Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

– Дирижабль есть аэростат с мотором. Мотор есть крутящий лопасти, и дирижабль есть летящий.

– Аэростат – это воздушный шар?

– Да. Аэростат есть заполненный водородом. Водород есть взрывоопасный газ.

– Что ж, теперь понятно, что там взорвалось.

– Я не есть уверенный. Горючее масло есть топливо для моторов. Оно есть взрывоопасное тоже.

– Понятно. Теперь самое время перейти к собаке. Где вы её нашли?

– Мы есть нашедшие собаку очень недалеко от дирижабля, что есть сгоревший.

– Что-то мне подсказывает, что в дирижабле или возле него найдётся несколько трупов. Один горец из Эльдорадо без трупов никак не может. Но меня это совсем не беспокоит, это территория другого королевства, – подытожил Рене. – А теперь у меня личный вопрос к мсье Шмиту. Скажи мне, парень, вот что. Плевать, Дарен ты или не Дарен. Ты въезжаешь в Камарг, чтобы кого-нибудь убить?

– Я не есть замышляющий убийство.

– А придётся. Понимаешь, в Бельгии, у наших северных соседей, мятеж, причём возле нас. Наш король отправил на границу едва не всю стражу. Дороги почти не охраняются, разбойников развелось несчитано. Караваны нанимают охранников больше, чем гвардейцев во дворце. А вы, сладкая парочка – лакомый кусочек любой банде. Потом они поймут, что не на тех напали, но вам придётся кого-нибудь из них прикончить. Не бойтесь, король не рассердится. И ещё, парень. Я так составлю рапорт о взрыве, что о вас никто и не вспомнит, будь уверен. Так что плати въездную пошлину, те же десять серебряных, и добро пожаловать в Камарг. Пошлину должна взимать таможня, но таможенник спит. Кстати, герр Бенгдт, вы заметили, что мадемуазель ни разу не назвала своего спутника Шмитом? А вот я не заметил. Потому что мне до этого и дела нет.

***

Усталость никуда не делась, весёлые пограничники её только добавили. Я едва держался в седле, да и Лоне езда давалась с трудом. Даже Дваш бежал с вываленным языком. А ещё всем, и лошадям тоже, жутко хотелось пить. Фляги опустели, а просить воду у пограничников я не рискнул. Хотел быстрее убраться с заставы. С тоской вспоминался пруд Влюблённых, воды там было хоть залейся.

Международная трасса вела нас на север, но я хотел свернуть с неё как можно быстрее. Сгодилась бы любая дорога чуть пошире звериной тропы, и совсем неважно, направо или налево. Оставаться на трассе я не хотел. Четыре поворота я пропустил, а на пятом свернул на запад. Куда ведёт дорога, я не знал, разжигать огонь ради взгляда на карту не хотелось. Да и никто не обещал, что эта дорога на карте обозначена.

Я высматривал воду. Ручей, озерцо, сойдёт и болотце, я так хотел пить, что был согласен на всё. Очень надеялся на своё острое зрение, но в такой темноте оно было бесполезно. Дорогу видел, Лону на коне тоже, а всё вокруг казалось сплошной чёрной стеной, да ещё иногда мелькал тенью силуэт огромной собаки. Глаза Дваша вспыхивали зелёным, изо рта летела пена, в общем, картина жуткая, бродяге было чего испугаться, увидев пса в темноте.

Собаки полагаются не на зрение, а на нюх, поэтому когда он рванул в сторону, ломая ветки кустов, я решил выяснить, что его там заинтересовало, и спешился. Из кустов раздалось громкое плямканье – Дваш нашёл воду, слабенький родничок, вода из него еле-еле струилась, а озерцо или лужу, где она накапливалась, пёс уже опустошил. Пока вода заново натекала, я чуть в стороне собрался разжечь костёр, но передумал – дирижабль сверху заметит огонь. Лона расседлала лошадей, села на траву и сказала, что никуда отсюда не пойдёт, пока как следует не отдохнёт, этак до середины осени. Я ни словом ей не возразил, и стал нарезать мясо. Но она заявила, что пока не попьёт, на еду и смотреть не станет, и я отложил мясо в сторону и пошёл за водой. Когда вернулся, вместо мяса увидел счастливую собачью морду.

– Я не стала ему мешать, – призналась Лона. – Еды много, до середины осени хватит.

Пёс, как-то почувствовав, что говорят о нём, замотал хвостом изо всех сил, но вдруг насторожился, повёл носом, принюхиваясь, и прямо из положения лёжа прыгнул в высокую траву. Вернулся он, дожёвывая огромную змею.

– В прошлый раз был заяц, – напомнила Лона. – Я слышала, есть такие зверьки, мангусты, которые едят змей, а теперь вижу, как они выглядят.

Она пыталась шутить, но в её безжизненном голосе звучала такая неизбывная тоска, что я растерялся. Вспомнилось, как будущих спецназовцев на занятиях по психологии готовили к неприятной ситуации, когда пятёрка или десятка сдерживает атаку противника до подхода основных сил, и всем ясно, что до конца боя доживут немногие. Воины куда лучше сражаются в хорошем настроении, поэтому инструктор продиктовал нам три способа вернуть подразделению боевой дух. Увы, ни один из них не подходил для усталой принцессы, погружающейся в пучину уныния.

Искусство тоже знает надёжный способ помочь несчастной девушке прийти в себя – трахнуть её. Например, в книжке про Гамлета, принца Датского королевства, после смерти короля вдова впала в чёрную тоску, но ей уделил внимание брат покойного мужа, и она пришла в себя, а её партнёр стал королём. Я не знаю, где это Датское королевство, может, оно вообще выдуманное. Но что у них за правила престолонаследия? Почему на трон сел не совершеннолетний сын короля, а младший брат? Может, дело в том, что сын сумасшедший? Он там по ходу сюжета всю династию перебил, да и сам погиб.

А ещё помню книжку про маркизу Анжелину, что на женских скачках заняла последнее место, и так расстроилась, что не ела и не пила целый месяц. Не знаю, как она выжила, все вопросы автору. Но главное не это, а то, что как только её полюбил граф Лостен, она снова стала пить и кушать. Кончилось всё плохо, графа отравила жена. Но у меня жены нет, бояться нечего. В сказках покойниц оживляют поцелуями, на то они и сказки, детям необязательно знать всю правду до конца.

Я подошёл к Лоне, решив ограничиться сказкой. Мы уже несколько раз целовались, и мир не перевернулся. Можно продолжать в том же духе. Вот только беда в том, что девушка мне нравилась, и я вовсе не был уверен, что смогу вовремя остановиться.

– Дарен, зачем мы свернули с трассы и заехали в эту задницу мира? Здешний пейзаж напоминает тебе родину? Куда ведёт эта дорога, которую и дорогой-то не назовёшь? – спросила меня Лона, но по голосу было понятно, что ответ её не интересует.

Плюхнувшись на колени, я поцеловал девушку в губы, стараясь, чтобы поцелуй получился нежным, но не слишком возбуждающим. Беспокоился зря – Лона горячо ответила на поцелуй, но вместо бурных ласк грянули бурные рыдания. Сквозь всхлипы она пыталась что-то сказать, но я не понимал ни слова, только молча гладил её по остриженным волосам.

Наконец, рыдания стихли, я поднялся на ноги и пошёл поить лошадей. Всадники, что не заботятся о лошадях, быстро становятся пешеходами. Лона повалилась на спину, заложив руки за голову. Дваш лёг рядом с ней и стал тыкать носом в локоть. Судя по довольному собачьему повизгиванию, он быстро добился от принцессы, чего хотел. Кони выпили всю воду, что успела набраться в озерцо, правда, и я им немного помог – и сам попил, и с полфляги набрал.

Лона эти полфляги опрокинула в себя одним глотком. Уж не знаю почему, но мы начали по-идиотски хихикать, истерика, наверно, но мне действительно было смешно. Не прекращая смех, она встала на ноги, сняла кольчугу, и дрожащими пальцами начала расстёгивать рубашку. Было понятно, чего она хочет, но я поцеловал её ещё раз, чтобы не перехотела. Моя кольчуга тоже звякнула, падая на землю, но снять остальное Лона мне не позволила.

– Дарен, подожди, – попросила она. – Мы едва не сплели свои судьбы там, на пляже.

– Я есть помнящий, – согласился я, не понимая, к чему она это говорит. – Ты есть отлично танцующая непристойный танец. Ты есть хотящая его повторить здесь, так ли это?

– Тогда в самый неподходящий момент прилетел этот мерзкий дирижабль.

– Да, события есть происходившие именно так.

– Я не хочу, чтобы это повторилось. Понимаешь?

– Я есть не хотящий повторения тоже.

– Тогда прислушайся, и убеди меня, что звенит у меня в ушах.

Конечно же, звенело на самом деле. Я проявил глупую беспечность, и не вслушивался, хотя слух у меня куда острее. Положился на Дваша, он слышит ещё лучше. А пёс поднимать тревогу не стал. Привык он к таким звукам.

Это было что-то среднее между жужжанием и стрекотанием. Что-то летало над нами, делая небольшие круги. Похоже, они не просто знали, где нас искать, а видели, где мы. Хотя я не представлял, как можно нас рассмотреть. Мы съехали с дороги и расположились под деревьями, тут и днём-то сверху ничего не видно.

С подзорной трубой я высунулся на дорогу и попробовал рассмотреть, что же это к нам пожаловало. Не дирижабль, что-то другое, очень маленькое. Я сложил подзорную трубу и сказал Лоне, что нужно срочно сворачивать лагерь. Так просто не получилось, она потребовала, чтобы я дал посмотреть и ей, ну, она и посмотрела, эта штука и не думала прятаться. И мы поехали шагом дальше по лесной дороге.

Крошечный летательный аппарат перестал наматывать круги. Теперь он пролетал над нами, обгоняя, потом летел навстречу, и так раз за разом. Я подумывал сбить его из лука или из арбалета мёртвых десантников. Но для такой стрельбы нужен стрелок классом повыше моего, я не стал и пытаться.

– Дарен, что это? – спросила перепуганная Лона. – Он же маленький, там внутри не может быть пилота!

– Я есть точно не знающий, – признался я. – Но я есть думающий, что это глаз ведьмы. Глаз есть смотрящий тут, а ведьма есть видящая где-то там.

– Ты же не веришь в магию!

– Я есть не знающий, как это устройство есть описываемое без магических слов. Механически это есть планёр с мотором вроде тех, что есть стоящие на их дирижаблях.

– Планёр? Я только слышала о них, но никогда не видела.

– Я есть видевший планёр. Но он есть разбившийся, а пилот есть погибший. В Эльдорадо воздух есть неплотный, а планёр есть нуждающийся в густом. Здесь воздух есть густой.

– Но пилота нет!

– Пилот есть ведьма, та, что есть видящая издалека. Она есть крутящая штурвал там, а планёр есть поворачивающий тут.

– Но если они знают, в какую сторону мы едем, они же устроят нам засаду!

– Лона, ты есть гениальный стратег. Я есть добивающийся засады.

– Объясни! – она действительно не понимала, что я делаю, и собиралась паниковать.

– Они есть видящие, что мы есть едущие на запад. Там они есть устраивающие засаду. Но планёр есть скоро улетающий, и мы сразу же есть разворачивающиеся на восток и потом на север по трассе.

– Почему ты уверен, что он скоро улетит?

Я попытался ей рассказать, что мотор не может работать без топлива, оно должно быть на борту. А раз планёр маленький, топлива много не поместится. По крайней мере, я на это надеюсь. Правда, они могут на смену этому прислать другой. Но раз мы якобы не видим глаз ведьмы, и уверенно едем на запад по дороге, с которой не очень-то свернёшь, вряд ли они станут тратить топливо, чтобы в этом убедиться. К тому же светает, и планёр станет куда заметнее.

Я угадал. Планёр улетел и не вернулся, мы выждали немного времени и развернули коней. Дорога, хоть и заброшенная, позволяла им идти галопом, и задница тут же выдала свой протест дикой болью. Но ради скорости приходилось терпеть, я неимоверно спешил. На трассе мы резко повернули налево, и я вылетел из седла, застряв правой ногой в стремени. Ощущения очень неприятные. Зато я смог красиво взлететь обратно в седло, и в глазах Лоны увидел восхищение, но я ей и так нравился, вольтижировка мало что изменила. А вот правая рука заболела всерьёз, соперничая по остроте ощущений с задницей.

Я, конечно, могу и драться, и стрелять левой, но куда хуже, чем правой. Зато фехтую обеими руками одинаково плохо. Оставалось надеяться, что ушиб быстро заживёт, причём сам, потому что я не собирался останавливаться, чтобы достать из вещмешка целительную мазь.

Где-то далеко сзади послышался рокот мотора дирижабля, и удалился на запад. Лона жестом показала, что тоже слышала, и улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ. Пока всё по плану. Пусть противник организовывает засаду, удачи им в этом деле. Хорошо бы, чтоб они наткнулись на банду разбойников, глядишь, потери понесут. Жаль, что серьёзных банд на заброшенных дорогах не бывает.

Бешеную скачку пора было прекращать. Какими бы великолепными ни были наши кони, но и они устают. Мы перешли на рысь, и начали высматривать удобное место для привала. Как нельзя кстати наткнулись на табличку «Гостиница: ночлег, еда, выпивка». Увы, постоялого двора уже не существовало, остались одни головешки – кто-то дал себе труд его поджечь. Но возле пожарища разбил лагерь караван, как выяснилось, из Камарга в Гроссфлюс, и мы остановились позавтракать возле них. Дваш произвёл на всех огромное впечатление, сожрав чью-то козу едва ли не одним движением челюстей. Купцы возмутились, но соизволили простить пса, когда я оплатил им убытки по совершенно неимоверной цене.

Я не знал, может ли глаз ведьмы распознать нас среди других людей. Надеялся, что нет, да и планёр больше не прилетал. Они же ловили нас где-то в лесу, им некогда следить за дорогами. Так что мы купили дров и хвороста, чтобы не собирать их самим, я разжёг костёр, а Лона стала готовить завтрак. Сытый и совершенно счастливый Дваш плюхнулся на бок и уснул, даже не пытаясь ей мешать. Глаза он ненадолго открыл только раз, когда один из купцов вознамерился с нами поговорить. Пёс негромко рыкнул, и купчина растерял всю свою разговорчивость.

За едой я обдумывал очередной хитрый план – присоединиться к этому каравану, вернуться в столицу Гроссфлюса, а оттуда – на восток, в порт Зелёного Мыса. Если там когда-то и была засада противника, они её давно сняли – нельзя сидеть в засаде вечно. Но купцы были из Гроссфлюса, разговаривали между собой на родном языке Лоны, и если верить ей, говорили в наш адрес много всякой похабщины, считая, что мы не понимаем. Так что от своего хитрого плана я отказался. Купцы вполне могут узнать и принцессу своего королевства, и лошадей из королевской конюшни. А узнав, непременно попытаются на этом заработать, на то они и купцы. Дороже всех за сведения о принцессе заплатят желающие занять трон. А ещё в караване может найтись агент разведки. Этот, если не предатель, захочет, чтобы принцесса ни в коем случае не возвращалась на родину. А ещё о нас могут узнать банкиры, и тогда...

– Дарен, ты думаешь, не пойти ли нам обратно с этим караваном? – прервала мои размышления Лона.

– Я есть думавший об этом, – признался я.

– Не надо.

– Я есть решивший то же самое. Наш путь есть по-прежнему лежащий в Болотный порт.

***

Отдохнувшие лошади шли рысью, и мы быстро удалялись от лагеря торговцев, оставив там свежий труп. Нет, не я его убил, и даже не Дваш. Бедняге раскроили череп, а на заднем копыте моего жеребца виднелась кровь. Судя по следам, он влез в седло, но вылетел оттуда, а конь ещё и лягнул его в лоб. Возможно, конечно, что на самом деле несчастному проломили голову, а потом обрызгали кровью заднюю ногу коня, я сам пару раз когда-то делал что-то похожее. Но я всё же думал, что на королевского коня полез конокрад без королевской крови, и был за это покаран.

Дваш и не подумал охранять лошадей на привале, хотя прошлым вечером какого-то конокрада прогнал. Может, первый конокрад обладал королевской кровью, а второй – нет, и жеребец разобрался с ним сам. Мне казалось, что я схожу с ума. Лошади, чувствующие королевскую кровь всадников – это ещё можно как-то понять. Но как эту самую королевскую кровь различает пёс из далёкого королевства?

С Двашем я вообще ничего не понимал. Вчера мы его подобрали, а сегодня он ведёт себя так, будто мы его хозяева с времён, когда он был щенком. Признал он нас, когда Лона прочитала выбитое на ошейнике его имя. Неужели он подчинится любому, кто назовёт его по имени? Надо будет купить ему другой ошейник.

Лона порой тёрла глаза, и неудивительно – мы уже больше суток не спали, не считать же сном те несколько минут перед шумной попыткой бродяги-конокрада умыкнуть лошадей. Меня тренировали не спать до пяти суток подряд, сохраняя ясность ума и твёрдость движений, а Лона вот-вот свалится. Она и так молодец – тяготы нашего непростого путешествия переносит отлично, сорвалась всего раз, да и то быстро успокоилась.

Я стал высматривать удобное место для лагеря. Сквозь деревья я увидел солнечные блики на водной глади, и свернул туда. Совсем недалеко от дороги оказался пруд, чуть поменьше пруда Влюблённых. Берег зарос ивами и каким-то кустарником, но чуть дальше виднелся просвет, и добравшись туда, мы оказались на пляже. Песка тут не было, мягкая трава росла возле самой воды и даже на мелководье. Пока мы с Лоной рассёдлывали лошадей, Дваш лакал воду. Наверно, хотел выпить весь пруд. А может, ему нужно было запить ту безумно дорогую козу, что он сожрал, оставив лишь копыта и череп с рогами. Кони тоже пили из пруда, значит, вода чистая, лошадей не заставишь пить всякую гадость.

– Пруд есть безопасный, так ли это? – как и в прошлый раз, спросил я у Лоны, когда мы привязали жеребцов.

– Пруд как пруд, – она пожала плечами. – Не знаю, как ты, а я обязательно должна смыть пот и пыль.

– Я есть не возражающий.

Мы быстро разделись и бросились в воду, Дваш – тоже. В смысле, прыгнул за нами, раздеваться ему не нужно. Я бы предпочёл, чтобы он охранял лагерь, но у пса были иные предпочтения. Плавал он отлично, но не нырял. А вот Лона разок нырнула, проплыла подо мной, скользнув ягодицами по тому самому месту. Я неплохо держусь на воде, но это не моя стихия. Иначе всё свершилось бы прямо в пруду. Срыв задания меня больше не волновал. Я испытывал к Лоне не только телесное, но и душевное влечение, а принц Карстен... Как-нибудь разберусь с ним, когда вернусь в Эльдорадо с его невестой, если не отяжелевшей, то уж точно не девственной.

– На том берегу – люди, рыбаки, наверно. Может, выберемся из воды? – предложила Лона, как выяснилось, она тоже не хотела заниматься этим в пруду.

– Мы есть выходящие на сушу, – согласился я и поплыл к берегу.

Первым из воды выскочил Дваш и отряхнулся. Капли воды полетели на нас, но мы и так были мокрые, да и в головах теснились мысли вовсе не о собаках.

– Подожди, – попросила Лона. – Прислушайся, не приближается ли опять летающая пакость. Они всегда появляются в самый неподходящий момент.

– Я есть ничего не слышащий.

– Это чудесно. Мне снова потанцевать, или тебе больше понравилось, как я ныряю?

– Ты есть отлично ныряющая. Но мы есть должные немного подождать, – я показал пальцем на пиявку, присосавшуюся к её щиколотке. – Пиявки есть боящиеся соли и огня. Огонь есть дело долгое, я есть собирающийся её слегка посолить.

Я сбегал к нашим вещмешкам за солью и аптечкой, а когда вернулся, бледная Лона лежала на спине, пылала жаром, дышала тяжело и смотрела на меня безумными глазами. Дваш, поскуливая, суетился возле неё с поджатым хвостом. Не теряя времени, я засыпал кровососа солью, и он мгновенно отпал. Поднял Лону и осмотрел её всю, больше пиявок не нашлось. Заодно проверил и себя, тоже всё в порядке. Протёр ранки обеззараживающей жидкостью, наложил исцеляющую мазь. На всякий случай дал Лоне ещё и жаропонижающее.

В наших краях пиявок нет. На лекциях по военно-полевой медицине этим тварям инструктор уделил несколько фраз, главной из них была «Не опасны для жизни». Зато горных кобр мы изучали подробно. О них главная фраза была «Вколи антидот, не успел – пиши завещание». А если укусило что-то неизвестное, рекомендовали вколоть универсальное противоядие, оно, как и исцеляющая всё что угодно мазь, помогает от всего, но едва-едва. Я не стал колоть Лоне это волшебное средство.

Температура у неё упала, но ненадолго – уже через пять минут она снова обжигала прикосновением. Жаропонижающее нельзя пить слишком часто, любое лекарство при переборе дозировки становится ядом. Я не знал, что делать. Нужен лекарь, но где в глухомани его найти? В деревнях могут быть знахарки. Они лучше, чем ничего.

Осталось найти деревню. Лона на том берегу видела людей. Разумно поискать там. Я быстро оделся, распихал вещи по мешкам и заставил одеться Лону. Жар или не жар, а надо. Она еле на ногах стояла, но уверяла, что верхом ехать сможет. Я не разрешил, завернул её в одеяло и положил поперёк седла впереди себя, варвары так возят пленников. Своего коня я пустил лёгкой рысью, а второго вёл в поводу. Дваш бежал рядом, поджав хвост. Мне тоже было не по себе, но для Лоны я напустил на себя уверенный вид.

Поселение я увидел почти сразу, едва объехал пруд. Это была не деревня, а что-то вроде латифундии. Каменный дом в три этажа высился возле берега, а за ним виднелись поля. Возле парадного входа нас встретили полдесятка охранников с арбалетами и полтора десятка сторожевых псов. Все были настроены враждебно, а охранники или не понимали торговый, или не хотели на нём говорить. Оскаленные пасти и вздыбленная шерсть на загривках собак выглядели устрашающе, но Дваш показал свои огромные зубы, и псы присмирели.

На крыльцо вышли двое пожилых мужчин, очень похожих друг на друга. Один из них носил пенсне и выглядел профессором. А второй был, скорее всего, помещиком, властным и уверенным в себе.

– Я есть нуждающийся в помощи целителя, – сказал я. – У вас тут есть целитель, так ли это?

– Горный варвар, ты есть нуждающийся только в том, чтобы убраться отсюда, – презрительно процедил сквозь зубы помещик. – Мои охранники есть готовые помочь тебе. Мы есть не нуждающиеся в горцах здесь.

Наверно, я не смог бы их всех прикончить. Да и что бы мне дала победа? Уж точно не помощь лекаря. Я решил поискать медиков в другом месте, знать бы ещё, в каком.

– Подождите, юноша, – неожиданно остановил меня профессор. – Мой брат нервничает, не обижайтесь на него, пожалуйста. В округе почти нет стражи, зато полно разбойников. Но я вижу, вы – не разбойник, так что расскажите, что у вас случилось. Если ваша спутница больна заразной болезнью, мы откажем вам в гостеприимстве. А если нет, попробуем чем-нибудь помочь.

Братья обменялись фразами на своём языке, помещик сплюнул на землю и ушёл, и охранники заметно расслабились.

– Я сказал брату, что ваш вороной – из королевских конюшен Гроссфлюса. По слухам, эти лошади подчиняются только королям или принцам. Да и собака у вас королевская, судя по размерам. Никакие разбойники не смогут прокормить таких огромных зверей. Так что спешивайтесь, укладывайте поудобнее вашу спутницу на землю и рассказывайте, что с ней. Не сомневайтесь, лучшего медика, чем я, вы тут не найдёте. Я ещё совсем недавно преподавал в университете, а это что-то, да значит.

– Девушка есть укушенная пиявкой, – сказал я.

– Здесь? Но наши пиявки не ядовиты. Они тут многих кусали по сто раз, и ничего – все живы и здоровы. Пиявка сама отпадёт, когда насытится, а не хотите ждать – прижгите её огнём или спиртом, а ещё можно посолить, и она отпадёт раньше.

– Я есть уже сделавший это.

– Но у неё жар. Может, в ранку попала грязь?

– Я есть приложивший туда целительную мазь.

– Вы в этой мази уверены?

– Она есть входящая в состав армейской аптечки.

– Стандартная аптечка миротворцев?

– Нет. Она есть предназначенная для высокогорья.

– Это ещё лучше. Не просрочена?

– Нет.

– Ладно, раз у вас под рукой армейская аптечка, жаропонижающее вы ей наверняка дали, и оно не подействовало. Расскажите мне историю с пиявкой во всех подробностях.

Я, как мог, рассказал ему всё. Вот когда я пожалел, что плохо говорю на торговом! Но в сожалениях толку не было. Увы, я слушал свой же рассказ, и понимал его с трудом.

– Стало быть, юноша, вы купались вместе?

– Да.

– Потом вы выбрались на берег, ей стало плохо, вы её осмотрели и нашли пиявку?

– Нет. Я есть увидевший на ней пиявку. Она есть уверенно стоявшая на ногах тогда.

– Стоп! Она увидела пиявку, и только тогда начался приступ?

– Да, профессор, это есть так.

– Это всё меняет. А что бы вы делали, если бы приступа не было?

– Разбивали бы лагерь, – соврал я.

– Вы очень за неё переживаете, это видно. Вы к ней хорошо относитесь?

– Да.

– И она к вам?

– Я есть думающий, что да.

– В таком случае, я уверен, что после купания должен был произойти половой акт. Или со времён моей молодости мир сильно изменился, причём в худшую сторону?

– Вы есть правы, – неохотно признал я. – Мы есть хотевшие секса.

– Вы оба или только вы?

– Я есть думающий, что мы оба есть хотевшие, – засомневался я.

– Но раньше вы не были любовниками?

– Нет.

– Тогда нельзя быть уверенным в её желании. Хорошо, спросим девушку. Скажите, перед укусом пиявки вы хотели секса?

– Очень, – безразлично ответила Лона. – Я и сейчас хочу. Но не могу.

– Что ж, вам откровенно не повезло. А вашу болезнь я уже определил. Сейчас попробую подобрать лекарство.

Я смотрел на растрескавшиеся от жара губы Лоны, и моё сердце сжималось от жалости. Она подхватила какую-то непонятную болезнь, а лечить её взялся шарлатан. Нормального медика поблизости нет, а если вдруг и есть, быстро его не найти. Но когда я обернулся и увидел, какое лекарство «подбирает» профессор в армейской аптечке, жалость мгновенно перелилась в привычную готовность убивать.

– Вы есть шарлатан, – прошипел я. – Это есть лекарство от цинги! Это есть обычный витамин!

– Такое лекарство, юноша, называется «плацебо». Вы знаете, что такое плацебо?

– Плацебо есть бесполезное и безвредное лекарство.

– Да, юноша, вы не варвар. Думаю, вы или армейский офицер, или агент спецслужбы. На аптечке я заметил штамп Эльдорадо. Это королевство, которому вы служите?

– Я есть капитан вооружённых сил Эльдорадо. А вы есть дающий ей плацебо зачем?

– Не смотрите на меня, пожалуйста, глазами убийцы. Мне страшно, я штатский, доцент кафедры психологии в отставке, угроза насилием меня пугает. Видите ли, мсье капитан, причина болезни вашей спутницы чисто психологическая. Укус пиявки не вызывает жара. Конечно, пиявки способны переносить болезни, но в наших краях такого отродясь не бывало. Да и болезни эти проявляются далеко не сразу. Вы знаете, что такое инкубационный период?

– Это есть время между заражением и первыми признаками болезни.

– Верно. Вы немало знаете, юноша. А по внешности и манере разговора и не скажешь. Но речь не о вас, а о ней. Вы готовы поверить в такое совпадение, что она заразилась давно, а болезнь проявилась лишь когда она увидела пиявку?

– Я не есть готовый, – пришлось признать мне.

– Раз так, укус пиявки – повод, а причина – секс. Секс вообще в нашей жизни во главе всего, даже у детей и кастратов. Но уж простите, лекцию на эту тему я читать не буду.

– Секс есть причина её приступа, так ли это? – не понял я.

– Не сам секс. Что-то побуждает её трахнуться с вами. Ваше обаяние, благодарность вам или просто животное желание. Или чей-то приказ или просьба, не суть важно. И в то же самое время что-то этому препятствует. Моральные установки, клятва верности, чей-то запрет... Имеем классическую ситуацию, когда человек обязан совершить невозможное. Я, как профессиональный психолог, отлично знаком с такими коллизиями и методами их разрешения. Самый простой – бегство в болезнь. У девушки сильнейший жар, и о сексе речи нет. Это не симуляция, она реально заболела, но болезнью не тела, а души. Это психосоматическое расстройство. Понимаете?

– Я есть никогда о таком не слышавший.

– Доверьтесь мне. Сейчас я ей навру, дам плацебо, и мы распрощаемся. Я бы мог найти, что ей мешает нормально жить, я имею в виду её половую жизнь. Для этого разработано много разных методов, но я не стану этим заниматься. Мой брат считает вас разбойниками и хочет, чтобы вы отсюда поскорее убрались. Он хозяин поместья, и я не собираюсь с ним ссориться из-за вас. Он мне брат, а вы – никто. Не тратьте время на заведомо бесплодные уговоры, юноша. Пока мы будем без толку спорить, ваша подруга может сгореть от высокой температуры.

Ошарашенный тем, что наговорил этот тип, я стоял столбом, а он подошёл к Лоне и попытался дать ей микстуру от цинги. Тут мне пришлось срочно взять себя в руки и помочь профессору – Дваш не давал прикоснуться к девушке. Я взял у него стакан и сам влил микстуру ей в рот, придерживая голову ладонью.

– Это лекарство, милая девушка, не излечит вас, – проникновенным тоном заговорил профессор. – Оно всего лишь снимет приступ. Болезнь, которой заразил вас кровосос, можно побороть только полным отказом от секса.

– Навсегда? – обеспокоилась Лона.

– Нет, что вы! На некоторое время. Как только почувствуете, что уже можно, значит, вы уже здоровы. А сейчас уезжайте поскорее. Здесь не рады незнакомцам, даже если в их жилах течёт кровь королей.

Я помог Лоне подняться на ноги и подсадил её в седло. Меня здорово удивило, что жар у неё спадал прямо на глазах. Оказалось, профессор не шарлатан, а настоящий целитель, пусть даже исцеляет он не так, как я привык видеть.

– Профессор, мы есть благодарные вам, – сказал я. – Мы есть вам должные сколько?

– Ничего не нужно, – он пренебрежительно махнул рукой. – Считайте это благотворительностью. Вы куда-то ехали, вот и езжайте. Совет вам да любовь, молодые люди!

***

Покидая поместье, мы слышали как тамошние псы злобно лают нам вслед. Едва лай затих, я остановился на ночлег, хоть до заката было ещё далеко. Но даже я с трудом прогонял сон, а Лона вообще еле держалась в седле. Остановились мы неподалёку от берега пруда с пиявками. Спешившись, я напоил лошадей и засыпал им в сумки овса, тут росло мало травы. Лона в это время ставила навес для спального места, но двигалась неуверенно, так что получалось не очень хорошо. Я наложил на её потрескавшиеся губы смягчающую мазь, мы её используем при сильных морозах. Лона хотела вместо неё накрасить губы помадой, но спорить не стала.

Пока она накрывала обеденный стол, мы с Двашем прошлись по окрестностям, я поохотился на уток и подстрелил парочку. Пёс отказался их приносить, пришлось самому лезть в вонючее болото с тучами москитов. Разок я промазал, стрелу так и не нашёл. Дваш с интересом наблюдал за поисками уток и стрелы. Наверно, охота считается тут браконьерством, но стражников поблизости не было, и я не беспокоился. А появятся – не беда, просто заплачу штраф. Нет денег – не боишься разбойников, есть деньги – стражников. Мысль мне понравилась, и я поделился ею с Двашем. Он внимательно выслушал, глядя умными глазами. Глупо разговаривать с животным, когда в лагере ждёт симпатичная девушка, и я направился туда.

Лона красиво разложила еду, но я даже толком рассмотреть этого не успел, не то что полюбоваться – нахальный пёс мгновенно всё сожрал. Она его отругала на израильском языке, он в ответ лизнул руку и завилял хвостом. Я едва успел подумать, что и она говорит с животным, а не со мной, как она обратилась ко мне.