Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 25

Вопрос о том, чтобы обратиться к Алабиным за помощью для Алексея отпал сам собой. Я задумалась о том, а насколько велика угроза, если вскроется, что у знатного ледовея ещё до его брака была связь с девушкой из рода, между которыми связи запрещены?

Тётка мне напрямую не ответила, только в глазах её отразилась старая боль и я не стала продолжать спрашивать. Мне показалось, некоторые раны не стоить бередить. Захочет, сама потом расскажет.

Из насущного меня больше волновал вопрос с Машей и её магией и, конечно, суд, который инициировали Алабины. К сожалению, тётка про Викентия Балахнина мало что знала, и кого спросить у неё тоже не было. Пришлось ждать, когда появится Давыдов.

Денис Васильевич появился только спустя неделю. Я уже была на взводе, каждое утро, глядя на Машу мне казалось, что она становится бледнее, и она уже ругалась на меня, потому что я каждое утро спрашивала:

– Маша, как ты сегодня?

И каждый раз Маша неизменно отвечала, что она хорошо и волноваться не о чем.

А сегодня у неё закружилась голова и я сорвалась. Побежала искать, как можно связаться с главой рода Балахниных. И тут как раз граф Давыдов прибыл и обнаружил меня в библиотеке в крайне напряжённом состоянии.

– Вера Ивановна, что с вами? – вдруг прозвучал вопрос, и я вздрогнула, не ожидала.

– Денис Васильевич, – обрадованно воскликнула я, – как хорошо, что вы приехали!

– А что это вы тут делаете? – Давыдов удивлённо посмотрел на стол в библиотеке, на котором были разложены все справочники, и альманахи, которые мне удалось отыскать.

– Информацию ищу, – ответила я.

– Для суда? – с сомнением в голосе поинтересовался граф.

«Наверное, тётка ему сказала,» – подумала я, и ответила:

–Нет, про суд я хотела с вами поговорить, а ищу хоть что-нибудь про род Балахниных.

Граф Давыдов нахмурился:

– А вам зачем, Дарья Николаевна?

Ответила я вопросом на вопрос:

–А вам Анастасия Филипповна про Марию ничего не рассказала?

– А я не виделся ещё с Анастасией Филипповной, – неожиданно ответил граф Давыдов.

– А откуда вы тогда про суд знаете? – удивилась я.

– Мне государь император сообщил, что в канцелярию поступило ходатайство и даже сопровождающие документы прислали.

И вот на этой фразе мне как-то особенно поплохело. Потому что я пока сидела в библиотеке я думала, почему Алабины так уверенно претендуют на опеку надо мной, хотя, казалось бы, ледовеи и огнедержцы всегда находились на «разных полюсах».

А вот, как граф Давыдов сказал про сопроводительные документы, так мне сразу стало понятно, что у них есть что-то, что даёт им право это делать. Но что?

Признаться я на какое-то время даже забыла про Балахнина, и спросила:

– А что за сопроводительные документы?

Граф Давыдов как-то с жалостью, что ли на меня взглянул и ответил:

– Договор, вернее копия договора заключённого между вашим родом и их, о сотрудничестве, и там есть фраза…

И граф Давыдов задумался, словно пытаясь вспомнить, но вместо этого достал из внутреннего кармана камзола сложенный вчетверо лист бумаги, развернул и зачитал:

«…стороны признают взаимное право подготовки наследников для обеспечения совместной магической службы»

– А договор настоящий? – усомнилась я в честности Алабиных.

Давыдов кивнул, и добавил:

– Да никто бы и не посмел в имперскую канцелярию подделку сунуть. Там проверка и фальшивка сразу бы откатом по роду ударила.

Я молчала.

Граф продолжил:

– Да сам договор в нашей ситуации весьма полезный и заключен был своевременно.

Из объяснений Дениса Васильевича я поняла, что огнедержцы хоть и обладали уникальной магией, но их самих немного было, вот и договорились о сотрудничестве с ледовеями, что бы те на себя частично взяли тушение пламени, особенно в тех районах, где не надо спасать леса и урожай.

И полезно и ледовеям, и опять же и деньги, потому как за тушение пламени казна деньги платит и немалые. И уважение тоже ледовеям вещь была нужная, что такую полезную работу выполняют.

– Только вот сейчас, Алабины упирают на этот договор, подписанный ещё вашим дедом, Дария Николаевна, как на доказательство того, что на законных основаниях именно они должны стать опекунами последней из рода Пожарских.

– Ну так и стали бы, – хмуро сказала я, – когда меня в приют отправляли.

Давыдов грустно улыбнулся:

– Магия у вас только недавно появилась, Дарья Николаевна.

– Ага, и сразу всем стала нужна.

– Такова жизнь, магия определяет статус, – мрачно сказал Давыдов и я подумала, что, наверное, непросто ему далось то, что он сейчас имеет. Наверное, когда был ребёнком, среди магов аристократов, не обладая никакой магией наверняка настрадался.

Но спрашивать не стала, и так было о чём задуматься.

Спросила о другом:

– Вы думаете, что суд решит меня им передать?

Граф Давыдов вздохнул:

– Скорее всего, Дарья Николаевна, до суда дело не дойдёт и решать будет государь, неспроста Алабины договор этот подняли.

– И что решит император?

– Я не знаю, – честно признался граф Давыдов.

– А почему Анастасия Филипповна не может соперничать с Алабиными? Она же мне близкая родственница.

– Об этом тоже в договоре прописано, – ответил Давыдов, – что будущего огнедержца может наставлять только тот, кто пламя сам усмирял. А Анастасия Филипповна вряд ли этим занималась в силу определённых обстоятельств.

«Как же всё запутано!» – пришла мысль.

Я задумалась, и вдруг граф спросил:

– Ну так что там насчёт рода Балахниных?

Я ему и рассказала и про амулет, и про выводы, сделанные Татьяной Алексеевной.

Давыдов задумался. А потом взглянул на меня своими чёрными глазами и сказал:

– Дело в том, Дарья Николаевна, что Викентий Балахнин погиб четыре года назад при выходе пламени. Остались вроде бы жена с малолетним сыном, и проживают в родовом имении.

Глава 26

—Нет, Денис Васильевич, – я смотрела на то, как резко тётка отрицала даже саму вероятность того, что опеку надо мной передадут Алабиным.

– Они же изничтожат саму суть магии огнедержцев, – говорила тётка чуть не плача, – нельзя им Дарью отдавать.

На мой взгляд она несколько переборщила, потому что граф Давыдов, похоже, не ожидал такого сопротивления.

Но всё же сказал:

– Я вас услышал, Анастасия Филипповна, но прошу вас морально подготовиться к тому, что такое возможно, потому как государь против подписанного договора не пойдёт.

Услышав это, тётка как-то сразу сникла, и даже с лица спала.

Граф Давыдов понял, что не стоило ей так прямо об этом говорить и постарался смягчить:

– Анастасия Филипповна, я со своей стороны постараюсь найти решение. Государь тоже заинтересован в возрождении рода Пожарских, и вряд ли захочет, чтобы род Пожарских стал зависимым рода Алабиных.

В результате всех этих разговоров у нас в доме появился законник, который выслушал всю историю, изучил все имеющиеся документы и вынес вердикт:

– Решение государя может отменить то, что написано в договоре, но вот вопрос, возьмёт ли на себя государь такое решение.

А я задала вопрос:

– Есть ли условие, при котором то, что написано в договоре становится ничтожным?

Законник посмотрел на меня с интересом и ответил:

– Есть, Дарья Николаевна, если кто-то станет главой рода Пожарских и это подтвердит родовой артефакт.

«Да-а, – подумала я, – куда ни кинь всюду клин».

Я накануне ещё раз попробовала пройти мимо Каланчи, так меня ещё на подходе скрутило. Потом даже слабость в ногах ощущалась, хотя мне показалось, что кто-то меня оттуда зовёт.

Я вот тётку спросила. Она сказала, что она даже близко подойти не может, но ни разу не слышала, чтобы кто-то звал. На мою просьбу попробовать отвести туда Алексея, тётка категорически отказала.

Значит вся надежда была только на графа Давыдова и на императора.

Ну раз я пока ничего не могу изменить, я договорилась с графом Давыдовым, что надо решить вопрос с амулетом Марии. И с вместе с выделенной графом охраной, мы поехали в имение Балахниных.

Не так уж и далеко оно располагалось, всего в пятидесяти верстах от столицы.

Конечно, наверное, полагалось согласовать наш визит, но в этом случае я опасалась, что там подготовятся к нашему визиту и нам не удастся понять, что это? Просто случайность, то, что на Маше оказался вытягивающий и передающий магию амулет или всё же это чей-то злой умысел.

Имение Балахниных располагалось возле города Александров, что на севере от Москвы во Владимиро-Костромском наместничестве. Места, конечно, были живописные, но я за полдня езды по дорогам так растряслась, что мне уже стало казаться хорошей идеей просто уничтожить амулет.

Но в конце концов любая дорога куда-то приводит, и наша нас привела к воротам имения. Постучавшись, мы долго ждали, когда нам откроют. Прошло не меньше пяти минут, пока с высоты ворот раздался грубоватый голос:

– Кто такие? Чаво надо?

– Гости из столицы, Анастасия Филипповна Пожарская с племянницей к Аркадии Ивановне Балахниной по делу.

Вот когда надо было тётка могла так сказать, что ни у кого не оставалось сомнений, дворянка прибыла по важному делу, потому как других дел у дворян не бывает.

И вскоре ворота отворились и нас пустили внутрь.

Двор был ухоженный… когда-то, сейчас же во дворе стояла сломанная телега, перегораживая проезд к дому, на дорожках, когда-то с любовью выделенных и регулярно посыпаемых красной гравийной крошкой, образовались трещины, и в них лужи.

Да и сам дом был словно подёрнут пылью. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что окна на доме не везде целые, да и немытые давно, отчего создавалось впечатление унылости, особенно сейчас, когда солнца на осеннем небе бывало уже не так много.

Мы с Машей переглянулись. По её лицу было видно, что не такое она ожидала увидеть.

Встречал нас всё тот же сторож с ружьём, который при виде графской охраны, как-то весь просел.

– Милейший, – обратилась к нему тётка, – а проводи-ка нас в дом.

Мы пошли по направлению к дому, но не успели дойти десяти шагов, как дверь отворилась и вышла женщина, она была в чёрном платье, на плечи у неё была накинута цветастая шаль.

Она встала и посмотрела на нас. Тётка вышла вперёд и подошла к ней ближе, поздоровалась.

–Спасибо, что приняли нас, – сказала тётка, – я…

– Я знаю кто вы, – высокомерно произнесла женщина, – вопрос, что надо изгнанной из рода от меня?

Тётка сразу стушевалась, а я подумала, что надо бы спасать ситуацию:

– Добрый день, Аркадия Ивановна? – уточнила я.

Женщина взглянула на меня не менее высокомерно, чем на тётку, но мне-то в отличие от тётки было всё равно.

Я шагнула вперёд, достала из кармана коробочку с амулетом Марии, открыла её и, сунув под нос этой высокомерной даме, прямо спросила:

– Вам знакома эта вещица?

Я понимала, что я для неё девчонка, но тоже сделала лицо высокомерным, да ещё и голос постаралась, чтобы звучал официально, как в сериалах про полицию.

Аркадия Ивановна чуть было не отшатнулась и в глазах её я увидела, что амулет ей знаком, однако вслух она сказала:

–Впервые вижу, что это?

Я услышала, как у меня за спиной задышала Маша. Но мы с ней договаривались, что она не влезает, поэтому я была спокойна, Маша обычно слово держала.

– Да? – переспросила я, и пошла ва-банк, – ну тогда мы со спокойной душой можем уничтожить этот амулет.

И не успела я отвернуться, как от Аркадии Ивановны прозвучало:

– Постойте!

Я повернулась обратно:

–Вы что-то вспомнили?

– Кажется да, – сказала вдова отца Марии, и протянув руку произнесла:

– Дайте мне, я посмотрю поближе.

«Дураков нашла,» —подумала я, а вслух сказала:

– Нет.

И не стала ничего объяснять.

Дама прищурилась, взглянула на меня уже совсем другим взглядом:

– А вы? Пожарская?

– Пожарская Дарья Николаевна, – не стала я скрывать.

– Давайте пройдём в дом, поговорим, я всё вам объясню.

– Объясните, – сказала я, – вот только будьте добры за свою грубость принесите извинения моей тётушке, Пожарской Анастасии Филипповне.

Аркадия Ивановна зубами скрипнула, но тётке извинения принесла, сославшись на недопонимание.

На Машу она внимания вообще не обращала, ну или делала вид.

Но в дом мы прошли все вместе. Двоих охранников я тоже взяла.

Глава 27

В доме тоже было примерно также, как и снаружи. Света было мало, довольно пыльно. Для меня это было показателем бедности или того, что Балахнины живут в довольно стеснённых обстоятельствах.

Но при этом Аркадия Ивановна сохраняла такой вид, как будто бы она шла по царским хоромам, не меньше.

Мы прошли через пустые коридоры, и остановились перед дверью из тёмного дерева. В доме вообще было много тёмного, и я вдруг поняла, что не очень понимаю, а какой магией обладал отец Маши.

– Темно у вас, – сказала я, – и стены и двери тоже тёмные.

– Супруг мой из геосов, а они больше к тёмному цвету тяготеют, – неожиданно сообщила Аркадия Ивановна.

Я взглянула на Машу, которая с тех пор, как нам удалось вырваться из приюта, носила исключительно яркие кофты и платья.

За дверью оказалась небольшая гостиная, тоже в тёмных тонах. Аркадия Ивановна прошла вперёд, и пригласила нас. Но, когда мы вошли и в гостиную шагнули наши охранники, то Аркадия Ивановна воспротивилась.

– Если речь пойдёт об этой вещице, – сказала она, – то я бы не хотела присутствия посторонних.

Мне это не понравилось, что-то мне подсказывало, что верить этой женщине, которая, проживая почти что в нищете изображала из себя королевишну, не стоит, но в целом я её могла понять. Неприглядные тайны семьи, лучше из семьи не выносить. А то, что тайна будет, я уже не сомневалась.

Но я попросила охранников подождать прямо за дверью, и если им покажется что-то странным или нас слишком долго не будет, то проверить.

Аркадия Ивановна, услышав мои указания, хмыкнула.

«Ну и пусть, – подумала я, – бережёного Бог бережёт».

– Итак, Дарья Николаевна, что вы имеете мне сообщить? – спросила она так, как будто бы я к ней напросилась. Нет, я, конечно, напросилась, но в дом-то пригласила меня она сама.

– Я думаю, Аркадия Ивановна, что вопрос поставить надобно по-другому, – и я наклонилась над столом чуть вперёд и пристально настолько насколько могла посмотрела ей в глаза.

Когда она всё же отвела взгляд, я задала вопрос:

– Что вы знаете про этот кулон?

В ответ мне была тишина, и тогда я задала второй вопрос:

– И почему вы против того, чтобы мы его уничтожили?

Аркадия Ивановна, похоже, не знала, как ответить на эти вопросы, и рассчитывала на что-то, что ей поможет на них не отвечать.

Но пауза затягивалась, и она рассказала.

– У меня есть сын, – произнесла она, глядя прямо на меня, – Иван Балахнин, мы его назвали в честь деда, моего отца.

В общем, сын родился здоровенький на радость маме с папой, но потом перенёс горячку, и магия у него стала исчезать.

– Нам сказали, что это такое осложнение, – сказала Аркадия Ивановна, – инфекция поразила и магические каналы, и они начали иссыхать. Мы были у лучших лекарей, заплатили колоссальные деньги, но всё было зря. Процесс был необратим.

Женщина замолчала и впервые за всё время нашей встречи посмотрела на Марию, и тогда я поняла, что вот сейчас мы и узнаем тайну рода Балахниных.

Оказалось, что кто-то, имени Аркадия Ивановна не назвала, посоветовал провернуть «операцию». Нужен был донор, той же крови, магии и желательно пола.

Мы все молчали, поражённые страшным пониманием, что вот так вот просто они решили судьбу ещё нерождённого ребёнка.

А я подумала о том, что это скорее всего не единичный случай, и вдруг вспомнила, что в приюте почти у каждого была какая-то памятная вещь.

И мне захотелось придушить и эту Аркадию Ивановну и папашу Марии, а в особенности того, кто им всё это посоветовал.

– Поймите, если бы родился мальчик, то он просто бы после определённого возраста перестал обладать возможностью получения магии и прожил бы жизнь обычного человека.

– Так ли? – недоверчиво спросила я.

Аркадия Ивановна поджала губы, но ответила:

– Ну возможно на несколько лет меньше, но не критично.

– В отличие от Марии? Это вы хотели сказать?

Женщина замолчала. Я посмотрела на тётку, та сидела молча, будто придавленная полученной информацией.

Ну да, я её понимала. У ней ведь тоже больной сын.

Маша молчала, и мне показалось, что она еле сдерживается, чтобы не заорать в голос.

Вдова Машиного отца продолжила:

– Девочки сильнее, и в определённый момент они начинают сопротивляться, и тогда в амулете включается принудительный отток.

Она встала, налила себе воды из графина, и добавила:

– Простите, я не знаю технических подробностей, просто нам сказали, что надо поторопиться, потому что…

Женщина снова замолчала, будто не зная стоит ли нам говорить. Ноя уже поняла.

– Либо он, либо она? Ведь это вы хотели сказать? – спросила я.

Аркадия Ивановна не ответила, но и не стала отрицать.

– Кто вам это посоветовал? – спросила я, понимая, что кулон я уничтожу, а вот систему ещё уничтожить бы. И здесь у меня была надежда на Давыдова.

– Я не могу вам сказать всего прямо сейчас, – произнесла она, но, я обещаю, что расскажу вам позже. Дайте мне, пожалуйста, посмотреть на него. Уверяю вас, я ничего не сделаю, видите, здесь ничего нет.

И мне бы среагировать на то, как она это сказала, и зачем.

Но я подумала, что вероятно, и вправду она ничего не сможет сделать. И передала ей кулон.

И как только она заполучила кулон, на лице у неё появилась странная улыбка, если бы я только что не общалась с этой женщиной, я бы подумала, что она сумасшедшая, настолько улыбка её была больная.

– Спасибо, Дарья Николаевна, – сказала она, – и… прощайте.

И мир перевернулся.

Вначале было очень темно, потом глаза начали привыкать, а у людей, имеющих магию, ночное зрение было неплохим. Жаль Маша видела едва-едва, но одно было хорошо, мы были вместе.

– Это что? Пещеры? – спросила тётка, разглядывая свисающие с потолка пещеры сталактиты.

– Судя по всему, да, – ответила я, – не растут же сталактиты и сталагмиты у Балахниных в подвале, – и спросила:

– Маша, а ты что думаешь?

Маша прислушалась к себе, и потом вынесла вердикт:

– Похоже, что мы не очень глубоко.

Пусть у Маши и не было магии, но поскольку несмотря на постоянный отток она была магом, то интуиция у неё работала. Значит тому, что она говорит можно было верить.

– Да-а, – протянула тётка, – не ожидала я от госпожи Балахниной такого.

– Похоже, что она уверена, что мы не выберемся, – заметила я, – но ведь кто-то этот портал сделал? Значит выход есть.

И как только я это сказала мой «паучок», с которым я не расставалась до сих пор, потеплел, а я вдруг осознала, что паучок может оказаться не таким уж и безобидным. Вдруг моя магия тоже к кому-то перетекает?

Но меня успокаивал тот факт, что доктор, осмотрев меня ничего не сказал. Да и паучка я сама себе присвоила.

– Любопытно, – произнесла всё так же задумчиво тётка, – а когда охрана решит, что пора проверить? Не убежит же госпожа Балахнина из собственного дома? Хотя, то, что кулон теперь у неё делает невозможным его уничтожение. Она его спрячет, и мы никогда не узнаем где.

– Я умру? Да? – спросила Маша.

– Когда-нибудь определённо, – сказала я и улыбнулась, – как и мы все, но не скоро.

Тётка с подозрением на меня покосилась.

А я полезла в карман и достала настоящий кулон, который подменила, когда Аркадия Ивановна отвернулась, чтобы проводить нас в дом.

Тётка широко улыбнулась, покачала головой

– Пожарская! – произнесла она гордо.

Значит сидим и ждём, – сказала я, – она сама за нами придёт, как только обнаружит, что кулона у неё нет.

И мы приготовились ждать.

Глава 28

Но вдруг сверкнуло и вслед за этим кто-то цветисто выругался. Тётка взглянула на нас и сказала:

– Девочки, заткните уши.

А я обрадовалась, выходит охрану нашу тоже сюда закинули, значит отбиваться будет легче. А то я уже волноваться начала, как нам с Аркадией Ивановной справиться.

– Господа охранники, – громко сказала тётка, – мы здесь.

И через несколько минут показались немного пыльные, похоже, что им не так повезло, как нам, но довольные, что нашли объекты, то есть нас, охранники.

– Простите, сударыня, и сударыни, – поклонился нам их старший.

Понятно было, что извиняется сразу и за всё. Но, мы-то простим, а вот перед Денисом Васильевичем им всё равно придётся ответ держать.

Я коротко ввела охрану в курс дела, и они присоединились к ожиданию.

Захар Дамирович, главный, был человек в этих магических делах опытный, именно поэтому он так расстроился, что их как «дошколят» провела Балахнина.

Но Анастасия Филипповна ему сказала:

– Против родовой магии ваши умения бессильны, дом хоть и старый, но род защищает.

Зато он сразу сказал, что Балахнина, если придёт, то не так как мы:

– У таких порталов должен быть ключ, и она скорее всего придёт откуда не ждём.

– А мы услышим?

– Может она уже здесь, – сказал Захар Дамирович.

– Что же вы такие умные! – раздался голос Аркадии Ивановны, – а в мою ловушку попались.

– Просто не ожидали, что вы такие подлые, – не удержалась я.

Видно её не было, было только слышно, но определить по голосу, где она находится было невозможно, голос в пещере разносился отовсюду.

И вдруг я заметила, что Захар Дамирович мне показывает рукой, мол «говори, говори», а сам со вторым охранником пятится.

– Зачем вы так с нами поступили? – спросила я.

– Ой, можно подумать, что вы не подлые, – сказала Аркадия Ивановна, – амулет то фальшивый подсунули.

– С волками жить, – тихо пробурчала я под нос.

После секундной паузы, Аркадия Ивановна спросила:

– И что вы собираетесь с этим амулетом делать?

Я ей честно ответила, что уничтожать. А она как заорёт:

– Вы не имеете права, теперь, когда знаете, что на другом конце амулета жизнь.

Я ей спокойно ответила:

– Так поэтому и уничтожу, вы же его о двух концах сделали, а мне Машина жизнь дороже.

– Чья жизнь? Девчонки? – Аркадия Ивановна расхохоталась как безумная, и мы с тёткой переглянулись.

– Она ничто, пшик, у неё даже имени нет!

– Есть, – резко оборвала я сумасшедшую, – она под защитой рода Пожарских.

Но Балахнина снова расхохоталась своим страшным смехом:

– Дворняжка без имени под защитой несуществующего рода. Это смешно!

И вдруг смех её оборвался, мы услышали звуки борьбы, и возмущённый возглас:

– Что вы делаете? Пустите меня!

Теперь уже было слышно, откуда идёт звук. Мы побежали в ту сторону, и за поворотом увидели вход в ещё одну пещеру, оттуда тянуло сыростью и был слышен шум воды. Возле входа мы замедлились.

Голос Аркадии Ивановны звучал отчётливо и к нему присоединился голос Захара Дамировича, который спокойно говорил:

– Аркадия Ивановна, не делайте глупостей, отдайте нам ключ, и мы все вместе выйдем, и вы с Дарьей Николаевной обо всё договоритесь.

Я сделала несколько шагов, входя в пещеру. Первое, что бросилось в глаза, это узкий «балкон», проходящий по периметру пещеры, ни перилл, ни ограждений здесь не было. И вот на таком вот узком «балконе» возле деревянной двери стояла Аркадия Ивановна.

Никто её не держал, подозреваю, что сначала хотели с хватить, но на этом балконе и вправду было негде развернуться.

Увидев меня, она крикнула:

– Амулет! Сначала амулет, потом я дам вам ключ!

– Идите и возьмите, – сказала я.

И тогда она попыталась меня запугать:

– Я уйду, а вы все здесь умрёте от голода!

– Умрём, – улыбнулась, и увидела, как застыла охрана, глядя на мою улыбку, – но сначала уничтожим амулет.

Аркадия Ивановна какое-то время молчала, на лице у неё попеременно отображались и недоверие, и злость, и досада.

Наконец. Она выговорила:

– Хорошо, я вас выведу, но поклянись, что ты отдашь мне амулет.

Я взглянула на бледную Машу, подмигнула ей и выплеснув чуть-чуть магии, просто чтобы ладони нагрелись, сказала:

– Клянусь, что я отдам вам амулет.

И у меня появился огонёк на ладони, подтверждая, что это правда.

«Конечно отдам, – подумала я, – когда сломаю».

И Балахнина пошла вперёд, по «балкончику», Захар Дамирович посторонился, пропуская её. Остановилась Балахнина примерно в метре от края.

– Подойдите, Дарья Николаевна, – сказала она и вытянула руку, на которой лежал ключ, почти обычный, просто большого размера.

Я подошла, мне пришлось встать довольно близко к краю, и я тоже протянула руку, на которой лежал амулет.

И я так и не поняла, что она сделала, но только земля, вернее камень под моими ногами стал расползаться словно гнилая ткань и, если бы не Захар Дамирович, который каким-то ловким прыжком, подхватил меня, и отпрыгнул, лететь бы мне в подземную реку.

Маша закричала, и я увидела, как от неё стало исходить золотистое сияние, и почувствовала, как у меня под ногами камень начал твердеть.

А Балахнина вздрогнула, отклонилась, нога у неё поехала, она попыталась зацепиться за каменную стену, но та была слишком гладкой. И Аркадия Ивановна со страшным криком рухнула вниз.