Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

***

По пути Лона спросила, понимаю ли я, что рэб Иегуда врёт, как сивый мерин. Я никогда не слыхал, как врут кастрированные кони сивой масти, но решил, что это такая метафора, и кивнул. Тогда она спросила, не боюсь ли я, что нас убьют в лесу. Я снова кивнул. На её последний вопрос, нет ли более безопасной дороги, ответил, что если она не против, можем вернуться в Гроссфлюс и добраться до порта Зелёного Мыса, но и там риска хватает. Лона скривилась и категорически заявила, что всю жизнь мечтала путешествовать по заброшенным лесным дорогам в окрестностях Великого болота, особенно в местах, где свирепствует малярия.

В номере она как стала возле своего вещмешка, так и застыла, безучастно глядя куда-то за пределы этого занюханого постоялого двора. Я не торопил, давал время собраться с силами, мыслями и всем остальным. Наконец, она решительно тряхнула головой и неожиданно для меня села на пол, вытянув правую ногу вперёд, а левую – назад.

– А ты так можешь? – подчёркнуто озорным голосом поинтересовалась она, давая понять, что опасности путешествия её больше не волнуют.

Я пожал плечами и тоже исполнил шпагат, так называется это упражнение. Акробатикой нас изрядно мучили на курсах, но шпагаты у меня получались не очень. Впрочем, этот был самым простым. Но Лона повернулась, и теперь её ноги оказались вытянутыми в стороны. Я так без разминки не мог, да и вообще, с чего это она вдруг организовала турнир по акробатике?

– Я есть так не умеющий, – признался я, слегка соврав.

– Значит, я выиграла.

Она ловко вскочила на ноги, я тоже поднялся, но до её изящества мне было далеко. Я признал, что она действительно выиграла, и напомнил, что нам пора идти.

– Они есть ждущие нас, – добавил я.

– Подождут, – отмахнулась Лона. – Сначала выполни желание победительницы.

– Твоё желание есть какое?

– Любимый, ты уверен, что рэб Иегуда хочет доставить нас живыми туда, куда нужно тащиться четыре дня?

– Я не есть уверенный в этом.

– Скажи честно – нас могут убить уже сегодня?

– Я есть всегда говорящий тебе честно, – я снова слегка соврал. – Убийство есть возможное. Но я есть старающийся ему помешать.

– Вчера я впервые попробовала, а сегодня могу умереть. И ты не догадываешься, какое у меня желание? Я даже простынь сменю, если тебя смущает это крохотное кровяное пятнышко.

Конечно же, она меня переспорила. Конечно же, соитие получилось тусклым – мы развлекались почти всю ночь, а я вовсе не половой гигант. Рад, что хоть как-то получилось. Лона, обиженно надув губки, быстро оделась и завела разговор с Двашем на израильском языке. Явно жаловалась на тяжёлую половую жизнь. Пёс внимательно слушал и вилял хвостом, выражая сочувствие.

Портье нам сказал, что мсье Иегуда заплатил за всех, и мы направились к конюшне. Конюх уже вывел и оседлал всех лошадей. Хаим лежал на земле и стонал, остальные стояли вокруг и ничего не делали.

– Происходящее тут есть что? – поинтересовался я. – Он есть нуждающийся в ударе милосердия, а вы все есть не желающие добить товарища, что есть смертельно раненый, так ли это?

– Герцог, избавьте нас, пожалуйста, от своих тупых шуток, – попросил рэб Иегуда с ноткой раздражения в голосе. – Сейчас Хаим придёт в себя, и мы поедем.

– Этот полудурок, что есть не умеющий ездить верхом, есть полезший на моего коня, так ли это? – уточнил я.

Никто не ответил. Тем временем Хаим с трудом поднялся на ноги. Я мельком глянул на его раны – ерунда, поцарапана правая щека, и большущий синяк со ссадиной на левой руке чуть ниже локтя. Похоже, получил от жеребца задними копытами. Тут я заметил синяки и на ладони Рахили, явно следы укуса.

– А ты есть сующая свои клешни в конский рот зачем? – спросил я у неё.

– Твой конь есть напавший на моего мужа! Я есть спасавшая его! – рявкнула она в ответ.

– Кони есть ни на кого не нападающие, – возразил я.

– Меня они тоже пытались укусить, – зло заявила Юдифь. – Они совершенно дикие!

– Эти кони есть добродушные, – я продолжал ломать комедию. – Рэб Иегуда, вы есть покусанный тоже, так ли это?

– Нет, – отозвался он. – Но я и близко к ним не подходил.

– Конюх есть за ними ухаживавший, и он есть невредимый, – я пристроил на коня свой вещмешок и спокойно залез в седло. – Мы есть едущие куда-то, так ли это?

– Эти кони какие-то антисемиты, – улыбнулся рэб Иегуда.

– Антисемиты есть кто?

– Это такие люди...

– Кони не есть люди, – указал я.

– Да, верно. Существа, которые ненавидят народ Израиля.

– Тогда антисемит есть не только конь, но и его всадник есть такой же. Я есть сильно не любящий подданных Израиля.

– Надо же! И принцессу Мелону сильно не любите?

– Она есть подданная Эльдорадо.

– Но в её жилах та же кровь, что и у нас.

– Человеческая кровь есть не отличающаяся у разных народов.

– Хорошо, Дарен, пусть не кровь. У неё та же генетика, что и у нас.

– Генетика есть наука. Наука есть одинаковая для всех. Если наука есть неодинаковая для кого-то, она есть лженаука.

– Эй, семиты и антисемиты, хватит попусту болтать, – попросила нас Лона, тоже взобравшаяся в седло. – Мы едем куда-нибудь, или поселимся тут навечно?

Рахиль достала из мешка аптечку и наскоро перевязала раны себе и Хаиму. Их аптечка выглядела куда удобнее моей, к примеру, мази в ней хранились в тюбиках, а не в жестяных коробочках. Но упаковка – ерунда, лишь бы снадобья хорошо действовали.

– Так, заканчивайте перевязку, и по коням, – скомандовал рэб Иегуда.

– Вы есть раздобывший карту, так ли это? – уточнил я.

– Я же говорил вам, Дарен – карта появится, когда мы повернём в лес.

– Вы есть ожидающий посыльного с картой, так ли это?

– Нет, карта придёт сама. Не нужно вопросов. Поехали!

Дваш оглушительно гавкнул, и мне показалось, что лучше и не ответишь.

***

Великое болото источало свои миазмы на западе, дорога на Эльдорадо шла возле него, и я ожидал, что мы двинемся на запад. Но нет, поехали на восток. Рэб Иегуда вёл нашу кавалькаду, постоянно сверяясь с какой-то шпаргалкой, что там написано, я не рассмотрел. Зато рассмотрел лошадей наших спутников. Неплохие, если не сравнивать с королевскими жеребцами, что были больше раза в полтора. К тому же наши кони несли на себе и весь багаж, а рэб Иегуда погрузил часть вещей на вьючную лошадь, Юдифь вела её в поводу. Хаим хотел, чтобы мы с Лоной и Двашем ехали впереди, тогда пёс учует засаду. Я его послал далеко и прямо, и мы поехали шагах в двадцати сзади. Не нужны мне за спиной такие сомнительные союзники.

– Варвар, ты есть боящийся меня, не так ли? – ехидно поинтересовался Хаим.

– Я есть боящийся твоего коня, – ответил я. – Он есть лягающийся и кусающийся. А ты есть боящийся моего, так ли это?

Он не ответил – рэб Иегуда хлопнул свою лошадь пятками по бокам, и та перешла на рысь, остальные – тоже. А на таком аллюре переругиваться на двадцать шагов бесполезно.

Иногда дорогу перебегали белки. Они очень интересовали Дваша, но сколько он за ними не гонялся, добыча всегда успевала добежать до дерева и взобраться на него. Пёс лаял, выл, скулил, но это не помогало. Потом он вроде успокоился, бежал рядом с моим конём и на белок не обращал внимания. Но вдруг вспрыгнул коню на спину прямо передо мной, тут же перепрыгнул на коня Лоны, а оттуда соскочил на землю. Мой жеребец вздрогнул, и этого хватило – я вылетел из седла. Неприятно, но падать я умел, да и поверхность трассы, хоть и утоптанная бесконечными караванами – это не скалы. Едва я начал вставать на ноги, подскочил Дваш и лизнул меня в лицо. Я боялся, что при прыжке с высокой лошади на большой скорости он переломал себе кости, это же собака, а не ирбис с пружинящими лапами, но пёс отлично себя чувствовал, вилял хвостом и нагло смотрел в глаза. Я обругал его последними словами, а он ни капли не обиделся.

Лона успела схватить брошенные мной поводья, и подвела коня ко мне. Ещё раз выругавшись на родном языке, я вернулся в седло, и мы пустили жеребцов галопом, чтобы быстро догнать остальных. И едва мы восстановили прежнюю дистанцию и перевели коней на рысь, Дваш снова оказался на спине моего жеребца, прямо передо мной. В этот раз я не упал, но приходилось здорово вертеться в седле, чтобы хоть что-то видеть впереди, огромный Дваш перекрывал обзор. И тут очередная белка решила перебежать нам дорогу. Я мельком вспомнил, что в некоторых королевствах считается плохой приметой, если дорогу перебегает кошка или женщина с пустым ведром. Пёс ринулся на перехват. Мой конь от неожиданности заржал и встал на дыбы, и даже не знаю, что удержало меня в седле – чудо или внезапно возросшее мастерство наездника.

Пёс ловко избег копыт жеребца Лоны и схватил белку. Несчастный зверёк дико завопил. Я и не знал, что белки умеют кричать. Отчаянный вопль быстро сменился довольным чавканьем. Мы с Лоной остановились, наши спутники перевели своих коней на шаг, а Рахиль подъехала к нам.

– Этот вопль есть невыносимый, – заявила она. – Вы тут есть делающие что?

– Мы есть кормящие собаку белками, – пояснил я. – Ты есть белка, так ли это?

Дваш повернул окровавленную морду и, продолжая неторопливо жевать, бросил на Рахиль недобрый взгляд. Она тут же вернулась к Хаиму. Я подумал, что с псом нам здорово повезло. Пока он поблизости, только полный идиот рискнёт затеять со мной драку, а затеявшему идиоту придётся несладко. Увы, против громового оружия Дваш бессилен, да и против лука с арбалетом – тоже.

Вскоре рэб Иегуда объявил, что пора сворачивать в лес. Лесная дорога выглядела заброшенной, никакие телеги по ней давно не ездили, а теперь уже и не проедут – она обильно заросла кустами. Но это не мешало ехать верхом. А пока мы все остановились и спешились.

– Рэб Иегуда, вы есть уже имеющий карту местности, так ли это? – на всякий случай спросил я.

– Конечно. Хотите посмотреть?

– Да, я есть хотящий.

– Хорошо, покажу. Герцог, вы не боитесь магии?

– Дарен ничего не боится! – заверила его Лона.

– Принцесса есть ошибшаяся, я есть боящийся много чего, – поправил её я. – Но магия есть не входящая в список, что есть содержащий мои страхи.

– Тогда скажите мне, из чего, по-вашему сделан этот прибор, – он показал мне толстую чёрную пластину, с одной стороны покрытую чем-то вроде стекла.

– Я есть думающий, что корпус вашего прибора есть сделанный пластика.

– Откуда ты, варвар, знаешь пластик? – изумилась Юдифь. – И что ты о нём знаешь?

– Пластик есть материал, что есть используемый иногда оружейниками. Но пластиковые детали есть пока дороже деревянных.

– А из чего вы его делаете?

– Основа пластика есть древесная смола. Наполнитель есть туда добавляемый, и он есть определяющий свойства. Только я есть не разбирающийся в этом. Я не есть алхимик.

Юдифь что-то пробормотала, я ничего не понял, но Лона перевела:

– Она сказала «сумасшедший мир, сплошные анахронизмы». Дарен, а что такое анахронизм?

– Анахронизм есть попадание чего-то не в своё время.

– Не поняла. Как можно попадать в чужое время?

– Это есть ошибка писателя или художника. Художник есть нарисовавший короля Ульпена Первого с ирбисом на поводке. А ирбисы есть прирученные, когда он давно есть уже не живой.

– А при чём тут пластик?

– Пластик тут есть ни при чём. Я есть хотящий увидеть карту, а они есть тянущие время.

– Нет-нет, Дарен, – вмешался в наш разговор рэб Иегуда. – Карту я вам сейчас покажу. Думаю, она вам покажется немного непривычной, но уверен, разберётесь. Вот, смотрите.

Он протянул мне свой прибор, на одной стороне которого теперь красовалась какая-то картинка. На карту или схему она совсем не походила. Это, скорее, был вид сверху на какую-то местность. Приглядевшись, я понял, что вижу тот перекрёсток, на котором мы стоим, только с очень большой высоты.

– Глаз ведьмы? – спросила меня Лона.

– Нет, это есть что-то другое, – уверенно ответил я. – Мы есть здесь, а на картинке мы есть отсутствующие.

– Верно, – кивнул рэб Иегуда. – Это фотография. Здесь показано не то, что видно сейчас, а то, что было утром. Можете смещать изображение, растягивать его или сжимать, – он показал, как это делается.

Я слегка увеличил масштаб и начал просматривать трассу в западном направлении, мы ведь приехали оттуда. Конечно, я ожидал это увидеть, какой был смысл рэбу Иегуде врать? Вот они мы, я на четвереньках, рядом Дваш, жеребца под уздцы держит Лона, сидя на своём коне, а остальные оглянулись и смеются. Очень удачный кадр, я бы сказал. Я ещё увеличил, всё окошко приборчика заполнил мой затылок, и на этом всё – сильнее не увеличивалось. Лона, глядя у меня из-за спины, тихонько ахнула.

– Это не есть фотография, – сказал я. – Или это не есть та фотография, что мы есть знающие.

– Вы и фотографию знаете? – равнодушно уточнила Юдифь.

– Фотография есть алхимический процесс, что есть использующий свет и серебро.

– Ещё один анахронизм, – хмыкнула она.

– Дарен, твои портреты, что мне показывала тётя Фанни – фотографии, – вставила Лона.

– Мы обошлись без серебра, но это фотография, – заявил рэб Иегуда. – Но главное другое. Дарен, вы убедились, что карта у меня есть?

Я внимательно просмотрел по карте лесную дорогу. Она заканчивалась у необитаемых деревеньки на десяток домиков-развалюх, и там же была огромная площадка, не то поле, не то луг. На ней хватало места десяти самым большим дирижаблям или геликоптерам, что я только мог представить. И ехать туда действительно три-четыре дня, если я верно оценил расстояние.

Судя по карте, дорога оставалась проходимой. Беспокойство вызывало только одно место, причём совсем недалеко, мы там будем ещё до заката. Дорога шла по мосту через речушку шириной шесть-семь шагов, да вот только мост разрушен. Наверно, лошади легко перейдут речку вброд, но это предположение – по карте я не мог оценить глубину.

Посмотрел, нет ли чего-то опасного в этой речке, сам не знал, чего ищу. И нашёл. Примерно в полутысяче шагов ниже по течению в воде виднелась голова. Нет, не человеческая, а водяной ящерицы, что называют крокодилами. Я ничего не знал о повадках крокодилов. Хотелось бы и дальше не знать.

– Молчать, соблюдать маскировку, – шепнул я Лоне, показывая на изображение монстра. – Отставить информирование союзников.

Она ахнула, но промолчала, молодец. Чем дальше, тем сильнее я ею восхищался. Может, потому, что наконец сблизился с ней. Это принесёт неприятности в Эльдорадо, но мы настолько далеко от дома, что они меня ничуть не волновали. Что же до крокодилов на нашем пути, я считал, что лучше нашим спутникам пока ничего о них не знать. Вряд ли я смогу как-нибудь воспользоваться их незнанием, но почему бы не попытаться?

– Что там такое? – слегка обеспокоился рэб Иегуда.

– Мост через реку есть разрушенный. Я есть не видящий объезда.

– Бросьте, Дарен! Там речушка – воробью по колено. Перейдём вброд, не переживайте.

– А сразу за речкой – большой луг, чуть меньше той площадки, куда ехать четыре дня, – показала Лона.

Рэб Иегуда взял у меня свой прибор, посмотрел сначала площадку у реки, потом другую, потом опять вернулся к первой. Я ругал себя за невнимательность последними словами, ведь проморгал такую очевидную вещь, а Лона, довольная собой, подмигнула и показала язык. Похоже, она научилась читать мои мысли по лицу.

– Мне кажется, эта площадка тоже годится под аэродром, – наконец, признал рэб Иегуда. – Но я не специалист, а пилоты почему-то выбрали дальнюю. Я при случае спрошу, почему, самому любопытно. Ещё вопросы есть? Нет? Тогда едем?

Мы поехали с неведомыми целями непонятно куда. Слыхал я о народах, что считали крокодилов богами и приносили им жертвы. Будем надеяться, что наши спутники веруют в других богов, не таких хищных.

***

Ехали мы быстро, рэб Иегуда спешил засветло добраться до реки. Лишь раз остановились на недолгий привал, перекусили и дали лошадям попастись в высокой и сочной траве. Дваша я тоже покормил, но ему показалось мало, он метнулся в лес, и вскоре вернулся жующим и с окровавленной мордой. Пришлось его вытирать и даже умыть водой из фляги – запах крови приваживает хищников. Окровавленную тряпицу я сжёг в костре. Ткань горела с на редкость вонючим дымом, Хаим неразборчиво что-то бурчал, я сказал ему о местных волках и приезжих в лес из города тупых израильтянах, и он заткнулся.

Когда поехали дальше, я рассказал Лоне о богах-крокодилах, а она мне – об анакондах, которым поклоняются лешие с Огромной реки. Потом подул ветер, лес зашумел, и мы перестали слышать друг друга. Вскоре солнце село, небо ещё оставалось светлым, но я с трудом различал дорогу. Наши кони не спотыкались, наверно, они в сумерках видели лучше меня, но я бы всё равно остановился и разбил лагерь. Нагнал рэба Иегуду и предложил прекратить ночную скачку, но он ответил, что до моста уже совсем немного.

Внезапно Дваш остановился и зарычал. Что-то ему не нравилось. Я взял арбалет наизготовку, Лона сделала то же самое. Жеребцы сами перешли на шаг. И тут лес кончился, мы выехали на пойменный луг. Вдали виднелся разрушенный мост, но пёс рычал, глядя на наших спутников, они спешились и стояли полукругом. Шерсть на загривке пса вздыбилась, с оскаленных зубов закапала слюна, а я не понимал, на кого он собрался нападать. Лона тоже не понимала

Мы подъехали туда. Дваш изготовился к атаке, мне пришлось спешиться и пристегнуть к нему поводок. Лона тоже спешилась и взяла под уздцы обоих коней. Пёс легко протиснулся между Юдифью и рэбом Иегудой, раздвинув их в стороны, и только тогда я увидел, на кого он рычит. По пояс в траве стоял низенький лысый старичок с седой бородой, его возраст давно достиг отметки «люди столько не живут». В руках этот тип держал какие-то прутики. Дваш на него гавкнул, и старичок от испуга сел в траву.

– Ты есть кто? – рявкнул я, а Дваш зарычал, подтверждая моё право задавать вопросы.

– Я есть страж, – с достоинством ответил он, поднимаясь на ноги. – И я не есть боящийся ни горцев, ни псов, ни драконов. Вы есть могущие легко меня убить, я есть никому не нужный старик. Но если мой сигнал не есть посланный, вы есть имеющие дело с лесными воинами.

– Я есть понявший, что ты есть страж и ты есть никого не боящийся. Ты есть хотящий от нас чего?

– Я есть хотящий убедиться, что вы не есть приманка для дракона.

– Какой ещё дракон? – удивилась Юдифь.

– Если девственница есть входящая в священный лес, дракон есть прилетающий с гор, и он есть убивающий всех в лесу.

– Драконы есть вымышленные существа, – категорически заявил я.

– Драконы есть живущие в Драконьих горах, – возразил старик. – Драконье королевство есть именуемое Эльдорадо. Драконы есть повсюду собирающие золото, и все улицы там есть вымощенные им.

– Точно, – вздохнул я. – Я есть позабывший королей-драконов и золотые улицы. Мы есть должные сделать что?

– Я есть проверяющий женщин на девственность. Потом вы есть устраняющие девственность и вы есть идущие через священный лес.

– Проверка на девственность есть исключающая всякую девственность.

– Ты есть пошляк, – обругал меня страж. – Проверка есть делающаяся не членом, а рамкой, – он показал мне прутик, согнутый в виде прямоугольника на рукоятке. – От девственности рамочка есть вращающаяся.

– Это есть отличный способ, – признал я.

Начал он с Юдифи. Я и не сомневался, что Лона будет последней, и возле неё рамочка станет вращаться. Похоже, мне грозило вовсе не жертвоприношение, а обряд плодородия. Лоне – тоже, и я не знал, как она к этому отнесётся. Утром из штанов выпрыгивала, так хотела, но кто знает, что за желания у неё сейчас.

Старик принялся водить своей дурацкой рамочкой возле влагалищ. Она не дрогнула ни на Рахили, ни на Юдифи. Состроив скорбное лицо, страж шагнул к Лоне, и тут же отпрыгнул назад так резво, что молодой бы позавидовал – на него вновь рыкнул Дваш.

– Дарен, отведите собаку чуть в сторону, – попросил меня рэб Иегуда. – Нам незачем ссориться с местными. Пусть сделает, что хочет, и идёт с миром. Это не больно, вы же видели.

– Я есть знающий эту магию рамок, – ответил я, едва сдерживая смех. – Она есть именуемая биолокацией. Рамка есть очень дальнобойная. Она есть добивающая до Лоны и оттуда.

Страж неуверенно посмотрел на рэба Иегуду, тот кивнул. Рамочка тут же завертелась, как сумасшедшая, хотя Юдифь стояла к ней вдвое ближе, чем Лона.

– Я есть не пропускающий вас, – вынес вердикт страж. – Девственность есть подлежащая уничтожению.

– На, – Лона сунула поводья наших жеребцов Рахили, которая тоже держала под уздцы свою лошадь.

– Они есть кусачие! – испуганно воскликнула та.

– Да не тронут они тебя! А я сейчас не смогу заняться лошадьми. Раз уж по каким-то причинам здешние жители не пускают в свой лес чистую женскую плоть, не осквернённую спермой, я вынуждена совершить соитие. Мсье страж примет в этом участие лично?

– Я есть ещё могущий, – старик здорово оживился.

– Пёсика не боишься?

– Я есть могущий девушек, а не собак. Я есть слишком старый, – признал он.

– Тогда, Дарен, отойдём в сторону, не хочу это делать на людях.

Я вытащил из вещмешка одеяло, положил его себе на плечо, и обнял Лону за талию. Она тут же прижалась ко мне, и меня затрясло, как в лихорадке. Освобождённый от поводка Дваш шёл следом, не пытаясь обогнать. Лона пыталась целоваться на ходу, но быстро поняла, что в темноте это плохо кончится. Наши спутники о чём-то говорили по-своему, Лона смогла разобрать и перевести только реплику Юдифи «герцог – настоящее дерьмо, всем это понятно, но никого лучше подыскать для неё не удалось, так что пусть бедняжка терпит, такова воля Господня».

– Ты есть вруша, – улыбнулся я, хоть она и не могла видеть моей улыбки.

– Нет, я правильно перевела!

– Но ты есть сказавшая артисту, что есть игравший стража, что ты есть идущая лишаться девственности.

– Нет, я сказала, что вынуждена совершить соитие.

– А ты есть вынужденная?

– Конечно, иначе нас не пустят дальше.

– Ты ещё есть сказавшая, что твоя плоть не есть осквернённая спермой.

– И это правда. Твоя сперма меня ни чуточки не осквернила.

– Ты есть научившаяся врать недомолвками.

– Да. У тебя и научилась. Хватит болтовни, Дарен.

– Мы есть возвращающиеся, так ли это?

– Нет, не так. Я сказала, что вынуждена заняться сексом. И если не займусь, значит, не была вынуждена. Я за всю жизнь ни разу не соврала, не начинать же с такой ерунды? В общем, решай – мне снимать кольчугу, или ты знаешь, как это делают в доспехах?

– Ты есть страдающая бешенством матки.

– Глупости, Дарен! Я вовсе не страдаю. Разве я похожа на страдающую?

***

Вернулись мы вовсе не бесшумно. Я нёс на плече обе кольчуги, и они громко звенели. Наши спутники, сидевшие у костра, на котором булькал котелок с варевом, повернулись к нам. Лона расстелила одеяло, что было нашим ложем любви, и уселась на него, протянув к огню руки и ноги – ночь выдалась холодной. Пока она грелась, мы с Двашем сходили к лошадям, они были привязаны совсем рядом с костром. Сочной травы вокруг росло сколько угодно, значит, кормить и поить их не обязательно. И хорошо, ведь возле водопоя околачивается крокодил. Я упаковал кольчуги в вещмешки, дал поесть собаке, и достал посуду. Больше тут делать было нечего, и мы с псом вернулись к костру.

Актёр-страж наверняка давно отбыл восвояси, сыграв порученную роль. Юдифь и рэб Иегуда молча сидели, глядя в темноту, а Рахиль помешивала варево, иногда что-то в него добавляя. Хаим о чём-то расспрашивал Лону, как мне показалось, с искренним участием. Она отвечала односложно.

– Принцесса есть в порядке, не так ли? – спросил у меня Хаим.

– Да, она есть уже согревшаяся, – ответил я.

– Я есть говорящий не об этом. Она есть кричавшая. Я есть готовый помочь ей.

– Многие женщины есть кричащие, когда есть занимающиеся сексом. Ты есть никогда раньше не слышавший такого крика, так ли это?

– Дарен, совершенно ни к чему провоцировать Хаима на драку, – вмешался рэб Иегуда. – Он беспокоится. Принцесса кричала так, что дала повод для беспокойства.

– Всё со мной в порядке, – заявила Лона. – Вы думаете, Дарен сделал мне что-то плохое?

– Есть такая возможность, – немного замялся рэб Иегуда. – Вы же воспитывались в разных странах. Разные обычаи ...

– У меня на поясе заряженный арбалет, и я умею из него стрелять. Пограничники говорили, что если женщина вооружена и умеет пользоваться своим оружием – она не пленница. Разве это не очевидно?

– Хаим имел в виду нечто иное...

– Если интересуетесь, как я перенесла дефлорацию, то это совершенно не ваше дело.

– Ну, зачем вы так, – он расстроился и замолчал.

Хаим был из них единственным, кто предложил Лоне помощь. Ей не нужно было помогать, но он-то не знал. Я почувствовал к нему симпатию, а это плохо – так мне при необходимости будет труднее его убить, в смертельной схватке важна любая мелочь.

Тем временем сварился суп. Не сказал бы, что очень уж вкусный, но сейчас мне хорошо пошло бы любое горячее варево. Судя по аппетиту Лоны, она считала точно так же. Дваш с удовольствием облизал наши с Лоной миски. Знаю, многие брезгуют есть из посуды, из которой ели собаки или ирбисы, но не понимаю, почему. Помойте её как следует, и она станет чистой.

Хаим взял котелок, флягу и факел, и направился к реке. Там кто-то плескался, может, рыба, может, анаконда, но скорее всего крокодил. Тут и подействовала эта никому не нужная симпатия. Я вскочил, догнал его и придержал за рубашку.

– Хаим, отставить идти ночью к реке, – сказал я. – Это есть опасно.

– Опасно есть что? – сквозь зубы поинтересовался он. – Ты есть не знающий леса.

– Я есть знающий полевой устав. Одиночные вылазки есть запрещены без крайней необходимости. Крайняя необходимость есть отсутствующая.

– Тогда ты есть идущий со мной, не так ли? – не дожидаясь моего ответа, он пошёл дальше.

Я тихонько свистнул, подзывая собаку, и Дваш сразу же ткнулся носом мне в ладонь. Мы сделали всего пару шагов, и пёс вздыбил шерсть и зарычал. Но раньше в его рычании слышалась уверенность, мол, я тут самый сильный. Сейчас я впервые услышал страх. Да и сам я эту тварь боялся не меньше.

– Я есть не идущий дальше, – заявил я. – Пёс есть боящийся. Котелок есть способный побыть грязным до утра.

– В реке есть страшное что? – вновь спросил Хаим.

– Я есть не знающий, – соврал я, ведь это Лона не врёт, а мне зачем перенимать вредные привычки? – Может, это есть дракон, что есть прилетевший за девственницей.

– Ты есть болтун.

– Хаим, пёс не есть пугливый, и он есть напуган. Если ты есть не хотящий жить, ты есть идущий дальше один.

Хаим тоже слегка испугался, но едва мы вернулись к костру, он пришёл в себя и стал надо мной насмехаться. Я посоветовал ему пойти искупаться. Вернётся с купания или нет, в любом случае вони станет меньше.

Мы с Лоной вполне могли бы заварить себе чай прямо в кружках, как делали раньше, и воды у нас во флягах оставалось ещё немало, но оба устали, а она вдобавок хотела спать. Рэб Иегуда начал рассказывать, что лагерь нужно охранять, а то или без лошадей останемся, или вообще головы сложим, тем более в реке какое-то жуткое чудо-юдо сидит, не даёт честным людям воды набрать да посуду помыть. А вдруг оно ночью пакость надумает, на берег вылезет да на лагерь нападёт? В конце своей речи он поинтересовался, не возражаю ли я охранять лагерь с двух до четырёх часов.

Я припомнил несколько специфических словечек, которые слышал от моряков «Копыта кентавра», и незамедлительно адресовал их рэбу Иегуде, у бедняги аж челюсть отвисла – он понял меня правильно. Не видел я надобности ставить часовых. Если нападут люди, первым делом часовых и прикончат. Из темноты в освещённые костром мишени прилетят стрелы, и всё, лагерь уже никто не охраняет. Если же нападут волки, медведи, саблезубые тигры или кто там ещё водится в этих лесах, чем им помешает часовой? Разве что пожелает приятного аппетита.

Мы с Лоной расположились поодаль от остальных, у кромки леса. Она стала сооружать логово, А я слил нашу воду в одну флягу, а со второй, превозмогая усталость, пошёл искать ручеёк, прихватив с собой пса. Дваш шёл спокойно, так что я безбоязненно умылся в крохотной речушке и набрал воды. Он тем временем поймал и сожрал огромную лягушку. Говорят, в Камарге едят лягушек, и вот я увидел, что так оно и есть.

Когда я вернулся, Лона спала. Я тоже начал укладываться, но тут зарычал Дваш – оказалось, в гости припёрся Хаим. Я пожелал ему спокойной ночи, но он не ушёл. Пришлось спрашивать, чего ему надо.

– Ты есть набравший воды, – сказал Хаим, будто я сам этого не знал. – Но ты есть помешавший набрать мне. Ты есть сделавший это зачем?

Объяснять ничего не хотелось, при нашем с ним владении торговым разговор затянется до утра. Послать его далеко и прямо – тоже не выход – полезет в драку, а я не в лучшей форме.

– Хаим, идём в рейд, – тяжко вздохнул я. – Иметь при себе грязную посуду, ёмкости для воды и моющие средства. Ориентировочное время рейда – полчаса. Выход через пять минут. Подтвердить немедленно. Вопросы есть?

– Горец, ты есть хорошо знающий жаргон военных. Ты есть военный, не так ли?

– Я есть капитан вооружённых сил Эльдорадо.

– Ты есть сопляк, а не офицер.

– Я есть сопляк, и я есть офицер одновременно.

– А я есть плюющий на твои приказы.

– Это есть отлично, – я снова вздохнул, теперь с облегчением. – Ещё раз спокойной ночи, мсье Хаим.

– Я есть передумавший, – после крохотной паузы сказал он. – Так точно, подтверждаю, приказ получен, понят и принят к исполнению.

Хаим пошёл собирать грязную посуду, а я от нечего делать размышлял над его военным жаргоном. Миротворцы не говорят «подтверждаю» или «принят к исполнению», по уставу ответ «Есть». Не служил никогда доблестный мсье Хаим в международных силах. Ничего страшного, я тоже не служил, но и в армии Эльдорадо ни один идиот не станет вместо короткого слова, что так не нравится Лоне, произносить тираду, даже если он не на поле боя.

Хаим, вернулся, громыхая посудой, и мы с ним тут же отправились к ручью. Дваш увязался за мной, а проснувшаяся от грохота принцесса заверила меня, что ничего с ней за полчаса не случится, ведь мсье Хаим отсюда уходит, так что её чести ничего не угрожает. Он притащил с собой факел, и в его свете я увидел, как Хаим покраснел от невинной девичьей шутки.

Вслед за собакой мы свернули на почти незаметную в темноте тропинку. Хаим спросил, можно ли там напоить лошадей, я приказал ему заткнуться. Вскоре он и сам увидел, что через заросли не пройдёт даже пони. Расстроенный, он присел у ручья и собрался мыть посуду. Я обозвал его идиотом и заставил сперва набрать воду, а уже потом выливать в ручей помои.

– Горец, я есть хотящий понять, – обратился он ко мне, не перемыв и половины. – Ты есть военный. Но ты есть отказавшийся выставить охранение, хотя это есть обязательно по полевому уставу.