Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 44

В выходные мы пошли в торговую галерею. Нужно было и одежду подкупить, мы как-то с Машей незаметно подтянулись в росте. Да и вообще, нельзя же всё время дома сидеть. Захотелось и прогуляться, может, перекусить в одном и столичных заведений.

И мы уже зашли в третий магазин, где смотрели готовые платья, которые тут же и подгоняли по фигуре, примерили, уже рассчитались и решили пойти поесть мороженого.

Но не успели.

Неожиданно раздался резкий звук сирены.

Мы переглянулись.

– Не может быть! – Маша застыла, – Ты слышишь? Недавно в школе была такая же. Это что? Прорыв?

Мы с тёткой, не веря в происходящее, посмотрели друг на друга. И в тот же миг я его ощутила.

Пламя. Прямо здесь, в галерее. Но какое-то неправильное. Как будто... неживое.

Люди неслись нам навстречу, толпой пытались руководить сотрудники галереи, но у них самих на лицах был ужас. Пламя боялись все. Мы прижались к стене, чтобы нас не снесли, я чувствовала, что достаточно одно движения, может быть крика, и толпа побежит, снося всё и всех.

У нас с тёткой не было никакой возможности прорваться ближе, и Машу мы не отпустили, потому что страшно было, что задавят. Охрана нас ожидала на улице. Но, пожалуй, что мы с тёткой как раз были из тех немногих, кто пламя не боялся.

Когда схлынула основная толпа, я увидела его, хотя оно и было довольно большим, но вот цвет был необычным, тусклым. Я ещё раз прислушалась к своим ощущениям. Это всё-таки было Пламя. Хотя и какое-то полузадушенное.

Я справилась с ним быстро, и мы радостные вышли из галереи, на ходу отвечая прибывшим ледовеям в форме, что пламени больше нет.

Конечно, они нам не поверили, и кинулись проверять, а я попросила охрану увезти нас, чтобы избежать дальнейших расспросов.

Только вот на этом всё не закончилось. И мне, вместо того чтобы выдать благодарность и денежную премию, предъявили обвинение.

Мне предъявили обвинение, что это я не в состоянии сдержать свой источник и вызываю Пламя. Причём это пришло из комиссии, по магическому надзору. И было у меня подозрение, что вот это и есть настоящая местная инквизиция.

И я уже готовилась к тому, что следующим шагом меня куда-нибудь вызовут на разговор и никак не ожидала, что это будет вызов от императора.

Причём привёз его курьер в ливрее, в специальной карете, украшенной государственными символами, в виде двуглавого орла, Тётка сказала, что это императорская курьерская служба. И привёз этот курьер конверт, внутри которого находилось приглашение, от которого нельзя было отказаться.

Меня вместе с графом Давыдовым приглашали к императору.

У меня возникло подозрение, что пламя это появилось не просто так, но, естественно, доказать я ничего не могла. Я обратилась к адвокату Дениса Васильевича, но он сказал, что на аудиенцию к Его императорскому величеству с адвокатами не ходят.

И, поскольку, граф Давыдов так и не объявился, и его не нашли, то пришлось мне брать с собой единственного взрослого члена моего рода, Анастасию Филипповну, которая, узнав, что мы идёт на аудиенцию к императору попыталась хлопнуться в обморок.

Уже на въезде в императорский дворец, мне стало понятно, что легко не будет, потому что всё началось с того, что тётку не пропустили. Охрана, состоящая практически из одних ледовеев, по крайней мере те, четверо, что досматривали нашу карету, заявила, что раз в приглашении указан граф Давыдов, то он и должен там быть.

Я уже хотела развернуться и уехать обратно, но меня не выпустили. Я стояла и ругалась с охраной. Вернее так, я ростом была пости в два раза ниже этих крупных мужчин, и вероятно, со стороны это смотрелось весьма забавно. Но мне не было весело, потому что идти одной означало выйти из этого зала сопровождении кого-то из Алабиных. А то, что это их рук дело, я уже не сомневалась.

Помогла случайность.

Вдруг раздался голос:

– Что здесь происходит?

Голос был властный, сразу чувствовалось, что человек, не простой

Охранники вытянулись и застыли.

Я развернулась и увидела молодого мужчину, он был весь в чёрном, на руках были перчатки, на глазах были чёрные очки. Причём непростые, это явно был какой-то артефакт, они переливались, словно были сделаны из чёрного брильянта. Тётка вдруг поклонилась, я на всякий случай за ней повторила.

Мужчина повторил, глядя на одного из охранников:

– Что здесь происходит?

Тот стал объяснять, что мы пытаемся без пропуска проникнуть к императору.

– Вашу высочество, пропуск на девицу и на графа Давыдова.

Я подумала, что если высочество, то он вполне может быть сыном императора. Внешность интересная, высокий, если бы не странные очки его можно было бы назвать красивым, но как может быть красивым человек, глаз которого ты не видишь.

Мужчина внимательно на меня посмотрел, и с насмешкой сказал:

– Девочку с её сопровождающей пропустить!

Я выдохнула.

– Спасибо большое, – вырвалось у меня.

Возможно, если бы я промолчала, то ничего бы больше и не произошло, его высочество бы ушёл, а нас бы пропустили.

Но, видимо, моя вежливость, сподвигла мужчину на ответную вежливость, и он протянул руку и сказал:

– Давайте ваше приглашение я подпишу пропуск на вашу сопровождающую.

Я протянула приглашение, и мужчина, взглянув на бумагу вдруг изменился в лице, и даже голос его стал другим, каким-то неживым, когда он переспросил:

– Пожарская?

А я вдруг вспомнила, что наследник императора пострадал при выходе пламени тогда, когда не справился брат отца, и отец Дарьи не успел вовремя.

Глава 45

Я почувствовала, как изменилось настроение наследника императора. Мне показалось, что даже бумага, которую он держал в руке, задрожала. Но, возможно, что мне только показалось. Не может же быть такого, чтобы у наследника дрожали руки.

Напряжение сгустилось, став практически осязаемым.

Я почувствовала, как тётка, снова готовится хлопнуться в обморок. Видимо, она тоже это ощутила, ненависть, которая вдруг удушливой волной покатилась от наследника.

Но, похоже, что воспитание не позволило наследнику проявить всё то, что он чувствовал, в той форме, которую могли видеть остальные.

– Имя, – не слишком вежливо бросил он, глядя в сторону тётки.

Я не знаю, как у тётки хватило сил его произнести, но она каким-то чудом выговорила, запнувшись только на фамилии:

– Анастасия Филипповна П-пожарская.

Черкнув что-то на бумаге, он мне её практически бросил обратно:

– Прошу. Теперь вы сможете беспрепятственно покинуть дворец.

Я сделала вид, что не заметила изменившегося настроения наследника, и склонилась со словами:

– Благодарю, ваше высочество.

Но окончание слов уже практически улетело в спину резко развернувшемуся и уходившему вглубь дворца наследнику.

Дворцовые охранники недовольно сопели, но сделать что-то против высочайшего разрешения уже не могли.

Стоявший неподалёку слуга, чей день явно разнообразился возможностью посмотреть представление под названием «Оформление пропуска для оставшихся от рода Пожарских», с почтением подошёл к нам и сказал:

– Следуйте за мной.

А я подумала, что даже у слуг в императорском дворце гонору больше, чем у нас с тёткой вместе взятых.

И на всякий случай выпрямилась ещё больше, расправив плечи. Я не позволю собой распоряжаться!

«В конце концов, магического совершеннолетия я достигла», – подумала я.

А значит...

И тут мне ударила в голову мысль, как будто кто-то ехидным голосом произнёс её в моей голове:

«А значит, можешь отвечать за свои поступки».

И я вдруг осознала, что Алабины вполне могут этим воспользоваться. И если я буду настаивать на том, что я совершеннолетняя, то меня вполне могут обвинить в причинении ущерба. Если они докажут, что пламя выходит, преследуя последнюю из рода Пожарских, или по её вине, то меня могут заставить выплачивать компенсации. Или ещё того хуже, засунут куда-нибудь в психиатрическую лечебницу, чтобы изолировать общество от нестабильного огнедержца.

«Какую же линию поведения выбрать?» – размышляла я, пока нас вели коридорами дворца, со стен которых на меня смотрели поколения царственных предков.

За одно лицо я зацепилась. Женщина. Мне показалось, что я, вернее, Даша Пожарская чем-то похожа на неё.

Я даже притормозила, чтобы подробнее разглядеть. Заметив, что я остановилась, слуга удивлённо оглянулся.

А я спросила:

– Вы не подскажете, кто это?

Он с не меньшим удивлением посмотрел на портрет.

И вдруг из-за спины у меня раздался голос:

– Это Ираида Пожарская. Пятьсот лет назад она была супругой императора, тогда ещё царя, и могла бы стать матерью следующего царя.

Я оглянулась. За мной стоял пожилой, по крайней мере, судя по тому, что у него были седые волосы, высокий, даже какой-то мощный мужчина.

В ответ на мой недоуменный взгляд он назвал себя:

– Граф Апраксин, Степан Фёдорович, камергер его императорского величества. И да, Ираида Пожарская погибла при невыясненных обстоятельствах, так и не подарив царю наследника.

Он помолчал, потом добавил:

– С тех пор русские цари и императоры никогда не женились на княжнах рода Пожарских. А потом и вовсе как-то род утратил принадлежность к княжеским привилегиям. И, вероятно, стал бы одним из тех захудалых родов, коими до сих пор полнится земля русская, если бы в один прекрасный или ужасный момент, тут уж как посмотреть, не появилось Оно.

Я, завороженно глядя на графа, вдруг поняла, что мне прямо вот жизненно необходимо с ним поговорить. Это как раз то, чего мне не хватало – информации.

И я проговорила:

– И появилось пламя.

– Да, сударыня, вы правы.

Слуга начал довольно шумно дышать и перетаптываться

– Но вам, наверное, пора, – сказал граф Апраксин.

Я сглотнула, но всё же произнесла:

– Степан Фёдорович, мне так интересно вас послушать. А мы можем с вами пообщаться, когда вам будет удобно?

Он улыбнулся:

– Дарья Николаевна Пожарская?

Я кивнула.

– Приходите в любое время. Я вам расскажу про то, что есть по вашему роду.

И он весьма многозначительно улыбнулся.

И я подумала, что, вероятно, не всё так просто. Если граф Апраксин сможет мне рассказать, то, возможно, я узнаю, почему кто-то принялся уничтожать род Пожарских.

Последние коридоры мы практически пробежали, потому что слуга с надрывом в голосе сказал, что мы опаздываем и будем заставлять государя ждать.

Заставлять государя императора ждать было не в моих интересах. Поэтому пришлось ускориться. Но перед тем, как войти в высокие двери малого зала приёмов, где, я так поняла, должна была быть проведена встреча, мы остановились, чтобы отдышаться.

И вдруг двери отворились.

Из дверей вышли оба брата Алабина, старший и младший.

Я физически почувствовала испуг тётки, когда Алабин-старший уставился на неё насмешливо и, даже не поздоровавшись со мной, с ехидством в голосе произнёс:

– Анастасия Филипповна Пожарская! Вы наконец-то выбрались из своей норы?

А меня такая злость взяла!

«Что, этот «снеговик» будет позволять себе мою тётушку оскорблять?!»

– Алексей Иванович, я, конечно, понимаю, что вы не можете сдержать своей радости при виде Анастасии Филипповны, но хотелось бы отметить, что сила мужчины в умении противостоять сильным, а не топтаться на слабых.

– А вы себя к кому относите? – даже не смутившись, спросил Алабин. – К сильным или к слабым?

– Я отношу себя к тем, кто считает ниже своего достоинства сравнивать себя и с теми, и с другими.

Лицо Алабина изменилось, стало жёстким.

– Но скоро мы узнаем, что вы представляете собой на самом деле.

И он вдруг, словно фокусник, вытащил бумагу, гербовую, примерно такую же, на которой мне приходило приглашение от императора.

– Согласно этому документу, Дарья Николаевна, вы переходите под мой личный присмотр. Я обязался перед императором присмотреть за нестабильным огнедержцем, чтобы впредь исключить возникновение опасных для жителей Империи ситуаций. Так что возвращайтесь в свою нору, собирайте вещи и переезжайте в мой дом.

Он снова перевёл глаза на тётку:

– Родственницу свою можете взять с собой.

У меня внутри вдруг всё вспыхнуло. Я разозлилась, но попыталась сдержаться.

– Освободите проход, – сказала я, и голос у меня срывался. – Я иду на приём к императору.

– Его императорское величество, – сказал Алабин, – закончил свой приём. Он не может ждать, когда вы соизволите завершить все свои дела и явиться к нему. У императора всё расписано по минутам.

И Алабин покосился на часы, которые висели на противоположной стене.

Я тоже взглянула на часы, и обнаружила, что мы действительно, со всеми этими проволочками, с разбирательством на охране, с моей задержкой в коридоре возле портрета, опоздали на семь минут.

– Пропустите меня, – сказала я. – Прошу.

Алабин улыбнулся и отодвинулся от двери.

Я сама распахнула дверь и зашла в зал, но там никого не было, кроме двух слуг, что-то протирающих.

Я в растерянности оглянулась, и спросила у них:

– Где император?

– Его величество закончил приём и уехал по делам, прозвучало мне в ответ.

Когда я вышла из двери обратно, я снова натолкнулась на усмешку Алабина.

– Ну что, Дарья Николаевна, убедились? – спросил он.

– Дайте мне бумагу, – сказала я.

Я взяла бумагу. Буквы прыгали перед глазами, но мне всё же удалось прочитать.

Это был приказ, подписанный императором, о том, что до выяснения ситуации с нестабильностью магии главы рода Пожарских, ввиду её физического несовершеннолетия и неспособности нести ответственность за совершённые магические действия, она переходит под контроль лично Алабина Алексея Ивановича.

А ещё в нём было написано:

«Приказ действует либо до физического совершеннолетия Дарьи Николаевны Пожарской, либо до получения заключения магического контроля.

Дарья Пожарская вправе самостоятельно запросить вызов комиссии из магического контроля для проверки и выдачи заключения о состоянии её магии».

Я подумала, что Алабины всё-таки добились своего, но у меня остаётся большой такой козырь: они же не знают, кто я на самом деле.

Глава 46

А ещё меня поразило то, с какой наглостью вели себя Алабины. И почему-то даже не удивились, не увидев графа Давыдова рядом со мной, как будто бы они знали, что его нет.

Но напоминать самой о том, что мне нужно посоветоваться с графом, и тем самым вызывать дополнительные вопросы, на которые я не смогу ответить, мне не хотелось.

Сейчас важно было узнать, есть ли всё-таки возможность встретиться с императором. И если такой возможности нет, то срочно бежать в дом графа и вызывать адвоката. Возможно, есть какая-то лазейка, которая позволит мне не переезжать в дом Алабиных.

С тёткой говорить было бесполезно. Она, как обычно, впала в ступор, хорошо хоть ещё на ногах держалась.

Почему-то я вспомнила холодное, бесстрастное лицо наследника, на котором не отразилось эмоций даже, когда волна ненависти возникла при упоминании имени рода Пожарских.

«Он бы помог», – подумала я, и снова удивилась, откуда такая ненависть? Вроде бы он не сильно пострадал... Единственное, что приходило в голову, что неспроста он в таких «модных» очках, возможно, что они скрывают потерю зрения.

Как-то я за всеми событиями не удосужилась поинтересоваться более подробно, что же были за последствия для наследника и почему это так серьёзно повлияло на статус рода Пожарских.

Когда я встречалась с императором, который лично признал моё магическое совершеннолетие, я не почувствовала от него никакой злости или других отрицательных эмоций. Мне показалось, что он, наоборот, был заинтересован в том, чтобы род начал возрождаться.

Ведь не действовал же он просто под воздействием настроения?

Я стояла, не собираясь уходить. Размышляла о том, что должна же быть какая-то у императора канцелярия, куда можно подать запрос, или попросить возможности ещё одной аудиенции?

Алабины тоже не собирались уходить.

– Дарья Николаевна, – снова произнёс глава рода Алабиных. – Позвольте спросить, чего вы ждёте? Или, может быть, кого?

– Алексей Иванович, я вас тоже не задерживаю, – сказала я, решив, что, если Алабины себе наглости разные позволяют, то и мне стесняться нечего, я тут тоже не «мимо проходила», а целая глава рода, хоть и маленького.

У Алабина даже лицо вытянулось.

А мне стало весело.

Но он быстро нашёлся и спросил:

– Дарья Николаевна, вы видели приказ императора?

– Видела.

– Так его надо выполнять, госпожа Пожарская.

– Вам надо вы и выполняйте, – отрезала я.

И Алабин в какой-то момент стал похож на сома, вытащенного на берег. Только такого, обесцвеченного.

– Это не детские игры, – сказал Алабин, придя в себя.

– Алексей Иванович, так в этом приказе не написано, когда он вступает в силу. А мне, для того чтобы прояснить некоторые нюансы, необходимо встретиться с его императорским величеством.

Если честно, мне было страшно, но, видимо, именно в такие моменты наш мозг активизируется.

«Главное, чтобы магия не активизировалась», – подумала я.

Но у меня не было ощущения, что магия живёт отдельно от меня. С тех пор как я приняла источник, я абсолютно полностью управляла своей магией.

Конечно, законов я до конца и не знала, и говорила совершенно наобум. Но, судя по всему, попала в яблочко. Потому что лицо Алабина-старшего вдруг стало постным. Такое бывает с людьми, когда им нечего ответить.

Совершенно случайно я нашла ту лазейку, которая сейчас предоставляла мне возможность не бежать сломя голову, выполняя приказ императора.

В приказе было ограничено время действия, но, когда он должен был вступить в это действие, написано не было.

И мне почему-то даже показалось, что, возможно, эту лазейку мне оставил император, который по какой-то причине не смог отказать Алабину.

* * *

Чуть позже. Жилое крыло Императорского дворца.

– Отец, я сегодня во дворце встретил Пожарских, – сказал цесаревич Александр.

Император, который сидел за столом в своём небольшом кабинете, куда могли заходить лишь самые близкие, и, где он мог позволить себе сидеть в халате, ответил:

– Я вызывал во дворец новую главу рода Пожарских.

Наследник императора удивлённо приподнял бровь, вспоминая испуганную, не очень молодую женщину и девочку лет четырнадцати с очень взрослым взглядом.

– Их было двое, кто из них глава? – спросил он.

– Ты удивишься, но глава рода девочка, Дарья Пожарская. Ей удалось взять источник в каланче под контроль, и, я признал её магически совершеннолетней.

– Почему ты не встретился с ними?

– Потому что хочу, чтобы род Пожарских жил. Боюсь, что без этого рода магия в мире продолжит исчезать, да и с пламенем даже ледовеи не совладают.

– Твои опасения понятны, – согласился наследник, – но не всё-таки, почему ты не стал с ней встречаться?

Император вздохнул. С одной стороны, ему не хотелось ещё раз об этом говорить. А с другой стороны, кому, как не наследнику, знать ту ситуацию, в которой они находятся.

– Я не в силах противостоять ледовеям, – сказал он.

Александр поднял голову, взглянул на отца. Глаза за артефактными очками были не видны. Да и не было там этих глаз. В тот страшный день, когда погибла сестра императора, был выход пламени в летней резиденции. А у мальчика выжгло роговицу на обоих глазах, хорошо ещё, что жив остался.

Эти очки-артефакты позволяли ему видеть почти так, как он бы видел, будь у него здоровые глаза. Но теперь никто не мог увидеть выражение его глаз.

Император потёр лицо руками, как будто он устал и хочет стереть всю эту усталость, и, глядя на сына, продолжил:

– Здесь, в столице с пламенем спокойно. Я не беру последние два случая, возможно, они действительно связаны с тем, что каланча просыпалась. А в дальних губерниях? Только многочисленность ледовеев и спасает. В Сибири горят леса, пламя выходит непросто периодически, а постоянно, каждый день. И эта борьба не останавливается ни на минуту. В южных губерниях то же самое, как только урожай начинает подниматься, земля начинает гореть.

Цесаревич усмехнулся:

– А что огнедержцев вообще не осталось?

– Почти нет, – устало ответил император, – я недавно запрашивал, всего осталось пять захудалых родов, три из которых находятся в зависимости от ледовеев.

Наследник удивлённо приподнял бровь, и император пояснил:

– Нет никаких жалоб, работают сообща.

– Тогда зачем тебе Пожарские? – спросил наследник.

– Есть у меня такая надежда, что когда Дарья Пожарская, как представительница основного рода огнедержцев, вырастет и в силу войдёт, то и остальные роды укрепятся. Но для этого ей надо выжить, а мне её не защитить. Я же не могу её закрыть в темницу, пока она не вырастет.

– Почему? – усмехнулся наследник

– Тогда из неё не вырастет настоящая глава рода, – ответил император, и лицо его стало мрачным, – да ещё и граф Давыдов пропал...

Император замолчал, словно бы ещё раз проверяя себя, насколько правильное решение он принял.

Цесаревич Александр молча смотрел на отца. Замечал следы усталости на лице, и новые морщины, которые украсили высокий лоб.

Наконец император снова заговорил:

– А ещё у Алабиных договор, подписанный дедом Пожарской. И клятву они мне дали кровную, что будут защищать Дарью. Но поскольку всё же я признал её магическое совершеннолетие, то я дал ей шанс принять собственное решение. И я очень надеюсь, что она им воспользуется.

Потом, видимо, какая-то мысль мелькнула у императора. Он спросил:

– Александр, а ты её откуда знаешь?

– Случайно встретил во дворце, – сказал наследник.

И снова вспомнил, уже который раз за сегодняшний день, серьёзную девочку со взрослым взглядом.

И почему-то привычная ненависть, которая всегда возникала при мысли о Пожарских, на этот раз не охватила цесаревича.