Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Говоришь, что спешим, а сам тратишь время на идиотские шутки! Королевских лошадей можно водить в поводу, а можно залезть к ним в седло. Но – не одновременно!

– Я есть понимающий, что конюхи есть имеющие возможность их водить, и что принцы не есть работающие конюхами. Ты есть сказавшая, что это есть ерунда. А не ерунда есть что?

– Кронпринц Герхардт был уверен, что я не его дочь! Потому что я верхом на такой лошади! Понял?

– Я есть думающий так тоже. Мы с тобой есть уже обсуждавшие это. Хотя король Герхардт есть называвший тебя родной дочерью при мне. Но он есть вравший, наверно. Это всё есть не ерунда, так ли это?

– Дарен, пойми – мне очень важно знать, кто мой настоящий отец! Если бы Герхардт просто сомневался, отец он мне или нет, и увидел меня на королевской лошади, он бы, наоборот, обрадовался, что я точно его дочь.

– Этот Герхардт есть обитатель твоего сна. Он не есть Герхардт, что есть король сейчас.

– Но королевские лошади признают меня принцессой. Значит, мой отец – король или принц. Ведь я езжу на них не во сне!

Времени осталось настолько мало, что пришлось на неё тихонько рявкнуть, а потом пообещать, что обсудим это потом. Лона быстро проверила свой лук, сказала, что я отлично его собрал. Подвесила на спину колчан, а на плечо – скорострельный громовой арбалет, израильские десантники так его и носили. Я тоже обвешался оружием, и мы побрели к краю леса. Дваш, конечно же, побежал с нами.

Идти было недалеко, шагов десять, но я никуда не спешил, шёл медленно, стараясь шуметь как можно меньше. А по пути пытался понять, кто же всё-таки отец Лоны. Она – принцесса, лошади это подтверждают. С чернью они не церемонятся, а как различают – их дело. Выходит, трепещущие не знали о королевских лошадях, иначе вместо Ребекки подобрали бы девицу с монархом в родословной. Или не врали бы королю Гроссфлюса, что она принцесса. За скидку по кредиту король ввёл бы в династию иностранку-простолюдинку, ничего позорного в этом нет. Могла ли Ребекка к знакомству с Герхардтом уже быть отяжелевшей от кого-то ещё, и этот кто-то случайно оказался потомком неизвестного короля? Если верить Хаиму, Израиль – республика. Но некоторые республики раньше были монархиями. Не сильно надеясь на ответ, я спросил у Лоны, не было ли монархов в Израиле в прошлом.

– В Танахе написано, что в Израиле были цари, – сказала она.

– Цари есть кто? Танах есть что? – поначалу не понял я.

– Цари – это монархи. А Танах – это Священное Писание израильтян.

– Священное Писание израильтян есть Тора, так ли это?

– Тора – часть Танаха.

– Я есть понявший. Монархи Израиля есть правившие давно?

– Да. Пару тысяч лет назад.

Что ж, если так, всё сходилось. У королей обычно обильное потомство, и у их потомства – тоже. За две тысячи лет это потомство расплодилось во множестве. Тогда случайность – это не королевская кровь отца Лоны, а её отсутствие у Ребекки. Сказал об этом Лоне, а она ответила, что тётя Фанни, скорее всего, знает, кто отец. А если знает, то скажет. Или умрёт под пытками. Обсуждать пытки было неинтересно, и я выбросил эту тему из головы. Да и какая разница, кто её отец? С приданым в сто тысяч золотых у нас примут в принцессы кого угодно, даже если её мать незнакома с её отцом. Золото куда важнее родовитости. Есть вещи и поважнее золота, но о них в другой раз.

***

Я нашёл отличную позицию для наблюдения. Густые заросли кустарника выше моего роста на самом краю леса, мы сквозь них можем и смотреть, и стрелять, а нас с поляны не видно. Плохо, что кусты совсем не защищают от стрел, так что если по нам вдруг начнут стрелять, придётся прятаться за два больших дерева, растущих поблизости рядом друг с другом. Защита, конечно, надёжная, но ещё бы хорошо, чтобы кто-то подсказал, что мы вот-вот станем мишенями.

По моим прикидкам геликоптер должен был приземлиться в пятнадцати-двадцати шагах от нас. Я надеялся, что его входная дверь будет обращена к нам. Тогда я легко сосчитаю прилетевших и улетевших, а больше мне от них ничего и не нужно. Ещё бы Дваш не гавкнул, сейчас нам вовсе незачем пробивать туннели времени, но тут уж как повезёт. Лона сказала, что всё ему объяснила. Что ж, посмотрим, как он понял.

В лагере я не разглядел ничего интересного даже в подзорную трубу. Рахиль лежала на спине, закрыв глаза, но дышала. Если в ближайшее время ей не займётся толковый медик, дышать ей осталось недолго. Даже небольшая рана от когтей ирбиса может воспалиться от гнилого мяса и прикончить пострадавшего, а пасть крокодила уж точно не чище когтей ирбиса. Рядом с Рахилью сидел Хаим, держа её за руку. Раненую ногу он перевязал какими-то тряпками, ведь бинтов у них не осталось, аптечка ускакала на перепуганной лошади. Рядом с ним лежал свежевыструганный посох, замена костылю. Зачем тратить время на костыль, если раненых вот-вот заберут в госпиталь?

Рэб Иегуда и Юдифь стояли чуть в стороне и разговаривали тихо, но нервно. Лона их не слышала, а я слышал, но ничего не разобрал. Юдифь нервничала и постоянно поглядывала на левое запястье, там красовался браслет с каким-то украшением. Рэб Иегуда иногда хватал её за руку и тоже смотрел на браслет. Украшение, наверно, было хронометром, хоть я никогда таких не видел. А мой хронометр показывал, что полдень наступил восемь минут назад, так что понятно, из-за чего они переживали.

Приближение геликоптера первым услышал Дваш. Он насторожил уши и повернул морду примерно на юг. Я его погладил и ещё раз попросил молчать. А через пару минут сам уловил знакомые звуки. Мы не боялись, что нас увидят сверху – кроны деревьев сплетались у нас над головой. Приземлились они примерно там, где я и ожидал, но вход оказался к нам под углом, не очень удобно. Мотор затих, лопасти остановились, дверь открылась, и оттуда выпрыгнули десантники, у всех чисто выбритые лица и головы, а у некоторых под мундирами виднелись зачатки груди. Их было пятеро, но я не видел офицера. Эти бритые головы годятся пробивать каменные стены, но больше ни для чего. Рядом с ними Хаим выглядел профессором. Таких бойцов никто не пошлёт в рейд без присмотра. Офицер ещё в геликоптере. А в таких войсках офицеры – тоже бойцы.

Радостный рэб Иегуда подбежал к десантникам и что-то затараторил одному из них. Тот безразличным тоном что-то у него спросил. Я взглянул на Лону, она показала на уши. Всё по-прежнему – я слышу, но не понимаю, она бы поняла, но не слышит. Рэб Иегуда показывал в сторону реки, наверно, они обсуждали, куда мы уехали. Сходите по следам, ребята, мысленно просил я их, и форсируйте реку вброд. Приключения уже вас ждут. Зря мы, что ли, рисковали, прокладывая ложный след?

Да, рисковали зря. Никто никуда не пошёл. Четверо бойцов стояли, сжимая в руках скорострельные громовые арбалеты, пятый ругался с рэбом Иегудой. Наконец-то они начали кричать, и Лона разобрала хоть что-то. Рэб Иегуда требовал, чтобы Хаима и Рахиль поскорее доставили в госпиталь, а десантник орал ему, что пока они не покончат с варваром, никто никого никуда не повезёт. Но я не понимал, как они собираются меня ловить, стоя на месте. Неужели мне или Лоне прицепили амулет слежки, и противник точно знает, что мы рядом, так что спешить некуда?

Рэб Иегуда, убедившись, что слова не действуют, схватил десантника за рукав мундира и попытался потащить его к раненым. Конечно же, сдвинуть с места здоровенного парня он не смог, а тот легко отцепил руку старика и что-то ему сказал. Старик обиделся, и попытался отвесить десантнику оплеуху. Тот легко сблокировал удар и толкнул беднягу лицо. Рэб Иегуда сделал пару шагов назад и упал.

Стоявшая рядом Юдифь подпрыгнула и ударила подошвой сапога десантнику в лицо. Как я и думал, боец устоял на ногах, хотя и отшатнулся, и ответил кулаком старухе в живот. Она рухнула на землю и тихонько заскулила. Хаим вскочил и заковылял к ним, опираясь на посох. Десантник направил на него оружие и что-то рявкнул, он остановился, но не удержал равновесия и тоже упал.

– Дарен, их убьют? – прерывающимся шёпотом спросила Лона.

– Я есть не исключающий это.

– Хаим и остальные попали в беду из-за нас. Давай спасём наших, пожалуйста!

– Они не есть наши.

Интересно, как она представляет себе помощь этим несчастным? Я могу очень быстро выпустить три стрелы. Первая обычно ложится точно в цель, из двух остальных в цель попадает одна, и не совсем туда, куда хотелось. Когда они поймут, что по ним ведут огонь, один будет убит и ещё один ранен. Может, Лона тоже убьёт или ранит одного. После атаки надо быстро уходить с позиции и прятаться за толстыми деревьями, потому что они обязательно начнут стрелять по лесу, и могут попасть.

У противника останется всего два целых бойца, в худшем случае три. А у нас – одна стрела для моего лука, несколько для лука Лоны, два скорострельных арбалета, один обычный, с болтом, и один пистолет с неполным колчаном стрел. Хаим, если не идиот, метнёт кому-то из них в спину кинжал, этого никто не заметит, потому что всё их внимание будет на лес. А дальше в лесу с одним или двумя я могу и справиться. И они, и я в джунглях чужаки, но горы ближе к лесу, чем города. Увы, в геликоптере ещё остались пилот и офицер. Если офицер не идиот, десантники не полезут в джунгли, а отступят в геликоптер и начнут охоту на нас с воздуха. Может, перед взлётом пристрелят Хаима и остальных.

– Мы есть не способные ничем помочь, – категорически заявил я. – И лишний риск есть нам не нужный совсем.

– Но мы должны! – Лона явно собиралась заплакать. – Они убьют Хаима! А он хороший! И рэб Иегуда хороший! А Рахиль только-только стала женщиной!

Рэб Иегуда непрерывно нам врал. Хаим тоже врал немало. Он же вместе с женой натравили на нашу группу крокодилов. Да, именно они. Крокодилы – одна из опасностей, которые обязаны предусмотреть телохранители. Я же не только предусмотрел, но и предупредил. А что они? Посмеялись надо мной, и полезли прямо в пасть. Моё дело – безопасность Лоны, а не четырёх полудурков.

– Я есть охраняющий тебя только. Я не есть охраняющий их. И ты есть недавно ставшая женщиной тоже.

– Мы всё равно им поможем! Я приказываю! Я – принцесса, а ты – всего лишь герцог!

– Ты есть принцесса чего?

– Да хоть Гроссфлюса, хоть Эльдорадо!

– Мы есть находящиеся в Камарге, – напомнил я.

– Мы поможем им, хочешь ты этого или нет! – она вскинула своё громовое оружие вверх и сняла его с предохранителя. – Я выстрелю вверх, и нам всё равно придётся сражаться! Не спорь со мной!

Наверно, я мог её обезоружить. Но тогда она закричит, а это ничем не лучше. Что же делать? Слегка придушить? На все вопросы ответил Дваш. Он сел у ног Лоны и уставился на меня недобрым взглядом. Стало очевидно, что до принцессы можно добраться, только убив пса. А вот этого я точно не собирался.

– Я есть согласный, – я неохотно признал поражение. – Но я есть выставляющий одно условие. Первая же стрела есть должная убить их командира. Принцесса, диверсант и собака есть наверняка проигрывающие битву воинскому подразделению. Но когда командир есть убитый, подразделение есть превращающееся в толпу. Мы есть имеющие шансы победить толпу.

На самом-то деле всё не так просто. Толковый сержант командует пятёркой не хуже офицера. Хотя если судить по лицам, толковых тут нет. Но я уже говорил, что не стоит оценивать чей-то ум по внешности. Достал стрелу, наложил её на лук, но натягивать тетиву пока не стал – офицер сидел в геликоптере, ни во что не вмешиваясь. А десантники занимались откровенной ерундой – обменивались оскорблениями с рэбом Иегудой и Юдифью. Он уже встал, бегал вокруг десантников и размахивал руками, но наученный горьким опытом, особо к ним не лез. Она сидела на земле и ругалась не меньше него. А Хаим тем временем елозил на заднице, и уже подполз к противнику шага на полтора, оставалось ещё примерно четыре. Уж не знаю, что ему давало сокращение дистанции.

А вот Рахиль даже не шевелилась, хотя в подзорную трубу я видел, что она дышит. Выяснить, без сознания она или прикидывается, я не мог, так что выкинул её из головы. Тем более, из геликоптера выдвинулась лесенка, и по ней на землю спустилась женщина, одетая в зелёную рубашку с погонами, строгую чёрную юбку ниже колен и сапоги, как носит наша пехота, что называются «берцы». Я натянул лук, прицелился и выпустил стрелу. Рука сама собой метнулась к колчану, доставая вторую.

***

Я одновременно и попал, и не попал. Стрелу послал туда, куда целился, но не всадил в того, в кого хотел. Я ожидал, что затеявшая эту дурацкую схватку Лона поддержит меня стрельбой из своего лука, но она вместо этого громко заорала что-то неразборчивое, женщина-офицер мгновенно рухнула на землю целая и невредимая, моя стрела полетела куда-то внутрь геликоптера, а пятеро десантников повернулись в нашу сторону. В геликоптере кто-то завопил, похоже, я нечаянно подстрелил пилота. Стрела сама нашла жертву.

Ни секунды не сомневался, что в нас сейчас полетит лавина свинцовых стрел. У пруда Влюблённых я заметил, что кусты громовому оружию не преграда, так что пора прятаться. Объяснять Лоне ничего не стал, схватил за шиворот и потащил в укрытие. Дваш побежал следом, хоть с ним возиться не пришлось. Мы прижались к стволам, и тут грянул гром. Сбитые ветки летели на землю, стволы содрогались от ударов свинцовых стрел, а маленькое деревцо переломилось напополам.

Сквозь гром израильского оружия я слышал какие-то женские вопли со стороны геликоптера, скулёж Дваша, всхлипы Лоны и треск кустов, через которые кто-то шумно ломился. Мне оставалось только тупо посмотреть на стрелу у себя в руке и отправить её обратно в колчан – оказалось, лук я бросил возле кустарника, чтобы освободить руку, которой тащил Лону. Почему не бросил стрелу, а лук не переложил, не мог ответить даже себе.

Но куда больше меня интересовало, сколько десантников лезет через кусты. Если один, нужно его прикончить, а если двое-трое, причём в разных местах – можно делать что угодно, это уже конец битвы. Оказалось, один. Едва он выберется из кустов, сможет стрелять по нам, деревья уже не защитят. Я ждал, когда враг покажется. Определил, где он проламывает кусты, и нацелил туда свой скорострельный громовой арбалет. Несчастный ещё не вывалился из кустов, а я уже начал стрельбу. Громовое оружие, вырываясь, прыгало у меня в руках, стрелы из него летели куда попало, но некоторые всё же вонзались во врага.

Тут мой арбалет перестал греметь, и я понял, что колчан опустел. Нужно было сменить его на запасной, но в горячке боя я напрочь забыл, где он. В поясе? В кармане? В левом или правом? Чужое, непривычное оружие. Кинжал, лук, арбалет, даже меч – со всем этим я много тренировался и мог пускать их в ход мгновенно, не задумываясь, точно зная, где хранится боекомплект. С новым оружием я так не умел.

Десантник ещё стоял, но глаза его не выражали совсем ничего, а оружие смотрело вниз. Я попал ему в шею и лицо, раны были смертельными, но мёртвый и умирающий далеко не одно и то же. Он из последних сил стал поднимать оружие. Посмотреть, сможет ли он выстрелить, показалось плохой тактикой. Можно было уложить его издали из пистолета, но я побоялся, что он успеет выстрелить в ответ. Он был чуть выше и шире меня, так что своим телом полностью закрывал от стрел своих товарищей.

На бегу доставая из ножен кинжал, я ринулся к нему. Раненый десантник двигался медленно, я запросто его опередил. Левой рукой легко отнял оружие, а правой всадил кинжал в глаз. Хотел резать горло, этот удар по уставу предпочтительней, но подумал, что всё тут залью кровью, соберу здесь всех окрестных хищников.

Вообще-то, убивая врага кинжалом, нужно затыкать ему рот. Я не смог – вторая рука занята трофейным оружием, так что перед смертью он вскрикнул. Стрельба возобновилась, стреляли на звук, и свинцовые стрелы застучали по мертвецу. Спрятав кинжал в ножны, я пятился, держа тяжеленное тело перед собой подобием щита, и чувствовал себя настолько уверенно, что заодно и обыскал, собрав трофеи – два запасных колчана для громового оружия и выкидной нож. Ещё на трупе висели какие-то амулеты, я не знал, как ими пользоваться, так что трогать не стал. Уже почти дотащился до укрытия, как вдруг что-то ударило в левую руку у самого плеча, я уронил на землю и мертвеца, и его оружие, но успел метнуться в укрытие.

– Дарен, кровь твоя или его? – робко спросила Лона, продолжая всхлипывать.

Сообщил ей, что кровь, увы, моя, надо перевязать. Я настолько был уверен, что мы только понаблюдаем за израильтянами, а потом они мирно уберутся отсюда своей дорогой, что не прихватил на позицию аптечку. В этом рейде я уже слишком много раз ошибся. Да, ошибки мелкие – там палатку не купил, там боезапас не пополнил, там с револьвером не разобрался. Но мелочи накапливаются, и вот результат – я ранен, а моя аптечка хрен знает где, так что перевязывать придётся хрен знает чем.

Рана была нетяжёлой, ни кость, ни крупные сосуды не задеты, но всё равно болела, да и кровоточила слегка, но перевязку я отложил, первым делом надо перезарядить громовой арбалет. Без стрелкового оружия остальные десантники очень быстро нас прикончат, и со сбежавшимися на запах крови хищниками разбираться будут уже они. Левая рука слушалась плохо, трофейный колчан пришлось вставлять одной правой, зажав арбалет локтем и коленом. Дваш удивлённо наблюдал, как я это делаю, и даже перестал скулить. Наверно, его прежние хозяева перезаряжали оружие не так. Вряд ли они, например, дёргали рычаг, засылая стрелу из колчана в выходную трубку, упирая заднюю часть арбалета в живот.

Пока я мучил себя и оружие иноземцев, Лона отрезала рукав своей куртки и перевязала мою рану. Наверно, умнее было бы отрезать мой рукав, он уже и так разорван свинцовой стрелой, но глупо требовать от неопытной девчонки, чтобы она в бою всё делала правильно. Особенно когда сам постоянно ошибаешься. Я взглянул в заплаканные глаза принцессы и приказал немедленно прекратить реветь, а вместо этого слушать, благо стрельба прекратилась и гром утих. Лона объясняла, зачем предупредила об опасности женщину-офицера, и просила прощения, потому что я ранен из-за неё. Пришлось рявкнуть, чтоб заткнулась, и слушала разговоры десантников. Слёзы мгновенно высохли, губы зло поджались, но в разгар боя обиды прекрасной Лоны меня не очень беспокоили.

А с другой стороны, какой это разгар боя, если не стреляют? И почему, кстати, не стреляют? Поверить, что у них кончились стрелы, я никак не мог. Только совершеннейшие идиоты способны расстрелять боекомплект в никуда, не видя цели. Скорее всего, они ждут подкрепления. Рэб Иегуда говорил о двух геликоптерах, а прибыл только один. И если на борту второго тоже пятёрка десантников, мне с ними не справиться, даже не будь я ранен. А может, ещё хуже – пока одни гремели оружием, другие тихо вошли в лес и подбираются к нам. Дваш их не чует, но ведь он может считать бывших хозяев своими и не реагировать. В любом случае, бесцельно сидеть на месте – наихудшая тактика.

– Слушай мою команду, – приказал я. – Отступаем к лошадям.

– Нет, это ты слушай мою команду! – неожиданно заартачилась Лона. – Мы будем ждать здесь, пока не поговорим с тётей Фанни, понял? Она сейчас сюда придёт!

– Ты есть изрекающая бред.

– Нет! Слышишь? Это она говорит.

Я бы сказал «кричит», а не «говорит». Наш лучший глашатай не смог бы орать громче этой бабы. Или рупор у них куда мощнее наших, или у бабы глотка лужёная. Это, значит, и есть та самая тётя Фанни? Тогда понятно, почему Лона спасла ей жизнь, хотя я и думаю, что зря.

– Она есть говорящая что? – на всякий случай поинтересовался я.

– Приказывает своим людям отойти к геликоптеру. А потом придёт к нам. Одна, не беспокойся.

Говорит, что придёт одна. Но эти ребята почти всё время врут, так что особо верить не стоит. Хотя я не очень представлял, какую каверзу она могла бы измыслить. Не станет же она отвлекать внимание на себя пустыми разговорами, чтобы десантники тем временем незаметно зашли с тыла? Это для неё верная смерть, с двух-трёх шагов я не промахнусь из любого оружия. Или она попытается уложить меня из арбалета ещё до начала переговоров? Такой трюк может и получиться, если она метко стреляет. Лучше не давать такого шанса.

– Лона, мы есть перебирающиеся на другое место, но поблизости, – сказал я.

– Зачем?

– Стационарная необорудованная позиция есть вредна для здоровья.

– Я не настолько хорошо понимаю военный жаргон. Скажи нормально.

– Они есть приходящие нас убить, это есть возможно. А мы есть отсутствующие там, где они есть нас убивающие.

– Я полностью доверяю тёте Фанни. Она не причинит нам зла.

– Я есть делающий так, что тёти и дяди не есть способные причинить зло, даже если они есть очень хотящие.

Лона подчинилась, хоть и неохотно. Мы перебрались к другому толстому дереву, оно, может, и хуже прикроет от лавины стрел, зато мы видели труп десантника, а тот, кто к нему подойдёт, заметит нас далеко не сразу. А когда заметит, уже поздно. Баба прекратила орать, и Лона перевела, что тётя Фанни идёт к нам и просит не стрелять и не напускать собаку. Вскоре бывшая нянечка уже продиралась сквозь густой кустарник там же, где чуть раньше прошёл покойник. Выбравшись из кустов, она со скорбным выражением присела на корточки возле трупа.

Оба моих спутника возжелали броситься на неё, Лона – с радостными объятиями, Дваш – чтобы загрызть. Пса я схватил за шкирку. Если бы он захотел, то легко бы вырвался, но послушно лёг, продолжая беззвучно скалить зубы. Хватать Лону мне было нечем, левая рука жутко болела и не желала ничего хватать. Еле-еле удалось толкнуть принцессу локтем, а когда она недоумённо на меня взглянула, я состроил какие-то гримасы, и она смогла понять, что пока нужно сидеть тихо.

Как я ни прислушивался, ничего необычного не услышал. Похоже Фанни на самом деле пришла одна. Среди десантников нет опытных охотников, умеющих ходить бесшумно. Были бы – давно бы нас прикончили. Лона посмотрела на меня, я кивнул, и она с радостным криком вскочила и помчалась к своей наставнице. Дваш остался лежать и перестал скалиться. Он неодобрительно поглядывал в сторону Фанни, но уже не хотел разорвать её немедленно.

Они обнялись, а потом затрещали не хуже горных соек. По опыту я знал, что женщины способны болтать бесконечно – сестра с мамой часами обсуждают любую ерунду, и только отец не боится их прерывать. Лона с Фанни ничем им в этом деле не уступали, так что мы с Двашем пошли повторять папин подвиг.

– Вы есть уже сказавшие друг другу всё, так ли это? – поинтересовался я. – Или ты есть ждущая, пока твои бойцы есть приходящие сюда, так ли это?

Лона с Двашем отошли куда-то в сторону, Фанни повернулась ко мне. Судя по выражению лица, она испытывала ко мне вовсе не симпатию.

– Здравствуй, Дарен, – ледяным тоном произнесла она. – Бойцам я приказала не отходить от геликоптера. Сюда они не придут, не бойся.

– Они есть дисциплинированные, так ли это?

– Приказы выполняют.

– Этот боец есть выполнявший приказ какой? – я кивнул на убитого.

– Этот новобранец не подчинился, остальным я доверяю.

– Мы есть теряющие время. Ты есть хотевшая что-то сказать или только повидать принцессу, что именно?

– Мелона, детка, он прав. У нас ещё будет время поговорить. А сейчас уйдите подальше в лес, мы заберём убитого и улетим. Геликоптер вы услышите. Отправляйтесь туда, где встретились с Иегудой, и ждите. С вами свяжется наш агент, граф де ля... неважно, он фальшивый граф. Вопросы есть?

– Твои дисциплинированные бойцы есть избивавшие стариков почему?

– Там неприязненные личные отношения. Даже не личные, а социальные.

– Я есть непонимающий.

– А тебе обязательно понимать? Одни трепещут перед Богом, другие, атеисты, над Ним и над ними насмехаются. Обычно всё ограничивается словами, но иногда доходит до драк. Теперь понял?

– Да. Атеисты есть кто? Они есть трепещущие перед другим богом?

– Атеисты считают, что никаких богов не существует.

– Тогда я есть атеист.

– У тебя масса отвратительных качеств, и это – не худшее из них. Увы, мы не смогли подыскать Мелоне никого получше.

– Я есть благодарный за слова, что есть тёплые. Я есть надеющийся, Фанни, что наша встреча есть последняя.

Пока я общался с этой неприятной женщиной, Лона собрала валяющееся поблизости оружие, мой лук и скорострельный громовой арбалет, что я отобрал у десантника и выронил при ранении. Принцесса попрощалась с наставницей, а у той лицо стало ещё кислее. Мне казалось, что это невозможно, но я ошибся.

– Мелона, мне не нравятся автоматы в руках средневековых дикарей! – заявила Фанни.

– Автомат? – не понял я. – Автомат есть механизм, что есть способный действовать без человека.

– Это не то. Автомат – оружие у неё в руках. И мне это не нравится!

– Тётя Фанни, я уверена, ты переживёшь это горе, – съязвила Лона. – Пошли, Дарен. До свидания, тётя Фанни!

Фанни отправилась звать десантников, а мы втроём побрели к лошадям. Моя рана уже не кровоточила, но жутко болела. Продираясь сквозь заросли, я задевал ветки левой рукой, и каждый раз боль пронзала всё тело. Вскоре взгляд стала затягивать пелена, а в ушах зашумело. Не только от боли, тут и потеря крови, и чуждый воздух Побережья, к нему я так полностью и не привык. Из-за шума в ушах я услышал рокот геликоптера лишь после того, как подсказала Лона. Утратил я и умение находить дорогу. Хорошо, что Дваш провёл нас обратно по следу. Он почти не принюхивался и шёл не спеша. А когда добрались до лошадей, гавкнул на вещмешки и посмотрел на нас. Из моего вещмешка Лона достала еду для собаки, а взамен положила туда трофейный автомат и мой уже разобранный лук, я даже не заметил, когда она разобрать-то его успела.

Лошади были в порядке, а я здорово переживал, как бы их не сожрали какие-нибудь волки. Пока я их проверял, Лона сняла с моей спины колчан и пристегнула мне на пояс шпагу.

– Дарен, ты весь горишь, – обеспокоенно сказала она. – Ты мне давал жаропонижающее, теперь твоя очередь.

– Я есть дававший тебе, – согласился я. – И я есть дававший Рахили. Так что я есть больше не имеющий этого снадобья. И обеззараживающее есть кончившееся тоже.

Дваш и Лона немного поели, я тоже попытался, но кусок в горло не лез. А вот пить хотелось. Я бы запросто выпил обе фляги, но понимал, что хоть река и рядом, воду нужно беречь, и ограничился парой глотков. Лона тоже чуточку попила, а Двашу в пасть залили воду из той фляги, что мы так и не вскипятили, обычную речную. Лошадям не дали ничего, понадеялись, что в сочной траве жидкости достаточно.

На жеребца я взобрался сам, хоть и с трудом – и чувствовал себя неважно, и привык влезать на лошадь справа, а тут пришлось слева, потому что мне нужно держаться рукой за седло, а левая рука сейчас для этого непригодна. Боялся, что не смогу править конём, но он слушался идеально. Наверно, он бы прошёл эту тропу и без моих подсказок. А вот когда с тропы выскочил на дорогу – остановился. Ждал, когда я выберу, куда ехать. Лона повернула к реке, но оглянулась, увидела, что я стою, и вернулась. Дваш смотрел на нас с недоумением.

– Ты забыл, в какую сторону поворачивать? – спросила она.

– Нет.

– Река – там.

– Да.

– Так поехали!

– Нет.

– Ты вообще в сознании или бредишь? – она совсем обеспокоилась.

– Я есть задумавшийся.

– О чём?

– Я есть должный что-то сделать.

– Что именно?

– Лошадь.

– Ты должен сделать лошадь?

Конечно, я не собирался делать лошадь. Я собирался кое-что сделать с лошадью. Но мне это и так было бы трудно объяснить, а сейчас, с жаром от воспалённой раны, и вовсе невозможно. Я молча повернул коня туда, где недавно был наш лагерь, и пустил его рысью. Дваш охотно побежал следом, к реке он не хотел – не то помнил, какие там чудовища, не то почуял этих самых чудовищ. Лона поехала за нами.

Лошадь я увидел сразу, едва выехал на поляну. Она мирно паслась, и никто её пока не съел. Это мы знали, что где-то поблизости охотится волчья стая, а она – нет. Вот и попыталась от меня удрать, наверно, ей понравилось на воле. Но не ей тягаться в скорости с нашими жеребцами – догнали мы её мгновенно.

– Дарен, ты пожалел лошадь и хочешь спасти её от волков? – расхохоталась Лона. – Других лошадей не пожалел. И вообще впервые вижу, как ты пытаешься сделать что-то хорошее кому-то ещё, кроме меня. Я узнаю тебя с неожиданной стороны. Но как ты собираешься вести её в поводу, если поводьев у неё нет?

Я попытался объяснить, что у меня есть верёвка, а из неё можно сделать какую-никакую уздечку. Лона справедливо заметила, что сначала нужно обзавестись уздечкой, а потом уже ловить лошадь, но вызванный ранением жар пробудил во мне доброту, здорово поубавив разум. Она нашла место, куда эту кобылу привязывали вечером, и там обнаружила и сбрую. Взнуздав кобылу, Лона предложила перекусить, сказала, что хоть мы и ели недавно, она всё равно голодная. Дваш очень заинтересовался, а меня тошнило от одной мысли о еде. Лона не настаивала, и мы поскакали к реке. Лошадь в поводу вела Лона, я одной рукой не управился бы. В какой-то момент Дваш отказался идти дальше, но охотно запрыгнул на её лошадь Лоны. Ничего нового, всё, как на прошлой переправе.

Пока жеребец шёл шагом или рысью, мне было удобно. Но едва перешёл на галоп, начался кошмар. Галоп – это прыжки, и каждое приземление отдавалось болью в воспалившейся ране. Краем глаза я увидел, что Лона бросила поводья кобылы, и правильно – той за жеребцом не угнаться, пусть прыгает сама, как умеет. Допрыгнет до берега – отлично, нет – значит, не повезло. То, что крокодил нас поджидает, я даже не сомневался, Дваш его чуял.

Правый берег реки, как ему и положено, был чуть выше левого, и совершенно не топкий. Лошади могли как следует и разогнаться, и оттолкнуться. Мой жеребец запросто перемахнул реку. Лона тоже легко перескочила, неудивительно – наездница она получше меня. А вот третья лошадь прыгать не умела, она и близко не доскочила до берега, едва преодолев середину.

А дальше Дваш взвизгнул, Лона закричала, ещё я услышал испуганное ржание кобылы. Но даже глянуть, что там творится, я не мог – жеребец, приземляясь, тряхнул меня так, что от дикой боли в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Потом звон сменился грохотом, а грохот – хлюпаньем. Голова закружилась, так что я на всякий случай спешился. Сквозь застилающую взгляд пелену я у самого берега увидел крокодила, а совсем рядом с ним – лакающего воду Дваша. Стало понятно, кто хлюпает, но всё это явно было галлюцинацией.

Тут весь мир закрутился с сумасшедшей скоростью, и я где стоял, там и рухнул. Конечно же, на раненую руку. Мой вопль наверняка распугал всех хищников – волков, крокодилов, медведей и даже ирбисов в далёких Драконьих горах. Не в силах терпеть такую боль, я потерял сознание.