Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 59

После того как Денис Васильевич закончил, он взглянул на меня и сказал:

– Ну, теперь, Дарья Николаевна, вы знаете всё.

– Спасибо, – поблагодарила я графа за откровенность. – Но, у меня вопрос, Денис Васильевич. Что мы будем со всем этим знанием делать?

– Да, я думаю, – сказал граф Давыдов, – что сделать-то мы с вами ничего не успеем, Дарья Николаевна. Поскольку и меня, и его высочество обвиняют в покушении на императора, то, есть у меня подозрение, что времени нам не оставят.

Граф вздохнул и добавил:

– Я удивляюсь, что до сих пор особняк ещё не осадили, возможно, потому что никто не знает, что, меня нашли, и, что цесаревич находится здесь.

Граф Давыдов усмехнулся:

– Как-то вы очень вовремя, Дарья Николаевна, сбежали от графа Алабина.

А я почему-то опять вспомнила про свои подозрения об «электрической цепи», и подумала, что не то, чтобы вовремя, а слава Богу, что сбежала.

– А кто, вы сказали, возглавил Совет спасения? – мой мозг вдруг зацепился за знакомую фамилию.

– Князь Ухтомский, – мрачно сказал цесаревич.

– Князь Ухтомский, – повторила я, вспоминая рассказ тётки.

«Тот самый князь, – подумала я, – который является отцом Алексея и, зашедший в своём розыгрыше над тёткой слишком далеко, так, что нарушил закон магии.»

– А что, если выяснится, – спросила я, – что князь Ухтомский нарушил закон магии?

Я обратила внимание на то, как заинтересованно блеснули глаза графа Давыдова.

– Если такое выяснится, Дарья Николаевна, не бывать князю Ухтомскому императором, каким бы там он в очереди ни был. Да и, если магический контроль получит неоспоримые доказательства, казнить, конечно, не казнят, но в ссылку отправить могут.

Я помолчала. Цесаревич поднял на меня взгляд, и я снова почувствовала, что он на меня смотрит, несмотря на толстые стёкла его чёрных очков.

– Может быть... кто-то знает из вас историю про тётю мою, Анастасию Филипповну? Что её мой дед изгнал из рода Пожарских?

Граф сразу кивнул:

– Да, помним.

– Ну, так вот, – сказала я, – он не просто так он её изгнал, он её спасти пытался, поэтому и отсёк от источника. Потому что тётушка моя умудрилась... понести от ледовея, – подобрала я слово, рассказывая взрослым мужчинам про грехи молодости моей тётушки... – и она выжила.

– Подождите, а ребёнок умер? – спросил граф Давыдов.

– Нет, он не умер, Денис Васильевич.

Граф Давыдов нахмурился, и некоторое время молчал, а потом удивлённо воскликнул:

– Постойте, Алексей?!

– Да. Алексей – мой двоюродный брат, – кивнула я, – в общем, он родился, а потом у него начался конфликт, ледяная магия с огненной конфликтовала. И тогда мой отец что-то сделал, к сожалению, Анастасия Филипповна не знает что. Она знает только, что отец забирал его в источник, в каланчу, и их долго не было, а когда они вышли, мальчик был физически здоров.

Я замолчала, снова подбирая слова:

– Да, он и сейчас здоров, и потоки магические у него нормальные. Вот только он как четырёхлетний ребёнок.

– Позвольте... – внезапно ожил цесаревич, – простите, Дарья Николаевна, но я обязан спросить: это была внебрачная связь?

– Нет, – сказала я. – Они поженились. Вот только та церковь, где они поженились, потом сгорела вместе со всеми документами, а тётушка моя, когда её из рода выгнали, пыталась связаться с отцом Алексея, да только он не захотел общаться и через графа Алабин денег ей предложил.

Я хотела на этом закончить, но мне вдруг захотелось, чтобы все знали, что тётка у меня гордая, и я добавила:

– Тётушка обиделась и денег не взяла.

Мужчины смотрели на меня так, как будто бы я принесла им ящик Пандоры и открыла его.

Это уже потом я сообразила, что то, что для меня звучало, как факт несоответствия местным законам, для тех, кто в этой реальности вырос, это были не просто факты, для них это было этическое нарушение непреложного закон со времён князя Владимира.

– Но это ещё не всё, – сказала я.

На лице Давыдова появилось выражение, которое я назвала предчувствием ужасных новостей. Глаза его расширились.

– Я знаю, что Алексея можно вылечить, но Анастасия Филипповна этого не делала, потому что она боялась, что её и сына убьют. Потому что, чтобы его стабилизировать до конца, нужен ледовей, тот, кто может забрать ледяную магию. Желательно, конечно, ближайший родственник, но подойдёт и любой другой сильный маг. И тогда, если ледовей заберёт из Алексея ледовую магию, Алексей станет чистым огнедержцем, и, возможно, к нему вернётся то, что он потерял.

– А вы не обращались к ледовеям, потому что во время обряда ледовей увидит магический узор? – сказал цесаревич.

– Всё верно, Александр Николаевич, – ответила я.

И вдруг цесаревич произнёс:

– И если сделать снимок, то это будет железным доказательством того, что князь Ухтомский нарушил закон.

Цесаревич и граф Давыдов переглянулись.

– Ваше высочество, вы тоже о нём подумали? – спросил цесаревича граф Давыдов.

– Да, – ответил цесаревич.

– Князь Вяземский? – задал вопрос граф, и тут же добавил, – он уже лет десять никого не принимает вообще.

– Меня примет, – уверенно заявил цесаревич. – Вот только добраться бы до него.

Я попеременно смотрела то на графа Давыдова, то на цесаревича, не понимая, о чём они вообще.

Но потом мне объяснили.

Оказалось, что под Новгородом есть поместье князя Вяземского. Он ледовей, один из сильнейших.

Примерно десять лет назад поссорился со всеми, включая императора и уехал из столицы, заперся в своём поместье, и никого не принимает с того времени.

– А он не может быть связан с заговором? – спросила я. – Вдруг именно у него в плену огнедержец?

Но граф Давыдов и цесаревич отмахнулись:

– Нет. Князь Вяземский по-другому устроен, Дарья Николаевна.

Ну, кто я такая, чтобы с такими умными спорить. Если сказали, что нет, значит, нет.

* * *

Теперь нам нужно было вытащить в Новгород Алексея и тётку, которые находились в Москве, у Маши в имении, да и самим не попасться, добравшись туда.

Единственным вариантом безопасного перемещения для нас оставались порталы. Но портальные артефакты вещь штучная, и рассчитаны на определённый вес. Поэтому тратится энергия в них быстро, а заряжаются они долго.

Поэтому мы связались с Машей и попросили её организовать, чтобы тётушка вместе с сыном приехали в Новгород на поезде, и чтобы непременно ехали первым классом, чтобы Алёшу никто не разглядел.

Маша, обрадовавшись, что я позвонила и, что Денис Васильевич выздоровел, расстроенным голосом сказала, что ей тоже нужна помощь, потому что пришла бумага из императорской канцелярии, в которой было указано, что если она не произведёт выплаты по договору в ближайшие две недели, то на имение могут наложить арест.

Я подумала: «Надо же! Какие талантливые заговорщики, всё и везде успевают». И пообещала Маше помочь, ну, а что я могла ещё сделать, здесь бы нам выжить, а потом разберёмся.

Мы с цесаревичем планировали перейти в Новгород с помощью одного портального артефакта, а Денис Васильевич отдельно другим. К сожалению, охрану взять не могли, да и с охраной будет сложнее скрываться.

А скрываться пока было необходимо, и граф Давыдов даже отговорил цесаревича прямо сейчас в столицу возвращаться, потому что всякое могло случиться.

– Александр Николаевич, – сказал граф, и я была с ним совершенно согласна, – они долго готовились, и представьте себе, что теперь, когда они в шаге от своей цели, появляетесь вы и стараетесь их убедить, что всё не так. Но они же лучше вас знают, что всё не так. Поэтому устранят и скажут, что так и было.

И когда мы уже собрались и спустились в портальный зал, пришёл глава охраны графа Давыдова и сообщил:

– Дом осаждён, Денис Васильевич. Что делаем? Держим оборону?

– Да, Виктор, – грустно улыбнулся граф. – Держите оборону дня два, пусть думают, что мы здесь.

Виктор кивнул:

– Не извольте беспокоиться, Денис Васильевич, сделаем.

Давыдов нахмурился:

– Но до кровопролитства не доводите.

– Обижаете, Денис Васильевич, – скупо улыбнулся глава охраны, – мои ребята профессионалы.

Ну, вот на этой радужной ноте мы вошли в портальный переход.

Глава 60

Вышли мы за городом, здесь, в отличие от серого осеннего дня в Петербурге, светило жёлтое осеннее солнце. Воздух был насыщен запахами осени вперемешку с ароматом сладкой сдобы. Сразу заурчало в животе, как захотелось булочку. Я удивлённо оглянулась и не увидела поблизости никаких кондитерских, мы вообще стояли в чистом поле.

Денис Васильевич, заметив моё недоумение, улыбнувшись объяснил, что в Новгороде находятся хлебопекарная фабрика и пиво-медоваренный завод, и когда ветер от хлебопекарни, то вот такие ароматы разносятся, а когда от медоваренного завода, то к запаху хлеба ещё и аромат мёда примешивается.

– Представляю, – тут же сообщила я, – каково живётся тем, кто совсем рядом с хлебопекарной фабрикой, они, наверное, круглые, как шарики.

Его Высочество и граф Давыдов рассмеялись.

– Не поверите, Дарья Николаевна, от новгородских булок не толстеют. – закончив, смеяться сказал мне граф.

– Поэтому они и пользуются такой популярностью, – добавил цесаревич, – и не всем хватает.

– А у них что, особый рецепт? – поинтересовалась я.

– Да, и принадлежит сей рецепт семье Сметаниных, которые, почитай, уже два века булки свои к императорскому двору поставляют, – провёл мне ликбез граф.

А я взглянула на Его Высочество:

– Как же это вы теперь без волшебных булок-то?

Цесаревич сначала застыл, в недоумении глядя на меня, а потом как расхохочется, а я только порадовалась, что больше не было на его лице этого мёртвого выражения обречённости.

И мы пошли по направлению к городу.

– Денис Васильевич, а они нас не смогут отследить по портальному следу, куда мы направились?

– Если сразу, Дарья Николаевна, то, конечно, опытный маг-портальщик смог бы вычислить, но, мои обещали оборону держать двое суток, так, что можно быть спокойными, к тому моменту уже точно никто и ничего узнать не сможет.

Ответ графа меня успокоил, и я на время прекратила мучить всех своими вопросами, а скоро мы дошли до города, и оказалось, что теперь нам надо пройти через весь город и только на той стороне реки и будет имение князя Вяземского, куда нам надо.

Транспорт по городу брать не стали. Чем меньше людей будут с нами сталкиваться и знать куда мы направляемся, тем меньше у наших преследователей будет возможности нас отследить.

Город хоть и был не такой большой, как Петербург, и уж совсем маленький по сравнению с Москвой, но растянулся вдоль берега реки Волхов, которая разделила его на две части, Софийскую и Торговую.

Мы зашли в город со стороны Софийской части, как сказал Денис Васильевич, а нам нужно было перейти на ту сторону, пройти торговую часть, в центре которой расположена площадь, откуда можно уже нанять экипаж, а нам как раз с той стороны города и надо было выехать, потому как усадьба князя Вяземского располагалась в деревне Берёзовик, и ехать от неё от города было не меньше пяти вёрст.

Я вдруг осознала, что в прошлой своей жизни ни разу не была в Великом Новгороде, и сейчас шла с интересом, осматривала деревянные строения, перемежавшиеся с каменными. Софийская часть города на то и называлась Софийской, что в центре этой части стоял огромный Софийский собор. Прошли мы и мимо Детинца, как здесь называли Новгородский Кремль. А уж когда свернули от набережной в сторону выхода из города, то меня позабавило, что улица была хоть и небольшая, а носила название Большая Московская.

Перейдя по мосту реку Волхов, по которой ходили суда, видно навигация ещё продолжалась, мы дошли до торговой площади, и там перекусили, потому как невозможно было не перекусить, запахи жареного мяса, витали в воздухе, смешиваясь с пряным ароматом осенних яблок, и с духмяным запахом всё тех же нижегородских булок.

А уж когда я увидела, как с такой булкой идёт и откусывает от пышного бочка высокий мужчина в военной форме, то поняла, что пока мне эту булку не купят, ни к какому князю Вяземскому я не пойду. Так и заявила.

Цесаревич и граф Давыдов, конечно, надо мной посмеялись, но булку купили, и не только мне.

На Ярославовом дворище наняли извозчика, который оплату попросил сразу за два конца, но мы не стали говорить, что в деревню Берёзовик едем, где располагалось имение князя Вяземского, а примерно на половине пути был посёлок Батецкий, где была усадьба Новгородского губернатора Обольянинова, туда именитые и не очень гости города часто ездили, поэтому никто и не удивился.

Я поразилась тому, насколько граф Давыдов детально знал местные деревеньки. А он сказал, что когда-то объехал весь Северный тракт от Москвы до Петербурга, проверял все усадьбы.

– Зачем? – спросила я.

Граф Давыдов, прежде чем ответить взглянул на цесаревича, и после того, как тот кивнул, сказал:

– А это, Дарья Николаевна, было как раз в тот год, когда в летней резиденции императора случился пожар и Его императорское Величество стал подозревать заговор. Вот я и поехал с проверками.

И мне стало интересно:

– Нашли что-нибудь?

– Нет, но разные интересные вещи узнал, – уклончиво ответил граф, – и вот видите, сейчас мне пригодилось.

Когда мы уже подъезжали к посёлку Батецкому, я поинтересовалась, почему Новгородский губернатор живёт не в самом городе, а неподалёку.

– Так император ему землю выделил, вот он там и живёт, – ответил граф Давыдов, – а до города ему близко, меньше, чем за час добирается.

И действительно, мы тоже меньше чем за сорок минут добрались до посёлка Батецкого. Усадьба Новгородского губернатора, мимо которой мы проехали, была небольшая, но заезжать туда мы не стали, поспешили в сторону имения Вяземского, чтобы до темноты добраться. Хорошо ещё, дождя не было, а всё так же было сухо, хотя к вечеру стало заметно прохладнее.

В общем, примерно полчаса мы потратили, чтобы добраться до усадьбы Вяземского. В отличие от усадьбы Обольянинова, усадьба Вяземского напоминала военный форт, дома видно не было, потому что вокруг усадьбы был высоченный и толстенный забор. Мы подошли к огромным воротам, на воротах сверху сидела охрана, а поскольку мы продолжали соблюдать конспирацию, и от Батецкого пришли пешком, то это явно не вызвало доверия у охранников, сидящих на воротах, и мы ещё даже вопрос задать не успели, как нас уже послали.

– Проходите мимо! – крикнул слегка хриплым голосом охранник, сидевший на воротах.

– Ты, голубчик, спускайся-ка со своей башни да доложи хозяину, что к нему по делам прибыл граф Давыдов Денис Васильевич, – уверенно крикнул граф.

Но в ответ прозвучал только хриплый смех.

– Ты это кому другому рассказывай, – совершенно невежливо обратился охранник к графу. – Что это графья нынче пешком ходят?

Граф повернулся в сторону цесаревича:

– Александр Николаевич, поможете объяснить охраннику, что он не прав? Но только немножко, всё же человек на службе.

Его Высочество кивнул и одну руку, левую, приподнял над головой, и пальцами как-то хитро прищёлкнул. Я замерла на месте, так захотелось увидеть, какой магией обладает цесаревич. И удивилась, цесаревич был буреносцем, потому что из его ладони вдруг выпрыгнула синяя змейка-молния, взлетела высоко наверх, а потом как-то ловко нырнула под навес на воротах, и вскоре оттуда послышался крик:

– А! Убивают! Нападение!

И вскоре после этого мы услышали топот за воротами, как будто там кто-то начал срочное построение делать. Я в недоумении оглянулась на Дениса Васильевича, потом посмотрела на улыбающегося цесаревича, которому явно понравилась собственная шутка.

– А если они на нас сейчас нападут, как мы отбиваться будем? – спросила я Его Высочество.

– Не нападут, – сказал он.

Через некоторое время в воротах открылась небольшая калитка; из неё вышел человек, совершенно непохожий на того, кто бы мог отвечать так, как отвечали нам до этого. Он был высок, одет в тёмный камзол, тёмные брюки, новые блестящие сапоги, и выправка его говорила о том, что человек он непростой. А ещё, он, как и Алабины представлял из себя образчик классического ледовея: белые волосы, льдисто-голубые глаза, белая кожа, и конечно же, высокомерный вид, который правда сразу сменился на изумление, когда Денис Васильевич вдруг сказал:

– Здравствуй, Аверьян.

Молодой мужчина, примерно такого же возраста, как и Его Высочество удивлённо взглянул на графа, а потом перевёл взгляд на цесаревича, и низко поклонился. Потом выпрямился, и только собрался что-то сказать, как граф его перебил:

– Без имён, пожалуйста.

Молодой ледовей кивнул, принимая, и произнёс:

– Простите великодушно. Во двор пока пустить не могу, но сейчас Аристарху Григорьевичу доложу.

Когда калитка закрылась, отсекая нас снова от шумного двора, где, похоже, собралась вся стража Вяземского, я спросила у графа Давыдова:

– А кто это?

– Это внук Аристарха Григорьевича, бастард его сына, которого признал именно дед, почему с сыном и рассорился.

А в ответ на моё молчаливое удивление, граф пояснил:

– Этот его внук, в отличие от законного сына и внучек, обладает сильным ледяным даром.

А на улице меж тем почти совсем стемнело.

Глава 61

Через некоторое время калитка снова открылась, и мне не понравилось, что открылась именно калитка, а не ворота. Из калитки вышел Аверьян, выглядел он почти также, как и в свой первый выход, вот только высокомерности почти не было, она сменилась доброжелательным выражением. Такое выражение бывает, когда чего-то делать не хотят, а надо.

– Денис Васильевич, Александр Николаевич, – обратился ледовей только к мужской части нашего маленького отряда, полностью проигнорировав моё присутствие, – простите, но дед не может вас принять.

И я поняла, что весь наш план летит в тартарары. Успела заметить только сжатые губы Его Высочества, и мертвенное спокойствие, вдруг проявившееся на лице графа Давыдова, и поняла, что цесаревич сейчас Вяземскому дом разнесёт, а под прикрытием Давыдова, на него никакая магия не подействует, поэтому ничто его не остановит, и Вяземский никогда не согласится мне помочь. И я решила взять процесс в свои руки.

– А что вы ему сказали? – спросила я, сделав шаг вперёд, и по тому, что меня никто не остановил, поняла, что и цесаревич, и граф дали мне шанс.

– Простите... – высокомерное выражение снова начало возвращаться на лицо молодого Аверьяна Вяземского.

– Что вы сказали своему деду? – повторила я.

– Простите, не имею чести быть знакомым с вами, – вместо ответа прозвучало от Аверьяна.

– Дарья Пожарская, глава рода.

Глаза молодого ледового расширились, он бросил взгляд мне за спину, где молча стояли цесаревич и граф Давыдов, и, сделал лёгкий кивок, что в целом было на грани, потому что он-то был дворянин, а я глава рода, то есть по рангу я его гораздо выше. Но я не стала обращать внимание на это… пока.

После чего произнёс:

– Я Аристарху Григорьевичу сказал, что прибыл граф Давыдов с Александром Николаевичем.

– А почему вы не уточнили про меня? – спросила я и слегка склонила голову на бок.

Холодное, бесстрастное лицо его стало удивлённым, а мне почему-то показалось, что старика Вяземского должно зацепить именно то, что скажу, хотя это и был определённый риск, но если ему доверяли граф с цесаревичем, то и я решила не сомневаться.

– Скажите Аристарху Григорьевичу, что нам нужна консультация по поводу нарушения магического закона между двух древних родов, один из которых ледовейский.

Ледовей перевёл взгляд сначала на цесаревича, потом на графа Давыдова. Цесаревич молчал, а вот граф Давыдов кивнул, и Аверьян снова скрылся за воротами.

А я так понимала, что завтра приедут тётка с Алексеем, и если мы сегодня не договоримся с Вяземским, то завтра нам снова придётся бежать, и найдём ли кого-то ещё такого масштаба, как Вяземский, неизвестно.

Скорее всего такие же мысли одолевали и Его Высочество, и Дениса Васильевича, но Его Высочество меня поразил, сказав:

– Если старый маразматик нас не примет, я разобью всё его ограждение и всё равно пройду.

Я промолчала, только покачала головой: «Взрослый мужчина, а туда же, «сила есть, ума не надо»».

Потому что, глядя на лицо его высочества, даже не видя глаз, спрятанных за чёрными алмазами артефактных очков, я вдруг поверила, что сил-то у него хватит весь этот забор снести за обиду, что ворота не открыли. Но как-то это было не солидно, с моей точки зрения.

Поэтому, когда вдруг раздался стук и с громким звуком ворота стали распахиваться, у меня от души отлегло.

За воротами стоял Аверьян и облегчённо улыбался, а я подумала, что уже второго ледового бастарда встречаю, который пытается походить на своего старшего родственника, вот нисколько не сомневалась, что дед у Аверьяна может ещё похлеще «ледышка», чем Алабин-старший, а вот бастард остаётся более-менее живым человеком.

Мне сначала Лев Алабин тоже показался высокомерным, но, когда мы стали больше общаться, стало понятно, что он совсем другой. Аверьян, конечно, постарше будет, но мимика у него тоже более живая, чем у того же Алексея Алабина или его брата Игната.

Нас проводили в дом, на улице уже совсем стемнело, но и в доме было тоже полутемно, не было обилия световых артефактов.

«Как будто экономят,» – подумала я.

Нас провели в гостиную, где под потолком тускло сияла слабо-заряженная лампа-артефакт, свечей тоже не было, но это и понятно, ледовеи не любили живого огня. Именно поэтому в домах ледовеев почти всегда стояли артефакты.

А мне вот хотелось погреться, поэтому я попросила Аверьяна прислать слугу, чтобы разожгли камин.

– Мы долго шли пешком, – сказала я, – и долго ждали возле ворот.

А цесаревич добавил:

– И чайку горячего нам сообразите.

– Хорошо, я распоряжусь, – кивнул Аверьян.

И действительно, вскоре пришёл слуга и разжёг нам камин. Что любопытно, и я, и Его Высочество, оба, как магнитом, потянулись к камину, но согреться возле ещё только разгорающегося огня мы не успели, потому что в этот момент двери открылись, и Аверьян вкатил коляску, на которой сидел старый, седой как лунь, похожий на ледяную статую мужчина. Я подумала, сколько же ему должно быть лет, что он так выглядит? Ведь Аверьян, который вроде как был его внуком, выглядел довольно молодо, ему было не больше двадцати пяти.

Хотя кто их ледовеев знает, может волосы не седые, а белые, ведь сила окрашивает цвет волос, глаз и оттенок кожи.

Взгляд старого ледового сразу остановился на мне. Он смотрел так, что мне даже стало холодно, как будто я вся стала покрываться ледяной коркой. Но я не отвела взгляд, а взяла и улыбнулась. Я так делала и в прошлой жизни: стоишь где-нибудь, а кто-то на тебя смотрит пристально, а ты ему берёшь и улыбаешься, и человек либо отводит взгляд, либо улыбается в ответ.

Но ледовей оказался крепким орешком. Он продолжил смотреть, но и я продолжила улыбаться.

Наконец, удивительно молодым, звонким голосом он сказал:

– Простите старика, Ваше Высочество, встать, чтобы поприветствовать вас, не смогу.

– Я здесь инкогнито, сидите, – ответил цесаревич.

А граф Давыдов подошёл и протянул руку.

– Представьте мне вашу юную спутницу, – сказал Аристарх Григорьевич.

– Дарья Николаевна Пожарская, глава рода Пожарских, – громко произнёс граф.

Взгляд Вяземского стал пронзительным, как будто бы он собирался просверлить в моей голове дыру.

А граф Давыдов продолжил:

– Знакомьтесь, Дарья Николаевна, князь Вяземский Аристарх Григорьевич, патриарх рода Вяземских.

Глава рода Вяземских неожиданно нахмурился, продолжая смотреть на меня, но спросил, явно обращаясь к Давыдову, а про меня говоря в третьем лице, будто бы меня здесь и не было:

– И как же такая юная девица стала главой рода? Неужто ей каланча открылась?

– Открылась, – ответила я сама, останавливая Давыдова, который хотел было ответить. – И каланча открылась, и инициация, как положено, мною пройдена.

Старик хмыкнул, и, уже обращаясь ко мне спросил:

– И что же привело главу рода Пожарских ко мне? Кто у вас там закон магии нарушил?

– Это весьма опасная информация, – всё же вмешался Давыдов, – вы уверены, что здесь находятся все, кому нужно это знать?

– Аверьян будет признан моим наследником. – заявил Вяземский.

И судя по тому, что у цесаревича на лице возникло удивление, это было необычно.

– А как же Аркадий? – спросил Его Высочество.

– Сил Аркадия, к сожалению, не хватит, чтобы удержать род, а времена грядут непростые, – сказал Вяземский, и усмехнувшись добавил, – один ваш приход пешком к моему забору чего стоит.

В общем, рассказали мы князю Вяземскому, зачем пришли. Он нам не поверил, и, хотя вслух об этом не сказал, но это было заметно.

После нашего рассказа Вяземский сначала спросил цесаревича, видел ли тот этого ребёнка, цесаревич сказал, что нет. Конечно, где он мог его видеть?

А вот Денис Васильевич подтвердил, что он видел, но поскольку Денис Васильевич магией не обладал, то и проверить его слова по-настоящему, что он там увидел на самом деле, он не мог. Поэтому, вся информация для Вяземского была основана только на моих словах, а к моим словам князь Вяземский отнёсся без особого доверия.

– Утром на поезде в Новгород приедет Анастасия Филипповна с Алексеем, их надо встретить, – сказала я. – И вы сами во всём убедитесь.

– Анастасия Филипповна? Пожарская? – неожиданно оживился князь Вяземский.

– Да, – кивнула я, – вы её знаете?

– Наслышан, – коротко и ничего не объясняя сказал князь, и добавил:

– Я готов встретится с Анастасией Филипповной и её сыном.

* * *

Князь Ухтомский

– Вообще никого не можете найти? – спрашивал Константин Ухтомский Алексея Алабина. – То есть вы не можете найти ни Пожарскую, ни цесаревича? Так ещё и Давыдов пришёл в себя и тоже скрылся в неизвестном направлении? Но они же не могут постоянно бегать! Через три дня заседание Государственного Совета, на котором должна произойти смена династии, и во главе империи должен встать ледовей.

Князь Ухтомский встал с кресла, словно не в силах усидеть:

– Алексей, мы так долго к этому шли! Нельзя, чтобы случайность… любая, помешала.

– Но Его Величество император, ещё жив, – сказал граф Алабин, – разве может смениться династия при живом императоре?

– У Его императорского Величества взорваны магические каналы, и Его императорское Величество теперь больше не маг. А по нашим законам не-маг не может править империей. Поэтому к тому моменту, как Его императорское Величество будет выведен из магической комы, он будет жив и здоров, но поставлен перед фактом о необходимости передачи власти тому, кого выберет Государственный Совет.

И, заметив, что Алабин снова пытается высказать какое-то возражение, князь Ухтомский поднял руку, жестом останавливая графа, и сказал:

– Помимо развёрнутой в прессе кампании против наследника, я должен точно знать, что наследник либо сидит, запертый в казематах, либо с ним случилось непоправимое и, он не придёт предъявлять претензии или заявлять своё право на престол. Это народу можно объяснить, что он слепой, а магия видит его силу, и вряд ли этот мелкий дефект помешает ему доказать способности стать императором.

И почти сразу же спросил:

– Что с девчонкой? Она тоже пропала?

– Пропала, – сказал Алабин.

– У тебя там что, какая-то чёрная дыра? Почему у тебя все пропадают? Ты понимаешь, что без огнедержца вся эта схема работать не будет?

– Но пока же всё работает.

– Да, но тот, на ком это держится, не вечен, а тут такая удача, и ты её потерял.

Алабин склонил беловолосую голову, признавая вину.

– Иди, Алексей, – сказал князь Ухтомский, – и не подведи. Осталось всего несколько шагов.