Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

– Привет, дядя Баден. Нужен разговор наедине, – потребовал я, отыскав его в огромной мастерской.

– Пошли, – невозмутимо согласился он и повёл меня в свой кабинет, вытирая на ходу замасленные руки о штаны. – Что случилось, Дарен?

Я знал его с детства, поэтому называл дядей и не титуловал. Он не возражал. К слову, когда меня не взяли в спецназ, он хотел, чтобы я стал оружейником, но король решил, что я буду полезнее на должности его доверенного убийцы.

– Вот, – сказал я, положив на стол маленький арбалет. – Отобрал кое у кого.

– Так, так, – он осторожно осматривал и ощупывал оружие. – Используется наверняка, как арбалет, но не вижу ни тетивы, ни мощной пружины. Стрела должна вылетать отсюда, значит... Слушай, Дарен, пойди куда-нибудь, погуляй.

– Хорошо, дядя, – я ушёл.

Оружие в неопытных руках опасно прежде всего для того, кто его в этих руках держит. Даже кинжалом можно порезаться, что уж говорить о луке, в котором порой лопается тетива и выбивает незадачливому лучнику глаз. Но хотя дядя Баден этого нового оружия не знал, и его руки можно считать неопытными, я не сомневался, что ему ничего не грозит. Ещё не придумали оружия, которым он себя поранит.

А я решил разузнать о рэбе Исаке, очень уж меня насторожил этот маленький арбалет. Мне не помешало бы заполучить письмо короля Герхардта, и я направился к казначею. Поначалу он категорически отказал, мол, финансовый документ на сумасшедшую сумму необходим для отчётности. Заявил, что только через его труп. Я предъявил карт-бланш. Казначей мгновенно заткнулся и отдал письмо. Иногда очень удобно быть королевским убийцей.

Пока вёз это письмо в Университет, пришло в голову, что не помешает прихватить его в Гроссфлюс. Чем ещё я докажу, что служу Карстену VIII? Верительные грамоты – это хорошо, но вряд ли в Гроссфлюсе определят подлинность его подписи и личной печати. Так что наш казначей останется без важного финансового документа. Ничего, выпутается как-нибудь.

Университетские лингвисты мгновенно нашли банковский текст, а я-то думал, что это просто узор. Ещё они определили, что текст состоит из букв, а не иероглифов, и написан без пробелов и знаков пунктуации. Но мне было абсолютно безразлично, буквы там, слоги или иероглифы.

От них я пошёл на факультет истории и спросил, знают ли они, что такое Тора, которую надиктовал некий Бог, создавший наш мир за шесть дней. Ожидал, что меня назовут сумасшедшим, но декан-историк просто вызвал какого-то доцента, что был в курсе дела. Что такое Тора, он тоже не знал, зато знал про шесть дней.

– Есть варвары, что не всегда были варварами, – авторитетно заявил он. – У некоторых племён сохранились книги, надиктованные Богом. То есть, диктовал он одну, а её потом переписали.

– На каком они языке?

– Те, что мы смогли прочесть – почти на торговом.

– Как это – почти? – не понял я.

– Он похож на торговый – буквы те же, много слов совпадает, правда, некоторые поменяли значения.

– Например?

Мне стало интересно, как это общий язык вдруг изменился. Хотя, если подумать, он и должен меняться – появляются новые товары, для них нужны новые названия. Но как слова поменяли свой смысл?

– Э? – мой вопрос почему-то застал его врасплох. – Есть такое слово «гад». Что оно означает?

– Плохой человек.

– Да. А раньше гадами назывались змеи.

– Драконы?

– Нет. Обычные змеи. Гадюки, кобры...

– Были гады, стали змеи?

– Да. Так вот, лингвисты прочитали эти священные книги. Потом, правда, выяснилось, что лингвисты других университетов тоже их раздобыли, и прочитали гораздо раньше и правильнее, чем мы, но я говорю не о научном приоритете. В священных книгах было написано, что Бог создал небо, землю и космос, животных, в том числе тех самых гадов, растения, и в конце – двух людей, которых поселил в местности под названием Эдем.

– Никогда не слышал.

– В Эдеме этим людям жилось хорошо, они кое-что натворили, долго рассказывать, и Бог выгнал их оттуда на скудные земли. А чтобы они не вернулись, поставил на входе в Эдем стража – херувима с огненным мечом.

– Кто такой херувим?

– Скорее всего, огромный волосатый воин.

Огромный волосатый воин – персонаж мифов нашего народа, легенд, что рассказывают о пращурах. Поначалу они жили не здесь, а где-то в предгорьях, и были непобедимыми воинами, в битвах каждый из них запросто убивал несколько тысяч врагов. Мифы есть мифы, не требуйте от них достоверности. А вот в то, о чём говорилось дальше, поверить куда легче – после победы воины входили во вражеское поселение и всех уничтожали, а многих ещё и насиловали. Я спрашивал маму, хорошо ли так делать, а она ответила, что такое было время, тогда это считалось правильным, хотя сегодня выглядит варварством.

Но речь не о моральном облике пращуров, не мне их судить, а о том, чем заканчивается последний миф. В нём рассказывается, как герой Химен бродил по Драконьим горам и убивал драконов. С тех пор там драконов никто не видел. Так вот, он наткнулся на проход в нашу долину, но перевал охранял огромный волосатый воин с огромным же мечом. При каждом взмахе с меча сыпались искры. Три дня и три ночи бились они. Химен победил, зажарил на костре его печень и съел, а потом привёл сюда весь народ. Он и стал нашим первым королём, и прямо на коронации перебил всех мужчин племени, кроме своих сыновей. Такой вот герой.

– Вижу, вспомнили мифы, – улыбнулся доцент. – На нашей кафедре мы провели анализ мифов, и...

Он был готов прочитать длинную лекцию, но я уже узнал, что хотел, так что всех поблагодарил, попрощался и ушёл.

***

По пути я пытался понять, как в эту историю с невестой принца замешан рэб Исак со своим банком. Потяни он время, не зачисляя пока деньги на счёт, сэкономил бы на процентах. И никто ему за это слова худого не сказал бы. Даже наш казначей, терзаемый жадностью. Мог же рэб Исак затеять проверку переводного векселя, и пару месяцев якобы проверять? Король и казначей и так будут довольны.

Так почему он выдаёт деньги сразу? Заинтересован, чтобы принцесса поскорее оказалась в нашем дворце? Но тогда Блувштейн-банк – не коммерческая лавочка, а опорный пункт чей-то разведки. Контора Юстины присматривает за банками, но ничего подозрительного не заметила. А было, что замечать, один маленький арбалет чего стоит.

Я решил поговорить с кем-нибудь из конкурентов рэба Исака. В местный банк обращаться бесполезно. Там не занимались международными переводами, лишь выдавали кредиты на месяц-другой под сумасшедшие проценты, зато без залога. Возвращали, может, один из десяти, но банку и того хватало, концы с концами сводил. Сто тысяч золотом они никогда не видели. И я направился в Лопес-банк, с руководителем которого был немного знаком.

Несмотря на позднее время, дон Игнасио всё ещё торчал в банке. Подданный королевства Перу, он не только свободно говорил на нашем языке, но и одевался по нашей моде, так что сидел за столом в коротких штанах, рубашке и сандалиях, всё идеально чистое, без единой пылинки. Но не думайте, что он похож на мужчину моего народа. Вовсе нет. Он горец, но кожа у него тёмно-красная. У них там почти все такие.

– Приветствую, Дарен, – улыбнулся он мне. – Нужен кредит?

Он шутил. Знал, что при Карстене VIII никакие кредиты мне не понадобятся. Да и при Карстене IX – тоже.

– Мне нужно, Игнасио, чтобы ты кое-что объяснил по банковскому делу.

Я не знал, сколько ему лет – у краснокожих возраст определить трудно. Я разговаривал с ним, как с приятелем, а он не возражал. Тем более, встречались мы редко.

– Что тебя интересует? – дон Игнасио перешёл на серьёзный тон.

– Что ты делаешь, когда твоему банку королевский казначей вдруг предъявляет переводной вексель на сто тысяч золотом?

– Лопес-банк не оперирует такими суммами. Это тебе к Исааку Блувштейну, у него найдётся. Как я слышал, ему и предъявили. И он принял и оплатил, не моргнув глазом.

– Ты бы сделал не так?

– Я же сказал, у нас таких сумм не бывает. Ну, допустим, вексель тысяч на двадцать.

– Согласен.

– Ты прямо как моя жена. Тоже сперва запрашивает на расходы несусветные деньги, а потом соглашается на реальную сумму. Так вот, предположим, приносит мне ваш казначей вексель. Столько наличных у меня, конечно, нет, и казначей это прекрасно знает. Поэтому я предлагаю ему поместить деньги на депозит, или на текущий счёт...

– Давай без подробностей, а?

– Хорошо, Дарен. Значит, казначей выбирает тип счёта, а я говорю ему, что сумма для моего банка огромная, надо тщательно проверить подлинность векселя. Хотя на самом деле я уже давно её проверил. И казначей знает, что вексель проверен. Но всё равно согласен ждать.

– Долго?

– Это по обстоятельствам. В банковском деле едва ли не самое важное – баланс. Если все вкладчики сразу решат снять деньги со счетов, у банка будут нешуточные проблемы. Ведь в кассе нет столько наличных. Вклады я пускаю в оборот, кредиты там выдаю, инвестиции делаю, но тебе это вряд ли интересно.

– Конечно, ты не держишь все деньги в кассе, а то бы ничего не заработал.

– Именно так. Считается, что достаточно иметь в кассе десятую часть суммы, в крайнем случае, двадцатую. И если сумма на счетах у меня из-за какого-нибудь переводного векселя возрастает на двадцать тысяч, я должен пополнить кассовые запасы хотя бы на тысячу. Потому что если я этого не сделаю, конкуренты пустят слух, что наличных в Лопес-банке мало, вкладчики кинутся за своими кровными, и вынесут мне всю кассу.

– И банку конец?

– Нет. Я обращусь за наличкой в другие банки, а то и в королевскую казну, свою или вашу. Но на этом много потеряю.

– Давай остановимся, Игнасио. Ты сам сказал, что в твоей кассе всего двадцатая часть того, что с тебя могут потребовать.

– У меня больше. Двадцатая – это минимум.

– Всё равно, всем не хватит. Выходит, слух, что банк ненадёжен, делает банк на самом деле ненадёжным?

– Конечно, такие слухи вредят. Но если они ложные, я пожалуюсь вашему королю, и он казнит того, кто это устроил. Королю не нужны беспорядки с финансами. Деньги любят тишину.

– Это точно.

– А вот если у меня на самом деле денег в кассе мало, король скажет, что я сам не удержал баланс, и я не получу никакого возмещения. А если мой банк разорится, то пропадёт и переводной вексель. Казначей всё это понимает не хуже меня, так что он хоть и жадный, но пару недель, а то и месяцев подождёт. Но это если деньги не нужны ещё вчера. Тогда, рискни я потянуть даже пару дней, казнят уже меня.

– Насколько я знаю, наша казна не переполнена, но и не пуста. Так почему банкир не тянул время, если это выгодно и безопасно?

– Почему бы тебе не спросить самого рэба Исаака?

– Потому что я ему не поверю. А скажет он, думаю, что его банк настолько солидный, что не нуждается в мелком жульничестве.

Дон Игнасио долго смеялся, запрокинув голову.

– Я, значит, по-твоему, мелкий жулик? – спросил он. – А рэб Исаак – крупный? Ладно, я скажу тебе, когда банкир не станет тянуть время, даже если ему это жуть как выгодно. Ты ведь наверняка знаешь, что в текст переводного векселя обязательно вписан пароль, иначе денег так просто не получить.

– Да, рэб Исак говорил.

– Но иногда там есть ещё и указание выплатить немедленно. Это редкость, я всего лишь пару раз такое получал. Причём банкир не знает, зачем оно нужно.

– Отказаться нельзя?

– Не знаю, не пробовал. С деньгами нужно триста раз подумать, прежде чем отклоняться от установленного порядка. А то убьют. Шутки с финансами вредны для здоровья. У тебя всё? Если да, я домой пойду. Сеньора моя уже заждалась.

– У меня ещё всего пара вопросов. Первый: есть ли у твоего банка отделение в Гроссфлюсе?

– Это королевство, откуда вашему принцу сватают невесту? Не удивляйся, банкиры знают почти всё. Иначе их банки разорятся. Так вот, там нет отделений Лопес-банка. Давай последний вопрос, и расходимся по домам.

– Рэб Исак в разговоре со мной помянул Бога, что создал наш мир. От варваров я уже что-то подобное слышал. Но среди варваров банкиров нет. Вы давно знакомы, он с тобой этого своего Бога не обсуждал?

– Рэб Исаак постоянно упоминает Бога. Но он, конечно же, не варвар. Если не врёт, он подданный королевства Израиль. А насчёт Бога вот что я тебе скажу. Мой народ тоже когда-то имел священную книгу, но предки потеряли её во время скитаний. Понимаешь, бумага очень помогает разжечь костёр, особенно под дождём. Потом, когда мы осели здесь и основали королевство, оказалось, что и у наших соседей есть такие книги. Они слегка различаются между собой, а с нашей – ещё сильнее. Но у нас священный текст заучивали наизусть и передавали от учителя к ученику, это самый надёжный способ внести искажения. У рэба Исаака тоже есть священная книга, он её называет «Тора». По его словам, она похожа на здешние священные книги, но куда меньше по объёму. А разве в Эльдорадо нет священных книг?

– Есть, – кивнул я. – В библиотеке Университета.

– Но твой народ никогда не считал, что священный текст диктовал Бог?

– Откуда нам знать, кто диктовал текст? У нас тоже есть свои мифы, но мы знаем, что в них далеко не всё правда. Там предки в бою убивают по тысяче врагов, где их столько набрать?

– Может, тогда «тысяча» означала просто «много»? И ваши мифы всё же описывают вашу историю? Пусть слегка приукрашенную.

– В мифах рассказывается, какими мы были сильными, бродя по предгорьям, уничтожая драконов и убивая по тысяче вражеских воинов за раз, а женщин, стариков и детей – вообще без счёта. Потом наткнулись на эту долину, убили стража с огненным мечом, и поселились тут. На этом мифы кончаются. А через пару веков появились летописи. С тех пор наша история более-менее известна. При чём тут какой-то Бог, ума не приложу.

– И у нас есть мифы, мы их называем сказаниями. Но в них говорится только о том, что нас откуда-то изгнали, и мы брели, брели, брели, пока триста лет назад не оказались здесь. Что было дальше, мы знаем точно, и вы тоже. Но история историей, а во все времена любознательных интересовало, как возник мир, откуда взялись первые люди, и всякое такое. Священный текст – попытка дать ответ на эти вопросы, хоть он и наивен.

– А какая разница, кто создал мир? – возразил я. – Мне приходилось ночевать и в палатках, и в пещерах. Иногда я знал, кто ставил палатку или рыл пещеру. А иногда понятия не имел, сама пещера возникла или её вырыли. Но меня это никогда не волновало. Главное – не рухнет ли свод тебе на голову и можно ли там укрыться от непогоды. Разве не так?

– Ты смотришь на это очень уж практически. Вот представь, насколько огромен наш мир, и каким могущественным нужно быть, чтобы его построить. Неужели не боишься того, кто это сделал?

– Чего бояться? Отец мне рассказывал об архитекторе-иноземце, что спроектировал бассейн. Обычный человек, могущественный только разумом. Бассейн, конечно, не мир, но тоже большой. И я не боюсь этого мастера. А вот когда вижу варвара, что не способен построить ничего сложнее шатра из шкур, зато умеет убивать – смотрю за ним в оба.

– Дарен, я ответил на твой последний вопрос, давай на этом беседу и закончим. Моя сеньора злится, если я прихожу поздно, а когда она сердитая, поверь, это пострашнее, чем отряд варваров, что вышли на тропу войны.

***

Хотелось есть, но время поджимало, и я решил поужинать в мастерской дяди Бадена. Чтобы по пути отвлечься от голода, я стал думать об инках, подданных короля Перу, с одним из которых только что попрощался. Они появились у наших границ триста лет назад. Рейдовая группа спецназа выслеживала пришлую шайку варваров, численностью примерно с полсотни. Обычно пришлых варваров ликвидируют местные, но иногда у них не получается, и за дело берутся наши воины. Догнали они бандитов как раз тогда, когда те напали на лагерь инков, которые только-только сюда притащились. Так написано в летописи, но мне кажется, что спецназовцы просто выждали удобный момент. Воины инков сражались, как могли, но они еле держались на ногах от голода, так что могли немного. Когда бандиты поняли, что настоящий враг сзади, их осталось меньше десятка. Добить их уже было делом техники.

Вырезать инков наши не стали, слишком много работы, да и без приказа спецназ мирных не трогает, времена жестоких пращуров миновали давно. Да инкам и так оставалось жить едва ли месяц – дела с едой обстояли у них совсем неважно. Но наш тогдашний король, Ульпен I распорядился немедленно передать им треть нашего годового урожая зерна и немалое количество копчёного мяса. Инки выжили, создали своё королевство, и вот уже три века не доставляют нам неприятностей. Ну, не совсем королевство. Их король, отрекаясь от трона, предлагает подданным выбрать нового короля из нескольких претендентов. И народ выбирает. И всегда выбирает одного из сыновей короля, так что не вижу никакой разницы и не понимаю, зачем тратить силы на выборы с известным результатом. У нас тоже бывают выборы, не короля, конечно, а мэра или ректора Университета, так что я в курсе, что это и во что обходится по деньгам.

Но не думайте, что король Ульпен помог по доброте душевной. Добрых королей у нас не бывает. Управляя королевством, нельзя ничего решать, исходя из доброты, особенно к чужакам. Можно без королевства остаться. Но тогда у нас четвёртый год подряд хлеб родил обильно, и все хранилища были забиты под завязку. Цены на зерно упали так, что крестьяне еле-еле окупали затраты. Ещё чуток, и цены совсем рухнут, крестьяне разорятся, и начнутся беспорядки. Кому это надо?

А у соседей дела с урожаем обстояли так себе. Не голод, но и не изобилие. В предгорьях тряслись над каждым куском хлеба. Казалось бы, Ульпен должен был наладить экспорт зерна, и решил бы и свои, и чужие проблемы. Но всё оказалось не так просто – соседи не могли заплатить за зерно, они как раз продажей зерна и зарабатывали, а тут пару лет неурожай, откуда золото? Возить зерно ещё дальше смысла не было – по сообщениям разведки, там своего зерна хватало. Да и когда возишь зерно через голодный край, можешь и не довезти.

Советники убеждали короля уничтожить лишнее зерно, хранилища освободятся и цены не рухнут. Но уничтожать продовольствие даже в изобильные времена считалось плохой приметой. Уж лучше кому-нибудь отдать в долг, а то и даром. Но не соседям – разведка докладывала, что они готовятся на нас напасть, а кормить врагов перед атакой вряд ли умно. Соседи чуть позже всё равно напали, но силами только одного королевства, и мы легко удержали свои перевалы, а они тогда потеряли всё.

Вот и вышло так, что эти никому не известные инки пришлись очень кстати. Им отдали много зерна, чтобы они забыли о голоде, и мясо для воинов, потому что тяжело сражаться, питаясь хлебом и водой. Думаете, бесплатно отдали? Ведь у инков ничего не было, они даже лошадей и ослов давно сожрали. Ничуть не бывало. Еду им продали в долг, причём по завышенной цене. Правда, кредит выдали беспроцентный и сказали, что заем дружеский, с возвратом никто не торопит и никогда торопить не будет. Перу расплатилось по нему за сто тридцать лет.

– О чём задумался, Дарен? – рявкнул мне едва не в ухо дядя Баден, едва я добрался до его мастерской.

– Об ужине, – соврал я.

– Потом. Идём, покажу, что за арбалет ты мне принёс.

– После еды. У меня давно в животе бурчит.

– Ладно, малыш, организуем. Кстати, я и сам с утра не ел.

Организовывала ужин Карина, его жена, дочь кузнеца. Познакомились они в Университете, потом дядя Баден стал с ней жить, а позже женился и официально. Король устроил ужасный скандал. Он категорически не желал, чтобы его сын привёл во дворец простолюдинку.

Но дядя Баден не подчинился отцу. Он счёл, что раз не наследует трон, то имеет полное право жить с той, кто ему нравится. А если король против – он готов вместе с женой покинуть королевство, чтобы не мозолить глаза родителям. Он не сомневался, что найдёт работу при любом дворе. Всё это постепенно утихло. Дядя Баден потом рассказывал, что за него вступился брат, кронпринц, заявив, что королевство переживёт потерю монаршего сына, но отдавать такого оружейника потенциальному противнику не только глупо, а опасно. Отец короля, только-только отрекшийся от трона, поддержал внуков, и король сдался. Правда, сказал, что раз его сын спит с кем попало при полном одобрении родни, в следующем поколении дела пойдут ещё хуже. Напророчил – его внук спит с сестрой. Не всегда старшие не правы.

Пока я вспоминал эту историю, Карина накрыла на стол. За ужином она, хоть и с набитым ртом, успела рассказать, что странный арбалет состоит из стальных деталей, идеально пригнанных друг к другу. Такую точность обработки у нас обеспечивают только ювелиры. При этом детали не выточены или выкованы, а отштампованы. Штамповка – это как чеканка монет, только форма деталей другая.

– Хватит болтать, – буркнул недовольный дядя Баден, не любивший тратить время на еду. – Идём, малыш, покажем тебе кое-что.

Он повёл нас в свою мастерскую. Мы с Кариной едва терпели друг друга, и старались находиться рядом как можно меньше. Так что раз она пошла с нами, ожидается что-то очень интересное.

На рабочем столе лежали металлические детали, почти все на вид стальные. А те, что не стальные, были жёлтоватого цвета, наверно, из меди или бронзы, а из них торчали белые наконечники, из олова или свинца, на глаз не определить. Большинство деталей, как и говорила Карина, были причудливой формы, задолбаешься их делать.

– Это мы с Кариной ещё не полностью его разобрали, – улыбаясь, пояснил дядя Баден. – Но, боюсь, продолжим разборку – обратно не соберём. А пока, Дарен, скажи нам, что ты тут видишь. Можем мы такое изготавливать?

– Нет. Даже если привлечём ювелиров. Форму, может, и повторим, а вот будет ли оно стрелять? Я тут про луки подумал. Легко сделать что-то, похожее на лук – к гибкой палке привязать верёвку, и всё. Да вот потом или дуга треснет, или тетива лопнет, или стрела непонятно куда полетит. Или лук тугим получится, и его только настоящий силач и натянет. А на вид – грозное оружие, да.

– А говорил, что не оружейник! Всё ты правильно понял с одного взгляда. К тому же лук куда проще по конструкции, чем арбалет, а уж тем более – чем эта штука.

– Значит, дядя, ты считаешь, что это не арбалет?

– Не в названиях дело. Видишь трубу, из которой должна вылетать стрела? Внутри неё, чтоб ты знал, нарезана спираль. Сделать, думаю, всё же можно, но выйдет так дорого, что всей казны хватит на два-три таких арбалета.

– А зачем эта спираль?

– Думаю, чтобы стрела вращалась в полёте. Повышает дальность и точность. Пару лет назад разведка где-то украла арбалет с вращением стрелы. Дальность и убойная сила – вдвое, кучность на боевой дальности – вдесятеро лучше.

– А по цене?

– А по цене – в пятьдесят раз. Так что я отказался. Ладно, хватит о плохом, да и дело прошлое. А сейчас я соберу эти детали назад, и мы из него постреляем.

– Ты уже стрелял?

– Нет, но разобрался, как оно работает. Кое-что не совсем понятно, вот и увидим по ходу дела. Смотри, вот это – колчан, – он показал мне стальную коробочку. – Сейчас мы его заполним, – он стал складывать туда жёлтые цилиндрики, а один из них показал мне. – Что за металл, по-твоему?

– Бронза, наверно. А на острие – свинец.

– Свинец, да. А это латунь, а не бронза. Сплав меди с цинком, а не с оловом, как в бронзе. Только я спрашиваю, что это, а не из чего сделано.

– Раз коробочка – колчан, значит, ты складываешь в неё стрелы.

– Смотри, если дёрнуть за спуск, вот сюда бьёт этот молоточек, но латунь никуда не полетит. Зато полетит свинец.

– А чего он полетит? Там спрятана мощная пружина?

– Вряд ли пружина, Дарен. Карина говорит, внутри – какой-то порошок.

– Дай мне, – я потряс цилиндрик, но не смог понять, что там внутри. – Может, и порошок, что тогда?

– Там, куда бьёт молоточек, тоже латунь, но чуть другая.

– Вижу. Цветом отличается.

– Может, при ударе начинается алхимическая реакция. Резко растёт давление, и выбрасывается свинцовая стрела. Помнишь паровую катапульту? Там примерно тот же принцип, только использовалась физика, а не алхимия.

Паровую катапульту я помнил. Очень бы хотел забыть, но не получается. Как-то к дяде Бадену пришёл один кузнец, и рассказал, что он придумал, как далеко метать большие камни. У нашей армии есть несколько катапульт, но в бою их ещё не применяли. Мы не штурмуем крепости, а для обороны перевалов камень достаточно толкнуть вниз, и он сам наберёт убойную силу. Дядю Бадена новая катапульта не заинтересовала.

Кузнец и его сын сделали опытный образец, и тогда дядя Баден всё же согласился посмотреть. Его подмастерья притащили бочку с водой, дрова и камни, а сами попрятались в окоп. Он и Карина стояли поодаль, глядя в подзорные трубы. Я тоже там околачивался – наслушался рассказов кузнеца, вот и пришёл глянуть. Топка дымила, вода вскипала, но тут паровой котёл рванул и разлетелся на кусочки. Кузнец с сыном получили страшные раны, оба умерли. Пара мелких осколков долетело до окопа, где прятались подмастерья, один из них получил неприятную рану в плечо. Короче, я бы прекрасно обошёлся без такого зрелища.

– Помню, дядя, но давай не будем, – попросил я.

– Хорошо, Дарен. Смотри, как эта штука перезаряжается, – он вставил колчан в рукоятку арбалета и резко оттянул назад верхнюю часть. – Стрела готова. Теперь, допустим, выстрелили, и пора подавать следующую, – дядя повторил то же движение, и латунный цилиндрик со звоном упал на пол. – А сейчас на всякий случай вынимаем колчан, и пробуем выстрелить.

Карина взяла арбалет у него из рук, отнесла к другому столу и там зажала в тиски так, чтобы труба оружия смотрела на толстый деревянный щит. Потом она зацепила спусковой крючок проволокой, отошла далеко назад и потянула. Сверкнула молния, грянул гром, в щите появилась дырка, по полу со звоном запрыгал латунный цилиндрик, а в воздухе появился противный запах чего-то палёного. Дядя Баден выругался, а потом пробормотал:

– Немало слыхал о громовом оружии, и вот вижу собственными глазами. Этот арбалет, похоже, ещё и сам перезаряжается. И бьёт наверняка дальше, чем любой из наших. Но на вооружение мы это пока брать не будем. Даже если сможем сами производить.

– Почему? – изумилась Карина, и я тоже не понимал.

– Это взорвался порошок, что был в крошечном цилиндрике. Если ставить на вооружение, нужно хранить много такого порошка. А если склад взорвётся? Во имя чего такой риск? Бьёт дальше арбалета? И всё? Меня другое интересует. Какое королевство способно производить это массово?

– Я отобрал оружие у банкира Блувштейна.

– Вот как? Такое оружие у нас запрещено, нужно доложить об этом, кому положено.

– Нет, дядя Баден, мне некогда. С ближайшим караваном я ухожу в дальний рейд. Королевское задание уровня карт-бланш. Пожалуйста, сам доложи.

– Я расскажу отцу и брату. Удачного тебе рейда, малыш.

– Спасибо, дядя. Счастливо тебе оставаться. И тебе, Карина, тоже.

Она не ответила, и я ничуть не удивился.

***

Потом я ещё раз заглянул в офис политической разведки. Выглядел я уже не королевским служащим, а бродягой-наёмником без контракта. Сапоги до колен, кожаные штаны, кольчуга, на поясе узкий меч, что на торговом называется «шпага». Шлем оставил дома – он греется на солнце. Щит – тоже, фехтовать я ещё кое-как умею, а вот щитом пользоваться – нет. Лук и колчан с пятью стрелами прихватил, причём лук – разобранным.

Юстина, конечно, давно ушла, но разведка работает круглосуточно. Незнакомый дежурный офицер поначалу хотел отправить меня куда-то в другое место, но увидев карт-бланш, вскочил и отдал честь, а потом сообщил то, что мне нужно – адреса неких пятерых людей. Не подумайте, что в этом ведомстве есть списки всех королевских подданных. Но именно эти, что постоянно пересекают границу, никак не могли избежать внимания контрразведки.

Первые двое мне отказали, а третий, старик по имени Куден, услыхав, чего я хочу, расплылся в довольной улыбке и сообщил, что всю жизнь об этом мечтал, потому согласен всего за двадцать золотых. Мы вяло поторговались и сошлись на пяти. Пять тоже слишком дорого, но мне незачем очень уж экономить на дорожных расходах. Я даже приехал к нему на карете-такси, заплатив по ночному тарифу. Карета мгновенно домчала нас с Куденом до нужного места, туда, где стоял его аэростат. Погрузив багаж, мы сами залезли в корзину, и Куден подключил к шару баллон со сжатым водородом.

Воздушный транспорт куда быстрее наземного, особенно на горных трассах. Пока лошади, волы или мулы петляют по серпантину, аэростат летит прямо и со скоростью ветра. Правда, летит он только по ветру, а ветер далеко не всегда дует куда надо. Тому, кто изобретёт толковую систему рулевого управления аэростатами, хотя бы такую же, как на парусниках, нужно будет пожизненно выплачивать по тысяче золотых в год.

Глянув на карту, я сразу заметил, что почти точно на юго-восток от нас обозначен порт Каменный, королевство Гибралтар. И ветер в жаркий сезон почти постоянно дует примерно туда. Так чего бы не полететь аэростатом? Не только быстрее, но и безопаснее. Когда уходишь в одиночный рейд, вовсе незачем рассказывать врагам свой маршрут. Хватит того, что им известен пункт назначения. Пусть, пока я буду лететь, они поищут меня среди торговцев. Не сомневайтесь – то, что знают друзья, быстро узнают враги. Особенно если друзья такие, как Карина.

Тем временем Куден накачал оболочку водородом, и корзина, в которой мы сидели, оторвалась от земли. Потом он сдернул узел на швартовочном канате, и мы полетели. Воздух быстро стал совсем разреженным, уши слегка заложило, дышать пришлось чаще, но мы, горцы, к такому привычные. Мне доводилось бывать на вершинах повыше, чем мы сейчас летим, и ничего.

Ещё в карете мы договорились, что по ночам управлять будет он, ведь у меня нет опыта ночного пилотирования, я ни разу не летал на крейсерские дистанции. Да, аэростатом можно управлять. Рулить нельзя, а управлять можно. На разной высоте, или как говорят пилоты, в разных эшелонах ветер разный и по скорости, и по направлению. Надо подняться – добавляй в шар водорода, спуститься – стравливай его через клапан. И ещё нужно постоянно подкачивать оболочку, ведь как ни проклеивай швы, они всё равно пропускают.

Сменил я его утром. Спалось нормально – по удобству корзина здорово уступает моей кровати во дворце, но по сравнению с сугробом или с голой скалой на пронизывающем ветру, так очень хорошо. Куда неприятней оказалось то, что умыться нельзя, потому что вода у нас только для питья, а ещё – что в полёте мы будем питаться сухим пайком. Готовить нельзя, огонь рядом с водородом смертельно опасен.

А управлять аэростатом несложно. Берёшь шарик, накачанный тем же водородом, пилоты называют его зонд, опускаешь на верёвке с грузиком вниз, и смотришь, куда его сносит ветром. А потом запускаешь вверх, и тоже смотришь. Только прямо вверх мешает оболочка, используют специальную палку, что выдвигается в сторону, как подзорная труба, а зонд привязан у неё на конце. А потом выбираешь эшелон, где дует самый подходящий тебе ветер.