её к себе, едва касаясь губами виска. Затихла, обратила свои огромные любящие глаза на него, и без слов стало ясно, что не ему одному эти два дня было плохо, – что такое, скажи?

– У нас, блин, так всегда! – сокрушенно бросила Лиза, сжимая мужские ладони, закрывающие её от остального мира. – Снова скажешь, что я была не права? Гонялась по местам твоей боевой славы с родным братом, да ещё чуть сама разбираться не полезла!

– Не об этом теперь речь, и думать забудь, – с проблемами друга Кос решил разобраться сам, не вовлекая в это дело Лизу, – почему только этот хрен Пчёла молчал?

– Он, конечно, жук, но… Космос… – трепетные и неожиданно нежные мужские пальцы гладят её матовые щеки, из-за чего она совершенно не может договорить, теряя мысль на краю крючка. Космос обхитрил ход её мыслей прежде, чем она что-то ему возразила, и вновь его вразумила. Поцеловал так, что сердце в пятки, в потолок и по замкнутому кругу, – люблю тебя…

– Повторяй это чаще, – гордо сказал Кос, и, получив легкий пинок под дых, скоро вставил аргумент в свою защиту, – но я тебя все равно люблю больше, ты еще с этим поспоришь?

– Всю жизнь спорить буду, не устану!

– Радость моя, посмотри на меня…

– Кос, мы так никогда не разберемся!

– С чем?

– С тем, что мы тогда с Витей увидели… Не слепые же.

– Это мне нужно было проконтролировать, – парень наклонился к маленькому ушку Лизы, и прошептал, будто дома был кто-то еще, а он сообщает девушке информацию несусветной важности, – но я хватил лишка с тобой!

– Выходит перед Сашкой неудобно, – сокрушенно сказала девушка, аккуратно приглаживая ладонью темные волосы Космоса, ею же и разрозненные во все стороны, – а мы о своем.

– Ладно, найдем, что Белому сказать, ты не передергивай, – не решаясь больше поднимать волнующей темы, Лиза высвободилась, продолжая наполнять сумку всякой мелочью – хотя Кос явно делал все то, чтобы она осталась дома. А еще лучше бы – ушла из дома с ним… – Пчёла достал за стенкой жужжанием?

– Ты забыл – меня изъяла Софа, – отказаться от приглашения подруги стало бы уже не вежливым, – не волнуйся, я ненадолго.

– Лучше бы она Пчёлу изъяла! – буркнул Холмогоров, наблюдая за приготовлениями Лизы. – Этот рак аж краснеет, когда хвост пушит перед ней.

– Космос, пожени их, но я в свахи не набивалась!

– Надо будет, то сам в ЗАГС сопровожу, под конвоем, – заверил Кос, перебрасывая из руки в руку, довольно забавного вида розового тряпичного зайца. – а так очередь пусть занимают!

– За кем? – вопрос Павловой показался Космосу уж слишком нелогичным, и он воскликнул:

– Ну, а что у меня на руке написано?!

– В смерти моей, как забавного бабника, прошу винить дурную Лизку Павлову? – голубые глаза любимой заразы Космоса Холмогорова выдавали её озорство с головой, но была в этой шутке та ещё доля истины. – С моих слов записано, вслух прочитано. Да, Космос Юрьевич?

– Получи и распишись сама! Зараза такая…

– Драконище… Я пахну твоими сигаретами!

– Хорошо, что не земляничным мылом!

– Я тоже его терпеть не могу, Кос! – потянулась в мужских руках с грацией и плавностью кошки, ласково обхватила ладонями шею и уронила голову на грудь, с облегчением понимая, что с таким вкрадчивым отвлечением от прочих дел, никуда сегодня не пойдет. Своих обещаний Павлова держалась, но, кажется, что не сегодня.

– Ты к Софке, что, переехать намылилась? – Космос, увлекая Лизу за собой, бесцеремонно плюхнулся на кровать, аккуратно заправленную, но теперь пострадавшую от его нелюбви к порядку. – Лучше бы ко мне катапультировалась. Я бы не ревновал!

– Не верю! – почти как у Станиславского, театральным тоном, и с прикладыванием руки ко лбу. – Ты к коту ревнуешь, Надькиному, который ко мне на руки идет, чтобы с ним чисто поигрались. Он малыш совсем!

– Ненавижу кошаков, – Кос расставил свои большие ладони перед Павловой, когда она едва ли не избила его тем самым тряпичным зайцем, показывая, что в этот раз он снова сдается, – и, мать его, страшно! Положи косого на место…

– Ты мне день не звонил, Отелло! Может, Кос, это тебя стоит отчитывать?

– Да ну нафиг! Где тебя черти носили вчера сразу после института?

– Мы с чертями посовещались, и решили, что хотим домой, всем табором. Расписание мое выучил?

– Гены не пропьешь, а память-то на цифры заточена.

– Кошмарище какой-то! Нет, Кос, это уже не смешно! Софку допросами замучили!

– Не, Софу давай на заклятье Пчёлы отдадим, – Космос Юрьевич был уверен, что в прогнозе «на Пчёл и профессорских дочек» он не ошибался, как и в том, что девушка перед ним – единственно возможный человек, из-за которого он съезжает с катушек. Капитально.

– Я своих в беде не бросаю!

– Вот и меня бросать сегодня не надо.

– Хитрюга! – Кос сильнее прижал Лизу к себе, чтобы она не имела возможности выбраться, и скандировала свои доморощенные заявления из-под его плеча. – Что будешь делать, если пойду в обвинители? Мне форма подойдёт…

– Крышевать, как цепной пёс, – звучало многообещающе и серьезно, – стеречь от прокурорских сынков Громовых. Нос-то у этого красавчика кривым не стал?

– С чего бы? – Лиза понимала, на что себя обрекала, давая понять, что знает о Громове больше, чем Кос представлял себе. Ничего предосудительного в дружеском разговоре со Славой Громовым Лиз не видела, и решила сразу рассказать обо всем Холмогорову. – Не смотри на меня так, ну видела. Случайно!

– Каким это, хреном чертовым, Громова занесло в ваш лягушатник?

– Кос! Одним же воздухом дышим!

– Вот чё подруженция твоя так напрягалась вчера! Подмазался!

– Мир тесен, а Громов – москвич, – пришла очередь Павловой возмущаться, оставлять Космоса одного и уходить на кухню, – и пошли чай пить!

– Обойдусь! Чё вообще меня слушать, да?

– Черный с сахаром? – совершенно спокойным голосом спросила Лиза, доставая из кухонного шкафчика две больших чашки. – И запомни: «чё» по-китайски – это «жопа»!

– Да мне по барабану, хоть по-марсиански! – Космос ударил по столу рукой, сбивая пальцы в алый цвет, и, повышая голос, сам не замечая своих громких интонаций. – Он охренел! В прямом и переносном! Что я ему тогда сказал, повторить?

– Откуда человек знал, что я учусь на юридаке?

– Мне все равно, как этот хмырь там затесался!

– Мне тоже, – Павлова, не теряя ровного распоряжения, выключила чайник, но Кос резким жестом, усадил её к себе на колени, сковывая руки на талии девушки, и продолжая свое следственное действие, – пить будешь из чашки Вити.

– Рассказывай, чем вчера занималась, не последний же я левый, чтобы вообще о тебе ничего не знать!

– Я не люблю ссориться с людьми, а ваша драка стояла мне поперек горла, Космос, – помыкал ею, как малым ребенком, вызывая в белокурой бестии лишь единственную эмоцию – нешуточный протест, – и не спорь.

– Может, он опять наплел тебе песню о том, какая я редкая сволочь! Морда из ментуры. Знаю я таких!

– Наплел бы, и не сидела бы сейчас с тобой!

– Не в этой жизни!

– Ты на каждого моего бывшего одноклассника так будешь реагировать?

– Не каждый из этих смертников кидается с амурами! – руки Холмогорова помнили драку с Громовым, как будто это было вчера. – Вот, гад-то! Появился! – гаркнул Кос, забывая, что пришел мириться, и, достигнув цели, снова рушит результат своих трудов.

Лиза, воспользовавшись его замешательством, высвободилась, и сделала новую попытку пресечь эти недовольства:

– Я больше не буду обсуждать эту тему! Нет, ты в курсе, что все это выглядит так, будто ты мне не доверяешь?

– Чтоб духа его!

– Может, вообще разговаривать перестать с людьми?!

– У тебя это неплохо выходит!

– Сам напросился!

– Я свою позицию обозначил!

– Нет, лучше давай, излагай, что мне еще нельзя делать, кроме того, как рот открывать? Дышать или думать головой?!

– Изгаляться над нервами перестань, к началу, – Кос хотел, было, удержать Лизу, но она упорно не давалась ему в руки, да так, что он и сам начал жалеть, что от ревности в коронный сотый раз сносило крышняк, – не стальные канаты!

– Или без мозгов сойду, главное, рожей вышла, да, Холмогоров? – Лиз недовольно цыкнула, и закрылась в своей комнате на замок, более чем, ясно намекнув, что разговор на сегодня приостановлен, если и не завершен. Сам все испортил!

– Открой дверь! – Космос громко постучал, тая надежду, что все же перекрутит этот тупик в свою пользу. – Пчёлкина, твою мать!

– Придурок, – послышалось обиженное сопение, – сколько можно эту тему топтать?

– На себя посмотри!

– Я опаздываю, вали отсюда!

– Никуда не пойдешь!

– Сейчас ты пойдешь на три буквы!

– Я все сказал!

– Поговорим, когда остынешь, – сейчас они точно ничего не решат, а на оры сбегутся все соседи, – это тебе ясно?

– Видеть меня не хочешь, да, Пчёлкина? – последняя фраза и правда выбила Космоса из его планетной оси. – Как прикажешь!

– Ну и прекрасно!

Холмогоров, взбешённый и раздосадованный, пулей вылетел из квартиры, едва не сшибая с пути Пчёлу, возвратившегося домой. Пчёлкин знал, что Космос скоро остынет, и поэтому не останавливал лучшего друга, громыхающего огромными шагами по лестничной площадке. Значит… Не помирились или нашли ещё один повод мотать друг другу нервы…

– А, – из комнаты показалась Лиза, посмотревшая на брата растерянно, – это ты!

– Всего лишь я, – Пчёлкин подмигнул сестре, и Лиза слегка улыбнулась, не теряя блеска в ярких глазах. – Мамочке с красным носом не показывайся, а то сейчас придет!

– Я спокойна, – ровным голосом произнесла Павлова, и опять спряталась за деревянной дверью, – а чай в чайничке!

– Ну… спасибо!

Хорошо хоть, что разжиться съедобным на кухне оставили, черти…

***

Валентина Анатольевна вернулась домой, когда Витя, сидя на кухне, с жадностью уплетал омлет, щедро приправленный солью и подсолнечным маслом, запах которого разносился на всю кухню и три комнаты. Встретила её Лиза, принимающая в свои не слишком сильные руки, авоську с картошкой из погреба, и сумку с молочными продуктами. Лиза по достоинству оценила тяжесть родительской ноши.

– Думала, что надо только молока купить, пока в очереди стояла. А уже в гастрономе вспомнила, что Вите пирожков обещала, – в ответ на это Лиза покачала головой, и, проходя на кухню, ответила:

– А он у нас сам готовить умеет, вот, какую бурную деятельность развёл, – Лиза аккуратно сложила сумки на стол, замечая, что сковородку после Пчёлкина придется оттирать с краской. – Свинарник убери за собой потом!

– Мамочка, спасибо, что хоть ты по мою душу заботишься, а то от младших доброго слова не сыщешь!

– Ладно, Витя, только посуду помой! – по убеждению старшей Пчёлкиной, мужчинам за кухонной плиткой делать было нечего. А с мытьём посуды её Витенька справлялся куда лучше, чем с готовкой.

– Только дожую, – Витя бросил свой взгляд в сторону, где в коридоре у зеркала стояла Лиза, поправляющая причёску, – а сама-то, коза!

Валентина Анатольевна лишь вздохнула, стоя у раскрытого холодильника, выгружая из него банку со скисшим молоком. Поведение взрослых детей крайне настораживало Пчёлкину, но в их недомолвки и ссоры она никогда не лезла, ожидая, что рано или поздно, Витя и Лиза всё расскажут сами.

– Тёть, я всего-то на два дня к Софе! Она в своей конуре замерзнет, а я буду держать эту каракатицу в тонусе, – Валентина Анатольевна совершенно точно знала, что её Лизонька распланировала все заранее и не собиралась запрещать ей уходить из дома с ночевкой к подруге. Отговаривать большого ребенка бессмысленно, да и хорошей девочкой была эта Софья – уравновешивающей энергию Лизы, – правда, ей одной скукотища!

– Скукотища? Мам, давай потом с посудой! – громко возгласил Витя, который теперь тоже куда-то собирался, и, тесня сестру у зеркала, приводил в надлежащий порядок свою золотистую львиную гриву. – Ты меня с собой возьми, малая, я с Софой общий язык нашел.

– Хорошо, что тебе с нами здесь делать, со стариками? – согласилась с Лизой Пчёлкина. – Тебе-то с Софой своей будет хоть время к вашим занятиям подготовиться, вы только поздно не ходите никуда. Пусть Витюша тебя и проводит до неё, да, сынок?

– Мамочка, разумеется! – иногда Пчёлкин любил изображать послушного сына, и показывать уровень своей крутизны перед младшей сестрой, но в планы Павловой покорность не входила.

– Нет уж, обойдется! – Лиза решилась уйти в отказ сразу, ведь и правда увяжется, помани только именем симпатичной подружки.

– А то вдруг украдут такую? – отшутилась Валентина Анатольевна, но и в такой шутке была доля правды. Лиза приобняла приемную мать за плечи, прикасаясь к которым всегда успокаивалась, и сама того не ведая, вселяя в немолодую женщину тревогу за то единственное, что осталось после её младшей сестры Татьяны.

– Что ты? Кому я нужна? Пятки же сверкать будут, если шаг не в ту сторону.

– Один вообще-то украл, – не мог не уколоть Витя. – Мам, ну с этим-то сложно поспорить?

– Тебя не спрашивали, когда крали! – Павлова спрятала раздосадованное лицо на плече старшей Пчёлкиной. – Тёть Валь! Передай, пожалуйста, Вите, что я с ним больше не разговариваю!

– Дети, я вас не узнаю! И кстати что-то ваш любимый друг не заходит! – и в первую очередь Валентина вопросительно посмотрела на дочь, с языка которой каждодневно не переставало слетать имя «Космос». – Вот уж с кем бы я за тебя не волновалась, Лизок!

Холмогоров, своим особенным отношением к Лизе, внушал женщине доверие. Дорогой ребенок светился от первой любви, а в серьезности намерений друга сына сомневаться не слишком приходилось. Лиза с Витей напряженно переглядывались, а Пчёлкин, как будто бы, хотел показать, что он «всё-всё» про них знает. Ошибается…

– Он занят, и я не меньше, – жаловаться на Коса не хотелось, как и рассказывать о своей обиде, – поменялось расписание, на четыре часа больше, голова кипит, много пар!

– Запар… – в рифму ответил Витя, давая понять, что он думает о поведении младшей сестры. – Мамочка, я ушел, а ты, Софке привет передай, обиженный обоз!

Входная дверь хлопнула через несколько секунд, и на вопросительный взгляд Валентины Анатольевны, Лиза лишь коротко пожала плечами, и бросила успокаивающее:

– Все в порядке, он не с той ноги встал!

– И ты туда же, Лиза!

– Временные трудности! – Лиза забросила на худое плечо сумку, звонко чмокнула тётю в щеку, и, застегнув куртку, стала прощаться. – Ладно, уже опаздываю, а то Софка к трем ждала, а сейчас уже без десяти, не успею, как всегда!

– Не беги… – девушка согласно кивнула, легким шагом выходя из квартиры, позвякивая в руках ключами.

Тревожные мысли окутывали старшую Пчёлкину, так привыкшую к миру и согласию в отношениях сына и племянницы, которые с детства были неразрывно дружны. Они прикрывали свои проступки и действовали сообща, не допуская серьезных ссор, но в последние дни прятались по комнатам или пропадали по своим делам. С утра – «привет», «спокойной ночи» – после девяти вечера. Хоть за стол переговоров сажай, выясняя, кто прав, а кто виновен, но не в её правилах было спорить с взрослыми детьми.

========== 88-й. Старая знакомая ==========

Пчёла прогулочным шагом дошел до машины Космоса, одиноко стоящей возле потрепанной временем детской площадки. Друг детства, что не удивительно, околачивается где-то рядом с их жилищем. В этом ничего удивительного, не остыл. Кос упрямо дербанил указательным пальцем скелетика, висевшего на автомобильном зеркале, с воинственным видом мученика за правду, и игрушка бы так и рассыпалась, если бы не добрый Пчёла, усевшийся на переднее сидение, и ожививший обстановку.

– Чего музла нет? Где мой «Электроклуб»? Эй, Косматый, давай, блять, веселее, и так осень-сволочуга вокруг, – Витя пнул друга в плечо, пребывая в отличие от него, в почти радужном настроении. – Как жизнь молодая?

– Хорош уже ржать надо мной, противный, – Космос отвлекся от своего занятия, не собираясь любезно отвечать на обилие вопросов лучшего друга, – не сыпь мне соль на рану!

– Не-е-е, Кос, ты сам дал мне утку для провокации! – Вите нестерпимо захотелось прикурить, но свои кровные сигареты переводить как-то жалко, и так осталось на два перекура. «Marlboro» нашлись у Космоса в бардачке. – Ты не плачь, Маруська! Говно случается!

– Сейчас по зубам словишь, а я не стоматолог, чтобы потом тебе их обратно вставлять, – Холмогоров слегка покосился на то, как Витя грабит его новую пачку красно-белых. – Ты по делу, или так и будешь нервировать?

– Забей, – Пчёла со спокойствием выпустил струйку дыма. – Ладно, давай о жизни, о судьбе!

– Давно бы так, – и всё-таки Пчёлкин был гораздо более отходчивым, чем его младшая сестра. – Какие новости с полей?

– Надо бы щас к Парамону смотаться, говорил, что чё-то к вечеру намечается! – но взгляд Коса говорил о том, что желал он услышать нечто другое, более личного характера, если не сказать, что семейного. – Бля, Космос! Если ты о…

– Подожди со своим Парамоном, – Кос отнял у Пчёлы зажигалку с пачкой сигарет, и вскоре затянулся сам, опрокидывая голову на сиденье. – Окей, не буду мозолить твой мозг! Но пробил бы, что там за туса у Софы, это все по твоей части. Не нравится оно мне!

– Всё, Кос, заткнись, бесишь, нахуй! – Пчёлкина порядком бесила новая забава Космоса – вечно приписывать им с Софкой несуществующие амуры. Можно было бы спустить эти подколы на тормозах, но издевался же, блин, карандаш. – Это дело Лизкино! Раз пособачились, пеняй на себя!

– Слушай, – Кос перешел к делу, постукивая длинными пальцами по рулю, и, продолжая пускать клубы дыма, благо окна были открыты, – о чём я вчера базарил, а тебе, блять, так и не сказал. Все из башни из-за Лизки летит!

– О чём еще? – Витя покрутил серебряный перстень на безымянном пальце, и с интересом уставился на озадаченного Космоса. – Чё по чем?

– Какой-то движняк с клубом, спорный движняк! Точка старшаковская, а люберецкие, чёрт бы их нагнул, претендуют на долю, или на целое, откуда ж мне знать?

– Делать нехер!

– Да сиди ты, можно подумать, что у нас выбор есть!

– А когда он будет? – махнул рукой Витя, предметно представляя, что эта вылазка ничем не будет отличаться от предыдущих. Главное, не кулаками махать. Сегодня он на это не настроен, миролюбивый какой-то. – Ок, забились! Где хоть клубняк?

– В центре… «Орфей», если не отшибло память, – прикинул Кос, не помнящий точного названия точки. – На месте разберемся.

– Сойдет, может там, – прикинул Пчёла, ожидая скорое ночное и приятное знакомство. – Ну телки-то будут?

– Не ко мне вопрос, Пчёл! Я в твоих шаражнях не участвую… – не понять Пчёлкину превратностей любви, по крайней мере, пока на его голову не упадет ни с чем не сравнимое явление сознания и воли.

– Ой! – притворно осекся Витя, снимая с головы кепку, и кидая головной убор на заднее сидение. – Простите, бля, чё я сказал! По губам, по губам!

– Херли ёрничаешь, радуйся, что Лизка этого не слышит! – Космос глянул на часы. – Фил-то где пропадает?

– Давай к нему сначала и двинем, – предложил Пчёла, помня, что друг снова усердно бьет боксерскую грушу перед какими-то супер важными соревнованиями, – а то тренируется, чемпионище, света белого не видит ни хрена.

– Как скажешь!

– Гони, брат…

Сигарета Космоса полетела в лужу, и пока он поправлял перед глазами зеркало заднего вида, из подъезда вышла Лиза. Одетая, как истинная сестра Пчёлкина: какие-то старые кеды, темно-синие джинсы и серая мастерка. Конечно, все это не могло скрыть от волокиты, плавную и женственную фигуру, от вида которой мысли Холмогорова относили в виданную только ему космическую плоскость, недоступную трезвому разуму. Но его Лиза, пасмурная и недовольная. Она бросила короткий взгляд в их сторону и скорыми шагами стала передвигаться вдоль по улице.

– Ну-ка, Пчёл! Поехали-поехали! В лес за орехами…

– Блять, когда это уже кончится, дебилы?

– А ты не борзей, а то пешком будешь ползти!

– Баран!

«Жигули» практически сравнялись параллельно Лизе, и Кос прикрикнул:

– Девушка! А, девушка? – Лиза шла вперед, не поворачивая головы к Космосу. – Зачем Пчёлку домашнюю обидела сегодня? А чудовищ? – вопросы сыпались, как зерно из рваного мешка, но Космосу требовалось сменить пластинку во взаимоотношениях с любимой девушкой. Улыбка ей к лицу.

Витя трезво оценил ситуацию, шансы Лизки на побег и боевой азарт Коса. Ну, Слава Богу, что не сопливые извинения, а спор и соревнование! Так-то куда интереснее! Он подключился следом, меняя интонации своего тенора, на еще более высокие:

– Самым наглым образом! Батрачь, говорит, на кухне, старший братец! – девушка наконец-то кинула свой голубой и прищуренный взор в их сторону, но, показав средний палец, ещё больше прибавила шагу. Не сдавалась. Но Космос не унимался:

– Девушка, а вы, случайно, не Лиза?

– Нет, не Лиза, – без эмоций бросила Павлова, изящно вышагивая по бордюру, не боясь упасть в сторону, – а Елизавета Алексеевна! – она злобно уставилась на парней, желая сейчас же придушить Космоса, который игрался с нею, будто она ребенок. Ещё бы спросил какая сегодня погода! Придушить! Без лишних купюр! Жаль, что любит дурака.

– Не может быть! – весело проронил Кос, и оба парня в машине загоготали. – Нет, Пчёл, ты посмотри! Алексеевна! Вот оно как! Надо корону подогнать!

– Вообще, молодчики с района, что за облава посреди белого дня? – Лиза и сама решила засыпать друзей каверзными вопросами. – Беззащитная девушка и два баклана?

– Да я тебя еще отлавливать не начал, сокровище морей и океанов, – разговор с собственной девушкой Кос решил продолжить без посредничества Вити, – поймаю-поймаю…

– Попробуй, если бензина меня ловить хватит!

– Как дела? – внезапно спросил у Лизы Космос преувеличенно бодро. – Как фраер твой поживает? Как братья? Как с учебой? Что за тусы у подруг?

– У моего фраера прогрессирующий склероз, и хрен бы знал, что с ним делать, – однако Лиза почти всегда знала, как вести себя с этой махиной противоречий, – бухтит и бухтит…

– Нет, давай по делу, – Пчёла не смог усидеть на месте, – а подруга твоя как там? Колись!

– Ходят слухи, что без Виктора Пчёлкина – цветёт и пахнет! – клоунада стала порядком надоедать, особенно после безобразной ревности Космоса, от которой не спрятаться и не спастись. Не слушал, не принимал и не понимал. – Извиняйте, опаздываю!

– Так, закидывайся, – Космос резко затормозил, и Павлова шумно вздрогнула, – по пути!

– Кос, дойду сама, и машину не сломай! Другой нет! – Космос в мгновение ока оказался рядом, преграждая пути для отступления.

– Постой-постой, милая моя! – он перехватил Лизу, не принимая на свой счёт женские протесты. – Девушка другая в обозримом будущем у меня исключается, так что, руки в ноги! Можешь даже Пчёлу в багажник бортануть.

– Эй! Народ, вы аккуратнее со мной, а то потом не соберете! – послышалось из машины жужжание, на которое никто не обратил должного внимания.

– Кос! – Лиза раздражённо топнула ногой, и отвернула голову, демонстрируя недовольство его поведением. Он подался к ней вперёд, зная, что она уже на пути к смягчению обороны. Иначе бы не говорила с ними так бойко. – Обманщик!

– Поехали! Честно-честно, отвезу к Софке, но потом приеду… – к огромному счастью Коса, предок вместе с драгоценной Пиявой телепортировался на какую-то научную конференцию. – Батя-то с медузой не будут мешаться, да из Ленинграда путь не близкий! – и квартира находилась в их полном распоряжении. – Лизк!

– Ещё громче! – Павлова покрутила пальцем у виска, и удручённо покосилась на брата. – И так все любуются! – почти одними губами прошептала голубоглазая, понимая, что все равно бы надолго не задержалась у Голиковой.

– Можно подумать, что он не понял, – также тихо, и на ушко Лизе проговорил заметно просветлённый Космос, – не на пальцах же тебе показывать?

– Оставим это нашим маленьким секретом, – Лиза меняла гнев на милость. Переворачивал, переиначивал, гипнотизировал! Студентка юридического и понятия не имела, как Холмогорову это удавалось.

– Так и будем на выезде со двора стоять, а, влюбленные идиоты? – Пчёла не сдержался – тем более у них с Космосом были и свои дела, которые следовало решить как можно скорее, и забрать причитающуюся часть заколоченного.

– Ладно, поехали! – Космос поторопил девушку, но открывая перед ней дверцу автомобиля.

– Но ты знаешь, что сдержишь обещание! – Павлова ясно намекнула, что отклонения от собственного маршрута не потерпит.

***

Софа успела заметить, что Лиза опаздывает минут на пятнадцать-двадцать, а подобные вещи не наблюдались в её характере. Может быть, заскочила в институт, в деканат вызвали? Но увидев в окно черные Жигули, подъехавшие к дому, Софка внезапно поняла, как звали институт Лизы. Космос выскочил из машины первым, открывая багажник, доставая из него небольшую с виду спортивную сумку, а Павлова, коротко обняв парня и поцеловав, улыбчивая и загадочная побежала прочь.

Из машины внезапно, как чёрт из табакерки, появился вездесущий Пчёлкин, с неизменной сигареткой, и с неведомым для Софки криком. Помахал сестре вдогонку, но та уже успела скрыться за подъездными дверьми. Кому-то повезло с заботливым братом. А Софе к чему-то вспомнились не слишком обнадеживающие слова Пумы. Зачем старина вообще завёл этот разговор, от чего огораживал?

Береги себя и не обманывайся…

Через полминуты в квартире, где тишина прерывалась только новеньким магнитофоном, раздалась громкая трель звонка. Лизка залетела в коридор стрелою, мимоходом бросая сумку на пол.

– Конфликт исчерпан?

– Путь был тернист, но он пройден!

– Тогда прошу, к моему шалашу! – Софка проводила Лизу в гостиную. – Я знала, что ты ничего не ела, и… – на чайном столике стоял фарфоровый сервиз с угощениями.

– Ну, Софа Генераловна, быть Вам женой дипломата! Встречать гостей умеешь, даже если это многострадальная Лизка Павлова!

– Стало быть, будем ходить друг другу в гости! Дружить семьями!

– Это все лирика, Соф, – Лиза присела в кресло, и осторожно подвигая к себе чашку с чаем, – а куда ты меня хочешь вытащить?

– Про Пуму я рассказала тебе сегодня утром, – Софка расположилась в своем любимом кресле, и лениво растянула перед собой ноги, – он такие места знает, зря говорить не будет. Ты бы знала, какой он пробивной! Мы два года назад на матч пробрались, совсем не было билетов. А Ник, дурачина, где-то потерялся!

– А не после этого ли тебя отец в общении с ним ограничил?

– Не сомневаюсь, там и Ник накапал вдобавок, а Пума отпустил ситуацию.

– Я немного не в том положении, – добродушно улыбнулась Павлова, поправляя свои шелковистые светлые волосы на левый бок, из-за чего Софа наконец-то приметила её серьги. – Соф, ты чего так смотришь?

– Лизок, ты что, алмазный фонд ограбила, да? – аккуратные зелёные камешки впечатляли, и Голикова ещё ни разу не видела их при Лизе. – Космос щедрый такой?

– Это мамины! Папка дарил ей на свадьбу, что-то вроде реликвии…

– Очуметь! – ошарашенно восхитилась Голикова. – Гохран обзавидовался…

– Ёлка передала на прошлый день рождения…

– Удивляюсь тебе! Привилегии по статусу полагаются круче, чем мои, тётка бы давно перетянула тебя! А молчишь…

– Соф, это – фамильная драгоценность, а то, что отец впахивал на мое будущее, и его миссию продолжают выполнять мои родственники – вовсе не моя заслуга!

– Могла бы и в МГУ податься! Ну, в МГИМО, взяли бы! – заметила Софа, но Лиза покачала головой в отказе. – Как хочешь! Не грузись!

– Расскажи лучше мне, – с каждым днем подруги узнавали друг о друге все более любопытные факты, – откуда твой Пума такой прошаренный?

– Спроси у Вити!

– А почему именно у него?

– Они одним воздухом дышат, как Васька мне объяснил, – последнее могло задеть Лизу сильнее, и резко остановившись, не сказав про все то, что поведал ей Пума, Софа перескочила на тему развлечений, – а клуб новый. Значит, совсем отбитых не будет, можно и на разведку сходить.

– Ладно, так и быть, если тебе приключений захотелось! Могли бы чаи с плюшками гонять, осень на дворе, а у тебя сегодня уютно.

– Лизка, брось! Ничего криминального, можешь Космосу рассказать о том, куда идем. Там где-то Пума будет ошиваться, я думаю, на случай – прикроет!

– Я-то как раз и знаю, что в таких местах происходит, – не просто так же в самом центре Москвы появилась такая лакомая точка. И её явно кто-то крышует, и не дай Бог, если всё те же, кто и творит свои великие и малые дела на Рижском. – Поэтому ни слова никому, Софа. Туда и обратно!..

***

Ну и темнота, ну и сборище! Помпезный дискоклуб «Орфей» оправдал самые нелицеприятные опасения Лизы. Даже дружок Софки, прохаживающийся где-то рядом, обещающий «полный отрыв», не внушал доверия. Лиза снова убедилась, что нужно слушать только себя, ведь Голикова скудно представляла, какие потасовки в этих местах случаются, и откуда за барными стойками сидят такие крепкие бойцы. Как раз такие амбалы, о которых Павловой рассказывали Космос и Пчёла.

Мало сказать, но фешенебельный клуб, о котором с таким придыханием рассказывала Софа, совсем не обрадовал своим размахом, да и музыка гремела посредственная. Перед глазами Павловой пестрили почти манекены в мини-юбках, усыпленные тоннами пудры, с дикими начёсами по западной моде. Все желали кому-то понравится, и поэтому Лиза чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.

– Так и будешь сидеть с кислой миной? – Софка, при прочих равных условиях, сохраняла оптимистичный настрой. – Зря…

– Клоповник какой-то!

– Пума говна не посоветует.

– Нашла авторитетный источник!

– Не сельская же дискотека…

– Иди, танцуй! Вот уже и Сандра пошла, можешь подрыгаться, у тебя получается.

– Да Пума куда-то провалился, как всегда, блин!

– Зато Милославский не будет громы метать…

– Пошёл бы он на хрен!

– Я его не знаю, Софк, но искренне сочувствую.

– Почему я не удивляюсь?

– Девчонки, – разговор подруг прервала незнакомая шатенка с кудрявыми волосами, – у вас не занято? Не возражаете, да?

– Падай! – ответила за двоих Софа, а Лиза даже не обратила внимания на то, как на расстоянии вытянутой руки от нее, оказалась блондинка, аккуратно усевшаяся напротив, и вежливо извинившаяся перед Голиковой за нечаянное нашествие.

Подняв сосредоточенный взгляд от созерцания вышивки на маленькой сумочке, Лиза подумала, что её, возможно, в край подводит зрение. Но на Павлову смотрели знакомые кристально глаза, а размеренный тягучий голос, к удивлению, пропел приветствие: