Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

– Нет, граф, такой совет не нужен. А письмо с векселем на сто тысяч никак не дурацкое.

– Дай я тогда сам угадаю, малыш. Ты понимаешь, что большой отряд не пройдёт. Пойдёшь один, одевшись купцом?

– Конечно, один, Ваше Сиятельство. Но ещё не решил, кем прикинуться. Думаю, купец – не лучшее прикрытие для такого рейда.

– Тебе виднее. Что ты хотел узнать по нашей части?

– Всё, граф. Мне одному кажется, что Его Величество пытаются обмануть?

– Говорю же – письмо дурацкое. И способ доставки дурацкий. И содержимое дурацкое. Только сто тысяч не дурацкие. Малыш, я расскажу тебе факты, а выводы делай сам.

– Слушаю внимательно, полковник.

– Варвары припёрлись на нашу погранзаставу и продали пленника, письмо и рассказ о битве с сотней кавалеристов. Письмо якобы снято с убитого в бою чужака. Весь рассказ похож на откровенную брехню. Это когда брешут не для того, чтобы поверили, а зачем-то ещё. Но рассказ частично подтверждается письмом, а в нём сто тысяч, как ты напомнил. Сто тысяч – это весомое подтверждение, верно? И знаешь, что оно подтверждает?

– Что, Ваше Сиятельство?

– То, что гнать меня нужно с должности, вот что. Если у наших границ шастают чужие отряды в сотню бойцов, а военная разведка о них ни слухом, ни духом, это полный развал работы! Ни один осведомитель ни слова нам не сказал хотя бы о том, что поблизости какое-то племя билось с чужаками! Это невозможно!

– Какое-то? – не понял я. – Разве погранцы не узнали, какое именно?

– Узнали. Варвары им сказали название. Но мы раньше никогда о таком племени не слышали. Бывает и так, конечно. Новые племена тут появляются где-то раз в пять лет. Мы попытаемся выяснить, что там за хрень произошла, и кто нам морочит голову. Но на это нужно время.

– С варварами ясно. А что чужак? Кто он такой?

– На вид – обычный простолюдин с равнин или предгорий, ничем не отличается от тех же шведов.

– А во что он был одет? В мундир?

– В обноски мундира. Грязные и рваные. Цвета под грязью хоть и с трудом, но различить можно. Да, на его руках нет мозолей от меча, так что если он и боец, то новобранец, как и говорил.

– Что-нибудь ещё о нём можете сказать?

– Ничего важного.

– А неважное?

– Да сущая ерунда, малыш. Его зовут Шмидт. Лет пятнадцать назад спецназ освободил из рабства у варваров воина Шмидта из королевства Берг. Его допросили, не узнали ничего интересного, и отпустили.

– Берг? Королевство в наших же Драконьих горах, но далеко на юге?

– Точно, они. Но тот Шмидт и этот – разные люди. Тот – горец, этот – нет. Никак не спутать.

– Полковник, а что с оружием? Трофейное оружие варвары обычно пытаются продать погранцам.

– А иногда оставляют себе. Больше ничего не могу сказать. Ещё вопросы есть?

– Нет, Ваше Сиятельство.

– Тогда последнее, малыш. Не факт, а смутные соображения.

– Я вас слушаю, Ваше Сиятельство! Соображения разведчика с вашим опытом, даже смутные, негоже оставлять без внимания.

– Варварам в лапы попало письмо ценой в сто тысяч золотых. А они его продали нам за сто серебряных. Они идиоты?

– Они же не знали, что в письме.

– А вскрыть и посмотреть? Оно на торговом.

– Не все варвары умеют читать.

– Да нашли бы грамотея. Глупо продавать непрочитанное письмо. В общем, чую я, это операция чужой разведки. Вот только не понимаю, чего им нужно за сто тысяч. Ладно, малыш, ты узнал всё, что хотел, так что удачи тебе в рейде. А у меня куча своих дел, их же никто не отменял, – полковник вздохнул. – И совсем уж последнее. Мундир у этого паренька необычный. Вот, возьми рисунок, мало ли, вдруг пригодится.

Мне оставалось только попрощаться и уйти. Пока мы пожимали руки, он смотрел на меня с такой жалостью, что я засомневался, стоит ли ехать. Как я уже говорил, мнением такого спеца пренебрегать глупо.

***

Кроме военной, у нас есть ещё и политическая разведка, и контрразведка при ней. Задача разведки – вынюхивать в чужих землях всякие секреты, чтобы купцы могли заключать выгодные сделки, а король – правильно устанавливать налоги и пошлины. Иногда, очень редко, этой разведке удаётся выведать что-нибудь ещё. Триста лет назад они первыми предупредили короля, что одни соседи задумали на нас напасть. Военная разведка подтвердила это куда позже, когда войска агрессора уже двинулись к нашей погранзаставе на перевале. Там, на пограничных укреплениях, враг положил свою армию, этого королевства больше нет – и у них нашлись агрессивные соседи, а когда твоя армия застряла где-то в горах, врагов останавливать некому.

А контрразведка мешает чужим шпионам выведывать наши секреты, и время от времени подкидывает им ложные сведения. Короче, мир политического и торгового шпионажа мутный, липкий и вонючий, все друг друга пытаются обмануть, а при случае и заколоть в спину. Выжить и, тем более, преуспеть в нём могут только люди очень хитрые, жестокие и напрочь лишённые даже зачатков совести. Именно такой и была маркиза Юстина, глава королевской политической разведки и неописуемая красавица.

Титул она получила при рождении, а лет в двенадцать, начитавшись книг про шпионов, стала по мелочам сотрудничать с контрразведкой. Слегка подучившись, да и повзрослев, приступила к серьёзной работе. Ни один иноземный дипломат не мог перед ней устоять, а попав в её объятия, ни в чём ей не отказывал. Например, в секретах своего королевства.

Её родители жаловались королю, что Юстина позорит род, и требовали прекратить безобразие, но во дворце понимали, что такой агент куда ценнее репутации не самого знатного рода. Аристократов у нас полно, одних герцогов около семи сотен, а таких агентов – мало. Контрразведка провела небольшое расследование, и разузнала о родителях Юстины такое, что они при угрозе огласки моментально заткнулись. Потом Юстина применила свои профессиональные умения для карьерного роста, и вот уже год как стала главной шпионкой королевства.

– Садись, милый, – проворковала она таким тоном, что я местами напрягся, а местами начал таять. – Рада тебя видеть. Тебя интересует дурацкое письмо с совсем не дурацким векселем?

– Да, – я еле-еле смог это произнести.

Стола в её кабинете не было. Она развалилась в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрела на меня, прищурившись. И я смотрел на неё. Длинное, почти до колена, прозрачное шёлковое платье с глубоким вырезом, изящные сандалии на высоких каблуках, мерцающие драгоценности в серьгах и кулоне, наконец, прекрасное лицо и стройная фигура... Юстина была на пару лет моложе моей мамы, но всё равно выглядела очень соблазнительно.

Сейчас она не пыталась меня соблазнить. Я уже не мог ничем пригодиться. Вот год назад, когда она рвалась на высший пост в разведке – другое дело. Я часто виделся с королём и кронпринцем, кто знает, не интересуются ли они моим мнением? Что ж, я смог устоять не дольше, чем самый нестойкий иноземный дипломат. И король потом действительно меня спросил, стоит ли впервые за всю историю Эльдорадо доверить разведку женщине. Но не думаю, что он, решая, всерьёз учитывал мой ответ. Тем более, зная о моих с ней отношениях.

И эта женщина – бесспорно на своём месте. За последний год разведка ни разу не ошиблась. Все колебания цен на стратегические для нас товары предсказаны чётко, и на мумиё, наш монопольный экспорт, и на сталь, что мы ввозим, ведь у нас нет своей железной руды, и на многое другое. А один раз они даже засекли переговоры соседей с одним из племён варваров. Правда, военная разведка это тоже засекла, и спецназ решил вопрос.

– Чего молчишь, дорогой? – поторопила меня маркиза.

– Я хочу знать, Юстина, существует ли королевство Гроссфлюс, откуда якобы пришло письмо.

– В трёх посольствах нам сказали, что существует. И в двух из них заявили, что в Гроссфлюсе есть их послы. Нет оснований не верить.

– Ладно. А принцесса Мелона? Она – не выдумка?

– О ней тут никто ничего не знает. Да и откуда? Они следят только за нашей династией.

– Ещё мне бы карта не помешала. Ты вроде раздобыла какую-то?

– Да, в одном из посольств была, и мой агент её выкрал. Но я не ручаюсь за её точность. Может, нам её даже подсунули, и в ней какие-то ловушки. Другой всё равно нет. Моё мнение – карта нормальная, в ней могут быть ошибки, но не умышленные искажения. Что ещё?

– Военная разведка допросила пленного. Знаешь результаты?

– Конечно, Дарен. Разведка знает всё, иначе это хрен знает что, а не разведка. Среди пограничников есть мои агенты. Но официально Торвен меня туда не пустит. За происходящее на территории варваров отвечает он.

– Ты можешь как-то проверить, действительно ли этот пленный из Гроссфлюса?

– Считаешь, что он не оттуда?

– Торвен утверждает, что варвары не слышали ни о какой битве чужой армии с местным племенем. Трофеев нет. Ну, и ещё там кое-что не вяжется, долго рассказывать.

– Значит, по-твоему, всё это – операция чьей-то разведки?

– Да. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас пораскинула мозгами, кто это делает и зачем.

– Обычно ищут, кому выгодно. Но для этого нужно знать, в чём выгода. А мы не знаем.

Юстина пожала плечами, и от этого движения её левая грудь выскочила из выреза платья, но она тут же заправила её обратно. Даже не знаю, почему меня от этого бросило в дрожь, ведь платье всё равно прозрачное, так какая разница, снаружи грудь или внутри?

– Какая выгода может стоить сто тысяч золотом? – спросил я, просто чтобы отвлечься от неуместных мыслей.

– Да много чего может. Жизнь, например. Представь, что горные племена тихо объединяются, наши соседи их слегка подкармливают, а военная разведка ничего не видит, потому что её стукачи перекуплены. Потом все вместе нападут, горная пехота полезет на укрепления, варвары пройдут через хребты мимо перевалов, а с аэростатов сбросят десант. Ну, и часть приезжих купцов внезапно окажется соседским спецназом.

– Представил, – содрогнулся я. – Мы не отобьёмся. Они прорвутся, и будет резня.

– Вот именно, Дарен. А теперь скажи, пожалеешь ли ты сто тысяч за правдивые сведения о том, что происходит, причём вовремя, пока устранить угрозу может всего-навсего пара рейдов спецназа?

– Но мы никому не угрожаем! Мы никогда не нападали на соседей!

– Ха! Если не считать рейды спецназа и таких одиночек, как ты. Но здесь что-то другое. Я бы подумала, что нам хотят внедрить агента влияния, но...

– Юстина, говори так, чтобы я тебя понимал.

– Извини, всё время забываю, что ты ещё мальчишка. Что ж, слушай добрую тётю Юстину, она плохому не научит. Обычно наши агенты заняты тем, что вынюхивают секреты. Но представь, что на нас работает одна из соседних королев. Пусть она сама ничего не решает, но может во время акта любви нашептать мужу, чтобы он понизил ввозные пошлины на муку, и наши купцы получат чуть больше прибыли, а казна – чуть больше налогов. Несколько таких «чуть» вполне окупают стотысячную взятку.

– Королеву не купишь.

– А как насчёт её камеристки или педикюрши? Они надуют в уши королеве, она – королю. И у короля есть доверенные слуги, иметь их в агентах – мечта любой разведки. А насчёт королевы ты не прав. Что скажешь о династических браках? Какое королевство ближе к сердцу принцессы Мелоны – наше или её отца? Кого она скорее послушает – нелюбимого мужа или разведку родины?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю. Потому и посоветовала Его Величеству не брать деньги, пока с этим делом не всё понятно. Но он прислушался не к моим словам, а к звону монет.

– Но чего Гроссфлюс может от нас хотеть? Общей границы нет, общих врагов нет, прямой торговли нет. Зачем мы им понадобились?

– Это выяснишь сам. Я могу лишь предполагать. Например, им нужно, чтобы мы снизили экспортную пошлину на мумиё. И цены здорово упадут, мы же монополисты.

– Последний вопрос. Где носят такие мундиры? – я показал ей рисунок, что дал мне Торвен.

– Видела уже, – скривилась она. – Не разбираюсь я в мундирах. Не знаю, где такие в ходу. И никто из моих не знает. У наших соседей такого нет. И что? И так знаем, что Гроссфлюс нам не сосед.

– Тогда всё, – сказал я, вставая.

– Подожди, Дарен, – Юстина вскочила с кресла и мгновенно оказалась возле меня. – Будь любезен, расстегни мне сандалии. Платье сама сниму, ты его порвёшь, а такой шёлк дорог даже для меня. И сам раздевайся. Ты идёшь на опасное задание, и я, как верноподданная, не могу отпустить тебя таким возбуждённым и плохо соображающим.

Она ошиблась, сказав, что я соображаю плохо. На самом деле я совсем не соображал.

***

Покинув кабинет Юстины, я немного прошёлся на свежем воздуху, чтобы прийти в себя, и снова глянул на рисунок мундира. Таких расцветок я даже представить не мог на военной форме. На светло-зелёном фоне чернели пятна и полосы, пятна были разбросаны как попало по всему мундиру, а полосы – только на куртке, они шли по диагонали вниз от хребта и сзади, и спереди, немного не доходя до боков.

Мундир должен или красиво выглядеть, или делать бойца незаметным для вражеских лучников. Форма гвардейцев яркая и разноцветная, аж в глазах рябит, а у спецназа – белая, неразличимая на снегу, или серо-коричневая, под цвет скал. А этот мундир и выглядит так себе, и виден издалека хоть в зоне вечных льдов, хоть летом на скалах или в долинах. По заданиям короля я побывал во многих иноземных королевствах, видел и военные парады, и войска в поле, но даже немного похожих расцветок не мелькало нигде. Неудивительно, что люди Юстины мундир не опознали.

Что ж, разведчики могут не всё, но есть же королевский Университет с многомудрыми учёными мужами. Там есть факультет географии, должны же у них быть точные карты? А заодно покажу кому-нибудь рисунок мундира и выясню, где в ходу тот диалект шведского, на котором говорит Брандт. Особо я на их помощь не рассчитывал, ну а вдруг?

До Университета, что располагался почти за городом, я домчался на такси-двуколке, запряжённой резвым жеребцом. Построили его давно, на заре истории, изначально это был отдельный город Кампус, но с тех пор столица здорово разрослась, и Кампус оказался в городской черте. Но самоуправление у него осталось. Здесь свой лорд-мэр и своя стража, и они не платят королевских налогов.

Поначалу в Университете учились принцы и самые толковые из детей аристократов, а едва ли не все преподаватели были иноземцами. Но какой-то из давних королей решил, что ему нужно много специалистов, и неважно, из какого они сословия. С тех пор туда берут любого сдавшего вступительные экзамены, а если студиозусу нечем платить, казна даёт кредит. Получив диплом, он легко расплатится за пару лет, а если нет – пойдёт на виселицу. Но так бывает редко, пять-шесть в год, не больше.

Расходы на Университет окупаются – от соседей мы то и дело слышим об эпидемиях, падеже скота, неурожаях и гибели людей в рухнувших домах, а у нас это нужно искать в давних летописях. Лекари, ветеринары, архитекторы, механики и алхимики прилично зарабатывают, делая нашу жизнь если не счастливее, то безопаснее. Правда, среди студиозусов иногда начинает бродить дух инакомыслия, часть из них даже становятся республиканцами, то есть, считают, что король должен избираться, как в соседнем королевстве Перу, а не получать трон от отца. Но за этим бдительно следит контрразведка, вовремя принимая меры.

Я мог пойти к ректору, герцогу Бландену, сунуть ему в нос верительные грамоты, и потребовать полного содействия. Но старый ворчун опять начнёт неведомо сколько времени уговаривать меня немедленно поступить на учёбу, не слушая никаких возражений. Так что я решил обратиться прямо к декану-географу, минуя высшее начальство.

Нашёл я его в огромной комнате, заставленной столами и табуретами, на нескольких сидели студиозусы и о чём-то думали, а может, мечтали. Были тут и девицы. Карстен V, прадед нынешнего короля, издал указ, что в студиозусы нужно брать всю толковую молодёжь, и женщин тоже, потому что выпускники Университета работают головой, а не тем, чем мужчины отличаются от женщин.

Декан был бароном, имени его я не запомнил, обращался по титулу. Меня он не знал, принял за простолюдина и попытался отправить прочь, записаться на приём и только тогда, может быть... Впрочем, он добавил, что если я знатный аристократ, он снизойдёт и примет меня прямо сейчас. Верительные грамоты мгновенно привели его в чувство, особенно после пояснения, что убивать деканов тоже дозволено. Барон позвал какого-то доцента, распорядился, чтобы тот делал всё, что я скажу, а сам умчался по своим неведомым деканским делам. Доцент, тоже барон, оказался куда толковее декана, и мгновенно какая-то совершенно непривлекательная девица принесла набор карт. Географических, само собой, а то ещё подумаете невесть что.

– Это все карты той местности, что вас интересует, какие только у нас есть, – сказал он. – Их около сотни, и все разные. Ни на одной из них королевства Гроссфлюс нет. Оно слишком далеко от нас. Нам никогда не ставилась цель картографировать весь мир. Короли хотят карты Эльдорадо и окрестностей, это мы сделали. Остальное – нет.

– Я понял. Тогда вот что, – я положил на стол карту, что раздобыла Юстина, точнее, не её саму, а копию. – Вы можете оценить, насколько она правильная?

Барон надел очки и стал внимательно сверять карты, чужеземную и наши. Время от времени хмыкал, бросал взгляды на потолок, и снова продолжал. Наконец, спрятал очки и посмотрел на меня.

– Там, где есть что сравнивать, карты более-менее совпадают, – заявил он. – А вот дальние земли нам проверить нечем.

А чего было ожидать? Если карта подлинная, должна совпадать с нашими. А если фальшивая, надо быть идиотом, чтобы вносить искажения там, где их легко заметить.

– Наверно, последний вопрос, – пообещал я и положил на стол рисунок. – В каких странах носят такие мундиры?

Декан посмотрел, на этот раз не надевая очков, и пожал плечами.

– Где-то я подобное видел, – признался он. – Но вряд ли это связано с географией. Может, историки знают? Вот ты, кажется историк, – он посмотрел на молодого парня, явно деревенского. – Глянь и скажи, что это.

– Это какой-то зверь, – уверенно заявил деревенщина. – Есть тут кто из зоологов?

Оказалось, есть – девица, на вид чуть получше той, что принесла карты. Она глянула на рисунок, вскрикнула и умчалась, но вернулась раньше, чем я собрался уйти.

– Вот! – победно выкрикнула она, показывая книгу, раскрытую на странице с иллюстрацией. – Знаете, что это за зверь?

– Конечно, – ответил я. – Ирбис, только по-дурацки раскрашенный. На самом деле у них белоснежная шерсть.

Ирбисов тут знают все. Это красивые и опасные хищники, живут они в горах, в зоне вечных снегов. Нас и горных варваров они трогают редко, а чужаков охотно едят. Не побоишься его – зверь пройдёт мимо, он чует запах страха. Иногда их приручают, трудно найти лучшего стража границ. Одно плохо – они плохо ладят с собаками.

– А вот и нет, – улыбнулась девица, и улыбка сделала её почти красавицей. – Это ягуар. Есть ещё леопард, он поменьше. Здесь написано, что ягуар живёт в лесах, а пятна у него для маскировки.

– Наверно, есть звери и с полосками?

– Конечно. Тигры, – она показала мне другую картинку. – Эти лесные звери живут в разных странах, далеко от нас. Это иноземный справочник по кошачьим, не везде люди безвылазно сидят в изолированной горной долине, есть и те, кто исследует весь мир.

О, тот самый дух инакомыслия. Дамочке скучно в Эльдорадо, ей охота проветриться где-то за горизонтом. Казалось бы, езжай себе, все дороги лежат перед тобой и ждут, когда ты, наконец, сделаешь первый шаг. Но нет, нужно казённое финансирование. А королю, можно подумать, не на что потратить деньги, кроме как снарядить научную экспедицию неведомо куда на поиски неведомо чего, которая вернётся неведомо когда. Ладно, не хочу даже мысленно ругать девицу, что объяснила загадку чужих мундиров. Наш спецназ воюет в снегах, и форма у него, как у ирбисов. А у этих бойцов она раскрашена, как мех лесных зверей, значит, они воюют в лесах. Они шли по лесам, а когда добрались до гор с вечными снегами, мундиры перестали их маскировать.

Ещё я поговорил с университетскими спецами по иноземным языкам, так и не понял, филологи это или лингвисты. Несмотря на всю свою учёность, ничего толкового сказать они не смогли. Единственное, что я узнал – имя Шмидт означало «кузнец». Я их неискренне поблагодарил и ушёл.

***

Хотелось поскорее отправиться за навязанной нам принцессой, но не зайти в Блувштейн-банк я не мог. Деньги, которыми её навязали, поступили в казну через него. К тому же иноземные банки, работающие у нас, постоянно переписываются с банками, работающими в других королевствах. Сам я ничего не понимаю в банковском деле, но знаю, что контрразведка за ними присматривает. Если появляются доказательства, что банк ищет не прибыли, а политической выгоды чужому королевству, банкира укорачивают на голову. Так бывает редко, куда чаще их казнят за неуплату налогов. Хотя к Блувштейн-банку ни у контрразведки, ни у фискальной службы вопросов не возникало.

– Назовите, пожалуйста, своё имя или номер счёта, – завлекающе улыбаясь, проворковала девица-клерк, едва я вошёл в банк.

– Мне нужно поговорить со здешним вожаком, – сообщил я, и, на всякий случай, повторил на торговом: – Я есть желающий иметь беседу с менеджером коммерческого учреждения, что есть называемое Блувштейн-банк.

Торговый я отлично понимаю и свободно на нём читаю, а вот говорю с огромным трудом. Впрочем, те же проблемы с ним у многих.

– Если у вас нет счёта в нашем банке, я помогу вам его открыть. Это займёт совсем немного времени, – она талдычила своё.

– Зови вожака, девка, – потребовал я и слегка ударил по столу.

– Одну минутку, – ещё шире улыбнулась она и позвонила в колокольчик.

На вызов явился тип, что никак не мог быть вожаком чего бы то ни было. Вожаков с лицом идиота просто не бывает. А вот в охранники он годился как нельзя лучше. Огромные мышцы говорили о силе, а точность движений – о ловкости. Даже если лицо верно отражает состояние разума, он всё равно опасный противник любому грабителю или хулигану.

– Посторонних попрошу покинуть помещение, – проревел он, аж стены затряслись.

– Мне нужен местный вожак, – повторил я, понимая, что без драки никак не обойтись.

– Тут всем плевать, что тебе нужно, парень, – доброжелательно сообщил мне громила. – Раз уж вызвали меня, ты уйдёшь.

Я бы запросто прикончил его за пару секунд, но глупо начинать разговор с вожаком, убив его охранника. Придётся его поберечь, а что делать? Я быстрым и неуловимым для здоровяка движением схватил его за руку, нажал на болевую точку, и он дико заорал, напрочь утратив интерес к происходящему. В холодный сезон были бы доступны всего несколько точек, а сейчас – выбирай на любой вкус, одежда не мешает. Тут же развернулся, глянул, не пытается ли повоевать со мной девица. Опасно недооценивать женщин, многие из них умеют убивать, особенно в спину. Есть и те, что в спецназе служат. Но нет, она держала руки на виду, а ногами, наверно, дёргала верёвку, чтобы где-то звонил колокольчик тревоги.

Охранник пришёл в себя, но вставать не спешил, баюкал больную руку.

– Потерпи чуток, – сказал я ему. – Я могу снять боль, но она и так вот-вот уйдёт сама.

– Да, уже легче, – вяло ответил он. – Что ж ты сразу не сказал, что из спецназа?

– А ты меня слушал? Да и не из спецназа я.

– Так чего ты хотел? Шефа повидать?

Я не успел ему ответить. Из той же двери появился пожилой мужчина-иноземец. Чёрные штаны до пола, это в такую жару! Чёрные сапоги без голенища, их ещё называют туфлями. Застёгнутая чёрная куртка поверх белой рубашки. Кем надо быть, чтобы в жаркий сезон носить тёмную одежду, притягивающую солнечные лучи? На голове – чёрный матерчатый шлем, похожий на тарелку, не способный защитить от удара меча, зато способный обеспечить солнечный или тепловой удар.

Лицо тоже необычное – длинная седая борода, в которой запросто заводятся вши, две пряди тоже седых волос, свисающих по бокам из-под шлема, и нос, похожий на орлиный клюв куда больше, чем сам орлиный клюв. Но куда сильнее меня обеспокоила непонятная железяка в его правой руке. Толстый кусок металла, согнутый под прямым углом, одну половину он держит в ладони, как рукоять арбалета, вторая направлена на меня, в ней круглая дырочка. А указательный палец – на каком-то крючке, и провалиться мне в пропасть, если он не спусковой! Я не вижу ни стрелы, ни тетивы, но наверняка это какая-то разновидность арбалета! А в нашем королевстве арбалеты носят только военные, даже полевой страже они запрещёны. Слишком уж легко из них убивать.

– Происходящие события здесь есть какие? – грозно спросил этот странный тип на ещё более скверном торговом, чем у меня.

– Я есть хотящий беседовать с менеджером учреждения, что есть именующееся Блувштейн-банк, – заявил я ему. – Вы есть менеджер, так ли это?

– Происходящие события, – напомнил он. – Они есть какие?

– Я есть показавший кое-какие приёмы вашему секьюрити. Пострадавших есть наличие отсутствия. Вы есть предоставляющий мне возможность беседовать с менеджером, так ли это?

– Что ж, пройдёмте в мой кабинет, – недовольно буркнул иноземный банкир, перейдя на наш язык.

Я бы здорово удивился, не знай странный иноземец-банкир нашего языка.

– Ваше оружие – арбалет, а гражданские арбалеты в Эльдорадо запрещены, – заявил я ему, едва мы вышли в коридор.

– Это не арбалет, – неуверенно возразил он. – Тетивы нет.

– Есть арбалеты и без тетивы. Сдайте его мне.

– Попробуйте отобрать, и я вас убью.

На самом ли деле он собирался меня убивать, или нет, но шанса я ему не дал. В его возрасте скорость движений уже не та, так что я взял его руку в захват раньше, чем он решился дёрнуть спуск. Да и особой силой он не отличался. Необычный арбалет я отобрал даже без болевого приёма. Оружие удобно легло мне в руку, будто делалось для меня. Рукоятка с насечкой, чтобы не скользила ладонь, указательный палец как раз доставал до спускового крючка, а большой – до рычажка, что мог быть только предохранителем. Дорогая модель, но всё равно запрещённая.

– В каком положении предохранитель мешает стрельбе? – спросил я ошарашенного банкира.

– Кто? – не понял он.

– Предохранитель. Вот эта штука. Как его поставить, чтобы случайно не выпустить стрелу?

– Стрелу, – передразнил он меня. – Это оружие не для дикарей! Верни его мне, пока себя не покалечил!

– Ладно, разберусь.

Я навёл дырку ему на ногу и дёрнул спуск. Стрела не вылетела. Что ж, пока этот арбалет можно считать условно безопасным. Я сунул его в карман, а оттуда достал верительные грамоты.

– Карт-бланш? – удивился банкир. – Ты можешь короля прикончить, и тебе за это ничего не будет. Кто же ты такой? Тут написано «Дарен». Тот самый, личный убийца короля?

– Я посланец по особым поручениям.

– Ты пришёл меня убить?

– Наоборот, убить меня собирались вы, – напомнил я ему. – Мы долго будем стоять в коридоре? Вы говорили про кабинет.

***

Кабинет у него оказался так себе. Стул для посетителей, правда, удобный, но мне это не важно – видели бы вы мебель в номерах занюханых таверн на задворках чужих королевств! Я уже два года выполняю особые поручения короля, и за это время куда меня только не заносило. Впрочем, я немного отвлёкся и едва не разболтал подробности тайных заданий, а за это сносят голову, не утруждая себя судом.

Банкир попросил называть его «рэб Исаак», но сдвоенное "а" у меня получалось не очень, и он согласился откликаться на «Исак». Я у него спросил, как он проверял подлинность письма Герхардта III. Оказалось, в приписке на родном языке рэба Исака было распоряжение о выдаче и пароль, что зависит от номеров двух банковских отделений – того, что даёт распоряжение, и того, что должно его исполнить, а ещё – от даты письма и переведенной суммы.

О Гроссфлюсе рэб Исак знал лишь то, что там есть отделение Блувштейн-банка и действует монетарный стандарт. В незапамятные времена казначеи нескольких королевств договорились о единой денежной системе – одинаковые золотые, серебряные и медные монеты, золотая стоит тысячу серебряных, а серебряная – тысячу медных. С тех пор всё так и остаётся, хотя уже есть недовольные – медь слегка подорожала. Но пересматривать финансовую систему никто не спешит – дорого её менять. Хотя иногда появляются глупые короли с идеями сменить золотые монеты на позолоченные и получить на этом прибыль. Но получают они экономическую блокаду, голод, бунт и оккупацию. Войско не воюет всерьёз, если ему платят фальшивками.

Всё время, пока мы разговаривали, он уговаривал меня вернуть маленький арбалет. Я пропускал это мимо ушей. Рэб Исак сперва грозил большими неприятностями, потом перешёл к подкупу, но когда я отказался от тысячи монет, понял, что подкупа не выйдет, и прекратил. Правда, в конце беседы пообещал, что меня накажет некий Бог.

– Этот палач настолько хуже остальных? – поинтересовался я.

– Бог – не палач, а тот, кто создал всё это.

– Построил это здание?

– Нет. Создатель этого мира.

– Кажется, я слышал что-то такое. Некоторые варвары считают, что мир создан Небесным Отцом за несколько дней.

– Мир создан за шесть дней, – заявил рэб Исак, теперь уже уверенно.

– У разных племён по-разному. У одних – за пять, потому что считают только до пяти. У других – за семь, потому что в неделе семь дней. Наверно, есть и те, у кого за шесть. А какая разница?

– Разница есть! Ровно шесть дней, потому что так написано в Торе! А Тора писалась под Его диктовку.

– Пусть будет шесть, – я не собирался спорить о варварских мифах. – Спасибо, что ответили на мои вопросы, рэб Исак. Пойду я, пожалуй.

Я шёл к двери, следя за банкиром боковым зрением. Мало ли, вдруг он захочет всадить мне в спину стрелу из другого арбалета. Но нет, ушёл я беспрепятственно. Охранник тоже не мешал, и правильно – сейчас я бы его уже не щадил. В кассовом зале я увидел, как девица-клерк пересчитывает деньги клиента, босого грязного крестьянина, пахнущего навозом. Но деньги не пахнут и не бывают грязными, поэтому клерк радостно ему улыбалась. Монеты он принёс медные, зато два мешка. Штук десять из них оказались фальшивыми и лежали отдельно. Не знаю, зачем подделывать медные монеты, но понадобилось же кому-то!

***

Как я ни торопился выехать, пришлось отвлечься на совершенно не своё дело. Карман оттягивал банкирский арбалет, его нужно было срочно показать главному оружейнику королевства. Главный оружейник носил титул герцога и приходился сыном королю и младшим братом кронпринцу. Но должность досталась ему не за титул. В Эльдорадо мало должностей, что даются по праву рождения. Король, кронпринц, принц – это все.

Герцог Баден был помешан на оружии. Копьё, кинжал, меч, арбалет или катапульта – он знал об этом всё. Даже когда ему подарили невиданную здесь духовую трубку с отравленными шипами, уже через десять минут герцог всадил шип в центр мишени. Что ж, с этим арбалетом ему предстояло удивиться по-настоящему.