Текст книги "Пророк тёмной жрицы (СИ)"

Автор книги: Алексей Кениг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

Глава 24. «Во власти воспоминаний»

После событий прошлого дня Эдвард был на взводе, неугомонно ходил по комнате из стороны в сторону, нервно кусая губы. Баламар отправился во дворец, чтобы договориться об очередной аудиенции с правителем Хальты, Мила с Виленой пошли прогуляться по городу, надеясь услышать что-нибудь интересное. А Обель решил наведаться к своим старым знакомым, в конце концов, он какое-то время жил на Языке Дьявола, пусть и недолго.

Все разошлись по своим делам, и только молодой пророк остался на постоялом дворе, так и не найдя себе занятия. Было много мест, куда можно было пойти для поисков следов культа, но Эдвард всё никак не мог определиться, к тому же мысли о той семье постоянно выбивали его из колеи, всё время отвлекали и не позволяли сосредоточиться. В итоге возрождённый провёл в комнате добрую половину дня, так и не найдя свою цель. Туманность задачи всё больше и больше злила пророка.

В какой-то момент Эдварду показалось, что он единственный, кто вообще ничего не делает для расследования деятельности культа, при этом являясь пророком, несущим на плечах свою миссию. Но что он мог сделать? Исследование воспоминаний в «обители душ» не дало практически никакого результата. Вместо получения ответов появились лишь новые вопросы. Эдвард чувствовал, как нечто незримое мешает ему копнуть глубже, кто-то заставил этих людей забыть кое-какие важные детали, оставив в их памяти только текущую задачу.

«Что мне мешает? Кто мне мешает? Я чувствую, что эти воспоминания есть, они никуда не делись, но их кто-то закрыл от меня и людей, кому они принадлежат, словно заперли на замок, а ключ выбросили. Тот, кто это сделал, явно не так прост. Этот человек искушён в магии и обладает обширными познаниями. Словно он говорит мне: «Тебе не добраться до истины». Что ж, я принимаю твой вызов! Клянусь, я доберусь до тебя, тварь, и сожгу своим пламенем, ибо ты ничто передо мной! Но сначала я полностью поглощу все эти воспоминания и переварю их, я всё пожру, но сам и пальцем не пошевелю при этом, ведь я Божий пророк, просто дайте мне всё, что у вас есть! А ты, кусок дерьма, как вообще смеешь обладать такой силой? Она должна быть моей, только моей! Давай посмотрим, сука, кто сильнее!»

«Воля грешника». Гнев. Гордыня. Чревоугодие. Праздность. Алчность. Зависть.

«Жертва». Усиление.

«Обитель душ».

Вспышка тёмно-синего света, и вокруг пророка стали выстраиваться символы, сплетаясь воедино и формируя колонну, в центре которой был Эдвард. Тело возрождённого окуталось божественной энергией и поднялось вверх, зависнув над полом. Сознание устремилось далеко от постоялого двора, туда, куда не найти дороги, место, которого нет ни на одной карте, чужие воспоминания, события, произошедшие когда-то в этом мире.

Наступил вечер. Баламар вернулся на постоялый двор. Сегодня он был не только во дворце Хальты, где договаривался об аудиенции с лордом, но и прогулялся до своей хижины, чтобы взять денег, поскольку расследование затягивалось. Осознав, что его собственных сбережений недостаточно, Повелитель душ без тени сомнения тут же потревожил мешочек с золотом, который принадлежал кому-то другому. Когда старый маг вошёл в свою комнату, то увидел, как Обель, Мила и Вилена ходят вокруг парящего в воздухе Эдварда и что-то бурно обсуждают. Как только подруга пророка увидела в дверях фигуру старого мага, тут же бросилась к нему со слезами на глазах и умоляющим голосом протянула:

– Господин Баламар! С Сэйшином что-то не так! Он слишком долго в этой «обители душ». Мы с Виленой вернулись сюда немного за полдень, и он уже был в таком состоянии. Сэйшин и раньше уходил в какие-то воспоминания, но это всегда выглядело так, словно он медитирует, и уж точно он никогда не парил в воздухе, и его никогда не окутывал такой плотный слой энергии, который даже я могу видеть. Что сейчас с ним происходит? Столько времени прошло, а он всё никак не приходит в себя.

Баламар пристально посмотрел своими чёрными глазами на Эдварда и тяжело вздохнул, отчего сердце Милы затрепетало от волнения. Девушка боялась услышать от Повелителя душ, что случилось нечто ужасное, ошибка, которую даже он не в силах исправить. В тот же миг в голове всплыли слова старого мага, сказанные пророку днём ранее о чрезмерном погружении в чьи-то воспоминания.

– Боюсь, что в этот раз дело совсем скверно.

Эти слова прозвучали как приговор. Одарённый маг, пришелец из другого мира, вот так просто погибнет из-за того, что слишком сильно углубился в чьи-то воспоминания? Это звучало столь же нелепо, сколь и ужасно. Сердце Милы в этот момент разбилось подобно стеклу. Девушка упала на колени, а по её щекам покатились слёзы.

– Но как же так? – Бормотала бывшая служанка. – Вчера Вы смогли вывести его из этого состояния. Так… почему же сейчас нельзя ничего сделать?

– Эх, всё дело в особенностях моего ученика. Он обладает тремя сосудами с совершенно разной энергией. Пока Сэйшин пребывает в состоянии медитации, эти силы окутывают его тело и дух, они смешиваются с его энергией и сливаются воедино, препятствуя вмешательству извне. Пусть меня и прозвали Повелителем душ, но даже мне сейчас не по силам определить, где начинается он, и заканчиваются личности других людей. Здесь нужно действовать с ювелирной точностью, но, боюсь, что даже этого будет недостаточно. Одна ошибка – и последствия будут катастрофическими.

– Что ты имеешь в виду, Баламар? – Спросил Обель.

– Один из его сосудов содержит проклятое пламя, полное безумной энергии. Стоит его коснуться, как оно заразит твой разум, развратит его и уничтожит, а затем начнёт страдать и твоё тело, что приведёт к самовозгоранию. Пока огонь находится в теле заклинателя, то от него страдает он сам, но сейчас оно вырвалось наружу и окутало тело Сэйшина. Никогда не встречал ничего подобного, но могу сказать с полной уверенностью, что потревожив эту силу, она атакует нарушителя спокойствия и, скорее всего, всех, кто находится рядом. А вот насколько далеко разойдётся адское пламя, сказать не могу.

– Ужасно, – пробормотал Обель. – Из всех людей, кого я знаю, ты лучше всех постиг тайны проклятого огня, не считая Дорна. Если ты говоришь такое, то дела и вправду плохи.

– Ох, это ещё не всё, мой друг. Другой сосуд Сэйшина – это «серебряная кровь». Не знаю, как он смог пробудить эту силу и почему именно её, ведь эта боевая магия передаётся только по наследству в правящем роде Аргарота. Каждый Великий князь за всю историю севера владел этой силой. Помимо того, что она обладает огромной разрушительной мощью, которой нет в Халь-Шагате, у неё есть и другая особенность – независимый барьер. Именно поэтому все покушения на правителей северного континента – бессмысленное дело. Как только сознание обладателя «серебряной крови» отдаляется от реальности, например, во время сна или же отравления, то эта боевая магия берёт дело в свои руки и начинает атаковать всё, что посчитает угрозой для своего носителя. А вот как она выбирает врага, не знают и сами северяне. Даже после смерти мага «серебряная кровь» ещё несколько дней будет охранять тело своего хозяина.

– Вот как, – тихо проговорил Обель. – А что на счёт третьего сосуда? Как я понимаю, он принадлежит Арсхель?

– Всё верно. И это самая страшная и непредсказуемая сила, ведь даже мне ничего неизвестно о ней. Но из того, что можно увидеть в потоках ауры, смею предположить, что эта энергия защищает своего хозяина, и если ему будет угрожать опасность, боюсь, что она набросится на всех людей в округе и будет поглощать их жизненную энергию, чтобы спасти пророка. Может, это и не так, но есть вероятность этого, и мне очень не хотелось бы проверять её на деле.

– Но почему же вчера у Вас получилось вытащить его из этого состояния? – Задумчиво спросила Вилена.

– А ты не заметила разницу? Сейчас он не просто погрузился в воспоминания, он слился с ними воедино. Если попытаться отделить его сознание, то проклятый огонь атакует разум всех, кто находится поблизости, «серебряная кровь» разнесёт всё по камушку, а про его силу пророка и думать не хочется. Даже если получится вырвать его из этого состояния путём многих жертв, его дух пострадает, и парнишка навсегда останется слабоумным.

Мила посмотрела на Эдварда печальными глазами, в которых отражались сильная боль и раскаяние. Она многое хотела сказать, поведать о причине своего побега из замка, излить душу этому человеку, но ей не хватило смелости. Как бы он воспринял её слова? Как отреагировал на такое откровение? Было страшно. Мила боялась, что её оттолкнут после этого, поэтому молчала. Теперь же, увидев своего спутника в таком состоянии и осознав, что он может и не вернуться, молодая служанка прокляла свою нерешительность. Лучше бы он возненавидел её и прогнал прочь, но, по крайней мере, тогда ей бы не пришлось тащить на себе бремя своей нерассказанной тайны.

– И всё же, это не значит, что ситуация безнадёжна. – После этих слов все посмотрели на Баламара. – Однажды мы с Дорном придумали особый ритуал для помощи королю Микирии, когда тот был поражён страшным проклятием, а после использовали его на наследнике трона Халь-Шагата, когда тот увлёкся запретной магией. Пусть сейчас ситуация сложнее, но думаю, что это сработает. В конце концов, этот ритуал проводился дважды, опыт есть, почему бы не попробовать?

– И когда можно будет провести этот ритуал? И что для этого нужно? Я могу как-то помочь? – Взволнованно проговорила Мила.

– Единственный, кто мог помочь в этом деле, давно нашёл свой последний приют. Для этого ритуала не требуются какие-то минералы или алхимические зелья. Если кратко, то нужно начертить множество символов и постепенно наполнять их магической энергией.

– Хо-хо! Мы тогда разошлись, примерно, на пять лет, но вы смогли так продвинуться в изучении высшей магии. Похоже, ты многому научился у Дорна, старина.

– Верно. Магия микирийцев воистину уникальна. Я смог объединить тайные письмена своего народа с их чарами, благодаря этому и появился на свет такой ритуал. Вот только на подготовку уйдёт много времени, думаю, не меньше трёх месяцев.

– Н-но… разве он не умрёт от голода за это время? – Обеспокоенно спросила Мила.

– А, не волнуйся об этом. Как умрёт, так и оживёт. Ему не привыкать. Однажды, когда его истинная сущность пробудилась, она не просто разорвала его тело на куски, а распылило в кровавый туман. Ещё он погибал от топора, магии и даже переутомления, кстати, эта смерть была самой нелепой. Ха-ха.

На некоторое мгновение в комнате повисло молчание. Баламар так просто рассказывал о том, что человек умирал, а потом возрождался, словно это было обычным делом, как позавтракать утром.

– Неужели он бессмертный? – Поинтересовался Обель.

– И да, и нет. Но уверен, что он доживёт до окончания подготовки ритуала. Да и не сказал бы, что ему сейчас угрожает смертельная опасность. Потоки магической энергии текут к нему, подпитывая тело и душу. Его сила тесно связана с этим миром, а он не даст так просто умереть пророку своей Богини.

Баламар поспешил всех успокоить, сказав, что ему по силам вытащить своего глупого ученика из цепких лап чужих воспоминаний. Однако Мила продолжала с беспокойством смотреть на Эдварда, словно хотела что-то сказать, но не могла, да и не было в этом смысла, ведь человек перед ней всё равно её не услышит.

Повелитель душ поведал о своих планах. Через два дня состоится аудиенция с наместником Хальты, надо копнуть глубже под тех людей, кто вынес приговор той семейной паре. Из того, что Баламар узнал ранее, следует, что кто-то управляет всем с Головы Дьявола. И он бы рад отлучиться, но не может из-за состояния своего ученика. Обель вызвался добровольцем, ведь он хорошо знает Эрнию, которая в свою очередь так же пытается что-то нащупать. Мила и Вилена решили остаться в Хальте и продолжить собирать информацию, возможно, со временем появится какая-нибудь зацепка.

Затем Баламар попросил всех выйти из комнаты, ему нужно было многое обдумать, ведь провести столь сложный ритуал правильно, дело очень сложное. Необходимо тщательно прочитать поток магической и ментальной силы, прежде чем приступать к начертанию тайной письменности. Все послушно покинули комнату, и Повелитель душ остался наедине с погружённым в воспоминания Эдвардом. Старый маг сел на кровать и тяжело вздохнул, с грустью проговорив: «Что же ты наделал, глупец». Взглядом, полным боли и печали, Баламар следил своими чёрными глазами за каждой крупицей энергии, что окутывала тело пророка.

***

 
Помнит земля события давние,
Гордые лица, простые, тщеславные,
Лживые мысли, действия правые.
 

Кругом лишь мрак. Дома возвышались над землёй чёрными силуэтами в кромешной тьме на фоне лунного света. Человек в мантии шёл по грязным извилистым улицам маленького города куда-то по своим делам. Справа у стены стоят двое стражников с сонным видом, кажется, их вообще не заботит то, что происходит вокруг. Всё, чего они желают, так это оказаться поскорее дома, в объятьях любимой жены и в тепле родного очага.

«Не видел их раньше. Лучше обойти. Здесь поворот налево, а через два дома направо. Пройдя вдоль забора, я выйду к нужному месту. Тогда мне уже будет не важно, кто передо мной. Да хоть сам император, это не имеет значения!»

По пути человек в мантии встретил кого-то, кто был одет точно так же. Он молча шёл рядом, время от времени осматриваясь по сторонам. Петляя по извилистой дорожке, два человека в скором времени пришли к небольшому домику. Один из них постучал в дверь и произнёс: «Шар-Дарирак». Глухо щёлкнул засов, и дверь со скрипом отворилась, путь был свободен.

Люди в чёрных мантиях вошли в дом, пересекли главную комнату и остановились возле дальней стены. Адепт наступил на одну из досок в полу, и в тот же час раздался гулкий скрежет. Стена сдвинулась с места, освободив тайный проход для гостей. Впереди был путь вниз, череда ступенек вела в непроглядную тьму, и стоило людям в мантиях шагнуть вперёд, как их силуэты тут же растаяли во мраке, словно сон с первыми проблесками рассвета.

***

 
Помнит душа последние муки,
Помнит дитя родителей руки,
Память хранит далёкие звуки.
 

За горизонтом уже забрезжил рассвет, но в северном лесу на Языке Дьявола всё ещё царил мрак. Эйх стоял перед человеком в чёрной мантии. Старик тяжело дышал, последствия изнурительной битвы сказывались на его дряхлом теле. Осознав, что этот бой ему не выиграть, старый маг решил сбежать, чтобы выиграть время до восхода солнца. И пусть он пытался запутать следы, но превосходящая численность противника взяла верх, Эйх был загнан в угол, и уже не было сил, чтобы дать отпор врагу. Он окружён. Старый маг отчётливо слышал скрежет зубов и утробный рык за деревьями и знал, что домой ему уже не вернуться.

– Хотелось бы увидеть лицо своего убийцы, – сказал маг, словно надеялся, что хоть кто-то каким-либо образом сможет однажды раскрыть личность этого чернокнижника. Какая глупость.

Человек в чёрной мантии сначала лишь усмехнулся, но спустя мгновение уже залился громким хохотом. Эйх не понимал, что же так веселит этого адепта, но такое поведение могло сказать лишь об одном – это кто-то знакомый. Человек в чёрной мантии подошёл ближе и снял капюшон, открыв своё лицо, и то, что увидел старый маг, повергло его в ужас.

– Варен… не может быть. Староста, как же так? Ты всю жизнь прожил в Мьяне, столько лет заботился о нашей деревне и каждом её жителе. Как ты можешь теперь так поступать? Да и как вообще культ тебя принял, ведь ты даже не маг?

– Видишь ли, старина, «Чёрному Солнцу» нужны простые люди, кто не наделён магическим талантом, ведь их тяжело найти и уж тем более заподозрить в делах, связанных с группой, куда входят только маги. Не говоря уже о всей этой чепухе, что повсюду нам вдалбливают в головы про Создателя, его Вестника и прочее. Видишь ли, Эйх, таким как я гораздо проще слиться с толпой.

– Не верю! Неужели ты всё это время был шпионом культа?

– Нет, друг мой, не всё время, – со скучающим видом ответил староста.

– Тогда я не понимаю тебя! Ты называешь меня другом, но при этом желаешь моей смерти. Много лет ты руководил нашей деревней, а теперь желаешь убивать её жителей. Что с тобой стало? Какой демон затуманил твой разум?

– Глупец! – Яростно рявкнул старейшина. – Никто не влиял на мой разум, я сам к этому пришёл. Разве ты не понимаешь? Как бы мы не сопротивлялись, культ всё равно победит! Его последователи уже проникли в верхушку власти, в академию и гильдию магов. Адепты «Чёрного Солнца» повсюду, но их никто не замечает. Как нам победить в таком случае? Всё, что мы сейчас можем, лишь подчиниться воле культа и следовать их приказам. Только так мы сохраним свои жизни.

– Трус! Предатель! – Закричал Эйх. – Ты продал нас всех, чтобы спасти свою шкуру, и встал как пёс на задние лапки, показывая свою преданность!

– Какой же ты дурак, Эйх! Какая разница, кому подчиняться и по чьим законам жить? Чьи убеждения истинны, а чьи ложны? Императора или культа, хм? Где начинается и заканчивается правда? Я просто хочу выжить, как и любое существо в этом мире. Но только люди до конца цепляются за свои бессмысленные идеалы, пытаясь противостоять тому, с чем справиться не в силах.

– Да, люди именно таковы. Одни будут цепляться за жизнь до последнего вздоха, предав себя и своих близких. Другие же готовы пожертвовать собой, ради спасения тех, кто им дорог. Как бы то ни было, каждый человек сам решает, каким будет его путь. Ты сказал, что все живые существа хотят лишь выжить, но у меня для тебя плохие новости. Даже животные будут защищать своё потомство из последних сил и отдадут жизнь ради этого. А ты предал всех, кто верил тебе, ты хуже дикого зверья, и нет тебе прощения. Пусть сегодня я сгину в этой лесной глуши, но поверь мне, что придёт тот, чьё пламя рассеет эту тьму, и ты стократ пожалеешь о своём выборе!

– Довольно! Я больше не желаю говорить с тобой! Скоро культ выманит Баламара с этой земли, и тогда его уже никто не остановит, весь этот остров будет принадлежать «Чёрному Солнцу», а вы все станете жертвоприношением для возрождения истинного пророка Арсхель.

– Истинного пророка? Ха! – Усмехнулся Эйх. – Кажется, есть другой претендент на это звание. Интересно, как же вы будете с ним тягаться?

Язвительный тон Эйха задел самолюбие преданного пса культа, и тот заговорил со старым магом с задумчивым выражением лица.

– Ох, я тут вспомнил кое-что. В Мьяне ведь живёт твоя внучка, верно?

После этих слов холодный пот потоком хлынул по лицу Эйха, а по телу пробежала дрожь. «Только не она», – это была первая мысль, что промелькнула в голове старика.

– Только тронь её, – злобно процедил сквозь зубы Эйх. – Если с её головы упадёт хоть один волосок, клянусь, я вернусь с того света, чтобы разорвать твоё жалкое тело на куски!

– Ха-ха-ха! Ой-ой, как страшно. Вот только сейчас ты сам будешь разорван.

Стоило старейшине Мьяны опустить капюшон, как тут же из-за деревьев выпрыгнули сумеречные звери. Эйх сложил руки вместе и топнул ногой, вызвав из земли каменные столбы, каждый из которых отбросил бестий назад. И в тот же миг старый маг побежал на восток, в сторону Мьяны. Уже начало светать, а это значит, что безумные рабы культа ослабнут, к тому же в селении можно было найти поддержку в лице трёх благословлённых магов.

Эйх раскрыл часть замысла культа, он должен был рассказать всем о том, что происходит на самом деле. Если он сможет добраться до селения, и трое благословлённых магов встанут на его сторону, то вся деревня сможет избежать гибели. Он должен был остановить этот кошмар. Однако силы были на исходе. Эйх упал на землю, но продолжал двигаться вперёд, пусть даже ползком. Раскрытие заговора – было его единственной целью. Но раны и усталость взяли своё, старый маг слышал жутких бестий за своей спиной и понимал, что ему не уйти живым, поэтому он повернулся лицом к приближающемуся врагу, прислонившись спиной к дереву. Эйх тут же почувствовал, как его грудь пронзила боль от вонзившихся в неё когтей разлагающихся живых мертвецов, а другая лапа сумеречного зверя схватила за голову и с силой ударила о ствол. Так Эйх Шанг встретил свою смерть в северном лесу на Языке Дьявола.

***

 
Камни запомнят высокие горы,
Грешник запомнит людские укоры,
Гневом наполнены смертные взоры.
 

Сквозь горную гряду тянулось ущелье, окружённое отвесными скалами, способными бросить вызов даже опытному альпинисту. Это место было безлюдным и довольно опасным не только из-за возможного обвала, от которого не позволила бы скрыться ширина дороги, но и лихих налётчиков, пришедших с большой земли в поисках лёгкой наживы. И сейчас сквозь это ущелье пробирался обоз. Несмотря на то, что всем этим людям было бы безопаснее перевезти свои товары по морю, они всё же решили отправиться по суше. А в это время с вершины северного утёса за караваном наблюдал человек в чёрной мантии. Его пристальный взгляд прицепился к людям, что охраняли повозки, в особенности к одному старику, от которого исходила немалая магическая сила. Эта странная личность на горе явно желала чьей-то смерти.

Человек в чёрной мантии что-то пробормотал себе под нос и сомкнул ладони, переплетя пальцы и сложив странный символ. И в тот же миг позади каравана прямо из земли вырвался огромный серый змей, не медля, он тут же выпустил из широко открытой пасти струю ядовитого дыма, что в мгновенье ока охватил ребятишек, которые шли позади обоза, и все они тут же закашляли, отхаркивая кровь, а затем упали замертво.

Как только это заметили, то все люди тут же собрались в единый строй, ощетинившись вилами и топорами, а из земли вырвался каменный столб и ударил по змею, отбросив его назад. Пусть воины и бились с огромным чудовищем, не щадя своих жизней, но ползучая тварь продолжала их теснить. Со временем стало казаться, что никому из этой битвы не уйти живым, как вдруг, мёртвый одиннадцатилетний мальчик неожиданно поднялся, тяжело дыша, он пронзительно закричал, а затем загорелся.

Вопль, полный боли и отчаяния, разнёсся по всему ущелью, пробирая до костей даже бывалых воинов, а после воскресший ребёнок встал напротив змея и выдохнул в него огромное пламя. Чудовище, объятое огнём, билось о землю и скалы в агонии, но никак не могло его потушить, и, в конце концов, рухнуло замертво, превратившись в обугленный труп, а вслед за ним пал и спаситель всех тех людей.