Текст книги "Пророк тёмной жрицы (СИ)"

Автор книги: Алексей Кениг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

Часть 2. «Испытание: жизнь или смерть»

Адским огнём моё тело объято,

Безмолвно горю я на фоне заката;

Ни дюйма ожога на теле моём,

Пламя есть я, я слился с огнём.

Глава 7. «Дорога смерти»

На Языке Дьявола было утро. Солнце медленно ползло по небу. На обочине тракта, что соединял Мьяну с Хальтой, лежал одиннадцатилетний мальчик с серой кожей. Рядом сидела девочка, обеспокоенно суетясь возле своего спутника. Она хотела помочь, но не знала, что ей делать, поэтому рассеянно махала руками и иногда посматривала на старика в серой мантии, а тот тем временем безучастно стоял и с насмешкой глядел на мальчишку. Всё тело ребёнка покрылось потом, руки и ноги судорожно подёргивались, а дыхание было настолько тяжёлым и хриплым, что казалось, он вот-вот задохнётся. Через пару минут старик бросил небрежно:

– Ха, больше хорохорился. На деле-то всё оказалось иначе. Быстро ты выдохся.

– Отвали, – простонал Эдвард. – Я уже привык к размерам этого тела, но к выносливости всё никак не могу. Такой слабак, даже не верится, что это я.

– А что ты хотел от ребёнка, балбес? Nirin, kana vale shien kel.

Девочка перевела взгляд на Баламара. После его слов она стала немного спокойнее. Ран на теле Эдварда не было видно, и, по словам старого мага, возрождённый просто устал, а значит, ему действительно ничего не угрожает. Да и не может ведь герой, что спас её и разгромил в одиночку всех бандитов, пасть жертвой усталости. Но всё же Нирин решила поддержать Эдварда. Она взяла его за руку и крепко сжала, говоря что-то на своём языке. Парень посмотрел на неё с недоумением, а затем обратился к старику:

– Что она говорит?

– Говорит, что ты тряпка, которая не может донести до дома даже маленькую девочку. Пожалуй, соглашусь с каждым словом. – С серьёзным видом ответил Баламар.

– Правда? – Спросил Эдвард, затем прищурил глаза и понюхал воздух. – Запахло откровенным враньём.

– Ладно-ладно, раскусил, – махнул рукой Повелитель душ. – Говорит, что ты невероятно сильный, ведь сражался с бандитами в одиночку и победил, а потом нёс такое расстояние её и свой тяжеленный мешок. Хоть вы и ровесники, но ты уже способен на такие подвиги. Нирин восхищается тобой.

– Хе-хе, ну, да. Хоть тело и слабое, но даже так я довольно крут. – Сказал Эдвард, немного смутившись от того, что почувствовал себя мультяшным героем, которого обожают дети.

– Ха! Не зазнавайся, мальчишка, – насмешливо ответил Баламар.

Эдвард махнул рукой на старика, а затем поднялся. Немного размявшись, парень повернулся к Нирин с улыбкой, похлопал слегла её по плечу и показал большой палец вверх. Пророк отдохнул, а значит, пора снова отправляться в путь. Чтобы добраться до хижины Баламара, нужно было выйти на тракт и держать направление на восток, в сторону Мьяны. В центре острова есть горная цепь, что тянется в два ряда, образуя проход, который назвали ущельем Карса. Сейчас им предстояло миновать лес и перед первым утёсом повернуть на юг, это направление приведёт к озеру, около которого стоит маленький домик. Сейчас была проделана лишь четверть пути. Дорога обещала быть долгой.

Баламар предложил взять Нирин с собой, но Эдвард отказался. Перед ним стояла чрезвычайно сложная задача – уничтожение «Чёрного Солнца». Поэтому пророк должен стать сильнее в кратчайшие сроки, а забег на длинную дистанцию с таким грузом – хорошая тренировка. Старый маг усмехнулся, но не стал возражать. Он объяснил Нирин, что Эдвард тренируется в любое свободное время, даже сейчас, так что девочка не стала спорить и забралась на спину возрождённого. Парень взял свой мешок, и все трое снова отправились в путь.

Деревья проносились мимо, земля горела под ногами. Буквально. Эдвард отталкивался от дороги при помощи проклятого пламени, чем значительно ускорял бег, а Баламар летел над землёй на высоте в две ладони. Все трое стремительно приближались к хижине старого мага. Через некоторое время они свернули на юг и миновали озеро. Дом Повелителя душ был совсем рядом. Время от времени путники делали остановки, чтобы Эдвард мог отдохнуть. Каждый раз Нирин заботливо вытирала пот с его лица и подносила воду. Каждый раз Эдвард выглядел так, будто вот-вот преставится. Солнце начало клониться к горизонту, хотя до вечера было ещё далеко. Наконец, они добрались до хижины Баламара. Нирин спустилась со спины Эдварда, а сам он положил на землю свой дорожный мешок, повернулся к старику и гордо заявил, тяжело дыша:

– Видел мою мощь, старик? Такое расстояние проделать с пассажиром и багажом. Ай, да я.

Сказав это, Эдвард показал большой палец вверх, а после навзничь упал на землю. Баламар подошёл к возрождённому и ткнул его посохом в бок. Парень не шевелился. Старик пощупал пульс, его не было. Эдвард мёртв.

«Бессмертный жрец».

Тёмно-синяя энергия окутала маленькое тело. Пророк с хрипом глубоко вздохнул и очнулся. Осмотрев уставшим взглядом округу, Эдвард увидел Баламара, что был поражён до глубины души произошедшим, и Нирин, которая со слезами на глазах трясла возрождённого, не веря в его смерть. Затем парень попытался встать, но у него тут же закружилась голова, и он потерял сознание. За этот путь было потрачено слишком много магической энергии.

Когда Эдвард пришёл в себя, была уже ночь. Парень поднялся и огляделся вокруг. Маленькая хижина, построенная из дерева, примерно, в десять квадратов. Около двери в левом углу стояла корзина с бельём, а над ней висела одежда. Напротив печь, выложенная из кирпичей и обмазанная глиной. Через закрытую железную дверцу виднелись тлеющие угли. Справа от печи было окно, единственное в этом доме, затянутое той же плёнкой, что использовали бандиты в своём логове. До сих пор оставалось тайной происхождение этого материала. У окна был небольшой столик, на котором громоздились книги, отдельные листы с записями и склянки с какой-то жидкостью. В этом же месте под потолком висели сухие листья и грибы, наверное, предназначенные для каких-нибудь зелий.

В правом углу от двери стоял сундук, а дальше кровать, на которой в настоящий момент сидел Эдвард. Парень почувствовал, как что-то рядом зашевелилось. Это была Нирин. Она крепко спала на той же самой кровати, взяв за руку своего спасителя.

«Мы ведь совсем недавно познакомились, даже понять речь друг друга не можем. Почему же она так привязалась ко мне? Из-за того, что я спас её? Дети – впечатлительные, это может быть вполне логичным вариантом. С другой стороны, никто не знает, о чём говорил с ней Баламар. Хотя, это уже и не важно. Интересно, сколько я спал. Да и вообще, что произошло? Я умер от переутомления? Но как такое возможно? При использовании проклятого огня я получал ожоги, и для их заживления время от времени применял «регенерацию». Это заклинание исцеляет все раны. А что там с усталостью? Разве моё тело, пострадавшее от сильной нагрузки, не должно было восстановиться? Как я вообще умер? Мотор забарахлил? Или же это истощение от активного использования магии? Ладно, я не смогу понять этого, пока не проверю теорию на практике. Так тупо просрать жизнь… вот же дебил. Как бы то ни было, у меня есть в запасе жизненная энергия четырёх человек».

Скрипнула дверь, и в дом вошёл Баламар. Он посмотрел на Эдварда и облегчённо вздохнул.

– Судя по твоей ауре, с тобой всё в порядке. Долго же ты был без сознания. Заставил беспокоиться. Нирин себе места не находила и постоянно плакала. Говорил ей, что с тобой всё будет хорошо, но она всё никак не успокаивалась.

Эдвард посмотрел на девочку и погладил её по голове. Он жив, больше нет причин для беспокойства. Баламар подошёл к сундуку, достал оттуда футон и расстелил на полу.

– Сегодня посплю здесь. Можешь оставаться на кровати. Завтра отправлюсь в Хальту к местному лорду и расскажу ему обо всём, а потом в столицу. Наверняка микрийцы сейчас прочёсывают все острова в поисках своей пропавшей принцессы. Думаю, найти их не составит труда. Чтобы избежать передачи Нирин возможным предателям, буду добиваться личного визита короля Микирии.

– Ясно, – сухо ответил Эдвард. Затем он посмотрел на Нирин, и в его глазах промелькнула тоска.

– Что такое? Проснулись отцовские чувства к этому ребёнку?

– Наверное. Хотя, я не сказал бы, что готов заводить детей. Мне всего лишь двадцать два года. Просто… когда смотрю на неё, что-то сжимает сердце. С чего бы? Мы ведь едва знакомы. Я часто слышу какой-то голос в голове. Связан ли он с микирийцами? Почему меня самого так волнует этот народ? Почему меня так волнует судьба этой девочки?

– Голос, значит, – с печалью проговорил Баламар, а после произнёс едва слышно. – Пылает яростно моя душа.

– Что? Я не расслышал.

– Неважно. Не стоит копаться в себе лишний раз. Со временем понимание само к тебе придёт. Завтра уйду с восходом. Нирин оставляю на тебя, присматривай за ней. А сейчас пора спать.

Пожелав доброй ночи, Баламар лёг на футон и почти сразу же заснул. А вот Эдварду было не до сна, он и так проспал довольно долго. Парень встал с кровати, достал гримуар из своего дорожного мешка и тихо вышел из дома. Ночная прохлада пахнула в лицо пророка, едва он переступил порог. Вокруг лишь лес, а над головой бескрайнее небо, усыпанное звёздами. Царила полная тишина, словно весь мир погрузился в сон. Порой ветер едва слышно шелестел листвой, так осторожно, словно боялся разбудить кого-то. Из кустов доносились редкие шорохи. Наверное, ночные животные бродили в поисках еды. Эдвард вдохнул воздух полной грудью, слушая звуки ночи.

«Хочется сказать: «Ах, как же хорошо здесь». Но всё это чушь собачья. На самом деле тут довольно жутко. Темно, кругом лес, какие-то шорохи. А ещё мурашки по телу бегут то ли из-за ветра, то ли из-за обстановки. Я же понимаю, что меня не убить, но что-то всё равно не даёт мне покоя. Наверное, детские страхи перед темнотой до сих пор никуда не делись. Ладно, долой дурные мысли. Пора браться за дело. Я изучил первое заклинание, теперь дело за вторым. Так, мне нужен свет».

Эдвард раскрыл гримуар, а после повернул ладонь вверх. Зажёгся огонь, и пророк приступил к изучению. Через пять минут парень начал понимать, что обучение в таких условиях можно считать серьёзной тренировкой. Пламя нужно постоянно поддерживать, концентрируя его на ладони, при этом держать его надо так, чтобы оно не обжигало руку. Одно неловкое движение может привести к неприятным последствиям. Заклинание из книги очень замысловатое. Чтобы оно получилось, необходимо вникнуть в его суть, понять весь глубинный смысл, но как это сделать, если приходится постоянно концентрироваться на огне?

«Регенерация».

Эдвард использовал заклинание, чтобы лишний раз не отвлекаться на боль, а после снова приступил к изучению второго магического круга. Время шло. Пророк иногда делал перерывы, чтобы отдохнуть от чрезмерного напряжения и осмыслить написанное в книге. Парень был настолько поглощён изучением магии, что уже перестал обращать внимание на жуткую атмосферу этого места. Постепенно Эдвард начал привыкать к такой тренировке, но изучение заклинания почти не продвигалось. Мало было просто запомнить слова, необходимо полностью постичь писание, внимательно глядя на символы.

«Смысл первого магического круга я понял случайно. Сейчас же вообще никаких мыслей в голову не идёт. Арсхель мне не поможет. Остаётся только самому пыхтеть над разгадкой этой головоломки. «Тёмное сердце сомнения гложут, сила порока подняться поможет, воля моя дорогу проложит». Эти слова идут по кругу. На вид всё просто. Но что означает «сила порока»? О какой дороге речь? И откуда вообще начинать читать? Круг состоит из трёх частей, каждая из которых содержит четыре слова. Я считаю, что мой вариант самый подходящий, но это только моё мнение. Библиотекарь может считать иначе. Я не понимаю, где начало, а где конец, в простом магическом круге. Думаю, что на десятикратном я сойду с ума. Если не раньше. Ладно, пока займусь толкованием слов, с последовательностью разберусь позже».

Пока Эдвард пытался понять смысл заклинания, уже забрезжил рассвет. Парень осознал, что он в тупике, поэтому решил отложить изучение и тихо вошёл в дом, стараясь никого не разбудить. Баламар спал, а вот Нирин проснулась и обеспокоенным взглядом смотрела по сторонам. Увидев Эдварда, девочка спрыгнула с кровати, подбежала к своему спасителю и обняла его, что-то пробормотав на микирийском. Пророк погладил девочку по голове, сказав, что он никуда не уходит. Хоть Нирин и не поняла ни слова, всё же смогла уловить настроение своего спасителя.

Немного успокоившись, девочка сделала шаг назад, а Эдвард подошёл к кровати и лёг на неё, сразу же провалившись в сон. Сказывалась усталость от ночной тренировки. Нирин заботливо накрыла пророка одеялом и легла рядом. Человек, что в одиночку разгромил всех бандитов, мог дать чувство безопасности рядом с собой, а этого как раз и не хватало ребёнку, который оказался в незнакомом месте вдали от дома.

***

Восточная часть Языка Дьявола. Деревня Мьяна. Это поселение не было похоже ни на одно из тех, что встречались в мире пассажиров последнего рейса. Крестьянские жилища были разбросаны по разным местам посреди бескрайних полей. Люди жили здесь большими семьями. Обособленные от других, они создавали своего рода небольшие общины. Повзрослевшие дети после женитьбы, как правило, поселялись рядом с родительским домом, но не все оставались в деревне, кто-то уезжал в Хальту или вообще покидал остров. Поэтому новые дома строились крайне редко.

Жильё селян не могло похвастаться своей красотой. Всё было сделано максимально просто и без лишних затрат. Дома срублены из брёвен, стыки между которыми были замазаны глиной или заткнуты войлоком. На окнах красовалась всё та же плёнка, что и в лагере бандитов, и в хижине Баламара. Двускатная крыша, сколоченная из досок, покрывалась соломой. Это нельзя было назвать надёжной постройкой, потому что порой на остров налетали тайфуны, или начинались затяжные дожди, что изрядно портило жизнь крестьян, ведь после этого постоянно приходилось заниматься ремонтом. В конце концов, никто не будет рад незваному гостю в виде сквозняка, что вошёл без стука через щели в стенах. Да и вода с потолка во время дождя вряд ли кого-то порадует. Дома, и без того не являющиеся вершиной зодчества, со временем серели, что придавало им ещё более жалкий вид. Про них можно сказать только одно – жить здесь терпимо.

Помимо жилых домов у каждой семьи было ещё несколько построек: амбар для зерна, сарай с орудиями труда и хлев для скота. Всё строилось в довольно хаотичном порядке, руководствуясь лишь одним принципом: «О, вот тут нормально будет». Во все стороны от домов крестьянской семьи тянулись бескрайние поля, где выращивали овощи и злаки. Кроме этого люди сажали около своего жилья фруктовые деревья, чтобы в любой момент можно было насладиться сладким или кислым плодом. В некоторых местах из земли торчали пугала. Две палки в форме креста, пучок соломы да старый рваный кафтан, вот и все материалы для наведения страха на птиц, что прилетали сюда полакомиться плодами чужого труда.

Поля разделялись забором, простым и примитивным. Две длинные перекладины, прибитые к столбам высотой чуть больше метра. Защиты никакой, предназначение совершенно другое – граница территории, ведь у каждой семьи было своё поле. Крестьяне жили довольно далеко друг от друга. Через забор поговорить не получится, даже если громко кричать. Чтобы сходить к кому-нибудь в гости, нужно было пройти не один километр. Посреди этих бескрайних полей кое-где росли одинокие деревья, леса в этой части острова не было.

На западе деревни, между полями и горным ущельем, жили несколько семей. Их дома располагались ближе друг к другу, чем в других местах, а земледелие здесь больше напоминало огородничество, но на жизнь люди не жаловались, ведь они больше промышляли охотой и собирательством, а муку для хлеба покупали или обменивали. Перед ущельем были поляны, где росли ягоды, небольшой лесок, где можно было набрать грибов, а на охоту ходили в горы. Порой кое-кто доходил до озера около хижины Баламара, чтобы подстрелить дикую птицу. Время от времени жители западной окраины выбирались на берег моря, где можно наловить рыбы.

Но было ещё и другое чуть более густонаселённое место – это восточная окраина. Здесь жили люди, которые больше занимались рыбным промыслом и добычей соли, чем земледелием и охотой. Так же не обходилось дело и без авантюристов, которые то и дело ныряли на глубь морскую в поисках сокровищ, что могли оказаться на дне вместе с затонувшим кораблём. Конечно, полноценных кораблей там отродясь не бывало, но ходили разные слухи, которые успешно превращались в легенды за кружкой ячменного эля в местном трактире.

Немного южнее от домов был песчаный берег, куда часто приходили местные жители вечером, чтобы окунуться в воду после тяжёлого рабочего дня. А чуть севернее был скалистый утёс, на котором возвышался маяк. Это было самое высокое строение в деревне и единственное, выложенное из камня. Каждый булыжник был склеен особым раствором, дальним родственником цемента. Маяк был построен в форме цилиндра три метра диаметром и семь высотой. Крыша покрыта стальными пластинами в виде треугольников. Кроме «путеводной звезды» для моряков, это место использовалось так же и как склад, поэтому внизу всегда было много ящиков, полных всякой всячиной: инструменты, сырьё, провиант. Винтовая лестница вела наверх, в небольшую комнату. Там, в самом центре были две трубы, одна шла от пола, другая от потолка, а между ними сиял жёлтый камень. В этом мире магия использовалась не только для войны, но и для повседневных нужд, к которым относился и свет маяка. Около стены был стол со стулом да кровать, ещё несколько полок с книгами. В этом месте жил смотритель маяка.

Ниже под утёсом располагался деревенский порт. Он не представлял из себя ничего серьёзного. Три простых пирса, построенных из брёвен и досок, к которым были пришвартованы несколько парусных лодок. Из порта вдоль скалистого берега над водой тянулись деревянные мостки. Никаких перил не было, а поскольку здесь часто катали тележки с разным добром, то и дело какой-нибудь зазевавшийся рыбак плюхался в воду. Через тридцать метров от пирса была небольшая ступенчатая лестница. Для удобства транспортировки по центру проложили желоб, который был предназначен для тележек. Сейчас работа была в самом разгаре. Кто-то только пришёл с плавания и разгружал улов, а кто-то лишь начинал готовиться к отплытию. Повсюду витал солоноватый запах моря и свежей рыбы.

Несмотря на разброс домов по всей территории деревни, было место, где постоянно собирались почти все жители. Это была площадь в самом центре поселения. Здесь находился рынок, где торговали мясом, рыбой, овощами и многим другим. Не было никаких пошлин и разрешений на торговлю. Любой крестьянин мог прийти со своим добром и разложить его на полотне из ткани или досок. Те, кто торговал здесь постоянно, сооружали подобие современного киоска. Навес защищал их и товар от палящего солнца и дождя.

Здесь так же располагался дом старосты деревни, куда люди приходили по важным вопросам. Несмотря на занимаемую должность, его дом не особо отличался от остальных. Местный кузнец тоже жил здесь. Он занимался изготовлением и ремонтом орудий труда и подковывал лошадей. Изначально он жил на восточной окраине, но из-за неудобства добираться с запада, люди предложили кузнецу вместе с семьёй переселиться в центр деревни. Даже помогли построить новый дом и кузню. А вот потомки мастера по металлу оставались на прежнем месте. И те, кто решал не связывать свою жизнь с кузнечным ремеслом, не могли поселиться в том доме.

Ещё на центральной площади располагалась таверна. Излюбленное место деревенских жителей. Это строение было одним из самых больших, конкурирующее своей красотой со всеми остальными домами. Помимо выпивки и еды здесь так же предоставляли ночлег. Преодолевать большое расстояние по полям после ячменного эля… идея плохая. Поэтому те, кто жил на окраине часто оставались здесь на ночь.

Один дом на центральной площади сильно выделялся на фоне всего остального. Это здание было таким же большим, как таверна, но гораздо красивее. Бревенчатые стены были оббиты тонкими рейками, плотно прилегавшими друг к другу. Окна обрамлены красивой резьбой, и не было плёнки от органа какого-нибудь животного. Нет. Здесь было настоящее стекло. Высокая покатая крыша покрыта черепицей и окаймлена коньком. На первый взгляд могло показаться, что этот дом принадлежит какой-нибудь важной особе, но это не так. То была школа. Место, где подрастающее поколение получает необходимые знания на протяжении пяти лет, чтобы стать достойной заменой своим предкам.

Территория школы была обнесена забором высотой в полтора метра. Здесь были не перекладины, которые использовали для отметки границы, а штакетник. Вход во двор пролегал через деревянную арку, на которой было написано «путь просветления». Рядом стояли три человека, задумчиво рассматривая школьное здание.

– Скоро начнётся учебный год, – сказала Анна. – Нам будут рассказывать о магии. Интересно, не правда ли?

– Ну, даже не знаю, – отозвался Стэн. – Как по мне, так будет скука смертная. Наверняка, какой-нибудь старик начнёт толкать свои речи об опасности магии, способах её применения, осторожности и всём таком прочем. Вот бы нашим учителем была горячая красотка!

– Пф, ты всё об одном, – осуждающе отозвалась Анна. – Меня не интересует пол учителя. Самое главное, чтобы он был достаточно опытным и мог донести нужную информацию до каждого.

– По словам Эйха, будет много теории и мало практики, – сказал Пол.

– Точно! – Продолжил его друг. – Занудные речи, которые будут длиться часами. Пустая трата времени. Мы уже можем использовать магию. Зачем нам теория?

– Стэн, теория тоже важна, – не согласилась Анна со своим другом. – Мы сможем понять принцип колдовства. Я уверена, что эти знания будут нам полезны. Так что будь внимательнее на уроках. Помни, что эта сила дарована Богом. Она не была нашей изначально.

– Да ладно тебе, Анна. Не будь занудой.

– Хм, и всё же как-то непривычно слышать, как ты обращаешься ко мне. Лучше зови меня Аня.

– Не слышал такого варианта этого имени. Кстати, я ещё в поезде заметил, что ты говоришь с акцентом. Ты ведь не британка?

– Нет, я из Минска, это в Беларуси, – Стэн с Полом вопросительно посмотрели на девушку. – А с географией у вас не очень, да, парни? Это рядом с Россией. Так понятней?

Стэну стало интересно узнать немного больше о приглянувшейся ему девушке и он начал осыпать её вопросами о прошлой жизни. Анна Ковалёва оказалась самой старшей в этой компании, ей было двадцать восемь на момент смерти. После окончания университета работала переводчиком и часто каталась по командировкам в разные страны, что ей очень нравилось. Девушке всегда было интересно узнавать что-то новое, будь то история или культура другого народа. Такая тяга к знаниям привела к тому, что она выучила семь языков.

Ребята были под впечатлением, ведь сами не могли похвастаться какими-то достижениями. Стэн Дэвис работал простым туроператором в Лондоне, но он искренне любил свою работу, как шепнул Пол: «Потому что там было проще иностранок кадрить» – за что получил осуждающий взгляд от своего друга. Погиб же он в двадцать четыре года.

Пол Мартин про себя рассказал всего лишь в нескольких словах, что он ровесник Стэна, жил там же, а работал электриком на железнодорожной станции. Однако его другу не понравилось, что тот практически ничего не рассказал про себя, и поспешил добавить, что на самом деле Пол один из самых талантливых специалистов и всегда с детства тяготел к электричеству и освещению. Однако не разделял его музыкального вкуса, потому что вместо рока, хип-хопа и вообще чего угодно, Пол предпочитал классику. Анна даже усомнилась сначала в словах своего друга, но для проверки задала несколько вопросов о разных композиторах и была крайне удивлена, когда молчаливый парень вдруг выдал подробный рассказ о жизни и творчестве этих людей, какие композиции ему больше всего нравятся и почему. А потом он снова замолчал, словно истратил весь запас своих слов, и тогда Стэн уже перетянул внимание Анны на себя.

Пока эти двое болтали, Пол молча стоял, глядя на школьное здание, и больше не вступал в разговор со своими товарищами. Всем им предстояло снова сидеть за партой, хоть для них это был уже пройденный этап. Но с новой жизнью начался и новый путь. Через одну декаду все трое пойдут в пятый выпускной класс. Приближалась осень.