Текст книги "Невеста для принца Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Александр Петровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Ты есть ошибающийся. Для малой группы при проведении рейда порядок передвижения и отдыха личного состава не регламентируется, и определяется командиром на своё усмотрение, исходя из... Из чего там исходя, есть неважно. Это есть цитата из устава спецназа миротворцев.

– Ты есть служивший в миротворцах?

– Нет. И я не есть воин спецназа. Ты есть думающий, что я есть сопляк, раз я есть посчитавший, что пёс есть достаточное охранение, так ли это?

– Я есть не подумавший про пса, – примирительно произнёс Хаим и вернулся к мытью посуды.

– Я есть возвращающийся в лагерь, так ли это? – спросил я, мне с ним было скучно.

– Подожди чуток, я есть уже заканчивающий.

– Ты есть нуждающийся в няньке, так ли это?

– Я есть воин городской застройки. А ты есть воин природы. Хоть лес не есть твой, ты есть в нём лучше меня. Я есть спокойный, когда ты есть прикрывающий мне спину.

Какие приятные слова он сказал! В разведке это называют «втираться в доверие». Никакого доверия он от меня, конечно, не дождётся, но сама попытка втереться очень не нравится. Чего они все от меня хотят? Чтобы я женился на Лоне? Чтобы я усадил её на трон Эльдорадо? Или чтобы я стал отцом её ребёнка? Если последнее – тогда меня можно по пути прикончить, варвар сделал своё дело, варвар может уйти. Но не раньше, чем они убедятся, что Лона отяжелела. Слыхал я про реактивы, что позволяют определять беременность примерно с двух-трёх недель. Их смешивают с женской мочой, и она меняет цвет. Вот тогда варвара и можно будет уничтожать. Но не раньше.

Когда мы вернулись в лагерь, Лона спала, но мокрый Дваш подошёл к ней и отряхнулся, она проснулась и с чувством длинно обругала его на языке Гроссфлюса. Те немногие слова, что я понял, были очень оскорбительными. Хаим закашлялся, наверно, немного понимал этот язык.

Я разделся и залез к Лоне под одеяло, попутно скомандовав Двашу «Охранять!». Я собрался творить чудеса в сексе, но мы оба заснули после первого же поцелуя.

***

Проснулись мы от дикого лая и рычания Дваша. Не иначе, наш лагерь решил посетить крокодил, если не дракон из Эльдорадо. Я вскочил, держа в левой руке шпагу, а в правой – арбалет, и поставил его на боевой взвод даже раньше, чем разлепил глаза. Этому нас учили и жестоко экзаменовали. Вокруг может быть темнота, а в левой руке – другое оружие, надетая рукавица или обмороженные пальцы, но тетива должна быть натянута мгновенно, иначе быстро станешь не бойцом, а трупом бойца. Лоне понадобилось секунд десять, для принцессы – нормально. Но на нас никто не нападал, и я заорал «Лона, арбалет – в походное положение!». Она молодец, подчинилась сразу, а ведь могла спросонья пристрелить Рахиль, что собиралась всего-навсего сказать нам, что завтрак готов.

Мы быстро оделись, умылись, упаковали вещи и проверили лошадей. Можно было приступать к завтраку, но я решил сперва сходить с Двашем на берег. Пёс не рычал, но вёл себя беспокойно, здешние запахи ему не нравились. Я и сам принюхался, но кроме тины, это такая неприятная водная растительность, ничего не учуял. Зато заметил, что берег немного топкий. Левый берег почти всегда ниже правого и чаще затапливается. Нам в школе объясняли, почему так, но пересказывать лень.

Но и после прогулки я не сел завтракать – нужно было накормить Дваша. Еды для него я взял на пять дней, но это я думал, что на пять – шёл второй день, а треть копчёного мяса уже тю-тю. Если он не умерит аппетит, скоро придётся его кормить пустой кашей. Такой, как сейчас сварили на завтрак.

– Дарен, ты есть высмотревший на берегу что? – спросил меня Хаим.

Вот как. Я уже Дарен. Не горец, не варвар и даже не герцог.

– Берег есть слегка топкий, – ответил я. – Королевские лошади есть проходящие такую топь запросто.

– Наши лошадки пройдут где угодно, – уверенно заявил рэб Иегуда, и добавил с ехидным смешком: – А как там поживает подводный дракон?

– Пёс есть не чующий близкой опасности сейчас.

Снова пошли дурацкие шутки в мой адрес, на торговом, чтобы я ни одной не пропустил. Один только Хаим молчал, и Лона, конечно.

– Суеверные люди считают, что вокруг обитают злые духи, так и норовящие сделать гадость, – со смехом рассказывала Юдифь. – И даже в мелкой речушке их полно. Мне вот интересно, а какую гадость может сотворить злой дух из этого ручейка, если считать его глупым?

Я как раз проглотил очередную порцию каши, и не смог промолчать.

– Я есть думающий, что если злой дух есть глупый, то он есть могущий создать мир за шесть дней, и сказать, что это есть хорошо. Идиоты есть всегда собой довольные.

Наступила гнетущая тишина. Молчание за едой меня устраивало. Тупые нападки успели здорово надоесть.

– Ты есть оскорбивший Бога, – прервав паузу, обвинила меня Рахиль.

– Мы есть говорившие о глупых злых духах, что есть обитающие в этой речке, – напомнил я.

– Да как ты смеешь, варвар? – взорвался рэб Иегуда. – С тобой, грязным дикарём, обращаются, как с человеком, а ты, в присутствии нас, трепещущих перед Богом, позволяешь себе глумиться над Ним? Кто дал тебе такое право?

– Права есть не дающиеся. Права есть берущиеся. Вы есть взявший право смеяться над злым духом, что есть живущий в реке. А этот дух есть именуемый крокодилом.

– Что? В этой речке живёт крокодил? Глупости! Крокодилы здесь не водятся! Им тут климат не подходит.

– Я есть видевший крокодила собственными глазами.

– Когда ты его видел? Не ври!

– Я есть видевший его на вашей карте. Принцесса есть видевшая тоже.

– Покажи! – он достал свой приборчик, потыкал в него пальцем, и протянул мне.

– Крокодил есть вот здесь, – я быстро нашёл нужное место.

– Да это же больше пятисот метров, то есть, шагов, отсюда! И ниже по течению! Чем он нам опасен? Или ты думаешь, что ему кто-то о нас сказал, и он приплыл сюда?

– Крокодилы есть живущие в этой реке.

– Послушай человека, Дарен, который в три раза старше и знает в тысячу раз больше. Здесь, именно в этом месте, никаких крокодилов нет.

– А пёс есть показывающий опасность.

Хаим что-то сказал рэбу Иегуде на своём языке, тот резко ответил, и они начали спорить. Их женщины слушали с недовольными лицами, не вмешиваясь.

– Если вкратце, то мсье Хаим говорит, что мы с тобой дети природы, – стала переводить Лона. – Так что нас полезно послушать. А рэб Иегуда отвечает, что да, мы варвары, но я – дитя королевских дворцов, а ты – дитя гор. И мы ничего не понимаем в крокодилах. Слушать нас не надо. Они это уже раза три друг другу сказали, одними и теми же словами.

– А ты могла бы догадаться, что раз мы говорим на языке, непонятном для горных варваров, то не хотим, чтобы варвар, присутствующий здесь, нас понимал! – возмутился рэб Иегуда. – Хотя он всё равно не поймёт, потому что дурак!

В чём-то он был прав. Я чувствовал себя дураком. Было у нас небольшое преимущество перед остальными. Мы знали о крокодилах, они – нет. Я этим преимуществом пожертвовал, и что взамен? Ничего, только поссорился с попутчиками. Комбинация, как это называется в разведке, вышло просто великолепная. Да, очевидный дурак.

***

После завтрака я пошёл к ручью мыть посуду, идти к реке не хотелось ни мне, ни Двашу. Лона тоже пошла с нами и даже помыла больше половины. Я пошутил на тему принцессы и посудомойки, а она ответила – она уже не принцесса, а снова ею станет в Эльдорадо, если вообще станет. Переспросил, что означает это «если», и получил ответ, что она согласна стать не принцессой, а герцогиней, и ей плевать, что титулы Эльдорадо признаются только там. Да и Фанни с рэбом Иегудой ей пообещали, что наши судьбы переплетены, и от этого никуда не уйти.

– Я есть подходивший близко к берегу, – сообщил мне Хаим, едва мы вернулись. – Крокодилы есть отсутствующие.

Я попытался повторить этот беспримерный подвиг, но Дваш зарычал, когда до воды оставалось ещё далеко, и мне перехотелось. Мы вернулись к остальным, и я спросил Лону, смогут ли наши жеребцы перепрыгнуть с одного берега на другой. В Эльдорадо многие спортсмены прыгают примерно на такое расстояние, так что лошадям это тоже должно быть под силу. Да только топкий, это может помешать.

Лона сказала, что на скачках лошади в длину не прыгают, так что нужно проверить. Я только и успел, что рот открыть, как она вскочила в седло, рысью отъехала от берега подальше, а обратно пустила коня галопом. Свистом и жестами она позвала Дваша, и тот прекрасно её понял, легко вспрыгнув на лошадиную спину перед всадницей. Уж не знаю, как Лона что-то видела, ведь пёс закрывал ей обзор, но конь прыгнул вовремя, и приземлился в паре шагов от уреза воды. Дваш спрыгнул на землю, Лона развернула коня, и на её арбалете уже была натянута тетива. Она улыбалась и жестами звала меня.

Рэб Иегуда что-то пробурчал, вроде, одобрительное. Хаим выставил вперёд сжатый кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. Женщины усердно делали вид, что им безразлично. А я отъехал подальше и хлопнул коня пятками, посылая вперёд. Прыжок получился хреновый, виноват в этом был не конь, а всадник – слишком рано я послал его в прыжок. Приземлились мы в воду, в паре шагов от берега, и я, конечно же, вылетел из седла. Воды примерно по пояс, но дно оказалось илистым, и я слегка увяз. Где-то поблизости обретался крокодил, это тоже огорчало. Но пока конь барахтался в воде, я ухватился за стремя, и он легко вытащил меня на берег. Там я вскочил на ноги и поставил арбалет на боевой взвод. Дваш, не двинувшись с места, насмешливо на меня глядел, виляя хвостом.

Слегка болело правое колено, ушиб его, когда конь немного проволок меня по земле. Лучше уж так, чем барахтаться в воде бок о бок с крокодилом. Лона догнала и взяла под уздцы моего жеребца, пытавшегося удрать подальше от реки, и подвела его ко мне. Я влез в седло, недовольный собой и всем миром. Мокрый, грязный и раненый, пусть даже легко. Отличное утро!

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Лона.

– Я есть в порядке, – отмахнулся я.

– Но ты даже не вылил воду из сапог!

Я ничего не ответил, глядя на другой берег этой мерзкой речушки. Там царило радостное веселье. Всех рассмешило моё падение в грязь, хорошо хоть, что не лицом. В смысле, это для меня хорошо, а им бы ещё больше понравилось.

– Дарен, это был великолепный трюк! – крикнул мне рэб Иегуда. – Мы так не умеем! Мы перейдём речушку вброд, без цирковых номеров.

Они въехали в воду, разбившись на пары. Женщины – справа, то есть, выше по течению, телохранители – сзади. Вьючную лошадь вёл рэб Иегуда, держа её поводья в левой руке. Я бы их так и расположил, но сделал бы побольше интервалы – если вдруг что, пространство для манёвра не помешает. Хотя через реку с крокодилами я бы повёл подразделение вброд лишь в самом крайнем случае. Не такой я отважный, как рэб Иегуда. Конечно, водное чудовище нападёт – Дваш беспокоился, а с чего мне не верить его чутью?

Их лошади вязли в иле, каждый шаг вызывал всплеск. Я бы сказал, нет вернее способа приманить водных хищников. Когда Дваш заскулил, поджав хвост, а я глянул туда же, куда и он, ни капли не удивился. Слева по течению приближалось бревно. Только от бревна не расходятся волны, оно воду не рассекает. Быстро глянул вокруг, других «брёвен» не увидел. Наверно, крокодилы не охотятся стаями.

– Атака справа! – крикнул я нашим спутникам и показал рукой, чтобы они не гадали, справа от них или от меня. – Лона, стрелять только наверняка! Отставить спешиваться!

Она уже собралась спрыгнуть с коня, но подчинилась и осталась в седле. Всё-таки золотая девушка! Да, стоя на земле, легче попасть, но верхом легче удрать, если промажешь. Не стоило ничем рисковать ради наших спутников. Может, они иногда и приятные люди, но своя шкура дороже.

А на реке сотворился дикий хаос. Юдифь выхватила маленький громовой арбалет и выстрелила несколько раз. Не знаю, попала или нет, крокодил продолжал плыть, а испуганная лошадь встала на дыбы и сбросила всадницу. Рахиль тоже стреляла, но левой рукой, ведь за правую её утром укусил один из жеребцов. Она не левша – ни одна из свинцовых стрел в цель не попала. Рэб Иегуда полез за оружием в карман, и тут рванулась вперёд вьючная лошадь, а её поводья этот старый идиот намотал на руку. Он вылетел из седла, как из пращи, и раньше их всех оказался в безопасности на берегу, изрядно побитый об землю. Ему как-то удалось отцепиться от несущейся лошади, и он лежал, постанывая.

Думал, Хаим сможет сделать что-то полезное, его громовой арбалет был таким огромным, что стрелы должны пробивать крокодила насквозь. Но он утром получил копытом по левой руке, вот и держал поводья в правой. А когда достал арбалет, поводья бросил, хотя я бы их держал даже раненой рукой. Перепуганная лошадь, почувствовав свободу, легко сбросила всадника и, вырвавшись из топкого ила, тоже удрала на берег.

Крокодил побрезговал кониной и нацелился на Рахиль. Она сидела на взбрыкивающей лошади и нажимала на спуск, но арбалет уже не гремел – стрелы кончились. Казалось бы, прыгай с лошади налево, или забрось на неё правую ногу, да хоть достань кинжал! Но нет, всё пытается выстрелить из разряженного оружия.

Тренькнул арбалет Лоны, стрела на всю длину вошла в спину чудовища. Крокодил, будто ничего не случилось, распахнул пасть, и тут я всадил болт ему в голову. Пасть захлопнулась, ухватив Рахиль чуть выше лодыжки. Тварь больше не шевелилась. Острые зубы прорвали сапог, но вряд ли нанесли серьёзные раны. Однако тут лошадь Рахили наконец вытащила ноги из ила и рванулась на берег, волоча за собой висящую на её всаднице тушу. Рахиль закричала, зубы мёртвой твари рвали её плоть. Вода окрасилась ярко-алой кровью.

Дохлый крокодил так и остался в реке, Рахиль закатила глаза и упала с лошади, прямо мне на руки. Я едва успел спешиться и достать аптечку. Раненую положил на землю, а на ногу ей набросил жгут, это такой шнурок с воротом, когда ворот крутишь, шнурок стягивается. Если на шее – душит, а на руке или ноге останавливает кровотечение. Кровь яркая – повреждена артерия, я затянул жгут выше раны, и она почти перестала кровоточить. Тут взволнованный Хаим сказал мне, что его аптечка куда лучше моей, но она на лошади, а лошадь ускакала. Я не стал вникать, как аптечка ускакала на лошади, заткнул его и поручил снять с Рахили сапог.

Я огляделся вокруг. Дваш сидит, где сидел, вид уверенный и самодовольный. Труп крокодила уплывает по реке, унося с собой две наших арбалетных стрелы. Кто хочет, пусть догоняет вплавь и знакомится с его родственниками. Юдифь стоит на четвереньках, исторгая изо рта потоки воды напополам с тиной. Как ей удалось так нахлебаться в мелкой речушке? Рэб Иегуда лежит тихо и неподвижно, не то помер, не то без сознания. Лона, единственная никак не пострадавшая, изящно восседает на жеребце и держит поводья лошади Рахили. Я ей подмигнул, она в ответ улыбнулась.

Хаим тем временем срезал кинжалом с Рахили остатки сапога, носка и штанины. Рваные раны от зубов выглядели неприятно, да и укусы хищников часто воспаляются. Я залил ей ногу обеззараживающей жидкостью, израсходовав весь запас, но не сомневался – это отложит заражение, но не отменит. Кровоостанавливающий порошок тоже весь ушёл на Рахиль, и здорово помог.

Хаим спросил, когда ослаблять турникет, а я даже не знал, что это такое. Оказалось, это жгут. Я сказал, что через пару часов на пять минут, а потом наложить его выше прежнего места. Ногу забинтовали, потратив весь мой запас бинтов. Хаим попросил, но тут я психанул. Привести женщину в чувство можно и ведром воды, и оплеухой, а я брал аптечку для себя и принцессы, а не для идиотов, добровольно лезущих в пасть к крокодилу.

Выслушав меня, Хаим сказал, что упав с лошади, выронил пистолет. Самое время его найти, оружия ему неуютно. Пистолет, я так понял, это громовой арбалет, из которого он так и не выстрелил. Чудесная идея – искать что-то в глубоком иле, когда вокруг плавают чудовища. Пришлось ему напомнить, что крокодилы не только плавают, но и ползают, а Рахиль валяется у самой кромки воды. Хаим потянул её одной рукой, я хотел ему помочь, но он прекрасно справился сам.

Вылив, наконец, воду из сапог, я пошёл упаковывать аптечку обратно в вещмешок. По пути окинул взглядом берег в поисках лошадей. Мой жеребец стоял там, где я с него слез, Лона сидела на своём и привязывала к дереву лошадь Рахили. Остальные удрали. Дваш мог бы взять след, но сколько времени займёт погоня?

Юдифь, наконец, прекратила опорожнять желудок, и теперь, плача, стояла на коленях. Рэб Иегуда что-то шептал под нос, не то молился, не то ругал себя за глупость, а может, хвалил. Им совсем не помешало бы заняться чем-нибудь другим.

– Встать! – рявкнул я, подойдя к ним. – Собирать хворост и разжигать костёр!

– Мы тебе не подчиняемся, – ответила Юдифь.

Я выдал ей слабенького пинка, так, только обозначил. Она, не издав ни звука, резво вскочила и попыталась с разворота ударить меня ногой в лицо. Я уклонился и отвесил ей оплеуху, а когда она замахнулась рукой – ещё одну. Я редко бью мирных старушек, но сейчас обстановка требовала. Юдифь заплакала ещё горше и поплелась собирать хворост.

– Если бы я не уронил пистолет в реке, я бы тебя сейчас пристрелил, – тусклым голосом сказал мне рэб Иегуда. – Но безоружный старик не справится с молодым убийцей.

На его сожаления мне было глубочайше наплевать, я отметил для себя только то, что и он остался безоружным. Как, похоже, и Юдифь. Сохранись у неё пистолет, она бы непременно испробовала его на мне. Рэб Иегуда с трудом поднялся и поплёлся за женой. Но я от него хотел другого.

– Отставить заниматься костром, – скомандовал я. – Связаться с базой и вызвать подкрепление. Среди личного состава есть раненые средней тяжести. Рахиль есть нуждающаяся в срочной помощи целителя.

– Я пытался, не смог. На, сам попробуй, – он протянул мне две неровно разломанные половинки пластины, на которой показывал карту.

– Это есть карта, – напомнил я. – Устройство связи есть где?

– Это была и карта, и устройство связи, и много чего ещё. А сейчас это два ни на что не годных кусочка пластика.

– Это устройство связи есть единственное у нас, так ли это?

– Да, оно было одно.

Рэб Иегуда повернулся ко мне спиной и побрёл помогать супруге с хворостом, а мне оставалось только тяжко вздохнуть, оценив потери при переправе. Рахиль ранена и умрёт, если срочно не получит помощь. Аптечка опустошена, если ранят кого-то ещё, нужных медикаментов больше нет. Трое остались без лошадей, а пешком выбраться отсюда непросто. Связи нет, карты тоже. Прекрасно, нечего сказать!

И с оружием дело плохо. Два арбалетных болта уплыли в дохлом крокодиле, а на замену у нас один. Ничто не мешало прикупить боекомплект на базаре, но я купил только еду для Дваша. Хороший офицер! Зато громового оружия у наших союзников больше нет, а у нас – арбалет Лоны и болт к нему. И пистолеты, два обычных и два скорострельных. Но союзников об этом оповещать не надо.

Тут Лона завизжала, а Дваш зарычал. Я обернулся к реке и увидел нового крокодила, выбирающегося на берег. Он уверенно полз к лежащей без сознания Рахили. Размерами он уступал первому, но ненамного. Хаим обнажил свой огромный меч и приготовился биться. Лона уже успела и привязать лошадей, и перезарядить арбалет. Не переставая визжать, она всадила в чудовище стрелу. Мне нравится женщина, метко стреляющая даже в панике. Но крокодил продолжал ползти, и мне казалось, что меч его не остановит.

Я вытащил пистолет, что отобрал у рэба Моше в Гибралтаре, прицелился и надавил на спуск. Ничего не произошло, даже щелчка не услышал. Молодец, за столько времени так и не разобрался, как им пользоваться. И что теперь?

– Хаим, лови! – заорал я и бросил пистолет ему.

Хаим удивился, но мгновенно воткнул меч в землю и освободившейся рукой поймал оружие. Крокодил вдруг побежал к нему, не думал, что эти твари умеют бегать. Загремели выстрелы, что ж, Хаим знал, как обращаться с громовым оружием. Но так и не убил чудовище, оно щёлкало пастью, хотя больше никуда не бежало и не ползло. У Хаима был меч, у меня – шпага и кинжал, но мы не спешили лезть в рукопашную. Стояли рядом и выжидали непонятно чего. Тут в крокодила попали одна за другой две стрелы. Первая отскочила от головы, вторая вошла точно в глаз. Пока я показывал Лоне, что она молодец, Хаим забежал со стороны выбитого глаза и с хорошего замаха отрубил твари голову. Я выдёргивал из трупа чудовища стрелы, а Хаим рассматривал пистолет с удивлением на лице.

– Это есть не армейская модель, – заявил он. – Ты есть раздобывший его где?

– Я есть отобравший это у одного банкира, – не стал скрывать я. – Он есть ещё заряженный?

– Нет, я есть расстрелявший все патроны. Только это есть не пистолет, а револьвер.

Для меня оба слова ничего не означали, да и думал я о другом. Раз в реке полно крокодилов, и они охотятся и на берегу, разумно убраться от них подальше. А пока мы ещё здесь, почему бы не использовать чудовище в своих целях? Читал я, что из крокодильих хвостов получается отменное жаркое. Ну, а не получится – пойдёт на корм Двашу, ему надо что-то кушать. Я взял у Хаима меч и с третьего удара отрубил хвост. Не так эффектно, как Хаим голову, но с фехтованием у меня не очень.

– Отставить собирать дрова! – скомандовал я, вернув меч хозяину. – Мы есть уходящие от реки. Хаим, ты есть несущий хвост, он есть наш обед.

Хаим помог очнувшейся Рахили взобраться в седло, взвалил на плечи крокодилий хвост, и мы побрели прочь от берега по лесной дороге. По карте сразу за мостом была большая поляна, туда мы и направились. Я приказал разбить лагерь и развести костёр, и пока Хаим куда-то пристраивал трофейный хвост, снял Рахиль с лошади. Потом мы с Лоной привязали лошадей к деревьям и пошли набрать хвороста. Дваш вертелся под ногами, пока я не понял, чего он хочет, и не побросал ему палку.

– Дарен, почему ты не захотел догнать лошадей? – спросила Лона, когда пёс угомонился. – Без них нам будет нелегко.

– Потерявшие лошадей есть наши союзники, – напомнил я. – Но они не есть мы.

– Но лошадей можно было вернуть!

– Они есть напуганные, и они есть убежавшие далеко. Поиски в лесу есть опасные. Я есть не любящий рисковать.

Лона обиделась и молча жалела лошадей. Но женщины долго не молчат.

– Устройство рэба Иегуды поломалось, – вскоре спросила она. – У нас больше нет карты?

– Они есть потерявшие и карту, и связь. Я есть пока не знающий, что делать дальше.

– Ты обязательно придумаешь! И, Дарен, прости меня.

– Ты есть извиняющаяся за что?

– Я испугалась второго крокодила. Визжала, как дура. Принцесса не должна визжать.

– Ты есть говорящая глупости. Ты есть визжавшая, но ты есть и метко стрелявшая по врагу. Ты есть молодец. Дваш есть служебная собака, но он есть не полезший в бой с крокодилами.

– Но если бы он полез, его бы сожрали!

– Он есть испугавшийся, и я есть испугавшийся. И ты есть испугавшаяся тоже. Крокодилы есть страшные звери.

– Они не звери, а пресмыкающиеся. Но и в самом деле страшные. Они сюда не приползут?

– Я есть думающий, что мы есть способные отбиться.

Наверно, я смог её успокоить. Она положила на землю свою охапку хвороста, выбила у меня из рук мою, встала на носочки и жарко поцеловала меня в губы.

– Ты распалился от поцелуя, – сказала она. – И сам целуешь сладенько. Но не вздумай приставать ко мне со всякими глупостями. Разве что один разочек.

Меньше всего мне сейчас нужен был секс. Я устал, промок и пару раз перепугался до крайности. Наверно, она всё это прочитала у меня в глазах, улыбнулась и пообещала немного потерпеть. Я так и не понял – она изображает помешанную на сексе, или на самом деле помешана? Но этот вопрос можно пока отложить. Меня куда больше беспокоил другой – почему крокодилы атаковали Рахиль, и только её? Когда напал второй, я был куда ближе к берегу.

***

Огонь весело трещал, пожирая хворост, а по лесу разносился аппетитный запах жареного мяса. Вкус тоже оказался в порядке – Лона отлично приготовила крокодилий хвост. Мы, все трое, ели с удовольствием, особенно Дваш. Пёс, похоже, мстил за свой страх перед обладателями таких хвостов.

Рэб Иегуда очень рассердился, увидев, что именно жарит на костре Лона. Он произнёс страстную речь на своём языке, а она ответила ему на торговом, что трепещущие перед Богом пусть едят то, что нравится Ему, а у неё сегодня на обед жареный крокодилий хвост, и никакой Бог этого не изменит, даже если Он всемогущ. Старик едва не полез в драку, но Дваш зарычал, и все вновь стали вежливыми.

У Рахили перед обедом начался сильный жар, я отдал ей остатки жаропонижающего, но понимал, что надолго его не хватит. Как раз ей бы поесть мяса, но нет, отказалась. Кашу тоже почти не ела, готовила Юдифь, и оказалось, что повар из неё, как из меня учитель торгового. Впрочем, будет Рахиль есть мясо, кашу, или поголодает, без лекаря она помрёт за пару дней. Но это никого не беспокоило, даже Хаима, хотя он сильно рисковал, защищая её от крокодила.

– Я есть имеющий желание спросить, – заявил я, заварив чай себе и Лоне.

– Тебе никто не ответит, – буркнул рэб Иегуда.

– Хаим, геликоптер есть прилетающий сюда завтра, так ли это?

– Ты есть догадавшийся как? – растерялся Хаим.

– Молчать, идиот! – заорал рэб Иегуда.

Что тут догадываться? Рахиль серьёзно ранена, а Хаим её любит, но спокоен. Видать, вот-вот ожидает помощь. Места для посадки геликоптера здесь хватит. А время рандеву я бы тоже назначил на завтра. Вчера по плану рэба Иегуды была встреча с фальшивым хранителем священного леса, сегодня – переправа, ну, и нужно накинуть денёк на всякий случай.

Рэб Иегуда и Хаим завели довольно злой разговор на своём языке. Оба побагровели, а Лона хихикала, но переводить отказалась. Юдифь, наоборот, побледнела и плотно сжала губы. Дваш заинтересованно переводил взгляд с одного на другого. А вот Рахиль уже не интересовалась ничем.

– Отставить ругань! – рявкнул я, и оба замолчали. -Крокодилы есть атаковавшие Рахиль почему?

– Что за дурацкий вопрос? – рассердился рэб Иегуда. – Сожрать хотели! Хищники они!

– Хищники есть не хотевшие жрать остальных, почему?

– Да какая разница? Хотели, не хотели, почему хотели – всё позади!

– Нет! Мы есть ушедшие недалеко от реки. И мы есть видевшие, что крокодилы есть бегающие быстро. А Рахиль есть их желанная пища.

– Кажется, я догадалась! – вскрикнула Лона. – Но ведь не может быть! Хаим же...

Лона покраснела, так что я и не сомневался, что она угадала правильно.

– Хаим, ты есть готовый отвечать на то, что я есть спрашивающий, так ли это? – уточнил я. – Рахиль есть от этого доживающая до утра.

Рэб Иегуда вскочил на ноги и опять затараторил по-своему. Я толкнул его ладонью в лицо, он снова оказался сидящим и замолчал.

– Я есть готовый, капитан, – слегка скривившись, согласился Хаим.

– Вчерашний старик, что есть якобы хранитель священного леса, есть нанятый актёр, так ли это?

– Да. А ты есть догадавшийся как?

– Он есть не проверивший, что мы с принцессой есть совокуплявшиеся.

– Разве девственность проверяется рамкой? – ехидно спросила Лона.

– На всё это были серьёзные причины, – заговорила Юдифь. – Переплетение ваших судеб включает и телесную любовь. Без этого случится катастрофа. Да и вам самим это было необходимо.

– Это есть так, капитан! – поддержал её Хаим. – Вы оба есть аж дрожавшие от похоти.

– Не от похоти, а от любви, – поправила Юдифь.

– Отставить посторонние разговоры, – скомандовал я. – Похоть не есть обсуждающаяся сейчас. Хранитель есть фальшивый, но легенда о драконах и девственницах есть настоящая. Эта легенда есть рассказанная мне мальчишкой из отеля.

– Когда ты успел его расспросить? – удивилась Лона.

– Я есть успевший, – я пожал плечами. – Легенда есть такая. Река, что есть текущая возле отеля, есть запрещённое место для девственниц. Теперь мы есть знающие, почему. Рахиль есть девственница, так ли это?

Рахиль промолчала.

– Хаим, но она же твоя жена, – растерянно напомнила Лона.

Он с досадой махнул рукой и отвернулся.

– Я есть непонимающий тоже, как Рахиль есть замужем за таким кабаном, и есть девственница, – сказал я.

– Варвары не понимают, что любить можно по-разному, – сказала мне Юдифь. – Иногда девственная плева не нарушается, например...

– Отставить примеры. Я есть не хотящий такой цивилизованности. Хаим, слушай мою команду. Немедленно провести профилактику личному составу! Ты есть обязанный сделать это по способу варваров.

– Капитан, она есть очень слабая, – вяло возразил он.

– Если ты есть не способный исполнить это задание, оно есть поручающееся рэбу Иегуде.

– Я есть готовый сделать это сам.

– Молодец! Исполнять! Повторить дважды!

Хаим не подтвердил получение приказа, но выполнил. Не знаю, что он делал с женой, но орала она жутко. Не все так орут под пытками. Но к утру Рахиль была жива, и никакие крокодилы ночью нас не навестили. То ли Хаим всё сделал правильно, то ли мы достаточно отошли от реки.

***

Перед сном я пытался выудить у Юдифи и рэба Иегуды, что за интересы у трепещущих в Эльдорадо, но они отказались со мной говорить, и с Лоной тоже. Я прикинул, не применить ли пытки, и решил, что рано. Да и Лона торопила. Вела себя, как самка собаки во время течки, но уснула, едва легла. И хорошо, вовсе не уверен, что смог бы поддержать сумасшедший ритм нашего медового месяца. Да и тоже спать хотел.

Проснулся, услышав всхлипы Лоны. Видел я её плохо, но и при тусклом свете звёзд рассмотрел, что глаза принцессы полны слёз, а нос распух. Успокаивать плачущих женщин мне ещё не доводилось, разве что один раз принцессу Ирину, она думала, что отяжелела, а я тогда только недавно узнал, что детей приносит не кондор. Понятно, что успокоить несчастную мне так и не удалось, как я ни старался. В книжках упоминались всего два способа успокоения – гладить плачущую по волосам или совокупиться с ней. Для соития мне не хватало ни сил, ни желания, так что я положил руку Лоне на голову, но больше ничего сделать не успел.

– У тебя одно на уме! – обиделась Лона. – Нашёл время!

Ни словом не возразив, я вылез из-под тёплого одеяла и начал одеваться. Дваш тоже проснулся, подбежал и лизнул Лону в щеку. Вкус слёз ему не понравился, и он уставился на меня, повиливая хвостом. Поиграть хотел. Пришлось швырнуть какую-то палку в непроглядную тьму, и пёс мгновенно притащил её обратно. Сколько ни швырял, очень быстро палка оказывалась вновь у меня в руке.

– Дарен, куда ты идёшь? – спросила Лона, всхлипнув всего раз.

– Мы с псом есть идущие на берег.

– Не боишься?

– Я есть надеющийся, что Дваш есть хорошо чувствующий опасность.

– А я боюсь оставаться одна, – решительно заявила Лона. – Ты хоть понимаешь, что у меня сейчас никого нет, кроме тебя? Ну, и немножко пса.