Текст книги "Пророк тёмной жрицы (СИ)"

Автор книги: Алексей Кениг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

Глава 25. «Исповедь»

Хальта. На севере города располагалось большое строение в два этажа с двумя высокими башнями, ограждённое каменной стеной высотой в два метра. Против кого эта преграда не совсем понятно, может, чтобы местные детишки не лазили в особняк, ведь любой взрослый и физически развитый человек спокойно перелезет. Но не всё так просто, как могло показаться на первый взгляд. У ворот, как и полагается, была стража, и ещё несколько гвардейцев патрулировали окрестность вокруг стены. Сразу можно было понять, что здесь живёт местный лорд со своей семьёй.

Несмотря на всю помпезность обители правящей четы, дворцом его никак нельзя было назвать. Серые стены, покрытые мхом и плесенью, ржавая решётка на входе в имение каждое утро будила местных жителей своим скрежетом, оповещая о начале дня. А башни с высокой конусной крышей были похожи на те, где заточали принцесс, чтобы они томились в ожидании доблестного рыцаря на белом коне, который спасёт их. Да, это место больше было похоже на твердыню тёмного мага, чем на дворец лорда. Серый, угрюмый и столь же уродливый, как и сам город, замок возвышался над прочими домами Хальты.

Внутри резиденции посреди холодного и пустынного зала стоял большой деревянный стол. Казалось, что его сделали не для лорда Хальты, а скорее для обычного лесоруба, словно ствол дерева просто распилили пополам, содрали кору и прибили ножки, так сказать, минимализм во всей своей красе. За столом в большом деревянном кресле, похожим на трон сидел правитель Языка Дьявола, за ним стоял его советник, человек с крайне неприятным взглядом, а напротив сидел Баламар.

– В последнее время Вы зачастили к нам с визитами, почтенный маг, – несколько раздражённо начал лорд. – Неужели столь выдающейся личности приглянулись сии скромные владения?

– Надеюсь, Вы здесь не для того, чтобы вновь впустую потратить время его Светлости. – Пренебрежительно бросил советник.

– Ни в коем случае, – равнодушно ответил Баламар. – Всего лишь хочу пролить свет на некоторые случаи. Во-первых, должен узнать, кто вынес приговор той семейной паре, что была казнена на площади совсем недавно?

– Это государственная тайна, и мы не обязаны разглашать об этом всем подряд, – продолжил свои язвительные высказывания советник. – Насколько мне известно, почтенный Баламар не является представителем органов власти, а всего лишь отшельник, живущий в глуши.

После этих слов чёрные глаза пронзили своим суровым взглядом дерзкого советника, отчего тот тут же смолк, а по его спине пробежала дрожь. Первая мысль, всплывшая в затуманенном гордыней разуме, была лишь о смерти, если этот болтун скажет ещё хоть одно слово в подобном тоне. Даже лорд, который вовсе не обладал магическим талантом, почувствовал давящую атмосферу в этом зале, и тут же решил сгладить углы.

– Прошу прощения за моего советника, наверное, он сегодня встал не с той ноги. И всё же, мне хотелось бы узнать, в чём истинная причина Вашего визита. Сомневаюсь, что почтенный Баламар потратил своё время лишь для того, чтобы выяснить, кто вынес приговор.

– Верно, – ответил Повелитель душ. – В прошлый раз меня интересовали лишь разные странные происшествия, но теперь хочу обсудить методы борьбы с «Чёрным Солнцем». – После сказанного лорд недовольно закатил глаза.

– Ох, Боже правый, почтенный Баламар, к Вашему сведению сообщаю, что так называемый культ злой Богини уничтожен пятьсот лет назад. За всё это время не было никаких намёков на его существование, а все эти безумцы, которые ныне поглощены ложным учением, совсем не организованы и вряд ли вообще знают о существовании своих единомышленников.

– Вздор! Намёки были, и не раз. Мною и моими друзьями было убито множество последователей культа и их сумеречных зверей. Как можно считать, что «Чёрное Солнце» погасло?

– Мы слышали о ваших подвигах во время борьбы против разбойников и прочих головорезов, – заговорил советник. – Но с чего Вы решили, что это отрепье имеет какое-то отношение к культу? Что до живых мертвецов, то не могу отрицать, что кто-то среди этих оборванцев вполне мог практиковать некромантию. Но это не доказывает их связь с культом.

– «Чёрное Солнце» начало действовать, в этом нет сомнения. Думаю, их цель – пробуждение первого пророка, самого могущественного существа в мире. Но для того, чтобы кого-то воскресить, необходимо кем-то пожертвовать. А если взять во внимание силу Хашта, то для этого требуется немало крови.

После того, как было произнесено имя первого пророка, лорд и его советник нервно дёрнулись. Баламар заметил, как одно слово заставило этих двоих нервничать. Немного замявшись с ответом, правитель Хальты всё же решил уточнить:

– Почтенный Баламар, почти все записи о культе были уничтожены во время Войны Веры, а их логово, где могли храниться подобные сведения, так и не было найдено. Многое можно говорить об этих чернокнижниках, но они явно были мастерами в заметании следов. Имя первого пророка злой Богини уже давно забыто, да и не было никаких доказательств, что он действительно прожил несколько сотен лет. Так откуда Вы знаете о нём, и откуда такая уверенность, что «Чёрное Солнце» вновь решило погрузить мир во мрак?

– У меня свой источник, надёжный. Вот только с ним связаться можно, если он сам того пожелает.

Столь шокирующая новость тут же сбила всю спесь с лорда и его советника. Они оба знали, что Повелитель душ в последнее время вёл образ жизни отшельника, но ранее он был одним из самых выдающихся магов империи. «Неужели он ещё поддерживает связь со своими старыми знакомыми?» – Эта мысль закралась в голову правителя Хальты, и он решил, что с этим магом стоит быть повежливее.

Лорд восхитился связями Баламара, что не удивительно, ведь тот являлся магом легендарного ранга, и продолжил разговор, предлагая разные способы борьбы с культом, при этом, не вдаваясь в какие-либо подробности. Советник следил за каждым движением Повелителя душ и вслушивался в каждое его слово, пытаясь выяснить всё, что тому известно. Однако Баламар так и не сказал за всё время аудиенции ничего, на что можно было бы обратить внимание, при этом сам продолжал подталкивать своих собеседников к краю, чтобы те совершили ошибку и проговорились. В конце концов, всё закончилось в ничью. Никто из них так и не получил хоть какую-нибудь полезную информацию.

Пока Баламар был на аудиенции у лорда Хальты, Вилена гуляла по городу в надежде услышать хоть что-то стоящее о странных событиях, которые могут быть связаны с культом. А Мила тем временем сидела на кровати в комнате, где остановился Баламар. Девушка с печальным взглядом смотрела на парящего в воздухе Эдварда, который до сих пор не пришёл в себя. Молодая служанка чувствовала горечь вины за свой секрет, что она так и не смогла открыть своему благодетелю, и слышала днём ранее неуверенность Баламара в том, что он сможет пробудить своего ученика. Возможно, у Милы больше никогда не появится возможность поговорить со своим спасителем и излить ему душу, отчего печаль осела тяжким грузом в груди и с невыносимой болью сжимала сердце.

– Что тяготит твоё сердце, дитя?

Раздался красивый женский голос в комнате, от которого Мила тут же вышла из своих размышлений и огляделась по сторонам, и в тот же миг девушка увидела, как стены комнаты стала покрывать странная тёмно-синяя энергия, заполонив всё пространство вокруг. Мила уже подумала о том, что всё это лишь галлюцинации от бессонницы, но затем вновь послышался тот же голос: «Я здесь». Он прозвучал точно за спиной Милы, и когда девушка обернулась, то увидела перед собой молодую женщину невероятной красоты со смуглой кожей и в бело-синем платье. Молодая служанка замерла с открытым ртом, не смея и слова вымолвить, она лишь продолжала с благоговением смотреть на незваную гостью.

– Гнетущие мысли не дают покоя? – Спросила прекрасная леди.

– А… я… кто Вы? – Неуверенно пробормотала Мила.

– Арсхель.

Услышав это имя, молодая служанка остолбенела. Те слова, что говорил Эдвард о своей связи с Богиней, казались вымыслом, словно тот маг намеренно пытался привлечь к себе внимание. Но теперь перед Милой стояла та, кто назвалась Арсхель, и при этом не возникло даже мысли о том, что всё это ложь.

– Даже года не прошло, а ты уже вторая из смертных, кто видит меня. – Продолжила свою речь Богиня. – Теперь ты можешь по праву гордиться тем, что в столь юном возрасте смогла узреть создателя этого мира.

Лицо Милы тут же просияло от радости. Какая ещё гордость? К чёрту всё это. Единственное, чего девушка действительно желала, так это пробуждение Эдварда. В надежде, что Богиня сможет вывести своего пророка из этого состояния, молодая служанка взмолилась, прося помощи для своего благодетеля, но в ответ получила лишь отказ.

– Я не могу вечно стоять рядом и помогать ему. Все тяготы на своём пути он должен преодолеть сам. Этот парнишка – довольно проблемный пророк. Постоянно попадает в какие-то переделки, из которых трудно выбраться. Всего несколько месяцев в этом мире, а уже столько шума наделал и во второй раз умудрился оказаться в столь плачевном состоянии.

– Может, тогда господин Баламар сможет пробудить его?

– Не стоит сильно полагаться на него. Тот, кого прозвали Повелителем душ, когда-то был одним из самых выдающихся магов и сильнейших существ за всю историю мира, но сейчас он уже не так силён. Баламар умирает от проклятья, пусть и пытается это всячески скрыть, но всё же по нему это видно. Он заметно состарился, несмотря на свою силу, и больше не может использовать свою магию душ без чтения заклинаний.

Эти слова были подобны сокрушительному удару, от которого Мила тут же обессиленно плюхнулась на кровать, а из её глаз потекли слёзы. И как бы девушка не вытирала их, потоки высвободившихся чувств продолжали литься. Сквозь всхлипы и короткие стоны Мила жалобно протянула:

– Нет! Всё не может так закончиться. Сэйшин был так добр ко мне, хоть я этого и не заслуживала. Он столько сделал для меня. Я обязана поблагодарить его и попросить прощения.

– Его настоящее имя Эдвард Крафт. Хотя фамилию он взял от человека, которого считает названным братом. А до этого его звали Григорий. Как я выяснила позже, он был редкостным волокитой, да ещё и не прочь сунуть нос в дела правящей четы.

– То есть, Вы хотите сказать, что Сэй… Эдвард и в своём мире перерождался?

– Конечно, пусть сам того и не помнит, он не раз являлся вновь в свой мир после смерти. Но к какой бы стране он не принадлежал, какое бы социальное положение не занимал, он всегда шёл напролом, делая много шума, и всегда обладал невероятной волей к жизни. Вечно неугомонный смертный, что пытается прыгнуть выше головы. Ну, что за беспокойное дитя.

Последние слова Арсхель были наполнены любовью и умилением, но в то же время в её голосе слышалась и нота печали. Её вовсе не радовало нынешнее состояние Эдварда, и уж тем более осознание того, что этот неугомонный юнец может в очередной раз попасть в такую ситуацию. Сейчас есть хоть какая-то вероятность, что Баламар сможет помочь бестолковому пророку, но кто спасёт его потом?

– Я просто хотела использовать его, – тихо проговорила Мила. – Я родилась в простой семье в деревне на западе от Йондаля. Жизнь была тихая и спокойная, возможно, даже слишком спокойная для меня. Отец всегда говорил, что это всё влияние маминых сказок про героев с их приключениями. Может, это и так. В какой-то момент мне показалось, что в родной деревне слишком уж тихо, и я решила попытать счастья и устроиться служанкой в поместье лорда. Я думала, что хоть украдкой смогу встретить выдающихся воинов и магов.

– Детские грёзы от того и прекрасны, что чисты и непорочны.

– И очень наивны. На протяжении года всё шло действительно хорошо. В первый же день я познакомилась с одним старым магом, почему-то мне сразу показалось, что он занимается воспитанием детей. Он был похож на доброго дедушку, который рассказывает свои истории у костра ребятне, что сидит вокруг и, затаив дыхание, слушает каждое слово. Мы разговорились, и я убедилась, что он действительно хороший человек. А позже я узнала, что это маг легендарного ранга, известный как Повелитель бури.

– Но всё омрачило возвращение сына лорда, верно?

– Да, – едва слышно ответила Мила. – С того самого дня, как он увидел меня, начались преследования. Он постоянно пытался уделять мне разные знаки внимания, а я в ответ лишь могла вести себя как можно дружелюбней, отказывая так, чтобы не обидеть его. Что-то было в нём такое, отчего меня бросало в дрожь. Постепенно я начала избегать встречи с ним, каждый день жила в страхе, что ему это надоест, и он решит сделать со мной что-нибудь. И однажды… это произошло.

Арсхель знала всю эту историю, но продолжала слушать рассказ Милы, позволяя девушке выговориться, ведь в этот момент бывшая служанка смотрела на Эдварда, не отрывая глаз, словно изливала ему свою душу.

– Однажды моя подруга, тоже из прислуги, разбудила меня ночью и со слезами на глазах рассказала, как она набедокурила в одной гостевой комнате. Нужно было всё быстро привести в порядок, но сама она не успеет до рассвета, поэтому просила меня о помощи. Конечно же, я согласилась, не раздумывая. Но когда мы прибыли на место, комната на удивление была чиста. Меня кто-то тут же толкнул внутрь, я обернулась и увидела сына лорда. Он бросил моей подруге звонкую монету, и та быстро выбежала в коридор. А я осталась наедине… с этим чудовищем. Он использовал какое-то заклинание, чтобы заблокировать звук в комнате, и сказал, что я могу кричать, сколько захочу, меня всё равно никто не услышит. И я ничего не могла противопоставить ему. Чем бы я ни отбивалась, как бы я не брыкалась, его всё это только заводило, и он продолжал с похотливой улыбкой отрывать от моей одежды один лоскут за другим. А когда… – Мила остановилась, вцепилась пальцами в свои плечи и до боли вонзила ногти в кожу.

В этот момент от Эдварда стала исходить пульсирующая энергия во все стороны, от волн воздух в комнате задрожал, но дальше им вырваться было не по силам, барьер Арсхель держал силу пророка под контролем. Мила подняла голову, словно почувствовал, что произошло нечто странное, но ничего не заметив, продолжила рассказ:

– Раньше я просто остерегалась Идрона, но после того случая я стала ненавидеть его всем сердцем, а ещё я презирала себя за свою слабость и беспомощность. Он совершил со мной ужасные вещи той ночью, но я надеялась, что он лишь поигрался и на этом всё, я больше не буду ему интересна. Но я ошибалась. Он продолжал преследовать меня, нигде я не могла чувствовать себя в безопасности, нигде, кроме домика дедушки Обеля. Он всегда был мне рад, готов выслушать и помочь. Но я видела, какими напряжёнными были его отношения с лордом, поэтому я не решилась рассказать ему, я не хотела втягивать его в свои проблемы и осложнять его и без того непростые отношения с роднёй.

Колебания энергии от Эдварда прекратились, пусть Мила, как человек без магического таланта, ничего не заметила, но Арсхель продолжала внимательно наблюдать, как её пророк в состоянии медитации реагирует на рассказ молодой служанки. Даже не понимая того, что происходит вокруг, возрождённый чувствовал боль дорогого ему человека.

– Но однажды дедушка Обель сам узнал о том, что со мной сделали. Тогда он решил преподать урок сыну лорда, да так разошёлся, что пока избивал его, разнёс два дома и своим ветром вызвал природный катаклизм в виде урагана. И как бы тот мерзавец не сопротивлялся, ему не суждено было спастись от гнева Повелителя бури. Такой шум не мог остаться без внимания, в это дело вмешался сам господин Эйрих. Хоть он тоже успел получить за дела своего сына, но всё же при поддержке других магов смог остановить разгневанного дедушку Обеля. Если бы он не был столь могущественным магом, его тут же приговорили бы к смерти, несмотря на кровные узы. Но лишиться такого союзника – было бы слишком большой потерей. Поэтому дело замяли и решили забыть, Идрону было запрещено ко мне приближаться, а меня оставили в поместье, чтобы избежать лишних сплетен. Но легче мне не стало. Этот подлец постоянно подговаривал кого-нибудь, чтобы испортить мне жизнь. Мужчины, которые раньше вели себя очень приветливо и вежливо, стали выдавать пошлые шутки да распускать руки. Поползли слухи, что я соблазняю чужих мужей и пытаюсь увести их из семьи, из-за чего ко мне стали с опаской относиться другие служанки. В конце концов, я осталась одна, все отгородились от меня и всячески избегали. Только дедушка Обель продолжал радоваться моему визиту. Чем я это заслужила? Почему это всё произошло со мной? Почему этот мир так несправедлив ко мне? Почему Бог позволяет такому происходить?

– Я понимаю причину этих вопросов, – с грустью вздохнула Арсхель. – Но Боги не могут постоянно держать вас за руку и оберегать от всех бед. Вы сами должны пройти свой жизненный путь, превозмогая все тяготы и невзгоды. К тому же и у нас есть свои законы, которые мы не можем нарушать, иначе Отец сотрёт наш мир в пыль, и тогда не будет никого из вас.

– Ваш… Отец?

– Всё верно. У меня тоже есть отец, древний Бог, обладающий силой, что выходит за рамки воображения смертных. Каким бы хаотичным тебе не казался этот мир, дитя моё, он живёт по своим законам, которые были созданы задолго до твоего появления на свет. Поэтому не стоит спешить обвинять свою судьбу в несправедливости.

– Может, когда-нибудь я взгляну на этот случай с другой стороны, но в тот момент я могла думать лишь о побеге. Но куда мне было идти? Назад в родительский дом? Да там скорее благословят меня на становление наложницей дворянина, чем примут обратно, да ещё и осудят за то, что мне выпал такой шанс, а я, дурёха, им не воспользовалась. А уходить куда-то в неизвестность было слишком страшно для меня. Я молилась лишь об одном, чтобы встретить надёжного покровителя, который смог бы вытащить меня из этого кошмара. Хотя, зачем я это рассказываю, ведь Вы наверняка всё это и так уже знаете.

– Да, знаю, и к Богам не обращаются на Вы, – ответила Арсхель. – Сейчас тебе нужно выговориться. Пусть ты этого и не замечаешь, но Эд реагирует на твой рассказ, даже в таком состоянии он тебя слышит. Пусть вы и недолго вместе, но ты стала дорога моему пророку. Расскажи ему о том, что у тебя на душе. Поведай ему о своей боли, о своих страданиях.

До этого Мила всячески старалась держать себя в руках, но после слов Арсхель девушка совсем расклеилась и залилась горючими слезами, жалобно вымаливая прощения у человека, что продолжал парить в воздухе.

– Прошу, прости меня, за мои тайны, за мой обман, за то, что пыталась воспользоваться тобой. Прости меня за всё. Я никогда тебя не любила и не питала симпатии. Как только я услышала о тебе, то сразу подумала, что ты станешь для меня ключом от двери внешнего мира. Если я буду под крылом выдающегося мага, то мне самой будет гораздо спокойней, но я не знала, кто ты и что за человек, поэтому всячески искала встречи с тобой. Я была готова на всё, лишь бы сбежать из этого кошмара. Я хотела показать тебе, что смогу быть полезной, однако когда ты указал мне на мою слабость и несостоятельность, я опечалилась не потому, что меня отвергли, а потому, что моя мечта о побеге пошла прахом. Я отдалась тебе в надежде заполучить твоё расположение, использовать тебя, а потом сбежать от тебя. Я верила, что тебе нужно от меня лишь одно. Но почему ты так отличался от других? Почему ты был так добр ко мне? Почему ты так заботился обо мне? Почему за столь короткий срок ты стал так дорог мне? Я лишь хотела использовать тебя для побега, мне нужно было твоё покровительство, чтобы обезопасить себя. Эдвард, прости меня.

Мила не смогла сдержать поток чувств и разрыдалась, закрыв лицо ладонями, девушка пыталась скрыть свои эмоции, но не получалось. Слёзы продолжали литься рекой из прекрасных голубых глаз. Арсхель нежно обняла молодую служанку и тихо прошептала:

– Не кори себя за эти тайны. Пусть Эд ведёт себя немного странно, но он вовсе не дурак и уже давно разглядел все твои помыслы. Как очнётся, сам тебе обо всём расскажет.

– Даже не знаю, примет ли он меня такую.

Затем по комнате разнёсся смех Арсхель, а сама Богиня тут же обратилась ветром и понеслась прочь из этой комнаты. Последние слова, которые услышала Мила: «Не стоит так переживать, ведь он уже принял тебя». А когда последний след Создательницы исчез, спал и барьер. Девушка осталась наедине с Эдвардом, который всё так же парил в воздухе и смотрел куда-то вдаль своими светящимися глазами.

***

 
Лес вспоминает трель соловья,
Дерево вспомнит пылкость огня,
Закат знаменует завершение дня.
 

По мере того, как солнце заходило за горизонт, а на землю опускались сумерки, в пылу битвы два могучих мага приближались друг к другу шаг за шагом. Багровый всплеск, как прощальный жест небесного светила, отпечатался в памяти всех, кто участвовал в том сражении, и ещё долго будет являться во снах, напоминая о тех ужасах, что пришлось пережить, и о тех товарищах, которых довелось потерять.

Посреди множества тел павших воинов и магов стояли двое. С одной стороны – огромный микириец с огненно-красными волосами и массивными рогами, с другой – молодая женщина, что властным взглядом сверлила своего противника.

– Что же ты наделала, Эрния? – Сокрушённо пробормотал микириец.

– Я лишь исполняла свой долг, – послышался в ответ холодный женский голос. – В отличие от Баламара и Обеля я нашла в себе силы противостоять тебе, несмотря на нашу многолетнюю дружбу.

– Не смей упоминать их имена! – Рявкнул микириец. – Они бы никогда не пошли на такое безрассудство, потому что знают, что всё это лишь фарс. «Рогатые демоны решили напасть на Халь-Шагат». Ведь именно это вам всем говорили в империи? Ложь! Ваш правитель просто вознамерился украсть тайны нашей магии начертания. В Халь-Шагате уже давно положили глаз на наши секреты.

– Думай себе, что хочешь, Дорн, но правда от этого не изменится. Твой народ заплатит за свои грехи, и ты тоже.

– Заплатит? За что? За грехи, которые вы сами нам и приписали? Как долго вы сего момента ждали? Покуда я дышу, победы вам поныне не видать. Лишь запах крови будет в воздухе витать. Все ваши воины сгорят дотла, и прахом по ветру развеются их бренные тела. Эрния д’Арль, выходи против меня. Пылает яростно моя душа!

Простые слова, но, казалось, что они были заклинанием, срывающим оковы с мощи этого микирийца, выпуская наружу всю неимоверную силу, способную всё живое обратить в прах. Тело могучего мага охватило пламя, которое тут же стало выжигать землю вокруг своим жаром. Эрния сложила руки в замок, и в тот же миг из-под ног микирийца вырвались цепи и опутали его, но уже через мгновение развеялись от столь могучего огня.

В ответ Повелитель пламени сложил ладони так, что указательный и средний пальцы обеих рук были сомкнуты и вытянуты вверх, на них загорелся огонёк, а затем Дорн набрал полную грудь воздуха и резковыдохнул, раздувая огромное пламя. Эрния в свою очередь выстроила трёхслойный барьер перед собой, и пусть он в мгновенье ока был разбит, но цель свою всё же выполнил, вражеская атака была остановлена.

Эрния сделала ещё несколько жестов руками и хлопнула в ладони, Дорна тут же окружила блокирующая энергия, а затем его тело сковали цепи. Казалось, что ему уже не вырваться из мёртвой хватки магических пут, стремящихся разорвать врага империи, но микириец с силой топнул ногой, и от удара пошла волна пламени, что взрывала и выжигала землю, поднимая куски почвы в воздух. Огонь уничтожил барьер, а мощные руки Дорна разорвали цепи, но стоило ему приготовиться к атаке, как Эрния опередила его, создав ещё больше магических пут и слоёв блокирующей энергии, которые вновь сковали тело микирийца. Но как бы Повелительница цепей ни пыталась запечатать силу Дорна, сколько бы она ни опутывала его тело, безумное пламя Повелителя огня продолжало вырываться, сжигая всё на своём пути.

– Эрния, – заскрежетал зубами Дорн. – Я всегда любил тебя. Я всегда пытался добиться тебя. И даже сейчас я не хочу сражаться с тобой. Но ты убила слишком много моих сородичей, этого я не могу оставить без внимания. И теперь я, Дорн Жеренель, выношу тебе приговор. Сожжение в проклятом пламени будет твоей участью, избежать которой тебе не по силам. Эрния д’Арль, тебя я помню и всех тобою убиенных. И не сыскать такой норы в сем мире тленном, где ты сокрыться сможешь от меня. Пылает яростно моя душа!

Очередной всплеск гнева Повелителя огня разорвал цепи и сжёг барьер, а волна пламени тут же устремилась к Эрнии, и пусть она и сумела защититься, но всё же её саму отбросило на несколько метров. Используя цепи для удержания равновесия, молодая женщина смогла устоять на ногах и мгновенно нанести ответную атаку. От повышенной концентрации магические круги проявили себя, выстроившись в колонну, в центре которой была сама заклинательница. Восемь колец из символов были наложены друг на друга, и сильнейшее заклинание Эрнии было готово. Десятки цепей вырвались из земли и сковали тело Дорна, казалось, что эта атака не отличалась от предыдущих, но всё было не так. Микириец почувствовал, как его покидают не только магические силы, но и все чувства. Каждая цепь обладала особым свойством. Одна вытягивала энергию, другая притупляла зрение, третья блокировала слух, четвёртая впивалась в кожу настолько сильно, что могла разорвать тело на куски.

Но, несмотря на это, Дорн не сдался и даже не подумал о побеге, ведь его яростное пламя мог остановить только Повелитель душ, никто другой не мог сравниться с ним по силе. Абсолютную мощь не подавить хитрыми заклинаниями. Глаза микирийца испустили багровый свет, а жар от его огня стал ещё сильнее. Даже воздух вокруг был выжжен, и ни одно существо, кроме самого заклинателя, не смогло бы продержаться и нескольких секунд, ведь всего один вздох мог превратить лёгкие в желе. Но Эрния благополучно смогла защититься барьером от столь высокой температуры и отступить назад. Она и раньше видела Дорна в действии, но никогда не думала, что мастеру по запечатывающей магии придётся так туго с Повелителем огня. Микириец наголову превосходил Эрнию, и, казалось, что всё уже кончено, но тут на подмогу пришли маги Халь-Шагата. Несколько заклинателей создали огромную огненную сферу над собой и направили её в сторону Дорна.

– Нет! Только не маги огня! – Во всё горло закричала Эрния. – Бегите!

– Я чувствую вашу истинную сущность. Огонь.

Микириец вытянул руку вверх, принимая на себя всю мощь совместного заклинания магов огня, и поглотил всю энергию без остатка, а затем щёлкнул пальцами, и трёх магов, что встали на защиту Эрнии, разорвало на куски. Брызги крови полетели во все стороны, окропив и лицо Повелительницы цепей.

– Всякий огонь, будь то природный или магический, подчиняется моей воле. Неужели ты не сказала об этом своим товарищам, Эрния?

Дорн вытянул руки вперёд и хлопнул в ладони, волна пламени тут же понеслась от него в сторону Повелительницы цепей. Эрния попыталась защититься барьером, но не успела среагировать, и заклинание микирийца отбросило молодою женщину на несколько метров, впечатав её в ближайшую скалу. От удара сломались несколько рёбер, и сместились позвонки, а весь воздух из лёгких был выбит наружу. Эрния как утопающая начала задыхаться, жадно хватая ртом воздух, но острая боль тут же пронзила грудь. Повелительница цепей беспомощно упала на землю, она не могла больше пошевелиться, лишь из последних сил, превозмогая боль, пыталась дышать, чтобы протянуть ещё хоть немного. Ещё хоть один глоток воздуха, чтобы хватило сил помолиться Создателю перед неминуемой гибелью.

А Дорн тем временем приближался к своей противнице словно неумолимый вестник смерти, которого нельзя подкупить, с которым невозможно договориться. Всё, что его интересует – сожжение врагов в пламени своей ненависти. И Эрния как раз относилась к ним. Она сама выбрала свой путь, выступив против Повелителя огня, и некого в этом винить, кроме себя самой. Хоть она и понимала это, но мысленно всячески пыталась найти способ выжить. Ведь никто не хочет умирать. Все смертные страшатся своего последнего мига в этом мире, ведь никто не знает, что ждёт их впереди, а неизвестность пугает больше всего.

Повелительница цепей с трудом подняла голову, чтобы встретиться лицом к лицу со смертью, и увидела стоящего перед ней Дорна. И когда до гибели Эрнии оставался лишь миг, одно сладкое мгновение, когда она ещё могла вдыхать воздух этого мира, слушать его звуки и ощущать дуновение ветра своей кожей, Повелитель огня остановился. Его рука, занесённая над своей жертвой, замерла, по щеке микирийского великана покатилась слеза, а сам он заскрежетал зубами от собственного бессилия.

– Почему? – Сокрушённо пробормотал Дорн, словно обращался к себе самому. – Всего один удар, один всплеск моей силы, и твоя жизнь оборвётся. Жизнь той, кто погубил столько моих соплеменников. Так почему же я не могу убить тебя? После всего, что ты сделала, почему я продолжаю любить тебя?!

Крик Дорна был настолько пронзительным и душераздирающим, что даже холодное сердце Эрнии, наконец, решило ответить взаимностью. Она больше не могла спокойно смотреть на гибель народа своего друга, и, осознав всё содеянное, Повелительница цепей из последних сил закрыла лицо руками, пытаясь сдержать нахлынувшие слёзы, а воспоминания о тех долгих годах, что они вчетвером были вместе, лишь подливали масла в огонь.

– Прости, – едва слышно проговорила Эрния. – Я уже не знаю, где правда, а где ложь. Я не молю о пощаде, но напоследок я прошу простить меня. Дорн, я…

– Я больше не желаю ничего слышать от тебя, – голос Повелителя огня стал суровей. – Такова воля вашего Создателя, да? Что ж, он Бог, и мне с ним не тягаться. Но клянусь тебе, однажды я создам такое оружие, что способно будет стереть в порошок даже бессмертную сущность. Победа будет за мной, а ты останешься в живых и станешь свидетельницей моего триумфа.

После этих слов Дорн махнул рукой, и тело Эрнии окутал огонь, но он не обжигал, а согревал своим теплом подобно объятьям любимого человека. Раны Повелительницы цепей начали исцеляться, а микириец развернулся и пошёл прочь с поля боя, он хотел оказаться как можно дальше от этого места, которое навсегда отпечаталось в его памяти, как земля, где погибла любовь.

***

 
Солнце запомнит холод зимы,
Ночь вспоминает отблеск луны,
Мир обнимают долгие сны.
 

Посреди заснеженной пустыни при свете луны стояли два человека друг напротив друга, а вьюга окутывала их своими холодными объятьями. Один был очень высокий с длинными светлыми волосами, ниспадавшими до плеч, облачённый в серебристую пластинчатую броню. А другой – темнокожий маг, закутанный в шубу с большим меховым воротником.