Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Лук есть не нужный, и кольчуга тоже, – заявил он.

Против сапог и шпаги боцман не возражал, так что я обулся, пристегнул к поясу ножны и вышел вслед за ним на палубу. Поначалу показалось, что там собралась вся команда, ждали только меня. На самом деле рулевой стоял у штурвала, а не с остальными. Но шкипер был здесь, и его помощник, что назывался суперкарго – тоже. Оба держали в руках кипы бумаг.

Пираты были хорошо видны – их корабль стоял рядом, и от них к нам плыла лодка с вооружёнными людьми. Но это были не совсем пираты. Их флаг был не чёрным с черепом, а голубым с волнистой линией. На борту выделялась надпись на торговом «Стремительный», а чуть ниже и буквами поменьше – «Береговая Охрана».

– Они есть Береговая Охрана, так ли это? – на всякий случай уточнил я у боцмана.

– Ты есть горец, что есть умеющий читать, не так ли? – удивился тот. – А, ты есть знающий их флаг! Береговая Охрана есть хуже пиратов. А мы есть готовящиеся к ограблению.

Я не стал вникать в туманные объяснения. Ну, нравятся ему пираты больше, чем Береговая Охрана, мне-то что? Только непонятно, зачем меня вытащили на палубу. С пиратами ещё можно сразиться, хоть шансы на победу и невелики, но с военным кораблём – дело совсем безнадёжное. Они просто обстреляют нас горящими стрелами, и выйдет чудесный погребальный костёр, как принято у некоторых варваров. Или высадят абордажную команду, у них на борту морская пехота, а это бойцы уровня наших десантников, не так и много уступающие спецназу.

Команда «Копыта кентавра» сражаться не собиралась. Все стояли на палубе, и хоть у каждого на поясе висел кинжал, кортик по-морскому, выглядели подчёркнуто мирно. Когда лодка добралась до нашего корабля, сбросили штормтрап, такую верёвочную лестницу. На палубу поднялись пятеро бойцов, среди них один офицер, и пожилой толстячок в штатском. Судя по лицам, все шестеро из разных народов. Между собой говорили на торговом – значит, разные не только народы, но и королевства. Толстый тем временем принял официальную позу и провозгласил:

– Мы – объединённый флот Лиги Побережья. Вы настаиваете на предъявлении нами документов, или сразу позволите досмотреть судно, пропустив формальности?

– Я есть позволяющий, – разрешил шкипер. – Я есть не имеющий сомнения, что вы есть таможенник.

– Покажите, пожалуйста, пассажирскую ведомость.

– Я не есть возящий пассажиров, – шкипер соврал, не моргнув глазом.

– Позвольте вам не поверить. В Каменном порту вы взяли на борт одного человека. Это факт, который оспаривать бессмысленно.

– Я не есть оспаривающий. Но Шмит не есть пассажир. Он есть палубный боец.

– Вот как? Позвольте взглянуть судовую роль, – шкипер сунул ему листок бумаги, и таможенник впился взглядом в последнюю строку списка. – Действительно, в роль внесён некий Шмит, палубный боец. Шкипер, зачем он вам? Пиратов, что ли, гонять?

– Палубный боец есть нужный разнимать драки между матросами.

– И кто этот богатырь? Мы можем его увидеть?

– Вот он есть Шмит, – шкипер показал на меня.

– Горец? – похоже, изумление таможенника было искренним. – Но горные варвары не умеют драться. Убивать умеют, а драться – нет. Шмит, ты умеешь драться?

– Я есть умеющий драться, – подтвердил я, а что мне оставалось делать?

– Энсин, назначьте ему противника, – распорядился толстяк.

Тот, кого назвали энсином, выбрал самого крупного из своих бойцов. В рукопашной схватке побеждает воин, что движется быстрее и знает, куда бить. Сила, техника и умение терпеть боль тоже важны, но не настолько. Выживает не тот, кто ударом раскалывает камень, а тот, кто первым доберётся до жизненно важных точек врага. Порвать глотку или выбить глаз – большой силы не надо. Но мне предстоял не боевой поединок, в смысле, не смертельный. Да и совершенно незачем унижать чужую морскую пехоту. Задача моего рейда вовсе не заводить новых врагов себе или королю. Лучше всего будет свести бой вничью.

Противник был выше меня на голову и раза в полтора тяжелее. Даже в боевой стойке двигался он плавно и лениво, значит, хотел застать врасплох. И точно – хлёстко ударил левой рукой. Я отпрыгнул назад и изобразил на лице ужас – мне без разницы, а ему приятно. Он оценил – расплылся в довольной улыбке, и повторил удар. Я снова отступил, а он на этот раз не остановился, а шагнул вперёд и ударил в голову правой ногой, причём сбоку. Правильно, и руки, и ноги у него куда длиннее моих.

Всё время отступать нельзя, палуба когда-нибудь кончится, так почему бы не контратаковать? Шагнул навстречу его удару и заехал сапогом между ног, там отличная болевая точка. Копчик называется. Очень болезненная, но боль через полчаса пройдёт. А если ударить туда, о чём сразу думаешь, услышав «между ног», ещё неизвестно, останется ли он мужчиной. А это совсем ни к чему.

Уклониться от его удара я никак не успевал, пришлось блокировать левой рукой. Но парень был тяжёлый, удар у него – сильный, а я, чтоб достать копчик, балансировал на носке правой ноги. Конечно же, удар отбросил меня прочь вместе с блоком, и я, даже не пытаясь удержать равновесие, рухнул на палубу и очень убедительно застонал. Мой противник тоже упал и скулил ничуть не хуже. Казалось, вот она, желанная ничья, но не тут-то было – трое морских пехотинцев ринулись на меня с воплем «Раздавим яйца и ему!», их вовсе не смущало, что я лежал совершенно беспомощный. Пришлось вскочить и принять боевую стойку, один против троих таких бойцов – это уже не шутки.

– Отставить! – рявкнул энсин. – Проверьте, что с раненым, сдаётся мне, получил он не в яйца, а по копчику. А ты, горец, подойди ко мне.

Вот уж с кем бы не хотелось сражаться, так это с ним. Ни оружием, ни голыми руками. Разве что застрелить в спину из арбалета, но он явно не подставится. Даже издали видно – этого парня лучше обойти стороной. Не такой уж я крутой боец, чтобы запросто с ним разобраться. Если смогу вообще. Но раз подзывает, подойти пришлось. Энсин уже открыл рот, но его опередил таможенник.

– Шмит, глянь сюда, это закон о морской таможне Лиги Побережья, и скажи, какое наказание положено тебе по этой статье. Читай вслух, – он сунул мне под нос книжку, раскрытую на середине.

– Если шкипер или назначенный им представитель не согласен с выводами должностных лиц таможни, он вправе изложить свои соображения в разделе семь «Разногласия» Протокола, – послушно прочитал я. – Если же шкипер или назначенный им представитель отказываются подписать Протокол, должностным лицам таможни надлежит...

– Достаточно, – зловеще улыбнулся мне таможенник. – Я узнал всё, что хотел.

– Но я есть никак не связанный с разногласиями между таможней и шкипером, – не понял я.

– Верно. Но я убедился, что ты отлично читаешь на торговом. Это совсем не похоже на горных варваров. Да и дерёшься ты не как варвар. Я не ошибся, энсин?

– Не ошиблись. У него подготовка десанта, если не спецназа.

– Значит, ты не варвар, а подданный одного из горных королевств. Хотелось бы услышать его название.

– Шмит не есть обязанный отвечать таможне, кто есть его король, – неожиданно вмешался шкипер. – Он есть отлупивший морского пехотинца, значит, он есть настоящий палубный боец, как это есть правдиво записанное в судовой роли.

– Видите ли, шкипер, в Каменном порту, где вы его взяли на борт, чаще всего бывают подданные двух горных королевств – Перу или Эльдорадо. В Перу, насколько я помню, живут краснокожие инки. Шмит – не инк. Остаётся Эльдорадо, но там имена всех мужчин заканчиваются на «ен». Признайся, Шмит, ты ведь из Эльдорадо, и на самом деле твоё имя не Шмит?

– Я есть подданный Горного королевства, это есть его название.

– Называйте его, как хотите, – отмахнулся таможенник. – Королевство Берг тоже называют Горным, и Сьерру называли. Ладно, это всё не имеет особого значения. Энсин, вы тоже хотели что-то спросить у так называемого Шмита?

– Да. Шмит, мне нужно написать рапорт, я должен как-то объяснить поражение морского пехотинца в поединке без оружия. Можешь что-нибудь посоветовать?

Пострадавшего морского пехотинца тем временем осторожно сгружали в шлюпку трое его сослуживцев. А я призадумался. Болтать направо и налево о моей спецназовской подготовке не хотелось. Врать тоже не хотелось, энсин вёл себя порядочно и не заслужил обмана.

– Я есть спортсмен, что есть выступавший на чемпионате королевства по рукопашному бою, – это было не совсем ложью, я трижды участвовал в чемпионате, разок даже прошёл два круга, то есть, победил двух противников.

– Отлично. Так и напишем – его побил спортсмен-профессионал.

– Если это всё, позвольте попрощаться, – мрачно провозгласил таможенник.

– Я есть не понимающий, – сказал шкипер. – Досмотр есть отменённый?

– Именно так, шкипер. С пассажиром я вас не поймал, хотя до сих пор уверен, что горец – самый настоящий пассажир. И я не сомневаюсь, что вы везёте контрабанду. Но я также знаю, что найти её будет непросто, потому что вы опытный контрабандист. Так что не считаю нужным тратить на поиски своё и ваше время.

Я не понял, почему таможенник решил не искать контрабанду, не сумев доказать, что я – пассажир. Единственное, что удалось придумать – когда таможенники нашли хоть какое-то нарушение, дальше они могут угрожать жестоким наказанием, если шкипер не признается в остальном. Я слышал, что в нашей столице так иногда работает городская стража. Потом спросил об этом шкипера, и он подтвердил. Но мне показалось, что он подтвердил бы что угодно, лишь я от него отвязался.

***

Через четыре дня, дождливым утром, попрощавшись со шкипером, я покинул «Копыто кентавра». Прошедшие дни были бедны событиями. Я пережил небольшой шторм, во время которого мне снова стало нехорошо, но рыб я больше не кормил. А ещё судно зашло в вонючий порт под названием Болотный, где под проливным дождём что-то из трюмов выгрузили и что-то другое загрузили. Причём ливень хлестал только на берегу и у берега, а едва мы отплыли, тучи рассеялись, и вновь засияло солнышко. Боцман сказал, что во время сезона дождей по-другому и не бывает.

В порту Зелёного Мыса я предъявил ленивым пограничникам Гроссфлюса бумагу, что дал мне шкипер. В ней говорилось, что податель сего Шмит с такой-то по такую-то дату состоял в команде торгового судна «Копыто кентавра», добросовестно исполняя обязанности палубного бойца, и списан на берег по не зависящим от него причинам. Ещё там было краткое описание моей внешности, с указанием того, что я горец. Один из пограничников, почти не читая, поставил на бумагу въездную визу, взял с меня въездную пошлину и предупредил, что я имею право пребывать на их территории не больше двух месяцев, а потом обязан или покинуть её, или продлить разрешение. Иначе повесят. В Эльдорадо нелегалов не вешали, а депортировали – выгоняли за границу. Наши границы кое-где проходят по зоне вечных снегов, и у жителя равнин шансов выжить там едва ли больше, чем в жерле вулкана. Так что повешение, наверно, гуманнее.

Ещё пограничник предупредил, что в их королевстве вино пьют даже дети, и мне, горцу, нужно быть с этим очень осторожным. Конечно, любой официант распознает горца по огромной грудной клетке, но не все знают, что горцам лучше не наливать. И за все безобразия, что натворю в пьяном виде, отвечать буду я, а не официант. Я пообещал быть осторожным и продолжил свой путь под вечным дождём Побережья.

На такси я быстро доехал до площади, откуда отправляются дилижансы в столицу. Зазывала орал, что отправление через три минуты, я купил билет, влез внутрь и плюхнулся на сиденье. Ехать предстояло почти сутки – в столице мы будем на рассвете. Я мог купить лошадь и добраться туда к вечеру, но горец, скачущий по трассам Побережья, куда заметнее безликого пассажира дилижанса. Конечно, меня выследят и так, и этак, но зачем облегчать задачу врагу?

К столице мы подъехали по расписанию, и я выскочил из дилижанса на окраине, не дожидаясь конечной остановки. Если агенты банкиров меня ждут, то там, а не здесь. Небо едва-едва розовело, а я брёл пустыми улицами чужого города, выискивая таверну, где горец не привлечёт к себе лишнего внимания. С удовольствием спросил бы прохожего, но в такое время мало кто проходит. Зато наткнулся на патруль стражи, и спросил у них. Стражники ответили, что горцы в столице иногда бывают, но надолго не задерживаются. На прощание подсказали, где ближайшая таверна, извинившись за то, что горцев там нет.

В таверне мне не обрадовались, но комнату сдали. Пожилой клерк, выдавая ключ, пустился в воспоминания, как лет десять назад купец из Берга, горец, выпил стакан вина, изнасиловал двух горничных, а потом убил полсотни постояльцев и трёх стражников. Ключ из его рук пришлось выдирать силой, и когда мне это удалось, старик крикнул мне вслед: «Того горца другие стражники застрелили из луков и арбалетов!».

Комната неожиданно оказалась приличной – аккуратное отхожее место, душевая, удобная кровать с чистой постелью, а на стене – портрет мужчины средних лет в короне. Чего ещё может пожелать усталый путник? Разве что поесть, но до завтрака больше двух часов. Я присел, а потом и прилёг на кровать, мгновенно уснул, и проспал почти сутки, до середины следующей ночи.

***

В дилижансе я придумал великолепный план, как доставить принцессу Мелону к её суженому – проникнуть в её апартаменты и, оставив записку её отцу, чтоб зря не беспокоился, тайно покинуть дворец, потом столицу, а там и королевство. Я уже выяснил, что по всему Побережью никого не удивит встреча со странствующими наёмниками, и женщины среди них не редкость. В доспехах и шлеме, закрывающем лицо, принцесса запросто доберётся не узнанной до северной границы Гроссфлюса и въедет в королевство Камарг. Дальше – на восток, к морю, до порта Болотного, где мне не понравился запах на пирсе, оттуда – кораблём до Каменного порта, а потом дилижансами в Эльдорадо. До самой границы дилижансы не ходят, зато ходят торговые караваны. Мы присоединимся к одному из них или охранниками, если принцесса в доспехах будет выглядеть достаточно воинственно, или попутчиками.

Вас удивляет, что я не хотел возвращаться через порт Зелёного Мыса? Причиной тому всё та же паранойя. Имея выбор, лучше не идти назад по собственным следам, очень уж велика вероятность попасть в ловушку. Твои враги устроили её именно тебе, имея вдоволь времени. Незачем облегчать жизнь им и укорачивать свою.

Да, план был просто превосходным, но при непременном условии, что принцесса Мелона горит желанием попасть к жениху, хоть она и ничего о нём не знает. Или хотя бы не против к нему попасть. Потому что если она против, то поднимет тревогу, и стража с удовольствием во дворце меня и прикончит, горцев тут не любят.

Но оказалось, что неважно, чего хочет принцесса – добраться до неё первому встречному не удастся. Из дворца она не выходит, а тайком туда пробраться невозможно. Охраняют его вооружённые до зубов гвардейцы, способные прикончить любого желающего попасть туда без приглашения, а ещё у них на поводках свирепые собаки, которых ночью отпускают побегать. Как-то не хочется соревноваться с ними в скорости. Была идея как-то выяснить, какое из окон дворца – спальня принцессы, и забросить туда записку стрелой или камнем из пращи, но стоило подойти к забору поглазеть на окна, как тут же по другую сторону возникли двое гвардейцев с собаками. А я, глупый, ещё радовался, что забор не сплошной, а из стальных прутьев.

Раз неофициально проникнуть во дворец нельзя, я решил попробовать полуофициально. Здание разведки Гроссфлюса стояло рядом с дворцом, а чтобы никто не перепутал, имело вывеску на местном и торговом. Я опасался, что кого попало и туда не пустят, но нет, пустили и провели к какому-то офицеру, по виду – ветерану тайных войн. Своего имени он мне так и не назвал, да я и не особо рвался его выяснить.

– Горец? – удивился он. – Наняться к нам хочешь? Ты откуда – из Берга или из какого-то свободного племени?

– Я есть подданный Горного королевства. И я не есть хотящий найма.

– В Драконьих горах почти все королевства называются Горными, только на разных языках.

– Моё есть Эльдорадо.

– А, слыхал о нём. Это вы мумиё добываете? Отличная штука! Хотя неважно, вы или не вы. И пришёл ты не наниматься к нам на службу. Значит, пришёл сюда за чем-то другим. За чем именно?

– Это есть мундир бойцов вашего королевства, так ли это? – я показал ему рисунок мундира Шмидта.

– Полевая форма королевских гвардейцев для джунглей, – мгновенно определил офицер разведки. – Ты знаешь, что такое джунгли?

– Джунгли есть влажный тропический лес.

– Точно! И зачем ты спрашиваешь о мундире?

– Боец, что есть одетый в такую форму, есть попавший в плен к горным варварам и проданный нам.

– Говоришь, к вам в лапы попал боец в мундире нашей гвардии? Но одежда не делает человека подданным королевства. Что-то ещё можешь о нём сказать?

– Его имя есть Шмидт. И он не есть горец.

– Что он сказал на допросе?

– Он есть сказавший, что он есть заснувший в учебном лагере, а потом он есть проснувшийся среди варваров, что есть находившиеся возле пограничников Эльдорадо.

– Похоже на потерю памяти. Амнезию. Есть следы удара по голове?

– Лекарь пограничников есть не доложивший об этом.

– Что же у нас получается? Горные варвары захватили в плен и продали вам человека в камуфляже наших гвардейцев, и он представился именем, распространённым у нас. Это выглядит странно. Но как вы определили, что он наш? Вряд ли имя и форма вам знакомы, очень уж далеко наши королевства друг от друга.

– Варвары есть также продавшие нам некое письмо, что есть подписанное вашим королём.

– Не фальшивка?

– Я есть не знающий. Но один банкир есть подтвердивший подлинность. Письмо есть содержащее в себе переводной вексель.

– О какой сумме речь?

– Сумма есть для нас очень большая, – я уклонился от ответа.

– Это, часом, не Блувштейн-банк?

– Я есть не имеющий права разглашать.

– Они, кто же ещё? Единственный банк, чьи отделения едва ли не в каждом занюханном городишке любого королевства! Они плетут интриги, а мы не смеем их даже пальцем тронуть! Ведь если они уйдут из Гроссфлюса, мы не сможем делать прямые переводы в другие королевства. Без них придётся переводить через несколько банков, каждый возьмёт комиссию, это повысит расходы казны, а она и так пуста! А о чём речь в письме?

– Письмо есть повествующее о принцессе Мелоне.

– Вот! С ней вообще всё очень непросто.

– Что именно есть непросто с ней? Это есть секрет, так ли это?

– Вовсе не секрет, всё королевство об этом знает. Но это тебе объяснит мой начальник. Только его нужно немного подождать.

Начальник пришёл минут через десять, его сопровождали двое парней, рядом с которыми охранники рэба Моше выглядели безобидными обывателями. Показалось, что где-то я его уже видел.

– Горец, мне доложили, будто ты что-то говорил о письме, касающемся принцессы Мелоны. Что за письмо?

– Письмо есть подписанное королём Герхардтом III. Но я не есть уверенный в подлинности подписи Вашего Величества.

– Узнал? – усмехнулся Герхадт III

– Ваш портрет есть висящий в моей комнате в гостинице.

– Горец, ты не из разведки Эльдорадо? Очень уж наблюдательный.

– Я есть королевский посланец по особым поручениям. Я не есть агент спецслужб. А письмо есть вот оно, – я достал письмо из потайного кармана и протянул ему.

– Письмо написано мной, – признал король. – Такое же, но не это, – он потёр пальцами уголок листа. – Для королевских писем мы используем специальную бумагу, это не она. А теперь оставьте нас с горцем наедине.

– Ваше Величество, но это... – неуверенно заговорил один из телохранителей.

– Я сам решаю, что для меня опасно, а что – нет. Здесь и сейчас я горцу доверяю.

Он говорил с телохранителями на торговом, значит, это предназначалось мне, но я так и не понял, что за глубокую мысль он хотел донести. Он мне доверяет? Плевать мне на его доверие. Пока я размышлял, телохранители вышли, один из них при этом демонстративно пожимал плечами. Король запер дверь на ключ и уселся напротив меня.

– Писал я, – продолжил он. – Но в письме не всё правда.

– Это письмо есть содержащее немного или больше лжи, – согласился я.

– Всем ты хорош, парень, но говорить с тобой на торговом – просто пытка. Да в моём королевстве большинство крестьян говорят в сто раз лучше тебя!

– Я есть приносящий извинения Вашему Величеству.

– Ладно, переживу как-нибудь. Кстати, мне надоело называть тебя то горцем, то парнем. У тебя же есть имя. Не против, если я буду называть тебя Дареном?

– Я есть не возражающий, – спрашивать, кто ему назвал моё имя, я не стал.

– Вот и хорошо. А теперь я тебе расскажу, зачем мне срочно понадобилось избавиться от собственной дочери. Хотя нет, сначала ты скажи, какую ложь увидел в моём письме.

– Сто тысяч золотых монет не есть ваши деньги.

– Да, это деньги банка. Но ты откуда знаешь?

– Сто тысяч в вашей казне не есть лишние.

– Не буду выпытывать, кто тебе сказал, что в моей казне крыса повесилась. Ты понимаешь это выражение?

– Да, только у нас повесившаяся есть мышь. Ваше Величество, вы есть рассказывающий об избавлении от дочери, так ли это?

– Да, так, – буркнул король. – Сейчас расскажу. Только это всё очень тесно связано с проектом одного большого строительства, так что рассказ получится длинным.

И он рассказал.

***

Река Огромная течёт с запада на восток, слегка извиваясь. Она даже у истоков огромная, потому что вытекает не ручейком из-под земли, а полноводным потоком из озера Зи, лежащего в предгорьях, на территории королевства Берг. Впадает она в Восточный океан, и задолго до устья становится такой широкой, что с одного берега другой не разглядеть. По ней проходит южная граница Гроссфлюса. За Рекой – формально королевство Аргентина, а фактически – ничейная земля, не нужная ни Аргентине, ни кому-то ещё. Там джунгли с хищниками, ядовитыми растениями, змеями и насекомыми. Есть там и лесные варвары-людоеды, их называют лешими, им не страшны болезни джунглей, смертельные для пришельцев. Воевать с ними в лесу – самый надёжный способ угробить армию, даже если каким-то чудом удастся избежать болезней.

На левом берегу – такие же джунгли, в давние времена они ничем не отличались от южных. И людоедов там жило не меньше. Чаще всего они, конечно, ели друг друга, но и пришельцами не брезговали. При короле Брандте I всё изменилось. Его дипломатам удалось стравить племена между собой, а потом договориться с победителями. Лесные варвары стали полноправными подданными короля. Те из них, кто захотел остаться в джунглях, так и живут там по сей день, единственное, что им запрещено – это людоедство. На самом деле запрет не полный, сторонникам традиций ничто не мешает на лакомиться любимым блюдом на другом берегу реки.

Над Рекой ветер дует сильно и часто меняет направление, так что даже морские суда могли бы ходить по ней против течения. И глубина позволяет. Казалось бы, что мешает возить по Реке грузы в глубь континента? Водный путь куда дешевле сухопутного. Но по Реке ходили только патрульные катера пограничной флотилии, а грузовые суда там не ходили совсем.

Увы, на Реке не было ни одного порта. Порт – это не столько пристань, это в первую очередь склады и подъездные пути. Товар нужно разгружать, хранить и увозить из порта наземным транспортом – телегами и фургонами. И если построить склад – невелика работа, то дорогу в джунглях – куда сложнее. Пока рубщики продвигаются вперёд, просека за спиной зарастает едва не на глазах.

Наладь доставку товаров по Реке, и цена перевозки резко упадёт, прибыль торговцев вырастет, и в королевской казне зазвенят монеты из налогов и пошлин. Но строительство порта – дело дорогое. Оно, может, и окупится за год, но казна пуста, нужны кредиты или инвестиции. Увы, в строительство посреди джунглей никто инвестировать не захотел. А кредитовать затею Герхадта II согласился только Блувштейн-банк.

Банкир поставил условие – предварительно проверить, пройдёт ли грузовое судно от устья до будущего порта. Это, как раз, оказалось несложно. На Реке чуть выше устья уже появляются москиты, укус которых укладывает пришлого человека если не в землю, то на больничную койку, но лешие, хоть уже и давно не варвары, их укусов не замечают. А экипажи катеров речной пограничной флотилии состоят из леших целиком и полностью.

Часть пограничников перевели на грузовое судно, тяжёлое, неповоротливое и глубоко сидящее в воде по сравнению с привычными им юркими катерами. С неделю экипаж осваивался, изучал новую для себя парусную оснастку, а затем с попутным ветром судно пошло вверх по течению. Пограничники, всю жизнь проведшие на Реке, не боялись ни мелей, ни штиля и даже встречного ветра, ни водоворотов, что здесь порой возникают. Они легко провели судно до будущего порта и обратно.

Реальность водного пути была доказана, кредит – выдан. Началось строительство пристани и дороги через джунгли, склады отложили на потом. Строили, конечно, лешие, ведь если на Реке москиты иногда встречаются, то в джунглях их просто тучи, и смертельно опасных болезней пришельцам не избежать. Рубщики вгрызались в джунгли, дорожники выкладывали из камней мостовую. Деньги быстро улетали, но это обычная история, без перерасхода сметы не обходится ни одно серьёзное строительство.

А через месяц разразилась катастрофа. В мастерской, где чинили строительный инструмент, двое подмастерьев умерли от сонной болезни, что никогда раньше не случалась за пределами джунглей. Этим строительство и закончилось – ни один вменяемый купец не повезёт товар через очаг смертельной болезни. Король отправился объясняться с банкиром. Тот согласился, что порт строить незачем, но предупредил, что он кредитор, а не инвестор, так что условия выплаты остаются в силе.

Казначей подсчитал убытки. Оказалось, на проделанную работу потрачено около половины кредита, а был ещё и ссудный процент. Через два года, когда пришло время расплачиваться, в казне нашлась лишь треть нужной суммы. И тогда банкир сделал встречное предложение. Если кронпринц, будущий король Герхардт III, вступит в династический брак с Ребеккой, принцессой королевства Израиль, Блувштейн-банк сделает свадебный подарок – половина недостающей суммы задолженности будет списана, а вторая – погашена новым кредитом. Король и кронпринц согласились, хоть и вовсе не были уверены, что Ребекка – действительно израильская принцесса, и даже понятия не имели, на какой карте искать королевство Израиль. Вскоре она приехала, и из израильской превратилась в принцессу Гроссфлюса. В положенный срок она родила, и на свет появилась принцесса Мелона.

Почти сразу после родов Ребекка упала с лошади и сломала шею. Вскоре после неё умер Герхадт II. Финансовый кризис из-за этого строительства подорвал его здоровье, обычно короли живут дольше. Кронпринц стал Герхадтом III, а молодому королю нужна королева. Вскоре он женился на дочери местного аристократа, и королева Хильда родила ему двух сыновей и дочь.

Теперь о порядке престолонаследия в Гроссфлюсе. Королю наследует совершеннолетний кронпринц. Если кронпринца нет или он ещё ребёнок, но есть замужняя принцесса, королём становится её муж. Если такой принцессы тоже нет, наследник – брат короля, а если и его... но дальше уже неважно. В Гроссфлюсе есть кронпринц Герхадт, ему пятнадцать, и есть принцесса Мелона, ей скоро восемнадцать, и тогда она сможет выйти замуж. И король живой и здоровый. Это устраивает не всех. Недавно контрразведка сорвала покушение на короля. Заказчиком оказался его брат, наследник трона. Король с ним, конечно, разобрался. Нет-нет, не казнил. Но обеспечил, чтобы брат больше не затевал заговоров. Казни его, и наследником станет другой, займётся тем же, и чем это лучше? Но главное – король понял, как легко его убить, даже не подкупая стражу.

А когда принцесса Мелона почти достигла совершеннолетия, вокруг стали виться такие женихи, что их прогнал бы даже дворник, не то что король. Потом принцессу попытались похитить, помешали гвардейцы. Принцессу, едва ей стукнет восемнадцать, заговорщики собирались заставить выйти замуж за их главаря, тут же прикончить короля, а потом и саму Мелону. Месяца не прошло, как состоялась новая попытка. Тех казнили, но ведь найдутся новые! Рано или поздно кто-то добьётся успеха. А то и гвардия предаст, если один из её офицеров захочет умостить на трон свою задницу. Иными словами, чтобы обезопасить трон от авантюристов, принцессу нужно убрать подальше. Проще всего убить, но король не хотел убивать собственную дочь.

Он решил, что самое безопасное место, где его дочь может дождаться совершеннолетия брата – королевство Израиль. Её мать родом оттуда. Пусть посмотрит земли предков, да и с дедушкой, тамошним королём, познакомится. Эту идею король изложил банкиру, но тот ответил, что в Израиле лишняя принцесса правящей династии запутает всё престолонаследие. Банкир предложил другой выход.

Горное королевство Эльдорадо не так уж и далеко отсюда, но если принцессу отправить туда, она уже не вернётся обратно. Жизнь там скучная, но вполне цивилизованная. К тому же подданные Эльдорадо живут намного дольше, чем в Гроссфлюсе. Король написал письмо, а банкир взялся передать его в Эльдорадо по своим каналам. Король удивился, что он якобы переводит эльдорадской казне сто тысяч золотом, ведь казна пуста. Но банкир его успокоил, сказав, что о приданом позаботится Блувштейн-банк. Ведь сейчас Гроссфлюс платит долги, а если внезапно сменится король, кто знает, не надумает ли он объявить дефолт?

Прошла неделя, и банкир сказал, что казначей Эльдорадо получил сто тысяч. Ещё через два дня поступило известие, что за принцессой Мелоной отправился некий герцог Дарен, убийца на службе эльдорадскому королю. Ещё через пару недель офицер разведки докладывает, что к ним в офис явился горец, судя по всему, посланец Эльдорадо. Каким образом так быстро передавались сведения между отделениями Блувштейн-банка, король понятия не имел.

***

Его Величество так нудно рассказывал, что я боролся со сном и едва не проиграл. Хорошо, рассказ вовремя закончился, а то неудобно вышло бы. Монархи не любят, когда их невнимательно слушают. Но зачем мне знать, как Гроссфлюс попал в долговую кабалу? Время от времени подобное происходит с нашими соседями, и всегда одинаково. Король задумывает авантюру, глупость которой очевидна всем, кроме него. Банкиры дают деньги на его безумства, а потом выбивают долги из казны. Король объявляет дефолт, банк национализируют, народ веселится, глядя, как банкир болтается на виселице, а остальные банкиры, глянув на это, бегут из королевства. Дальше финансовый кризис, бунт, казнь короля, и банки возвращаются, получив все положенные платежи. У нас такого не бывало, наши казначеи не дают королям затевать глупые авантюры, и неглупые порой тоже. Герхардту II хоть хватило ума реструктуризировать долг и не доводить дело до дефолта.