Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

– Дарен, я вся вспотела, – пожаловалась мне она.

– Это есть нормально. Жар есть закончившийся, тело есть остывающее.

– Остывающее тело – звучит жутко. Но я вот что хочу спросить – можно, я скупаюсь?

– Пруд есть переполненный пиявками, – напомнил я.

– Я их больше не боюсь. Но ты всё же побудь рядом, хорошо?

Она сбросила одежду и вошла в воду по колено. Там она развернулась ко мне, подняла сцепленные руки вверх и потянулась.

– Мне кажется, я уже скоро буду готова к сексу, – смущённо улыбаясь, заявила она.

– Ты есть хотевшая купаться. Пруд и пиявки, что есть живущие в нём, есть ждущие тебя с нетерпением.

– Вот обязательно надо сказать гадость, – она рассмеялась и бросилась в воду.

Я тоже полез в пруд, после вонючих болот помыться надо было обязательно. Дваша тоже загнал в воду, и не только потому, что он лазил там же, где и я, а ещё и затем, что он, пока плавает в пруду, не сожрёт уток с клювом и перьями. Мылся я недолго, хотелось спать, а перед сном ещё предстояло сделать немало всякого разного.

Я выбрался на берег, посыпал заранее приготовленной солью трёх пиявок, и пошёл собирать хворост. Когда разжёг костёр, из воды вышли Лона и Дваш, на ней висело пять пиявок, а на нём – ни одной. Лона спокойно посыпала пиявок солью, повторила, что не боится их, и вызвалась ощипать и разделать уток. Но она засыпала на ходу, я напоил её горячим чаем и отправил спать. Она пожелала спокойной ночи, чмокнула потрескавшимися губами и пошла ложиться.

Уток я разделал сам, потроха отдал Двашу, и он мгновенно их сожрал. Утиное мясо спрятал в вещмешок – когда рядом дикие звери, например, Дваш, нельзя оставлять его где попало. Заварил чаю и себе, и с чашкой в руках пошёл посмотреть, как там устроилась Лона. Она уже сладенько спала, и одеяло почти не прикрывало её прелестей. Дваш слегка толкнул меня носом в её сторону. Я его спросил, правильно ли будет трахнуть спящую принцессу, но он не подал никакого знака, наверно, не понял вопроса. Что ж, я как был обнажённым, так и залез под одеяло и улёгся рядом с такой же обнажённой спящей красавицей.

Она, не просыпаясь, повернулась спиной ко мне и прижалась ягодицами к моему животу. Плотские желания обуяли меня с невиданной силой, я не сдержался и дрожащими пальцами потрогал сосок. Лона возбуждённо застонала, прижалась ещё сильнее, и слегка потёрлась ягодицами. У меня перехватило дыхание, всё тело напряглось, особенно та самая его часть, даже Дваш что-то почуял и деликатно отвернулся. Пока я лихорадочно раздумывал, что лучше – жалеть о том, что сделал, или о том, чего не сделал, выбор свершился без меня – я позорно уснул.

***

Проснулся я на рассвете свежим и бодрым, с ладонью на груди Лоны, а она во сне крепко прижимала её обеими руками. Стоило немалых трудов встать, не разбудив принцессу. Первым делом я проверил лошадей. Они мирно спали, и насколько я мог судить, у них всё было в порядке. Слегка перепугался, увидев горящие ненавистью волчьи глаза, и схватился за кинжал, но колоть никого не пришлось – это оказался не волк, а Дваш, и его глаза вовсе не горели ненавистью, а просто светились в темноте. Я потрепал пса по холке и позвал его купаться, он с удовольствием составил мне компанию. Всё бы ничего, но он разыгрался и залаял. Лай у него жуткий, аж мороз по коже продирает, хоть и видно, что лает, так сказать, друг.

Конечно, мы разбудили Лону. Она вскочила с диким воплем и примчалась к нам, в чём была, то есть, ни в чём, но арбалет прихватила. Умница, её даже учить не пришлось, , что если лает сторожевой пёс, оружие не помешает. Да, сейчас тревога ложная, но так будет не всегда.

– Ну, вы и шумно купаетесь, – улыбнулась принцесса и присоединилась к нам.

Мы поплавали до рассвета, потом оделись и пошли готовить завтрак. Я порезал печёную утку на мелкие ломтики и посолил их. Мы много соли потратили на пиявок, но кое-что осталось, запаса хватит ещё на пару дней. Пока я разбирался с мясом, Лона разожгла погасший костёр моим огнивом, и поставила кипятиться воду для чая. На завтрак нам хватало одной утки, вторую я отдал Двашу, на такой жаре даже солёное мясо быстро протухнет.

– Дарен, мне сегодня приснился очень яркий сон, я хочу тебе его рассказать, – сказала Лона.

– Я есть внимательно слушающий.

– Мне снилось, что я лежу в своей кровати, в королевском дворце, под одеялом из лебяжьего пуха. Обычно я сплю в ночной рубашке, но в этом сне -обнажённая. И слышу, как дверь открывается, и чьи-то шаги. Хотела закричать, позвать стражу, схватить арбалет, в общем, ты понял, да?

– Ты есть хотевшая оказать сопротивление.

– Точно! Испугалась. Но тут услышала тётю Фанни. Она сказала, что мне и тебе нужно переплести судьбы. Вижу – она рядом с тобой, а ты обнажённый и возбуждённый. Ты на меня посмотрел, и меня бросило в жар хуже, чем после пиявки. А ты спрашиваешь у неё: «Сочтёт ли фрау правильным, если я займусь любовью со спящей принцессой?». Фрау – это так обращаются к женщинам. А она тебе говорит, что я не спящая. А ты ей, что на самом деле я сплю, а то, что я бодрствую – это мне снится. Тогда она сказала мне закрыть глаза, для достоверности, а тебе: «Помилуйте, прекрасный принц! Вы должны сплести ваши судьбы, но выбор удобного момента – на ваше усмотрение!». Ты ничего ей не ответил, а лёг рядом со мной. Я повернулась к тебе спиной и прижалась попой к... ну, к тому самому. Дарен, ты спокойно слушаешь меня, и тебя ничего не удивляет?

– Это есть не совсем сон. Это есть смесь сна с реальностью.

– Вот как? И что, по-твоему, было дальше?

– Моя рука есть лежавшая на твоей груди. Я есть не сдержавшийся. Ты есть способная меня простить?

– Простить? Что за глупости? Наоборот, мне было так хорошо, что я пустила сок. Ты знаешь, что такое «пустить сок»?

– Я есть слышавший это выражение.

– А потом я схватила твою ладонь и прижала её к груди изо всех сил. А ты погладил меня по... по тому самому месту. И...

– Я есть не делавший этого.

– Дарен, я рассказываю сон, а не то, что было на самом деле. А потом в спальню вбежал Дваш и гавкнул. Я проснулась здесь, а не во дворце, с полностью уцелевшей девичьей честью.

Тому, что сексуально озабоченной девице снятся такие сновидения, я ни капли не удивился. Но как она смогла понять мою фразу на родном языке насчёт «трахнуть принцессу»? Ведь она её пересказала едва не дословно!

– Не трахнуть ли тебя, я спрашивал собаку, – сказал я на родном.

– Ничего не поняла. Что ты сказал?

– Всякая магия и мистика есть лезущие на глаза постоянно. Я есть сказавший про «трахнуть принцессу», но я есть говоривший это на языке Эльдорадо.

– А у кого ты спрашивал?

– Я есть спрашивавший у Дваша, – смутился я.

Лона весело рассмеялась, и я незаметно перевёл дух. Можно было ожидать истерики, но прекрасная Лона умела обходиться почти без них.

– Я тоже часто разговариваю с животными, – сказала она. – В твоём замке есть кошки?

– Я есть не имеющий замка. Моя семья есть живущая в королевском дворце.

– Почему ты отводишь взгляд? Что-то не так с твоей семьёй? Или всё нервничаешь из-за того, что потрогал меня за грудь?

– Я есть терзаемый стыдом, что есть воспользовавшийся тем, что ты есть беспомощная, когда ты есть спящая.

– Ты переживаешь, что воспользовался моим беспомощным положением? – она села вплотную ко мне. – Воспользуйся ещё раз, и даже думать не смей, что это меня оскорбляет!

Я растерялся и застыл, как статуя, не донеся до рта кусок мяса. Лона выдернула его у меня из руки и бросила Двашу, а освободившуюся ладонь попыталась положить себе на грудь. Я не сопротивлялся, но у неё всё равно плохо получалось – моя рука не сгибалась под таким углом.

– Не хочешь помочь беспомощной девушке? Обними меня за плечи, и запросто достанешь до груди. Руки у тебя длинные.

– Мои руки есть не только длинные. Они есть ещё и перепачканные жиром.

– Ничего страшного! Рубашку я вечером постираю, даже следов от твоей ласки не останется.

Едва я дотянулся до её груди, она схватила мою ладонь и с силой прижала к себе.

– Дарен, тебе нравится моя грудь?

Я подумал, что ещё немного, и психиатр понадобится мне самому. Я попытался сказать комплимент, ведь грудь была превосходной, но с моего языка слетали только бессвязные звуки. Тогда я попробовал выдернуть руку, но каким-то непостижимым образом вместо этого слегка её сжал вместе с грудью.

– Это правильный ответ! – торжествующе заявила Лона. – Говорить, я так понимаю, ты сейчас не можешь, так что послушай, зачем я рассказала тебе свой непристойный сон. И пока я не закончу, не смей убирать руку! Мне так легче говорить на сексуальные темы.

Даже без таких разговоров я был готов повалить принцессу на траву и сделать всё, что обычно за этим следует. Сам не знаю, как сдержал звериный порыв. Я знал, что некоторые женщины, используя секс, способны из мужчин верёвки вить. Я знаком с Юстиной, построившей на этом всю свою профессиональную карьеру. Но я не мог и подумать, что сам окажусь уязвимым для примитивных женских штучек!

– Так вот, Дарен, ты же знаешь, кому снятся бесстыдные сны, – продолжила Лона. – Людям, которым в жизни не хватает этого самого. Всё правильно, мне очень не хватает. Но я рассказала тебе не всё. Я ведь проснулась с воплем «Нет!», понимаешь? Выходит, я безумно хочу близости с тобой, и одновременно не хочу. Не знаю, почему. Может, потому, что профессор сказал, что мне пока нельзя?

– Он есть это сказавший, – наконец, и я с огромным трудом смог хоть что-то произнести, правда, непонятно, стоила ли эта бессодержательная фраза таких усилий.

– Дарен, но почему он так сказал? Ты помнишь, какое лекарство он мне дал, чтобы сбить температуру?

– Он есть что-то смешавший, – соврал я.

– Ты давал мне жаропонижающее, оно не помогло. Что же он нашёл в твоей аптечке, о чём не знал ты? Я догадалась – он ничего не нашёл. Дал что-то безвредное и бесполезное, верно? Забыла, как оно называется.

– Это есть плацебо.

– Точно! Так вот, плацебо помогает только при психических расстройствах. Когда больной сам себе выдумал болезнь.

– Нет. Это есть не всегда так. Плацебо есть помогающее и при настоящих ранах. Они есть перестающие болеть на время. Так есть бывающее, когда болеутоляющее есть закончившееся.

– У меня было совсем по-другому. Мы с тобой дважды почти сблизились, один раз помешал тот странный дирижабль, а второй раз – пиявка. Но я же не боюсь пиявок! Ты сам видел!

– Я есть видевший, – подтвердил я.

– Значит, дело не в пиявке! А в чём? Наверно, в том, что я боюсь близости! Хочу, но боюсь. А профессор это понял, и снял страх запретом. Тогда жар перестал быть нужным, и плацебо его уничтожила. Но почему я боюсь?

– Я не есть знающий. Профессор есть не сказавший, а я сам не есть психиатр. Но я есть интересующийся другим. Ты есть так сильно желающая трахаться со мной почему? Мы есть знакомые всего несколько дней.

– Это ты меня знаешь несколько дней, а я влюбилась ещё до того, как ты появился во дворце. Когда увидела тебя рядом с отцом, чуть в обморок не хлопнулась. Даже не помню, о чём с тобой болтала. Знаешь, как было тяжело изображать безразличие? А когда ты вломился в мои апартаменты и предложил поехать вдвоём, я чуть с ума не сошла от радости. Ты ещё сомневался, соглашусь ли я!

– Я есть просящий подробного рассказа, как ты есть становящаяся влюблённой в меня, кого есть ни разу не видевшая.

– Да тут нечего рассказывать. Тётя Фанни показала мне твои портреты. Крупно лицо, в полный рост в мундире, и несколько картин, где ты совсем без ничего. Спереди, сзади и вполоборота. И рассказала о тебе. Всё – правда, я вижу, что ты такой и есть. И ещё сказала, что мой принц – ты, и наши судьбы переплетены. Она не сказала, что ты очень плохо говоришь на торговом, но разве это важно?

– Вы есть говорившие обо мне почему?

– Когда стало известно, что я поеду в Эльдорадо, мне стало интересно, кто меня туда повезёт.

С меня начисто слетело возбуждение. Тут одно никак не вяжется с другим. А неувязки в таких делах – обычно следы какой-то внешней силы, скорее всего, спецслужбы. Лону убеждают, что нужно уехать в Эльдорадо, но ей внушают симпатию не к незнакомому жениху, а к такому же незнакомому охраннику, да ещё и дают понять, что без секса с охранником ей не жить. И это делает женщина, которая, по заверению Лоны, очень её любит и заботится о ней семнадцать лет.

– Лона, а идея, что ты есть должная переехать в Эльдорадо, есть возникшая почему?

– Тётя Фанни объяснила, что в Эльдорадо до меня не доберутся, да и жить у вас неплохо, в Эльдорадо полное равенство между мужчинами и женщинами.

– Это есть не совсем так. Равенство есть не полное. Но жена принца есть не должная беспокоиться о неравенстве.

– Тётя Фанни сказала, что у вас женщин принимают в университет на равных, а ты подтвердил.

– Это есть так. Но я есть спрашивающий не про это. Ты есть должная покинуть Гроссфлюс почему?

– Я же тебе сказала – чтобы до меня не добрались.

– Добирающиеся до тебя есть кто?

– Убийцы, конечно! Ты знаешь, что мою маму убили?

– Я не есть знающий точно. Но это есть возможно.

– А знаешь, за что?

– Она есть занимавшая место королевы. Это место есть кому-то понадобившееся.

– Приказ отдал отец?

– Это не есть обязательно. Ищи, кому есть выгодно. Получивший выгоду есть не только король. Новая королева есть довольная тоже.

– То есть, или отец, или Хильда?

– Нет. Твоя мать есть уроженка королевства Израиль. Она есть тамошняя принцесса. Принцесса есть бывающая лишней иногда.

– Думаешь, её убили израильтяне?

– Я есть не знающий.

– Дарен, а ты как думаешь – я дочь своего отца?

– Любая женщина есть дочь своего отца.

– Я не об этом! Отец ли мне король?

– Я есть думающий, что нет.

– Я так и знала! Но ведь королевские лошади меня признают.

– Твоя мать есть дочь израильского короля.

– Ну, вот. Мою маму убили, я – не дочь короля, он об этом знает, и я мешаю занять трон его любимому сыну. И ты сомневаешься, что за мной охотятся убийцы?

– Твоя гувернантка есть говорившая тебе, что я есть убийца на королевской службе?

– Да. Но я всё равно тебя люблю.

– Я есть хорошо разбирающийся в убийствах. Я есть не верящий, что убийцы есть хотевшие, но не смогшие тебя убить. Это есть бред. Я есть вошедший в твои апартаменты, что есть охраняемые двумя гвардейцами. Другие есть способные на это тоже. Но они есть хотящие убить тебя в дороге, а не во дворце. Я есть непонимающий, зачем. Гувернантка есть рассказавшая тебе что-то о принце Карстене?

– Нет. Только о тебе.

– Это есть означающее, что поездка со мной есть важное для неё, а твоя жизнь в Эльдорадо есть неважное. Их план есть такой, что ты есть никогда не достигающая Эльдорадо.

– Значит, мы туда не доедем?

– Я есть прикладывающий для все силы, чтоб доехать.

– Но в Эльдорадо мы будем в безопасности?

– Я не есть уверенный. Ты в Эльдорадо есть как твоя мать в Гроссфлюсе.

– Династический брак, как и у неё?

– Принц Карстен есть имеющий любовницу, – я заговорил осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. – Король есть возражающий против брака с ней. Слово короля есть окончательное.

– И ваш принц меня убьёт? Или не он, а его любовница?

– Это не есть невозможно. Но это есть очень будущие события.

– Вот это правильно! С неприятностями нужно разбираться по мере их поступления. Мы позавтракали, наверно, пора в путь?

Она неохотно отпустила мою руку, я столь же неохотно убрал её с груди принцессы. Она встала и уже привычно поцеловала меня в губы. Сейчас поцелуй меня совершенно не возбуждал. Но всё равно было приятно, а заодно порадовался за Лону, что трещинки в её губах совсем уже не чувствовались.

***

Неутомимые королевские кони несли нас галопом, лишь иногда мы ненадолго переводили их на рысь. Наверно, слишком осторожничали, они бы запросто обошлись без передышек, но лучше немного потерять в скорости, чем загнать лошадей. Дваш задержал нас только раз – остановился и громоподобно гавкнул, пришлось пару минут его ждать. Пёс, наконец, переварил съеденную козу, и избавлялся от бренных останков безвинно умершей скотинки. Едва завершив свои дела, он рванул вперёд, и мы, вновь переведя лошадей в галоп, помчались следом.

Прямо на скаку я в очередной раз попытался просчитать, кто наш противник и какой гадости нам ждать, но мне не хватало то ли сведений о врагах, то ли сообразительности. Я не понимал, зачем банкирам нужно убивать Лону именно в дороге, и мог только гадать, удалось ли нам оторваться от идущих по следу убийц, или нас пока оставили в покое. Они ведь знают, что мы едем в Эльдорадо, так что нас легко перехватить у пограничных перевалов.

Я был бы совсем не против для маскировки присоединиться охранниками к какому-нибудь каравану, но все три караваны, что попались нам, принадлежали купцам Камарга и шли со смехотворной охраной – парой старичков с дубинками. Купцы объяснили, что с разбойниками договорились, платят отступные каждой банде, и в защите не нуждаются.

Заодно я расспросил купцов, опасна ли дорога на Болотный порт. Ответ меня просто ошеломил. Ехать в порт незачем – он закрыт, суда в него не заходят. Там полно разбойников, и договориться с ними не удалось. Теперь товары доставляются только сухопутным транспортом. Это дороже, зато караваны не грабятся подчистую.

Ещё купцы из встречных караванов рассказали, что на пути им попались какие-то странные купцы, здорово похожие на стародавних бандитов. Все в доспехах, с топорами и деревянными щитами, а на шлемах рога. Я сразу понял – викинги. Эльдорадо граничит со Швецией, там викингов полно. Много веков у нас со шведами мир, но взаимная ненависть очень сильная. Догонять их караван совершенно незачем.

Мы с Лоной остановились на привал, перекусили и попили чаю. Отдых не был лишним ни нам, ни лошадям. Зато Дваш отдыхать не хотел, носился вокруг, как ненормальный. А я начал расспрашивать Лону, заодно и отвлёк её от дурацких мыслей, а то в её глазах светилась похоть.

Она ответила, что не знает, почему единственное серьёзное нападение произошло у пруда Влюблённых, а про Эльдорадо тётя Фанни рассказала только, что там у женщин реальных прав куда больше, чем в других королевствах. Много где женщины служат и в страже, и в армии, но полковники и генералы женского пола есть только в Эльдорадо. Среди профессоров Университета каждая третья – женщина, есть даже деканы. И вообще, Эльдорадо – райское местечко.

Насколько я помнил, Рай – место, где всем очень хорошо, так говорили знатоки Святого Писания. Не берусь судить о Рае, но в Эльдорадо хорошо далеко не всем. Каждый год под сотню казней, казнённым уж точно не очень хорошо. Хотя в среднем у нас подданные живут много лучше подданных соседних королей. Кроме Перу – инки мало чем нам уступают, а кое в чём и превосходят, они уже давно не сборище голодных бродячих варваров.

До перекрёстка с дорогой Новый Париж – порт Болотный мы добрались перед самым закатом. Дороги на север дальше не было. Как нам объяснили, трасса идёт на восток, а потом будет снова поворот на север, но ехать туда незачем – граница с королевством Бельгия закрыта наглухо, там мятеж. На перекрёстке стоял трактир с табличкой «Пять звёзд, абсолютно любые услуги», а в сотне шагов от трактира начинался небольшой городок. Над ним гордо реяли несколько аэростатов. Я сразу подумал о воздушном путешествии. Да, у противника подавляющее преимущество в воздухе, но как он узнает, что мы летим на воздушном шаре?

Впрочем, эта идея вполне подождёт до утра. Мы поставили лошадей в конюшню. Пьяный конюх, глядя на наших жеребцов, восхищённо цокал языком и повторял, что их не отличить от королевских лошадей из какой-то южной страны. Но дело своё он знал, и мы ушли, предупредив, что и влезать на коней не надо, даже если очень хочется.

Портье потребовал, чтобы Дваша сдали на псарню. Минут через десять отчаянной ругани к нам спустился менеджер, в переводе это значит управляющий, и мгновенно всё уладил – Дваш будет жить с нами, но плату возьмут, будто он на псарне.

Тут же располагалось отделение местного банка, я поменял у них две золотых монеты на серебро, попросив вместо одной серебряной дать медь. Женщина-клерк попыталась взять банковскую десятину и с серебра, и с меди, но я из принципа потребовал за медь нулевую комиссию, потому как никакого второго обмена нет, и по кодексу монетарного стандарта десятину с него брать неправомерно. Услышав от горного варвара про комиссию и монетарный стандарт, клерк ошалела и согласилась не брать лишних сто медяков.

Пока мальчишка-коридорный, испуганно оглядываясь на Дваша, вёл нас в апартаменты, я размышлял, откуда Лона знает слова, скорее ожидаемые не от принцессы, а от портовой проститутки. Хотя чему удивляться? Дядя Баден, сын короля, тоже отлично умеет материться, потому что в юности работал в оружейных мастерских. Да и его отец, будучи принцем, служил рядовым дворцовой гвардии, и тоже расширил там словарный запас. Но это Эльдорадо, у нас и принцесса Радмила с мужем работали каменщиками на строительстве бассейна. Вряд ли в Гроссфлюсе такие же обычаи.

– Вот, ваши апартаменты, номер-люкс для новобрачных, – сказал коридорный, отпирая дверь номера, пол которого был устлан пушистыми коврами. – Плата как за обычный, шеф распорядился. Вон те двери – баня и туалет. Показать, как оно работает? Там самые современные устройства, всё для удобства клиентов.

– Сами разберёмся, – уверенно заявила Лона.

– Если что-то понадобится, дёргайте за этот шнурок, я тотчас же приду.

– А какие услуги мы можем заказать?

– Какие угодно! Можете даже заказать девушек или юношей для сексуальных утех, но предупреждаю – любой из вас в сто раз лучше любого из них.

– Я есть благодарный тебе за слова, что есть добрые. Чаевые есть сколько? – поинтересовался я.

– Сто медяков. И столько же берёт отель. Кстати, можете нанять переводчика.

Я отсчитал сотню, и он благодарно улыбнулся.

– Погоди, – попросила Лона. – Нам нужно постирать одежду и привести в порядок сапоги. Ещё нужна цирюльник-женщина.

– Будет, – кивнул коридорный.

– Ещё нужны сандалии на высоком каблуке, юбка...

– Я позову торговца одеждой и обувью.

– Одежда нужна и женская, и мужская.

– Скажу ему.

– Мы есть ещё нуждающиеся в собачьем ошейнике, – добавил я.

– Ошейник, – повторил за мной коридорный.

– Новая одежда понадобится через час.

– Обслуживаем круглосуточно. Любой каприз за ваши деньги.

– Отлично. Мы хотим поужинать. Суп, мясо, компот. Кувшин вина и пять кувшинов пива. И собаку накормить. Он любит живых коз, но от них остаются лужи крови, так что лучше пожарьте.

– Ну, я пошёл, – сообщил коридорный.

Я дал ему серебряную монету и пообещал убить, если он что-то забудет или перепутает. Мальчишка заверил, что он никогда ничего не путает, иначе бы здесь не работал, и скрылся, унося с собой нашу грязную одежду и сапоги.

***

Парикмахерша была симпатичной и выглядела безобидно, но я не люблю, когда кто-то незнакомый орудует лезвием или ножницами возле моего горла, так что сам побрился и сам подстриг ногти, а волосы оставил как есть. Зато Лона предоставила ей полную свободу действий. Пара щелчков ножницами – и причёска наёмницы превратилась в изящную стрижку аристократки. Ещё несколько движений, и ногти на руках и ногах восстановили красивую форму и засверкали свежим лаком. А когда цирюльник заработала бритвой, это выглядело настолько страшно, что я напрягся, готовый бросаться на помощь принцессе, а Дваш грозно зарычал.

Протереть выбритые места спиртом Лона попросила меня, не иначе, как из чистого хулиганства, и мне пришлось ощупать её ноги от щиколоток до паха, и плюс к тому подмышки. После этого она заявила, что ей жжёт, и я добрых пять минут дул ей в причинное место, чтобы утишить боль.

Потом пришли торговцы, двое молодых мужчин, две совсем юных девушки и их начальник, старик с цепким взглядом, готовый на всё ради лишнего медяка. Штаны мне подобрали мгновенно, а вот с рубашкой пришлось повозиться – у них не было готовой одежды на горца, мы слишком редкие покупатели в здешних краях. Но ребята заработали иголками, и вскоре рубашка сидела, как влитая. А вот подобрать туфли не смогли, пришлось обуть старые сапоги, их к тому времени уже принесли сверкающими после чистки.

Лоне юбку и блузку подобрали без труда, хоть я бы и предпочёл, чтоб юбка была подлиннее. От шёлковых чулок она категорически отказалась, не нужны они в такую жару. А вот с сандалиями Лона завязла надолго. То неудобно, то слишком закрытые, то каблук недостаточно высок. Наконец, выбрала и продемонстрировала мне, и я с облегчением одобрил.

– Я тебе нравлюсь в такой одежде? – смущённо улыбаясь, спросила Лона, когда торговцы, ушли, звеня честно заработанным золотом.

– Ты есть нравящаяся мне в любой одежде. Этот костюм есть очень эротический, но я есть видевший много раз, когда ты есть обнажённая, и потому я не есть удивлённый, что и эти места у тебя есть красивые.

– А в Эльдорадо я могла бы такое носить?

– Да, – я вспомнил одежду Юстины.

– То есть, я тебе нравлюсь и в походной одежде, и в этой, и обнажённая. Приятно. А ты не против поужинать в трапезной?

– Ты есть красивая. Твоя одежда есть вызывающая. Ты есть могущая стать той, кто есть причина драки.

– Переодеться? Но вряд ли даже очень пьяный рискнёт лезть к подруге мускулистого варвара с глазами убийцы с огромной собакой на поводке.

– Ты есть убедившая. Мы есть идущие в трапезную. Но Дваш есть должный поесть здесь.

Лона вызвала коридорного и распорядилась отменить заказ еды в номер, кроме козы. Тот кивнул, и вскоре он и поварёнок притащили жареное мясо. Козы не нашлось, притащили овцу, а она куда больше козы. Мясо положили на плотную ткань, чтобы не пачкать ковёр. Дваш принюхался, вскочил, подбежал к туше и начал её жрать, только кости трещали на его огромных зубах. Лакей и поварёнок ёжились от страха, явно представляя на месте овечьих костей свои.

– Ты уже есть наевшийся, – сказал я Двашу, когда он сожрал полтуши, и оттащил его в сторону. – Вы есть относящие мясо на лёд. Завтра он есть доедающий мясо.

Они закивали и потащили прочь бренные остатки овцы, даже не заикнувшись о чаевых.

***

Вышибала заявил, что собака войдёт в трапезную только через его труп. Мы с Двашем запросто сделали бы из него труп, но Лона мило ему улыбнулась и спросила, на каком основании её маленькую собачку разлучают с хозяйкой? Вышибала долго подбирал ответ, что-то мычал, но всё же отступил в сторону и проблеял, что раз мадемуазель обещает, что её собачка будет вести себя прилично, то пусть. Дваш зевнул, показав огромные зубы, и вышибала содрогнулся.

Я заметил в зале двоих стражников, пожилого мужчину и девушку, и спросив разрешение, сел за их столик вместе с Лоной. Пёс улёгся рядом. У стражников я хотел узнать, вправду ли закрыт порт Болотный. А ещё стражники – лучшие свидетели, если тут будет драка. На равнинах часто пытаются лупить горных варваров, а если с ним красивая женщина, желающих помахать кулаками ещё больше.

Стражники о происходящем в порту ничего не знали и знать не хотели. Зато рассказали о своей тяжёлой службе. Мужчин призвали в армию и отправили на бельгийскую границу. В стражу теперь набирают женщин, подростков и стариков, они не справляются с хулиганами, и те наглеют всё сильнее.

Я с удовольствием ел и делал вид, что их слушаю. А вот Лона не могла усидеть на месте, глядя с тоской на танцплощадку, где отплясывали неведомые танцы под странную музыку. Решившись, она спросила, умею ли я танцевать. Как же не уметь? На курсах подготовки полковник заявил, что танцевать полезно, потому что боец спецназа должен идеально управлять движениями своего тела.

Пришлось перечислить, какие танцы я знаю, и на беду оказалось, что некоторые знакомы и ей. Дальше всё просто – официантка поговорила с музыкантами, те за небольшую плату согласились сыграть танго, и вот я вывожу прекрасную принцессу в центр танцплощадки. Дваш остался лежать возле стражников.

– Ты прекрасно танцуешь, – шепнула она мне, когда музыка умолкла. – Кажется, я уже готова к тому самому. Тем более, номер у нас для новобрачных.

А я заметил, что какие-то агрессивного вида подростки сбиваются в стаю и явно интересуются нами, и у каждого на поясе меч или булава. Это не могло кончится ничем хорошим. Стражники думали так же, они встали и ушли.

– Ты есть вонючий горный варвар, – заявил мне один из хулиганов. – Но мы есть щадящие тебя, если ты есть дающий нам эту бабу.

Я оглянулся по сторонам. Все смотрели в другую сторону, даже вышибала. Хулиган выхватил меч, и с криком выронил его, баюкая сломанную руку. Краем глаза я увидел, что ещё один вознамерился попытать счастья в этом рискованном деле, но тут Лона подпрыгнула и всадила каблук ему в локоть. Раздался громкий хруст, подросток тоже заорал, упал на пол и вставать не собирался. На том битва и закончилась – к нам ринулся Дваш, развернулся в сторону нападавших и зарычал. Секунд через десять остались только двое со сломанными руками.

– Ты есть говоривший, что наш пёс есть лишний тут, – напомнил я вышибале, выходя из трапезной.

– Горец, лишний тут есть ты, – ответил секьюрити. – Это есть не впервые тут, когда горец есть учиняющий дебош.

Лона собралась возразить, но я увёл её к нашему номеру. Там перед дверью страдала девушка с тележкой, в которой на льду стоял кувшин вина и пять кувшинов пива.

– Вас не было, я боялась, что не дождусь, – пожаловалась она. – Я принесла лучшее вино Камарга. Вы не уточнили сорт при заказе, я выбрала по своему вкусу.

– Но мы же отменили заказ в номер, – воскликнула Лона.

– Мы есть отменившие заказ еды, а спиртное не есть еда, – напомнил я. – Но закуска есть необходимая. Я есть хотящий к пиву раков. Вы есть имеющие их, так ли это?

– Конечно, мсье. Всё, чего пожелает клиент. А к вину что? Персики?

– Годится, – кивнула Лона.

Через десять минут та же девушка принесла раков и персики.

– В отеле говорят, что ваша собачка разогнала хулиганов? – сказала она, пряча чаевые в кармашек. – А можно угостить её косточками?

– Нельзя, – категорически запретил я.

– Боишься, что Дваша отравят? – спросила Лона, когда служанка ушла.

– Я есть не знающий, но я есть исключающий всякий риск, где это есть возможно.

Вечер мы провели чудесно. Перед возлиянием Лона показала мне несколько приёмов рукопашного боя, которым её обучила гувернантка. У меня мелькнула догадка, зачем из принцессы сделали бойца. Конечно, не для самозащиты – при ней всегда телохранители. Зато принцесса-воин не пара Карстену, кабинетному биологу. Редкий мужчина захочет жить с женщиной, способной его поколотить. Карстен точно не захочет.

А мне она подходила идеально. И в сексе тоже. Девушка, что прекрасно танцует и дерётся, великолепно управляет своим телом, а раз так, не может быть плохой любовницей. Сейчас она невеста Карстена, и я должен доставить её к жениху в целости и сохранности. Но у меня не оставалось сомнений, что целости она по пути непременно лишится. Остальное решим в Эльдорадо. Может, что-то и переиграем, ведь Карстен по ней вовсе не сохнет, а Ирина с радостью выпихнет конкурентку из постели любимого к кому угодно, а чем я не кто угодно?