Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

– Нет, когда переходят так, радиоактивности нет. Я не знаю, почему. И евреи такие не одни. Лет четыреста назад исчезло целое племя инков. Их хотели казнить церковники, там было что-то вроде поклонения Сатане, а они сбежали. Куда-то делись. Сюда?

– Кто такой или что такое Сатана? – поинтересовалась Лона.

– Сатана – враг Бога, и он...

– Сатана есть демон, – пояснил я. – Он есть ещё носящий имя Карамба. Граф, евреи есть искавшие тут куски ковчега, так ли это?

– Не знаю, что они ищут. Но не эту гигантскую плоскодонку.

– Плоскодонка – это лодка с плоским дном, – пояснила мне Лона, увидев, что я не понял. – Удобна для мелководья, но в море на них не ходят. Граф, а с чего вы взяли, что ковчег – плоскодонка?

– Евреи чертёж показывали. По остаткам внешний вид восстановили.

– Они есть восстановившие по обломкам как? – не понял я.

– Понятия не имею. Они не объясняли, показали чертёж, и всё. Евреи ужасно хитрые, они и не такое могут. Но не всё. Какое-то горное королевство к северу отсюда им рога-то пообломало. То, что они ищут, где-то там, в Драконьих горах. До евреев это дошло лет десять назад. Командиром тогда у них был рэб Шмуэль, это еврейское имя такое.

– Так звали пророка из Танаха, – вставила Лона.

– Наш Шмуэль был не пророк, а идиот. Сперва он решил завоевать то королевство. Думал, дурачок, что автоматы против луков гарантируют ему победу. Но оказалось, что в горах не очень-то полетаешь на геликоптерах. Разреженный воздух и непредсказуемый ветер, бац – три геликоптера разбились, а война ещё и не началась. Тогда он посадил десантников на лошадей, и отправил их к границам королевства. Три тысячи десантников! И ни один до границ не добрался. Вернулось десятка два, не больше. Они у меня в поместье отлёживались, выздоравливали. Говорили, их отряд перебили оборотни. Ниоткуда нападали огромные белые кошки, убивали, и таяли в воздухе. В них стреляли, но ни разу не попали. А иногда ниоткуда прилетали стрелы и разили насмерть. Через три дня оставшиеся человек пятьдесят повернули назад.

Я слышал об этом сражении, если его можно так назвать. Это случилось семь лет назад, а рассказал о нём один из участников, ныне инструктор на курсах подготовки спецназа. Только по его рассказу всё было не совсем так. Осведомители военной разведки из варваров заметили кавалерийский отряд, больше ста человек. На перехват вышли две пятёрки спецназа, с одной был служебный ирбис, та самая призрачная белая кошка, что упоминал граф.

Тропа, по которой ехали враги, цепляла край зоны вечных льдов. Там на врагов обычно спускают лавины, но в этот раз не вышло – жаркий сезон, снега мало. Одна пятёрка шла позади колонны, постреливая из луков в спины арьергарду, вторая затаилась в засаде. В белом камуфляже наших спецназовцев и так хрен заметишь на снегу, а тут ещё и враги почти ослепли – горное солнце беспощадно к глазам чужаков. Люди и лошади выглядели жалко – усталые, обожжённые горным солнцем, о непривычном им разреженном воздухе и упоминать незачем. Ещё и замёрзшие – даже ниже вечных льдов ночная температура никак не подходит к названию «жаркий сезон», да и днём, стоит солнцу спрятаться за тучку, плевок замерзает на лету.

В какой-то момент в середину вражеской колонны прыгнул ирбис, дико взревел, ударил нескольких лошадей, и тут же умчался вниз по склону, где ему чуть раньше показали пещеру. Враги выстрелить не успели, да и не до того им было – лошади с равнин никогда не видели ирбисов, так что обезумели от ужаса и понеслись, не разбирая дороги. В горах такие скачки кончаются всегда одинаково – на дне пропасти. Некоторые враги сумели соскочить со своих взбесившихся лошадей, их перестреляли из луков, а они даже не понимали, откуда стреляют. С полсотни побежали назад, спецназ их не преследовал. С теми, что попытались пойти дальше, как-то разобрались, инструктор не уточнял, как именно. Лекция-то была об эффективном использовании в рейдах служебных собак и ирбисов, и этот рейд послужил отличной иллюстрацией.

Да, пожалуй, это был тот самый отряд, о котором рассказывал граф. Правда, инструктор ни словом не упомянул о громовом оружии, да и к дяде Бадену оно тогда не попало, ведь он совсем недавно говорил, что видит такое впервые. То ли израильтяне должны были получить автоматы позже, уж не знаю, где и от кого, то ли спецназ оставил их себе, сочтя оружие законным трофеем. Но неужто врагов было три тысячи? И три тысячи лошадей испугались одного ирбиса, мгновенно убравшегося с глаз долой?

– Шмуэль тогда рассвирепел, – продолжал граф. – Хотел взорвать в горах атомную бомбу. Но ему запретили начальники из Израиля. А потом евреи придумали, как воевать против горцев – устроили эпидемию свиного гриппа. Свиньи и горцы мёрли десятками, а у евреев были прививки. Но что-то пошло не так. Медики горцев быстро создали защитные снадобья, они не только защищали от заражения, но и исцеляли заболевших. К тому же вдруг стали умирать евреи. Пара сотен десантников, изображавших купеческую охрану, померли за одну ночь. Кто-то смог оттуда бежать, эти умирали у меня в поместье, в Израиль их не повезли, заразные ведь. Всё это перед смертью рассказал мне сам рэб Шмуэль. Он не мог понять, как горцы успели сделать вакцину. Он и умер, повторяя «Это же невозможно!».

– А что было дальше? – спросила Лона.

– Дальше здешних евреев возглавила Фанни. В смысле, её назначили командиром. И она решила заручиться помощью вашего Эльдорадо, герцог. Все знают, что с горцами в горах могут успешно воевать только другие горцы. В том мире, где родился я, бывало и по-другому, а здесь – только так. Армия Эльдорадо, усиленная еврейскими десантниками с автоматами, запросто разберётся с тем горским королевством.

– А как оно называется?

– Не знаю. Я для евреев не свой, мне многое не говорят. И вообще, хватит разговоров! Давайте лучше что-нибудь споём! Вы знаете Марсельезу?

Он что-то запел. Подпевать мы с Лоной не могли, так что просто отбивали такт ладонями по столу, она – обеими, я – только правой. Песня осталась не допетой – граф захрапел, положив голову на стол. Хорошо, что не в остатки обеда. Что ж, я думал, он приляжет отдохнуть куда раньше.

– Дарен, ведь они нападали на Эльдорадо? – теперь, когда граф спал, Лона больше не подавляла дрожь в голосе. – Пытались устроить эпидемию? Или он врал?

– Мы есть слушавшие пьяного, что есть повторявший рассказ людей, что есть смертельно больные. Но я есть знающий об эпидемии и о большом отряде, что есть уничтоженный нашим спецназом. Спецназ есть для того и нужный.

– А кошки-оборотни – выдумка?

– Оборотни есть выдумка, а белая кошка есть ирбис.

– А почему рэб Шмуэль говорил, что невозможно быстро найти средство от той болезни, что они занесли?

– Это есть вправду невероятно на самом деле. Пятьсот человек есть умершие тогда. Это есть немного. Эпидемии есть обычно убивающие куда больше. Исцеляющее снадобье есть разработанное и произведенное слишком быстро. Но я есть знакомый с людьми, что есть сделавшие это. Только я есть не знавший о контратаке.

– О чём ты не знал?

– Кто-то есть запустивший другой вирус, что есть поражающий людей, что есть сделавшие прививку от первого вируса. Наши биологи и медики есть не имевшие для этого времени совсем. Кто-то есть тайно воевавший с израильтянами на нашей стороне, и я есть не знающий, кто он есть такой.

***

Графа я пристроил быстро. Едва сказал коридорному, что граф устал, сразу же выяснилось, что устаёт он всякий раз, как сюда приезжает, но это не страшно, ведь за него платит всё тот же Блувштейн-банк. Коридорный позвал огромную женщину по имени Мадлен, та взвалила бесчувственное тело графа на плечи и унесла.

Лона тем временем написала послание местному банкиру, но вовсе не о деньгах, а о лошади. Мол, кобыла, у которой на подковах ваш логотип, находится в конюшне пятизвёздочного отеля. Чья она, мы не знаем, но последним всадником на ней была Рахиль, супруга Хаима. Послание мы отправили через гостиничную курьерскую контору, а я из чистого хулиганства ещё и «оплатил» ответ.

При одной мысли о том, сколько дел нам предстояло переделать до вечера, я погружался в чёрную тоску, но откладывать их не стоило – я уже успел ощутить на собственной шкуре, что такое оказаться без вовремя купленной палатки под дождём, без боекомплекта в перестрелке или без медикаментов, когда ранен. Наверно, правильно было бы разделиться, чтобы пока я пополняю аптечку, Лона могла купить нужные книжки. Но расставаться с Лоной совсем не хотелось, так что я решил быть к ней поближе, а для ускорения нанять одного-двух помощников из персонала отеля – носильщика и проводника, можно в одном лице. Коридорный предложил ту же мадам Мадлен, и я согласился. Она вскоре появилась с пустым вещмешком, таким же, как у меня или Лоны. Туда легли кольчуги, мой разобранный лук с полупустым колчаном и аптечка. Ещё туда зачем-то запрыгнул Дваш, но Мадлен его оттуда высадила.

Начали мы с книжной лавки. Заведовала ею сухонькая старушка в пенсне. Она сразу же предупредила, что у неё в основном развлекательное чтиво, но если нужен справочник по алхимии или труды философов королевства Трансильвания, о котором я, к своему стыду, и слыхом не слыхивал... В общем, если нужна книга, которой нет в лавке, за ней можно послать в город. Но если нет и там – значит, не повезло.

Священное Писание на торговом у неё нашлось. О королевских лошадях Гроссфлюса она, порывшись в каталоге, подыскала шесть книг, но четыре оказалась на языке Камарга, так что купил я две – одну на торговом, другую – на родном языке Лоны. Ещё спросил, нет ли у неё книги об Атосе, он же граф де ля Фер. Она ответила, что знает только одного Атоса, это граф де ля Реф, но книг о нём не писали. Старушка показала мне его любимую книгу, «Три шпаги королевства», и я вспомнил, что когда-то её читал, там в начале мальчик ехал на пони из своего села в столицу, чтобы вступить в королевские телохранители, а по пути его избили разбойники, что оказались не совсем разбойниками. Я читал в переводе на родной язык, все имена были эльдорадские, ничего и близко похожего на «Атос» не вспомнилось. Полистал эту книжку на торговом, имена были совсем другими, но и тут не нашлось никакого Атоса. Книга была толстая и тяжёлая, какая от неё польза, я не знал, так что покупать не стал.

С аптекой всё прошло куда быстрее. Провизор, маленький человечек в очках, хоть и не знал состав армейской аптечки Эльдорадо, но разобрался, каких снадобий в ней не хватает, и запросто её пополнил – все препараты у него были, готовить не пришлось. Оставалось посетить кузнеца и оружейника. Мадлен отвела нас к кузне и показала на вывеску «Услуги кузнеца, ремонт и уход за оружием».

– Дюк д'Арен, Ваше Высочество, добрый день, чем могу помочь? – поприветствовал нас кузнец.

– Наши кольчуги есть нуждающиеся в ремонте, – ответил я. – И мы есть ещё хотящие пополнить боекомплекты для лука и арбалетов.

Кольчуги он отдал мальчишке, похожему на него, а меня попросил показать стрелы, тогда он не станет гадать, а подберёт такие же. Увидев арбалет Лоны, он мгновенно определил, что это оружие Гроссфлюса, готовых болтов под него нет, но сделать их – работы на несколько минут. А вот под мой лук стрелы нашлись. Лона собрала мой лук, наверно, и я смог бы, но куда дольше, а тем временем девочка, тоже похожая на кузнеца, взяла стрелу, убежала, и вернулась уже с тремя одинаковыми.

Девочка показала, куда стрелять, и я опробовал новые стрелы. Расстояние было совсем небольшим, но обе вонзились в мишень далеко от центра. Дочь кузнеца затараторила, что стрелы подобрала точь-в-точь как моя, и я её успокоил, сказав, что хреновые не стрелы, а лучник. Никогда не пробуйте стрелять раненой рукой. Пока я укладывал стрелы в колчан, а колчан – в вещмешок, кузнец принёс пять арбалетных болтов, мы их тут же испытали, и все они получились ничем не хуже тех, что у нас были раньше.

Кто-то подъехал на лошади, спешился, и кузнец занялся подковами, а к нам вышла женщина, тоже привычная к кузнечному делу – те же мышцы молотобойца, те же глаза, привыкшие смотреть на огонь горна. Она занялась нашими шпагами. Мы их ни разу не пускали в ход, да и фехтовать толком не умели. Но раз за всё платит банк, почему бы и нет? Женщина отвела нас в мастерскую, там наточила шпаги, но сказала, что даже лучшие фехтовальщики таким оружием свою жизнь не защитят – шпаги не сбалансированы, клинки слишком гибкие, чтобы колоть сквозь доспехи, а рубящие удары не выйдут сильными, потому что... Я прервал её, сказав, что всё это знаю, а таких мастеров клинка, как мы, не спасут и самые лучшие шпаги.

А увидев кинжалы, она удивилась, как они и шпаги могут принадлежать одним и тем же людям. Один из кинжалов Лоны она слегка подточила, об остальных же сказала, что они в идеальном состоянии, если не считать засохшей крови на одном из моих, но на боевых качествах это не скажется. Всё же я попросил счистить кровь, что она за пару минут и сделала. А вот от серебряных ножен я отказался. Да, красиво, но привлекает ненужное внимание.

– А скажите мне вот что, дюк, – попросила оружейница. – Оружие принцессы, понятно, из Гроссфлюса. Ваш арбалет – оттуда же. А вот лук, шпага и кинжалы – нет. И не из Берга. Откуда же?

– Они есть изготовленные в Эльдорадо, – ответил я.

– Никогда не слышала. Необычная техника ковки, но ничем не хуже любой другой.

С кольчугами всё ещё возились, ждать было бы скучно, и я кое-что придумал.

– Серебряные ножны есть сделанные вами, так ли это?

– Да. Муж серебром не занимается.

– Я есть хотящий заказать серебряные кольца. Но они есть нужные быстро.

– Кольца? Это по части ювелиров.

– Я есть хотящий кольца из рук, что есть умеющие работать с оружием.

– Как скажете. Клиент всегда прав. Хотите кольца для себя и принцессы?

– Да.

– Серебряная проволока есть, так что это недолго.

– Я есть немного умеющий ковать. Я есть хотящий участвовать в изготовлении. Даже если моё участие есть затягивающее время. И я есть неуверенно действующий левой рукой сейчас.

– Я и одна справляюсь, – фыркнула оружейница. – Но раз хотите – воля ваша. Правой руки хватит.

Лона тоже попросилась поучаствовать. Большую часть работы сделал я, Лона качала мехи, а оружейница только изредка била своим молоточком. Но, конечно, если бы не она, кольца получились бы ужасными. Она придала им правильную форму, такую, как мне хотелось, и вряд ли ювелир, кроме совсем уж великого мастера, смог бы сделать лучше.

– Вы ведь не настоящая принцесса, правда? – неожиданно спросила она у Лоны. – Принцессы не умеют так стрелять из арбалета, и не станут без крайней нужды работать в кузне. Да и тут уже все знают, что принцесса Гроссфлюса уехала на кобыле, а ваш конь – жеребец. И принцессы не путешествуют без серьёзной охраны.

– Да, я – не настоящая принцесса, – улыбнулась Лона. – Но я – прямой потомок королей.

– Конечно. Вы же ездите на королевском коне.

Они ещё немного поболтали, но тут зашёл новый клиент, и оружейница занялась его мечом. А Лона полезла обниматься и целоваться, орошая моё лицо слезами радости. Объятиями она задевала рану, но я стойко терпел боль. Сквозь всхлипы я разобрал, что моя принцесса давно ждала, когда дело дойдёт до колец. Я молчал, и она потихоньку успокоилась.

Оружейница и её клиент поглядывали на нас, как на идиотов, клиент даже хотел что-то сказать, но Дваш оскалился, и он промолчал. А во дворе кузни нас уже ждал сын кузнеца с разложенными на огромной холстине кольчугами. Они сверкали, как новенькие, пришлось потребовать, чтобы мальчишка придал им потрепанный вид – я прекрасно обойдусь и без внимания разбойников к красивым доспехам, и без солнечных бликов на них, если мы станем прятаться. Мальчишка надулся и пошёл устранять плоды своего труда.

Лона тут же принялась восторженно рассказывать, какое платье она хочет надеть на свадьбу, но на меня это здорово нагоняло тоску, так что я перебил её вдохновенную речь вопросом, почему она сегодня дважды соврала – графу сказала, что отяжелевшая, а оружейнице – что не настоящая принцесса. Лона мило улыбнулась и объяснила, что раз она не дочь короля, то она и не настоящая принцесса. А что до беременности, так она молча погладила живот. Поглаживание живота – ни правда, ни ложь. Да и с чего я взял, что она не беременна? От того, чем мы иногда занимаемся, как раз беременность и происходит.

Я замер, поражённый этим очевидным соображением. Воспользовавшись моим молчанием, Лона продолжила. Если к свадьбе она останется стройной, платье наденет такое, если живот чуточку округлится – сякое, а если не чуточку – этакое. Слушать это было выше моих сил, и я, чтобы отвлечься, принялся гадать, насколько правдивым рассказом угостил нас граф. О похождениях древних евреев я ничего сказать не мог – Священное Писание знал понаслышке, вот почитаю его вечером, может, пойму, зачем египетский король лично преследовал банду воришек. Представить за этим занятием Карстена VIII или Герхардта III не удавалось, даже если украли нечто ценное лично для них.

Да и с отражением биологической атаки я ничего не понимал. Очень уж быстро наши учёные создали вакцину от свиного гриппа, как называл его граф. И развернули массовое производство. Как они успели? А уж создание вируса, поражающего только израильтян с прививкой – это и вовсе невозможно. И местные жители не пострадали, хоть им всем тоже сделали прививки.

А вот насчёт чужаков, попадающих к нам из какого-то места с развитыми технологиями, пожалуй, соглашусь. Мы знаем форму и размеры Земли, это написано в учебниках, но там нет ни слова о том, как это измерялось и кто измерял. Причём размеры правильные, будь иначе, ошибка здорово мешала бы навигации. Похоже, кто-то из мира, где Израиль и Франция, продал нам знания, как выразился граф. И, кстати, если размеры планет там и здесь совпадают, это одна планета в двух мирах, а не разные возле разных звёзд.

– ...а рукава должны быть прозрачными, – произнесла Лона и замолчала, потому что вернулся недовольный мальчишка с нашими кольчугами, в которых, если судить по их теперешнему виду, мы с Лоной прорывались сквозь сомкнутый строй викингов.

– Вам должно понравиться, – буркнул он. – На мужской я заменил два кольца, на женской – пять.

– Ты есть молодец, работа есть сделанная хорошо, – похвалил его я, но он повернулся спиной, показывая, насколько его интересует моё мнение.

Мадлен положила кольчуги в вещмешок, и мы вернулись в люкс. Я ей дал за труды серебряную монету, и она ушла довольная. Ужинали мы в номере. За едой я узнал, что по традиции невеста на второй день после свадьбы надевает другое платье, и выслушал его описание для разных стадий беременности. Разговоры о беременности меня утомили, но прекратить их я не мог, так что молча кивал. Наконец, мы поели, Лона замолчала, и я собрался почитать книжки. Книга, как говорится, источник знаний и умений.

Выбор был невелик – Священное Писание, нудное до отвращения, как и все религиозные тексты, и научный труд о королевских лошадях, ненамного интереснее. Если мне важнее Лона, нужно читать о лошадях, убивших её мать. Если же важнее Эльдорадо – Священное Писание. Но об Эльдорадо заботится король, а до Лоны, кроме меня, никому и дела нет. Так что зажёг свечу от факела, разделся и лёг, собираясь спокойно почитать о лошадях. Лоне предложил книгу о них же, но на её родном языке.

– Днём ты собственными руками сделал мне обручальное кольцо, а вечером предлагаешь почитать? – возмутилась она.

– Ты есть хотящая чего?

– Не задавай глупых вопросов!

Да, действительно, что ж это я такой невнимательный? Взглянул ей в глаза, и увидел огненную страсть, способную растопить вечные льды. Попытался объяснить, что сегодня любовные утехи уже были, и...

– Если ты немедленно не сделаешь так, как я хочу, я прямо сейчас сажусь на коня и возвращаюсь в Гроссфлюс!

– Ты есть говорящая серьёзно, так ли это? – переспросил я.

– Нет, – Лона вздохнула и расслабилась. – Волнуюсь, вот и говорю глупости. Не брошу я тебя по доброй воле. Прости, пожалуйста. Ты хотел, чтобы я сама почитала эту книгу, или перевела тебе?

Не дожидаясь ответа, Лона быстро разделась и скользнула под одеяло справа от меня, держа в руке книгу, а потом нежно поцеловала в уголок губ.

***

Мы покинули отель с первыми лучами солнца. Кони шли галопом, отдававшимся в заживающей ране тупой болью. После бессонной ночи Лона засыпала на скаку, но в седле держалась крепко. И не скажешь, что сама виновата. Да, она мне и абзаца не дала прочесть, полезла с нежностями, но когда была готова угомониться, на подвиги потянуло меня. А когда сквозь пелену страсти я вспомнил, что перед дорогой надо поспать хотя бы ей, времени уже не оставалось.

Около полудня, проезжая мимо какого-то ручья, я остановил лошадей, помог Лоне спешиться, но не дал ей ни лечь, ни сесть – уснёт же мгновенно. Кони немного попаслись, а мы стоя поели, запили компотом, покормили пса, умылись в ручье и поехали дальше. Перед тем, как взобраться в седло, Лона удивлённо смотрела на него, будто видела, но тряхнула головой и села на коня.

– Показалось, – туманно объяснила она.

– Показавшееся тебе есть что? – спросил я.

– Неважно.

Она направила коня вперёд, мы с Двашем последовали за ней. Я ещё раз попытался понять, как нашим учёным удалось не только справиться со смертоносными вирусами, но и натравить их на врага. Власти Эльдорадо помалкивают об эпидемиях, чтобы панику не разводить, от неё гибнет больше людей, чем от болезни. Но кое-что принц Карстен мне выболтал. Да и методы борьбы – не такой уж секрет, они от королевства к королевству отличаются мало.

Первым делом определяют, что косит подданных – болезнь, яд или что-то ещё, вроде излучения Долины Смерти. Это почти всегда выясняется быстро. Потом, если это болезнь, пробуют стандартные способы получения вакцины, я их не знаю, да мне и не надо. Потом вакцины испытываются. На животных, а иногда сразу на смертниках, время дороже. Если обычные вакцины не действуют, есть какие-то особые способы, я их тем более не знаю. Но даже если одна из стандартных вакцин получилась сразу, причём не только как прививка, но и как лекарство, испытания обязательно займут несколько дней, не меньше. Инкубационный период, знаете ли. Человек получает прививку, заражается гриппом, и этот самый период нужно выждать, чтобы убедиться – прививка действует.

Но и это не всё. Вакцины нужно много, производство займёт ещё несколько дней. И всё это время по Эльдорадо шатаются вражеские диверсанты, создавая всё новые и новые очаги эпидемии. Наши могли бы успеть в одном-единственном случае – если бы у нас уже был образец вакцины, которую нужно только запустить в производство. Только так были шансы опередить врага. Раз опередили – образец имели. Если такая болезнь уже когда-то была, могла остаться старая вакцина, с прошлого раза. Но летописи молчат о гриппе, поражающем свиней. Выходит, вакцину подарил кто-то чужой. А заодно и вирус, поражающий израильтян с прививками. Это могла быть Фанни – ищи, кому выгодно, а именно она стала командиром после смерти рэба Шмуэля.

Такое объяснение мне и не нравилось, но ничего другого выдумать не смог. Так что выбросил всё это из головы и стал обдумывать маршрут. Мы направлялись на восток, к берегу моря. Это здесь жаркий сезон, а там сезон дождей. Непромокаемые палатка, плащи и шляпы у нас есть, но всё равно лучше ехать не верхом, а в карете. Вопрос только в том, где её раздобыть, причём с лошадьми – у нас скаковые жеребцы, тянуть повозку они не смогут.

Предаваясь этим бесплодным размышлениям, я поглядывал на Лону, и мне показалось, что её жеребец ведёт себя как-то не так. Напрягся, ноздри расширил, вроде как нюхает что-то. Или уже унюхал. Я хотел подъехать поближе и глянуть, не случилось ли чего, но конь мне не подчинился. Пока скачем не ближе двух шагов от Лоны, выполняет все команды, но сближаться с другим конём отказывается напрочь. Тут я увидел Дваша – уши и хвост прижаты, в глазах печаль, и смотрит на Лону. Похоже, разбираться поздно. Нужно срочно спешиваться.

– Лона, останавливайся и слазь, – гаркнул я.

– Что случилось? – поинтересовалась она, но остановилась, не дожидаясь ответа.

– Твой конь есть ведущий себя странно. Дваш есть такой же.

Дваш, услышав своё имя, жутко завыл, из леса ему ответила целая стая.

– Дарен, можно, я останусь в седле? – попросила Лона. – Не из-за волков, я их не боюсь. Но если я сейчас слезу, назад мне не забраться. Тебе придётся везти меня поперёк седла, как тогда к профессору.

Я отменил приказ, и мы поехали дальше. Лона права – в седле она ещё держалась, но на ногах вряд ли удержится. Было бы неплохо стать на ночлег, но не разбивать же лагерь под носом у волчьей стаи. Кстати, почему волки так обнаглели, что средь бела дня устроили концерт возле трассы? Не голод же их гнал – в лесу полно живности, Дваш немало её сожрал этак походя, не отставая от скачущих галопом лошадей. Я более-менее знаю горных волков, но они не похожи на своих сородичей с равнин. А Лона – дитя дворца, до нашей поездки лесных зверей она видела только в зверинцах и на охоте.

Но кое-что о хищниках я знал. Только одно могло их лишить всякой осторожности – кровь. Не все хищники такие, но многие. Кровь прекрасно объясняет всё – лошади боятся её запаха, кроме специально обученных для кавалерии, и Дваш что-то чует, что дело плохо, вот и грустит. Но никто из нас кровью не истекал, ни люди, ни лошади, ни собака. Даже моя рана почти затянулась. Или что-то не так с жеребцом Лоны? Ведёт себя беспокойно, а мой категорически не хочет к нему приближаться. Ран не видно. Может, рана под седлом? И Лона после обеда увидела, что с седлом что-то не так, но решила, что показалось.

Что, если под седло Лоны подложили шип? Это мог сделать конюх. Я слыхал о таких фокусах на скачках. Не в Эльдорадо, конечно. У нас за мошенничество со ставками вешают, этот риск не окупится никакими выигрышами. Кстати, в Эльдорадо и близко нет лошадей, способных обогнать королевских жеребцов. Как только они привыкнут к горному воздуху, мы легко возьмём первые призы хоть на любых скачках. Потом, конечно, королевских жеребцов запретят, но пара-тройка скачек в начале сезона – моя.

Но до скачек в далёком Эльдорадо надо ещё дожить. А что делать сейчас? Проще всего остановиться, снять седло и посмотреть. Но рядом возбуждённые запахом крови волки. Осмелятся они напасть на людей? Не знаю, и не хочу проверять. А может, удастся найти шип без остановки?

– Лона, я есть опасающийся, что твой конь есть имеющий рану от шипа, что есть подложенный тебе под седло, – крикнул ей я.

Боялся, что она не услышит, но нет, поднялась в стременах и слегка подвигала седло, перенося упор с ноги на ногу.

– Нет там никакого шипа, – заявила она. – Видишь, плевать ему на движение седла. Тут что-то другое. И ещё, Дарен. Шагом мы и за пару лет до порта не доберёмся. И волки совсем рядом. Кажется, они хотят нас съесть.

Я оглянулся и увидел волков, бегущих за нами лёгкой трусцой. Я уже не был уверен, что мы легко отобьёмся. Мы перешли на галоп, волки не отставали.

Неожиданно на дорогу шагнул какой-то старик и замахал руками. Я схватился за арбалет и крикнул Лоне, чтоб не спала. Выглядел старик безобидно, но поблизости могли скрываться его вооружённые приятели. Я даже пожалел, что громовое оружие у меня в вещмешке, а не на плече. Против волков автомат тоже не помешал бы. Мы всё же остановились, я, держа старика под прицелом, вертел головой, чтобы видеть, что происходит вокруг. Выглядело это, наверно, смешно, но лучше быть живым посмешищем, чем мёртвым... Просто чем мёртвым, да. А увидел я, что волки тоже остановились, шагах в двадцати позади нас. Старик тем временем, не обращая внимания на арбалет, продолжал размахивать руками и явно собирался что-то сказать.

– Там жуткие болота, – наконец, произнёс он, кивнув на восток. – Великое болото отсюда западнее, это все знают, но и на востоке болот полно. А где они, там и комары. Вам нужна малярия?

– Ты есть хотящий от нас чего? – прямо спросил я.

– У вас же наверняка нет снадобий для того, чтобы отгонять комаров. У чужеземцев их никогда с собой нет. Да и стемнеет скоро, а после заката этих кровопийц никакое снадобье не остановит. Лучше провести ночь в доме, поверьте. Вы скажете, что до ночи ещё далеко, но поскачи вы даже самым быстрым галопом, к постоялому двору до темноты не доберётесь. А я вижу, что вы устали, и нервничаете почему-то. Из-за серых? Не нужно, серые на людей не нападают. Наверно, вы парное мясо везёте, вот им и любопытно. Так что не надо в меня целиться. Лучше идёмте со мной, лошадок поставим в конюшню, а вы на ужин откушаете, чего моя супружница наготовит, а потом пойдёте в кроватку с барышней. Уж найдёте, чем там заняться, чай, не маленькие.

– Вы есть зазывала постоялого двора, так ли это? – догадался я.

– Точно, парень. Я и зазывала, и портье, и много чего ещё. Хозяин я.

– А сколько звёзд у вашего отеля? – полюбопытствовала Лона.

– Ни одной, барышня.

– А указателя почему нет?

– Ветром унесло, никак не соберусь новый поставить, – глазки старика забегали.

– Если указатель есть поставленный, сборщики податей есть приходящие за добычей, – пояснил я ей. – Но мы есть не обязанные проверять его патент.

– Да, парень, всё ты верно сказал. Тебе же не на патенте спать. Идёмте, на ночлег вас устрою, и лошадок, и собачку. А серые за нами не пойдут, нечего им там делать.

Он попытался погладить Дваша, тот зарычал, и старик отдёрнул руку. Пёс на него не злился, просто не хотел, чтобы кто попало к нему лез. Что ж, раз пёс считает старика безобидным, значит, такой он и есть.

– Ты есть показывающий дорогу, – сказал я.

– Конечно, тут рядом, давайте за мной, – старик свернул на незаметную лесную тропинку.

Пяти минут не прошло, как мы подъехали к конюшне возле большого деревянного дома. Откуда-то выскочили три дворняги и принялись облаивать Лону, Дваш рыкнул, и они уползли, поджав хвосты. Лона спешилась, и мы со стариком ахнули. Её седло было перепачкано кровью, а сапоги оставляли кровавые отпечатки. Она увидела то же, что и мы, и что-то сказала на родном языке. К концу тирады её лицо залилось краской.

– Дарен, прости меня, – попросила она, отводя взгляд. – Я круглая дура. Совсем забыла!

– Всё есть нормально, Лона, – я уже понял, в чём дело. – Ты есть не отяжелевшая, мы есть знающие точно теперь.

***

Штаны Лоны жена старика пообещала отстирать от крови и до утра высушить. Сапоги вымыли, вода стекала с них заметно покрасневшей. Старик истопил баню, и вода, стекавшая с Лоны, была ещё краснее. Я тоже помылся за компанию, не пропадать же жару и горячей воде, а заодно выкупал Дваша. Лона пыталась заигрывать, но очень хотела спать, так что получалось у неё так себе. Зато я впервые в жизни увидел набедренную повязку для особых женских дней. Не могу сказать, что всю жизнь мечтал на неё взглянуть, но теперь хоть знаю, что это такое. Сказал это Лоне, а она ответила, что рост знаний усиливает печаль, так написано в Танахе. Что ж, теперь ясно, на что смотрел автор Танаха, когда его сочинял.